Новые люди. Том 2

Их отряд объехал Пархим по большой дуге. До города, в который так мечтал попасть Казимир Коч, по словам офицера, был еще день пути. Они съехали с хорошо натоптанной и накатанной новой дороги. Дальше пришлось пробираться по дремучему лесу. С одной звериной тропы на другую.

Офицер, который возглавлял приданный Матиушу в сопровождение отряд, объяснил, что статус нового города не вполне очевиден. Разведчики докладывали, что вассалитет Пархима от Фюргартов ничем не подтвержден. По приказу ярла категорически возбранялось вступать с новыми людьми в конфликт. До поры следовало вовсе избегать с ними какого-либо взаимодействия.

Они объезжали новые земли еще целых два дня. Наконец снова выехали на королевскую дорогу. Теперь можно было быть уверенными, что Пархим остался позади.

Через час или чуть больше они увидели над лесом высокую башню. Это была Речная башня у Рыбьих ворот. В ней находилась женская половина замка и размещалась светлица Селиты.

Матиуш не мог всего этого знать, но офицер указал на башню и сообщил, что это и есть их цель – Капертаум. Главный город подлых убийц Фюргартов.

Скоро показались и остальные башни. Твердыня противника представлялась все более значительной. Здесь они неожиданно нагнали большой отряд, движущийся в ту же сторону, к Капертауму. Еще издали они увидели желто-белые знамена Сонетров и поспешили за вооруженными людьми. Больше можно было не опасаться налететь на засаду.

Матиуш проехал мычащий и блеющий обозный скот и первые повозки, он направлялся в авангард отряда. Настроение у него было приподнятое, как перед новым большим делом. Глаз зацепился за черно-синее полотнище флага Неисторов с прыгающим волком, он видел его впервые. Знамя вез статный юноша, облаченный в полосатые доспехи. Он что-то громко и насмешливо говорил другому всаднику, едущему вовсе без всяких доспехов и даже с непокрытой головой, тот был в одном дублете с широко расстегнутым верхом и перевязанной рукой поверх одежды. В глаза бросилось знакомое бесстрастное лицо с правильными чертами. Ардо придержал своего коня…

Это был Баррион Фюргарт! Тот рыцарь, который встретился ему в Гусином лесу. Он не мог проехать мимо.

– Я буду еще пить из твоего черепа, Фюргарт, – говорил между тем молодой рыцарь под флагом. Он вещал громко, не заботясь, что его слышат несколько рядов воинов и спешащий мимо незнакомый рыцарь с оруженосцем. – Больше ни на что ваши головы не годятся. Нужно быть таким идиотом – потребовать от целой армии сложить оружие. Имея за спиной отряд всего в дюжину человек!

Всадник на коне перед ним охотно засмеялся шутке приятеля и оживленно обернулся в седле:

– Сэр Мерх так удивился, что даже особо велел его не убивать. Хотел лично посмотреть, что это за наглец наскочил на нас. Оказалось – это младший отпрыск ярла Дерика. Был в истории рыцарства Баррион Окаянный, теперь появится еще Баррион Пустоголовый.

Матиуш впервые увидел на лице фиолетовоглазого Фюргарта какую-то эмоцию. Это была легкая улыбка. В ней не было даже презрения к рыцарям, отпускающим в его адрес остроты, а только… пожалуй, это можно назвать сожалением.

– Мало доблести – нападать на связанного льва, – сказал громко Ардо. – Вы опасаетесь, что он и одной рукой надерет вам зад?

Он смотрел молодому знаменосцу прямо в глаза.

Неистор немедленно вспыхнул, как сухая береста. Рука его потянула клинок из ножен.

Ардо на это только усмехнулся. Было очевидно, что юнец Неисторов в запале не разглядел на его плече золотого единорога.

– Я лорд Хеспенский, сын и знаменосец лорда Благодатного края Стевариуса Сонетра. – Он подождал секунду, пока его слова не дойдут до сознания молодых Неисторов. Увидев по их лицам, что это произошло, повернулся к Фюргарту: – Если вы считаете, что с вами обращаются неподобающе – заявите об этом.

