Новые люди. Том 2

Нет, приказ исходил не от этих пожилых мужей. Стражник рядом с Ардо толкнул его в плечо и заставил повернуться правее. Туда, где на полу лежала каменная плита коричневого песчаника, а на ней находился деревянный стул с высокой спинкой. Наверху была вырезана рычащая медвежья пасть. Клыки выкрашены красной краской.

В кресле сидел человек, похожий на Кади, словно его постаревший брат-близнец. Над его глазами поднимались кустистые брови, буйная растительность на щеках тронута сединой.

– Я лорд Хеспенский. Мне кто-нибудь объяснит, по какому праву меня схватили и удерживают? Почему меня привели в это собрание вопреки моей воле? И с кем я говорю? – Неловкость положения подталкивала Матиуша к дерзости, как всегда это с ним бывало.

Лицо мужа на троне налилось багровым цветом. Он поднял руку, останавливая выступившего вперед глашатая, разодетого в пестрые одежды.

– Перед тобой Реин Берн, наглый Сонетр. Я ярл Первого Уступа и лорд всех медведей. Ты на моей земле, и здесь судят преступников законом Бернов, если они на свою беду умудрились избежать мечей наших воинов.

– Разве кто-нибудь доказал мою виновность в каком-либо преступлении? Или быть Сонетром уже преступление?

– Преступление – с тех пор, как единороги, надев черные плащи, стали нападать и жечь селения медведей.

Ярл повернул голову в сторону старцев.

– Я не желаю больше говорить с этим бастардом. Он твой, Великий ареопаг. Пусть никто не упрекнет медведя, что он руководствовался яростью, а не правосудием.

Только что Матиуш уговаривал себя быть умнее и не задираться с правителем медведей, но последняя фраза ярла опять заставила его набычиться. Он даже отставил в сторону ногу и положил руку на бок, на место отсутствующего меча.

– Лорд Хеспенский, верите ли вы в каких-нибудь богов? – прозвучал старческий голос. В этот раз он знал, что нужно повернуться к скамье на возвышении, но ограничился только поворотом головы.

Несколько секунд Матиуш решал, стоит ли вовсе отвечать на этот вопрос. Он подозревал в нем какой-нибудь подвох. Ардо не помнил, чему поклоняются медведи. Может быть, устраивают хороводы вокруг деревянного тотема. Припишут что-нибудь… Но любопытство переселило.

– Пожалуй, порой я допускаю существование Непознаваемого Творца, – соизволил ответить он.

– Мы пытаемся привести вас к присяге, молодой человек, – сказал старец по левую руку от председательствующего, его лысую голову покрывали пигментные пятна так, что она очень убедительно напоминала несоразмерное перепелиное яйцо. – Можете вы перед лицом Непознаваемого поднять руку и поклясться, что из ваших уст не изойдет ни одного слова лжи?

Матиуш не отвечал.

– Вы выбрали неверный путь, молодой человек, – вздохнул судья в центре. Его глаза смотрели на рыцаря перед собой даже с сожалением. – Вы обвиняетесь в убийстве нашего эрла. В страшном преступлении, которое карается очень жестоко, лорд Хеспенский. Очень жестоко, смерть может показаться вам избавлением… – Тут он приподнял сухие руки и звонко ударил в ладоши два раза. – Пригласите в зал мейстера наказаний!

В зале появился давешний тюремщик с фигурой воина. Он встал рядом с Матиушем, не глядя на него. Ардо почему-то тоже не смел повернуть в его сторону голову.

– Я здесь, мудрейший, – произнес мейстер.

– Нашел ли ты наказание для этого человека, которое соответствовало бы мере той вины, в которой его обвиняют?

– Да, мудрейший.

– Ну да. Ну да… – покивал старик. Выглядело это так, словно он на мгновение выпал из происходящего и теперь собирает по крохам сознание, вспоминая, где он и что здесь происходит. – Так что же это?

– Его следует отдать в лапы лесного скакуна…

У Матиуша закружилась голова. Он собрал все свои силы, чтобы на глазах у всех не грохнуться в обморок. Перед глазами плавали зеленые круги, и во рту появился вкус крови. Он неосторожно прокусил себе нижнюю губу.

