Новые люди. Том 2

– Да, – сказал Дитрих Прушан. – И нужно обезопасить королеву и принцессу. Что переговоры с Эссортом?

– Они готовы меня купить, – сказала Альда. – Вернее, мою девочку.

– Ясно… Этого следовало ожидать. Так мы не вернем королевство. Может – Чедер? Я знаю, что у вас были не самые теплые отношения с леди Эдиф…

– Я смирю свой нрав, – сказала Альда. – Ради моей девочки и королевства.

– Сейчас стало так трудно с посланиями, – проговорил Луций. – Но я уже отправил птицу в Калле-Орт. Я все сделал. Нужно немного подождать. Я жду ответа каждый день.

– Тетя не сможет отказать мне.

– Да, конечно, – опустил глаза канцлер Прушан. – Но сейчас все изменилось… Все стали королевствами. И все боятся Сонетров. Они играючи захватили Овечьи Холмы. Королевство Элендорт. Говорят, что ваш отец, конечно, не преминул провозгласить возрождение прежнего королевства. Берны еще отбиваются. Не знаю, как долго еще они продержатся. Сонетры очень богаты. Очень. Еще на что решатся железные бароны в этой смуте? Нужно помнить об угрозе с юга. Хотя про этих невозможно забыть.

Открылась дверь, впуская Узону. Она была в заношенных штанах, рубахе и замшевой безрукавке с высоким воротом, закрывающим пол-лица.

Все замолчали. Канцлер по привычке попробовал привстать на своей табуретке, но в итоге только шаркнул ножкой.

Узона стянула с головы картуз. Весело посмотрела на гостей. Встряхнула головой, расправляя локоны.

– Еще раз здравствуйте, барон. Здравствуйте, дорогой канцлер… как я рада, что вы нас навестили сегодня.

Канцлер все-таки встал.

– Да, я тоже рад… это честь…

– Узи, – подсказала принцесса канцлеру, проходя к столу и заглядывая под полотенце, прикрывающее от мух корзинку.

– Дорогая… дорогой Узи, я тоже рад видеть вас в хорошем расположении духа.

– Мама Карина, у нас есть что-нибудь? Очень кушать хочется, – сказала девочка, явно ерничая.

Альда подошла к буфету.

– Мне на самом деле пора откланяться, – сказал канцлер. – Невозможная куча дел. Хлопоты…

– Я тоже пойду, – поднялся Аорн. – Если сегодня придет ответ, нужно приготовиться. Еще задача – пройти мимо патрулей…

– Очень жаль, – повернулась к ним белозубой улыбкой Узона. – Вы даже не хотите развлечь нас интересной беседой. Это весьма неучтиво с вашей стороны – покидать скучающих дам в одиночестве.

Канцлер пробормотал что-то извиняющимся тоном и хотел обернуться, но Аорн не очень вежливо подтолкнул его в мясистую спину.

Гости ушли. Альда зажгла светильник, и сразу стало заметно, что в комнате стемнело. Узона выглядела оживленной.

– Ну, давай начинай, – сказала она. – Ты же опять хочешь вернуться к разговору, что нужно быть очень осторожной. Что везде патрули Братства. Еще что за нами даже здесь могут охотиться шпионы секретаря. И что может ненароком раскрыться секрет, что я девочка. И тогда – все пропало… Правильно?

Альда смотрела на дочь почти беспомощно.

– Ты зря беспокоишься, ма… – сказала Узона, подтягивая к себе ломоть хлеба с ветчиной.

Хоть что-то теперь изменилось к лучшему, аппетит Узоны стал, как у королевского охотника.

– Что это за «ма» еще?

– Ну, так здесь говорят. Хочешь, буду говорить «матушка Карина», – засмеялась принцесса. – Я очень аккуратная. Честное слово. Я не болтаю и с кем попало не вожусь. Только с этим длинным мальчишкой – оруженосцем нашего соседа-сквайра. Его зовут Арктус. Смешное имя, правда?