– Вы отвечаете мне той же монетой. И так скоро. Забавно… – сказал фиолетовоглазый рыцарь, провожая взглядом недавних спутников. – Поверьте, я не думал, что задену вас своим вопросом тогда, в трактире. Я лишь исполнял свой долг Фюргарта.

– Нет, вы нисколько не задели. Моя душа не так тонко устроена. Скорее меня тогда удивило выражение вашего лица…

– Ах это…

Матиуш не спешил проехать дальше. Он с интересом смотрел на этого книжного рыцаря.

– Военное счастье изменило вам…

Фюргарт пожал плечами.

– Вы, сударь, знаете, что это может случиться со всяким… Вы ведь наверняка рыцарь Закрытых Ворот? – продолжил Ардо. Он непременно хотел разговорить пленника.

– А вы, конечно, рыцарь Железного Леса… как и многие здесь.

– Да.

– Не понимаю в таком случае, что вы делаете со своим орденом так далеко от южной границы.

– Хм… Мне самому только на днях сказали – у нас с вами война. А вообще наше дворянство давно предпочитает южным степям и соколиной охоте удовольствия Эдинси-Орта. Что касается меня, вы в самом деле думаете, что я могу выбирать свои пути? Если я отказываюсь следовать предназначенной мне дорогой за своей судьбой, она тащит меня по ней насильно, за волосы… Сам бы я с удовольствием предпочел оказаться дома. Вы знаете, как хорошо в Благодатном краю? Южная ночь пахнет лимоном и лавром… Но мой лорд, он же – мой отец, всегда находит для меня приятное времяпровождение на чужбине.

– Я слышал… мне говорили…

– Что я бастард? – весело спросил Матиуш.

Его позабавило, с каким удивлением на его реакцию вскинул глаза Фюргарт. Это была настоящая живая эмоция.

– Конечно! Это – такая тайна, такая тайна… что о ней знает в королевстве каждая свинья. Вы думаете, то маленькое происшествие, которое произошло уже довольно внушительное количество лет назад с моей матерью и лордом Стевариусом, сильно отравляет мне жизнь?

Он видел, что полностью завладел вниманием рыцаря Закрытых Ворот, и внезапная догадка как молния сверкнула в его уме. Он сделал значительное усилие, чтобы не позволить ей проявиться на лице.

– Я буду с вами предельно честен: ваше нынешнее положение пленника Сонетров меня отчего-то ко многому обязывает. В детстве мое бастардство доставило мне некоторые огорчения. Знакомство с особенностями моего статуса не всегда проходило гладко, но… Посмотрите на меня, сударь, – я ничуть не менее живой человек, чем вы. И не менее вашего люблю припадать к сладким плодам суетной жизни. И при этом, может быть, я даже могу вам дать фору – страдания выковывают характер.

– Я, пожалуй, могу признать, – сказал Фюргарт, наклоняя голову, – что вы один из самых жизнерадостных собеседников, что мне встречались.

– Благодарю вас, сударь. Я, в свою очередь, хотел бы совершить небольшую бестактность и уверить вас, что вы представляете в некотором роде обратное существо. На вашем лице трудно ухватить хоть какое-то живое чувство… Как вам это удается? И почему… то есть как такое случилось? Вы же не могли быть таким всегда.

Фюргарт опять пожал плечами. Ардо решил, что перегнул палку и его собеседник сейчас совершенно закроется, как неумолимо смыкает края жемчужная раковина, поднятая на сушу.

– Не знаю… Мне кажется – я был таким всегда. И я отдаю себе отчет, каким видят меня люди. Мой отец… и старший брат часто по этому поводу проявляли недоумение и… раздражение. Неудовольствие…

– А ваша мать? А… я помню, леди Стиона из дома Кертов рано умерла…

– Да. И я рос… как положено: знаменосцем моему ярлу-отцу и эрлу-брату…

Они некоторое время молча ехали рядом. Матиуш отчего-то все больше проникался к этому Фюргарту симпатией. И лицо плененного рыцаря больше не выглядело таким нарисованным.