В зале стоял легкий гул. Собравшиеся обсуждали с соседями экзотичное наказание, уготованное Сонетру. Кто-то одиноко хлопнул пару раз в ладоши.

– Благодарю тебя, мейстер. – Судья перевел глаза на Матиуша.

Он, несомненно, видел по лицу подсудимого, что мастер наказаний искусно исполнил свое дело.

– Вот, лорд Хеспенский, что вас ждет, если вы не сможете доказать свою невиновность. И вашего слугу – сына кожевника из Вехта. Его участь отныне связана с вашей. Нам придется потрудиться, обеспечивая эту вашу встречу с членистоногим чудовищем, но мы справимся… Уверяю вас.

– По какому праву меня судят этим судом? – спросил Матиуш.

Он старался смотреть прямо в глаза старику в центре. За двумя другими судьями светились серебром оконные проемы, так напоминающие сейчас смертельную паутину.

– Ты стоишь на земле Бернов…

– Берны схватили меня. Берны обвиняют меня в убийстве Берна и судят судом Бернов в присутствии повелителя Бернов. Чего я могу ждать еще от этого теплого междусобойчика, как не мучительной смерти? Я требую правосудия!

– Ты получишь его прямо сейчас! – Один из воинов, стоящих возле стены, выступил вперед. Рука его вытягивала треугольный клинок.

Ардо подождал, пока горячего сумасброда не остановили и не заставили вложить кинжал в ножны.

– Я могу продолжить? Или Берны слушают только свои речи?

– Говори, Сонетр, – согласно покашлял главный старик.

– Вы сами называете меня Сонетром, хотя я Матиуш Ардо. Благодатный край моего отца лорда Стевариуса Сонетра находится под рукой короля. Как и земли медведей, и все земли вашего сеньора, ярла Дерика. Пусть в ваших глазах я только бастард, но я дворянин, рыцарь и свободный человек. Я вассал только своему отцу и королю. Меня обвиняют в убийстве другого свободного человека. Я вправе требовать королевского правосудия. Пусть меня судит сам король.

Последние слова ему пришлось почти кричать – в зале поднялся шум.

Ардо обвел всех ненавидящих его людей гордым взглядом. Если бы под ним было бы кресло, он с этим выражением опустился бы в него или, еще лучше, упал, а так он только церемонно развел руки и склонил голову.

Медведи не успокаивались. Были даже такие, которые кричали друг на друга. Ардо знал, что в любом собрании найдутся горячие ревнители рыцарского статута. Молча сидел только ярл Реин. Он крепко держался руками за резные подлокотники своего кресла, грозя отломать ревущие головы медведей, венчающие их. Судьи ареопага наклонились к старику в центре. Тот слушал их, соединив пальцы сухоньких ладоней домиком.

– Вы не можете отказать мне в моем исконном праве, – сказал Ардо, возвышая голос над общим гулом, в сторону судей.

Он сложил руки на груди и усмехнулся. Но ему было не до смеха. Он чувствовал, как быстро бьется сердце под скрещенными руками. Неужели в самом деле это может сработать. Пусть потом в Эдинси-Орте его обвинят сразу в двух преступлениях: убийстве собственного брата – капитана королевской гвардии и эрла Бернов. Да, заодно еще и в бегстве из-под стражи. Это будет не скоро… И потом он ничего не совершал, ну, кроме побега. Главное сейчас – вырваться из этой паутины до процесса. Если начнется судебное разбирательство, он почти наверняка окажется в лапах скакуна… Его опять замутило.

– Ареопаг решил! – провозгласил старик в центре. Глаза его слезились, он бросил быстрый взгляд в сторону своего ярла. – Тихо все! Уважайте высокий суд! Слушайте! Лорд Хеспенский, рыцарь Железного леса, известный также как Матиуш Ардо, в связи с тяжестью предъявленного ему обвинения и ожидающего в этом случае наказания будет передан в руки королевского правосудия по его собственному требованию и как велит хартия дворянских вольностей…

Последние слова судьи покрыл уже совсем невообразимый шум. Вельможи и рыцари кричали и стучали руками и ногами по скамьям и полу. Матиуш увидел, как повскакивали со своих мест все в зале и как тяжело поднялся в своем кресле ярл.