– Ты проводишь с ним все дни…

– У него куча интересных историй, буквально про все на свете. И он рассказывает много забавного про свою жизнь при дяде-сквайре. Ну ведь скучно сидеть целый день взаперти. Все равно все образуется. Вот увидишь. Прискачет дедушка с целой армией. Этого Ахетона вздернут. Лавочников окоротят. Ну мы же должны знать свой народ. Верно? Чтобы потом все правильно устроить в нашем королевстве… Ну что ты, ма? Хотя бы моргай иногда, ты же не дракониха, в самом деле… Никто не смотрит на меня. Никому нет никакого дела. Я думаю, что нас даже не ищут. Зачем? Они там обжираются на Королевском холме. Спят на шелковых постелях. Эти мятежники. Да они больше боятся гильдии и Крепкого Братства. Скоро герцогам и ярлам это все надоест. Приведут своих солдат и рыцарей. Все будет как раньше. Даже еще и лучше. Я тебе обещаю…

Узона стала клевать носом прямо над кружкой с молоком.

Альда заметила, что с тех страшных дней дочь избегала говорить об отце. Эта тема была под запретом – она во что бы то ни стало обходилась стороной.

– Ну, полно разговоров – ступай спать. Только разденься. И не вздумай опять завалиться в этих обносках в постель. Может быть, ты и права. Это не продлится долго. Хотя что-то тетя Эдиф долго не отвечает. Я надеялась, что сегодня уже будет ответ.

– Обноски?! Фу, миледи, как вы выражаетесь, – зевнула Узона, направляясь за занавеску. – Это новый стиль «принцесса в изгнании». Обратите внимание на ажурную дырявую рубашечку-распашонку и игривые панталончики землистого цвета… Ах… Джерба Сонетр, наверное, оценил бы… Где он сейчас? Мой герой…

Колыхнулась ситцевая ткань, и послышалось падение тела на тюфяк, сопровождаемое вздохом наслаждения.

– Как я буду скучать во дворце по этой постели…

– Я велела раздеться, – напомнила Альда.

– Ладно, ладно, матушка Карина. О-хо-хо… Что это здесь за комок? Между прочим, этот черноглазый сквайр все время расспрашивает меня о тебе. Что ты да как ты. И так добр, так добр ко мне. С чего бы это? А? Ромул – красивое имя, ты не находишь?

– Спи уже…

Чуть позже, когда Альда уже положила ветчину на ледник, притушила светильник и сама собиралась спать, в дверь тихонько стукнули.

Она прислушалась, за окном во внутреннем дворе фонарь тонко скулил из стороны в сторону. Спустя несколько мгновений стук повторился. Кажется, это был Луций. У вице-канцлера был ключ, но он ни разу им не воспользовался. Видимо, не хотел угодить в неловкую ситуацию…

Альда решилась открыть.

За дверью она увидела белозубую улыбку Ромула под черными усами. Селена ярко освещала улицу, но крыльцо тонуло в глубокой тени.

Альда глянула в обе стороны. На мостовой было пусто. Только возле питьевой бочки на углу мальчишка, продавец воды, спал, прислонившись к ней боком.

– Чего тебе?

– Выйди, милая. Скажу что-то…

– Ну подожди.

Она протянула руку за дверь и сняла с крючка накидку.

– Ну?

Сквайр был в темном дублете, только от его широких плеч к груди серебрились извилистые змейки. Пестрая гадюка была на его фамильном гербе.

Он поставил ладонь на стену, не позволяя Альде ускользнуть обратно в дверь, не выслушав его. Приблизил лицо. От его усов пахло элем.

– Решайся, милая Карина. Я торчал в Эдинси-Орте, потому что ждал, когда мой человек расплатится со мной. Теперь меня ничего здесь не держит, кроме твоих синих глазок. Поедем вместе…

– Что за человек? Какие-то темные делишки? Не боишься, что гильдии заинтересуются этим? – Альда улыбалась, но надеялась, что сквайр в темноте не видит этого.

– Плевал я на гильдии. Негоциант Уно Кутасов. Я ждал, когда он вернется в город… Он был должен мне денег. Клянусь своим мечом. Не будь я Ромул Моугест из Геста… Может быть, ты слышала его имя на холме. Он хвастает, что сама королева знала его…

Альда отрицательно помотала головой.

– Уно говорит, что едва ускользнул. Полковник Горислав Чеккер разворачивает армию на холмах возле Первого Уступа. Теперь уже, наверное, битва с Бернами состоялась. Повезло мне, если бы купца разграбили – плакали бы мои монеты. Чую, здесь тоже будут большие дела. Столица. Здесь у народца деньги еще есть… Утром я уезжаю. Больше оставаться нельзя. Поехали со мной.

– В качестве кого?

– Не буду таиться. Сердце мое открыто. Ты полюбилась мне.