– Я думаю, сударь, – прервал паузу Матиуш, – что эта история для вас обойдется. В обычаях войны брать за благородных пленников богатый выкуп. Вы ведь знаете. Мне хотелось бы с вами когда-нибудь еще встретиться. Когда между нашими домами будут сняты последние рогатки.

– Пожалуй… Чем обернется мое пленение, меня сейчас не очень занимает. Со мной был небольшой отряд. Они все мне не посторонние люди. Я ничего не знаю об их судьбе, я получил тяжелую контузию в плечо…

– Сделаю все, что могу.

– Благодарю вас. Этого я не забуду… Оруженосцы Риард Хонг и Утес, слуга Мусс… Однодворца Стерна я, к несчастью, видел убитым.

Фюргарт наклонил голову. Матиушу показалось, что собеседнику в этот раз тяжело справиться с эмоциями, и он отвернул лицо в сторону.

– Я выполню вашу просьбу. Это в обычаях войны, – сказал Ардо.

Нужно было ехать.

– Скажите… Значит… с этим можно жить? – вдруг с усилием произнес Фюргарт.

– Определенно! – Ардо сразу понял, о чем его спрашивают. – Все зависит от самого человека. На мой взгляд, не стоит корить себя, если ты где-то невольно поспособствовал зарождению новой жизни. Ведь это все, я уверен, было не по принуждению. И еще, что немаловажно… В силу характера вы не готовы раскрыться, а я, напротив, поведаю вам о сокровенном. У меня в детстве была маленькая сестра. Чтобы снять все вопросы, сразу скажу, что она была мне родная. Так вот она заболела быстрой хворью и умерла на моих глазах. Моя мать безутешно горевала, но затем очень быстро смирилась с этой потерей. Она просто запретила при ней говорить о крошке Агнесс. И сама никогда более не упоминала о ее существовании. Это помогло матери, но не помогло мне. Горечь этой утраты живет со мной всю мою жизнь. Я часто вспоминаю ее чудные голубые глазки и пухлые губки. Ручки, которые крепко хватали меня за края одежды. Если бы она выросла, она была бы прекрасным созданием. Не смотрите на мой выдающийся нос – у Агнесс был маленький, хорошенький носик. Думаю, отец поступил так же, как и мать: он просто пошел по жизни дальше. Никто в целом мире не вспоминает мою сестру. Если бы и я позабыл ее, вышло бы так, что Агнесс словно никогда и не жила на этом свете. А ведь это неправильно. Для чего-то же Создатель впустил ее в наш мир. Вы понимаете, куда я клоню?

– Может быть, – сказал Фюргарт. – Но скажите вы. Так будет лучше.

– Пока продолжается жизнь ваших отпрысков – оправданна и ваша жизнь. На самом простом животном уровне, но в ней был хоть такой, начальный, смысл. Подумайте об этом, может быть, эта мысль сможет вас согреть. Ведь если вас позабудет женщина, то это так понятно. Но ваш сын вас никогда не забудет. Простите мне мою догадку. Даже если вы никогда не встретитесь, он-то будет знать, что вы были… А сейчас я вынужден оставить вас, сударь. Мой отец-ярл ждет меня, – сказал Матиуш немного бодрее, чем это следовало. Он вполне отдавал себе отчет, что это наверняка не совсем так.

Он обернулся к следующему за ними Симусу:

– Ты останешься с этим рыцарем. Йиржи, позаботься о нем, как о своем добром хозяине. Я еще сегодня постараюсь найти вас. А если нет – будь при нем, сколько потребуется. Отгоняй падальщиков моим именем. Больнее всего кусают прежние вассалы.

Через четверть часа Матиуш подъехал к осажденному Капертауму. Большой шатер ярла, расшитый золотыми единорогами, стоял на высоком берегу Эльды среди большого военного лагеря. Речной ветер раздувал его белые бока и колыхал разноцветные знамена малых домов Благодатного края. Но самого ярла в нем не было. Стевариус Сонетр обедал возле крепостной стены фамильной твердыни Фюргартов.

На зеленом холме был накрыт стол для него и его вечного спутника Фуко. Рядом развевался расшитый червонным золотом боевой штандарт ярла.

За спиной лорда стояли его знаменосцы. Среди них особо выделялся лорд Гойда, которого Матиуш знал с самого зеленого своего детства. С тех времен, когда отец навещал его и его мать в Хеспене. За прошедшие годы знакомый рыцарь не преминул еще раздаться в талии. Теперь она, пожалуй, превосходила его плечи вдвое. Широкий во все стороны воевода с головы до ног был облачен в белую эмаль доспехов. Седые усы под вечно грустными глазами свисали над горловиной железного воротника.

Безопасность лорда и спокойное протекание его обеда охраняла дюжина воинов с тяжелыми арбалетами. Их напряженные руки направляли оружие к зубцам и бойницам, не позволяя врагу пустить в сторону повелителя стрелу. Хотя Матиуш знал, что отец верит в свою судьбу и не станет особо сторожиться случайного стрелка.

Лорд-отец встретил Матиуша серьезным взглядом зеленых глаз и поднятием руки в боевой краге.

– Вот и лорд Хеспенский, – произнес он.

Свита повернула головы в сторону Матиуша. Компаньон отца Фуко близоруко всмотрелся в его лицо и сложил губы в улыбку.

– Теперь Фюргартам придется отдать свою крепость, – пошутил Матиуш.

– Садись, лорд, – сказал отец, указывая на стул рядом с собой.

Рукой, свободной от перчатки, он поднес ко рту гроздь мелких красных плодов. Кровавый сок брызнул на его облаченную в железо грудь.

– Садись. Сейчас начнется представление.

– Мы пойдем на штурм?

– Этого не потребуется. Это будет зрелище другого рода. Кстати, я нашел тебе невесту.

– Хм…

– Ты здесь, принцесса? – крикнул Стевариус, поднимая голову.

Матиуш вгляделся в зубцы стен, отходящих от невысокой башни. Над ними кое-где блестели серым металлом плоские каски фюргартских воинов.

– Что-то она сегодня задерживается. Злая девчонка. Позвать, что ли, трубачей… А нет. Вон выглянула из своей высокой башни. Сейчас будет.

Матиуш подивился, как отец мог что-то рассмотреть на такой высоте. Круглая башня, на которую он указал, была даже выше этих северных колючих деревьев. Он увидел только вспыхнувшую искру солнца от движения слюдяного окошка.

– Прости мне мой вопрос, отец, – сказал Матиуш голосом послушного сына. – Я многое, очевидно, пропустил. Не знаю, доходили ли до тебя известия о моих злоключениях… Дело в том, что я был в тюрьме, затем бежал… затем опять в тюрьме…

– Это не в первый раз, – скучным голосом заметил Стевариус.

– Да, лорд-отец… Вот я не знал, что у нас – война. Давно? И, позволь узнать, почему?

– Почему? Мерзкое и подлое убийство твоего брата – недостаточная причина? – спросил ярл. – Убит наследник Благодатного края. Недостаточная причина? Я взбешен. Я никогда не был так взбешен. – Несмотря на эти слова, в голосе отца слышалась скорее глубокая горечь, чем злоба.

Матиуш осторожно посмотрел в его зеленые глаза. Он знал, каким обманчивым может быть облик лорда. Много людей уяснило это слишком поздно для своей судьбы.

– У тебя есть надежные свидетельства вины Фюргартов? Ты знаешь, как недостоверны бывают источники. Столкнуть две самые большие силы из трех в Восточном Пределе – наверняка найдутся охотники…

– Надежнее не бывает. Свидетельство его собственной дочери.

Матиуш недоверчиво смотрел на ярла.

– Оно всегда со мной. Это письмо.

Стевариус извлек серебряный цилиндр и открутил крышку. Подтолкнул к нему туго свернутый свиток.

– Письмо королевы Альды. Посмотри на печать. Она просит меня быть воздержанным. Говорит, что ярл Дерик помешался; она была не в силах отговорить отца от этой безумной затеи, но я должен удержаться от мести. Ради благоденствия королевства. Взывает к моему благоразумию. Хотя она сама и не смогла предотвратить убийства капитана… Не смогла. Сожалеет. Слишком много напрасных женских слов. А говорили – она умна. Но это… признание.