– Сэр Моугест из Геста женится на камеристке? – Альда никак не могла совладать с игривым тоном в своем голосе. Незамысловатые признания рыцаря ласкали ее слух.

– Кто узнает? Пускай попробуют усомниться, что ты не леди. И мальчугана твоего я не обижу. Дам даже свое имя, не будет пасынком расти.

– Какой ты быстрый, Моугест.

– Куда ты?

– Мне нужно идти, вдруг сейчас придет дядя – будет ругаться. А его боюсь ужасно.

– Пропадешь ты с ним. Этот старый сводник продаст тебя… и мальчишку твоего худосочного. Ну, обещай мне, по крайней мере, подумать.

– Ну хорошо – уговорил. Подумаю…

– А зарок?

– Какой зарок?

– Поцелуй один.

– Все, прощай.

Кажется, она только успела дотронуться головой до подушки. Раздался звук поворачиваемого в дверной скважине ключа. Хотя нет – в окошке уже было утро. Двор был весь розовый и голубой.

Альда сама заснула, как была, не раздеваясь. На краешке. Узона разметалась во сне по всей кровати, даже забросила на нее ноги.

– Я не смотрю… – раздалось из-за полога.

– Что случилось, Луций? Вы сегодня так рано. Я одета…

– Я получил ответ. Только боялся патрулей «смотрящих». Ждал. Где Узона? Спит? Как удачно. Собираемся. – Вице-канцлер был взбудоражен. Даже позабыл стянуть с головы свою длинноухую шапку. – Ответ получен. И корабль меисхотов стоит в бухте на рейде. Сейчас найдем лодку. Дитрих занимается этим. Корабль сегодня уходит в Каллендию. Нужно поспешить – больше, по всей видимости, оказии не предвидится.

– Корабль? Собираться?

Альда со сна не могла сообразить, что ей делать.

– Да что же нам собирать… Лохмотья? Ничего не нужно.

– Ну, будите ее высочество.

– Уезжаем…

Альда пошла к занавесу и вдруг остановилась. Повернулась к Аорну.

– А мой племянник?

Она вдруг поняла, что совершенно, абсолютно забыла про женщину Барриона – Марту и его сына. Все эти дни она даже не поинтересовалась их судьбой. Они напрочь исчезли из ее памяти. Как она могла?

Луций сокрушенно сел на табурет, молча сложил руки между коленями.

– Они живы?

– Я не знаю… Когда все это началось, они были в городе, ваше величество. Их не успели привезти на Королевский холм. Мы несколько раз меняли наши убежища, когда бежали из дворца. Помните? В том числе мы провели две ночи в том доме, где их по моему приказу разместили. Резиденция была пуста…

– Думаете, они сбежали?

– Марта очень разумная девушка. Она видела, что происходит в городе. Думаю, она что-то предприняла. Обещаю вам, что, когда мы доберемся в Калле-Орт, я постараюсь все выяснить. Я смогу. У меня здесь еще есть люди, которые мне должны.

Когда они вышли за дверь, утро уже было в разгаре. Голубые краски на фасадах домов по Кривому Овражку растаяли и остались только розовые. Альда почти с сожалением посмотрела на соседнюю дверь. Ромул, наверное, еще спал.

Да, это, конечно, все – только невозможные фантазии. Почему все так устроено, что нельзя прожить две жизни: одну королевой, а другую беззаботной и, может быть, счастливой хозяйкой Геста с этим ласковым белозубым сквайром… Моугестом из Геста.

Узона деликатно подавила кулачком зевок, обернулась и внимательно посмотрела из-под козырька своего картуза на мать. Вот ведь все замечает…

На улице стоял хозяйский сын. На нем щегольски блестел узорами шелковый камзол. Левая сторона была синяя, а правая желтая. Руки сложены на груди. На левой руке красным цветом горела опасная повязка с шипастой розой.

– Значит, покидаете нас? – произнес он, нагло рассматривая Альду.

– Вот передай отцу. Здесь достаточно. – Луций протянул парню две серебряные монеты, старательно не замечая его повязку.

– Премного благодарен, господин. Чтобы у вас в карманах не переводились денежки… – Парень с насмешливой улыбкой подмигнул ему.

Аорн нахмурился и поспешил отвернуться.

Портовые причалы были необычайно пусты. Вильгельт очень любил морские прогулки, и Альда раньше не раз и не два бывала здесь. Тогда все выглядело иначе.