Глаза Матиуша скакали по ровным плотным строчкам, написанным дорогими изумрудными чернилами. Завитушки вокруг букв не могли скрасить страшный смысл, который они несли.

– Но хватит ли у нас сил, отец?

– Хватит. К нам с радостью присоединились Неисторы. Как только мы миновали перевал в Гнилых Зубах и спустились к Ноне. Мы знали, что так произойдет. Леди Эстиара все время присылала своих эмиссаров. Они ненавидят Фюргартов и только и ждали удобного момента, чтобы отомстить им за прошлые унижения. Правда, они думают, что смогут стать независимым герцогством. Пусть пока думают. Если мы возьмем Лехорд… Когда мы его возьмем – к нам будут вынуждены присоединиться Рыжие Хонги.

– Они остались верны Фюргартам? Я думал…

– Они ведут двойную игру. Они всегда подталкивали к мятежу Неисторов, а сами оставались в стороне. Я привел из Эвага к их берегам четыре триремы, груженные воинами. Они отказались принять их. Сказали, что не будут занимать в наших дрязгах ничьей стороны и не потерпят наших солдат на своей земле. Мы не могли тратить наши силы на их усмирение. Позже. Позже. Все потом. Если бы мы там застряли, Дерик успел бы собрать кулак. Из-за нерешительности Хонгов нам и так пришлось высаживаться в дельте Сазавы и Орлицы, а там топи и только одна старая позабытая дорога. Это сильно нас задержало. Но мы взяли Кревский край. Я получил птицу третьего дня от сэра Порша. Он даже набрал отдельный кавалерийский отряд из кревских однодворцев. Золото делает свое дело. Медведи еще получат в бок…

– Но… значит, мы еще не взяли Лехорд. Даже Лехорд. А еще Биорк-Долл и Форт-Рок, – вспомнил Матиуш оставшиеся большие дома Фюргартов. – Что с ними?

– Это ерунда, – отмахнулся отец. – Эти горцы не умеют воевать. Они не знают, что такое дисциплина и строй. К Биорк-Доллу нужно будет отправить отряд сэра Боргенди, а в сторону многоженца из Форт-Рока есть старые претензии у Неисторов. Что-то там по родственным связям, чье-то не вступившее в силу наследство. Пусть пока забавляются – кстати, и свяжут им руки.

– Кто кому?

– Да друг другу.

Ярл раздраженно бросил тяжелую перчатку на скатерть между полных снеди блюд. Матиуш вздрогнул.

– Я не мог застрять у Лехорда. Скоро каждая собака знала бы, что мы идем на Капертаум. Ты знаешь, какое это тонкое искусство внезапно оказаться с целой армией под стенами врага? Конечно, решить проблему с почтовыми птицами помог наш колдун Арог. Не зря я его приручал все эти годы, в конце концов он стал служить интересам Благодатного края. Но этого колдовства мало. Нужно было посеять семена хаоса в землях врага. У нас летучие отряды по всем клятым Овечьим Холмам. Везде. Я сразу бросил их в дело. Лучшие люди. В черных плащах. Уже две луны они тревожат земли Фюргартов. Нигде вассалы наших врагов не найдут мира и спокойствия. Пусть узнают, как сладко оставаться преданными Фюргартам.

– Есть еще Пархим, – все же решился сказать Матиуш.

– Да есть ли он… – проговорил, тяжело помолчав, Стевариус.

Уголки его рта были опущены, глаза блуждали по крепостной стене перед его лицом.

Матиуш с нарастающим беспокойством смотрел на исхудавшее лицо отца. Он вспомнил, что говорил ему сэр Чеккер. Он ждал отряд сэра Боргенди на западе, в походе против медведей. И тоже после взятия Лехорда. Похоже, силы распыляются. Они бьют сразу по многим точкам. Это все может кончиться коллапсом. Как это не похоже на осторожного и расчетливого лорда Благодатного края. Он даже в манерах стал другим, чересчур оживленным, даже каким-то взвинченным. Все лицо в глубоких морщинах, как у старого шута… Раньше отец скудно делился своими планами. А теперь вываливает это все на него.