– Сейчас уведите подсудимого, – велел старик-судья несколько поспешно.

Что дальше происходило в ареопаге, Матиушу не довелось узреть. Но он и сам был не прочь поскорее покинуть ревущий зал, он только горячо надеялся, что ярл Реин Берн все же соизволит выпустить свою добычу из когтей.

Так что же этот Фюргарт смотрит на него с тем же выражением, с которым смотрел в Первом Уступе тот медвежий тюремщик, который оказался мейстером наказаний…

– Так вы думаете, что вас везут в Эдинси-Орт?

– Таково было решение медвежьего суда… ареопага. Я потребовал права на королевское правосудие. Неужели медведи… Куда же мы в таком случае едем?

Офицер засмеялся, глядя на него, засмеялись и его ратники. Матиуш смотрел на них, не понимая.

– Это – Гусиный лес, – сказал серьезно рыцарь с фиолетовыми глазами. – Вы направляетесь на восток, по дороге к Капертауму.

– Он потребовал королевского правосудия, – сказал офицер. – Но Берны не признают больше над собой власти короля Вильгельта. Мы присягнули королю Элендорта Дерику! Дерик – наш король!

– Слава королю Дерику! – закричали за соседними столами.

Матиуш был поражен, но краем глаза все же отметил что-то похожее на удивление в лице Фюргарта. В его случае это выразилось в едва заметном поднятии бровей.

«Значит, меня везут в Капертаум», – подумал Ардо, глядя, как Фюргарт крутанулся на пятках и направился прочь.

Он потянул к себе кубок и осушил его. По всему получалось, что положение его нисколько не улучшилось. Берны – вассалы Фюргартов, и самые преданные из них. Рьяные… как говаривал его отец. Он прибудет в Капертаум с отвратительной репутацией. И он устроил себе эту репутацию сам. Остается только одно – побег.

Это не казалось таким уж простым делом: незамедлительно после того, как он разделался с уткой, его опять заковали в колодки. Фюргарт с фиолетовыми глазами уехал, а теперь к выходу потянули и его.

Стражники медведей весело переговаривались. Оказывается, они всю дорогу ехали в предвкушении того момента, когда Сонетр наконец узнает, королевское правосудие какого короля его ждет. Удивительное терпение для тупых медвежьих ратников. Впрочем, возможно, им было строго запрещено самолично извещать преступника.

Руки Ардо связали, но мешок больше на голову не надевали. Хоть в этом было улучшение положения. Никто больше не таился. Ни к чему – игры кончились. До Капертаума оставалось четыре или пять дней пути.

Они выехали на дорогу. В этот раз его посадили на пристяжную лошадь, а не в телегу к Симусу. Матиуш с удовольствием вертел головой по сторонам. Последние дни путешествия с вонючей тряпкой на голове просто выводили его из себя.

Они пересекли открытое место, на котором стоял трактир. Въехали в лес, называемый Гусиным. Дорога шла по извилистой линии, то поднимаясь вверх, то вновь опускаясь вниз. Внизу между холмами лежали непременные камышовые озерца. При приближении всадников с их глади поднимались гусиные стаи.

Затем дорога пошла ровнее. Места стали выше, деревья разбежались подальше от путников. Пошли зеленые травы и вересковые заросли. День оборачивался тихим безветренным вечером. Матиуш стал клевать носом. Когда воин разбудил его, сунув в руки кусок лепешки и козьего сыра, они как раз проехали поворот на старую дорогу к Лехорду. Об этом сообщал заросший плющом указатель.

Лорд Хеспенский принялся грызть засохший в камень сыр и услышал, как ратники медведей говорят об отряде, движущемся им навстречу по королевской дороге. Еще было не видно, что это за люди, но уже было понятно, что это не купеческий обоз. В нем угадывались силуэты всадников.

Ардо тоже стал всматриваться. Любая задержка в дороге, любое событие могли создать ситуацию, в которой он рискнул бы попытаться сбежать. Пусть это земли Бернов, Лехордов или уже даже владения самих Фюргартов – он попробует.

Отряд всадников тем временем уже был значительно ближе, и в нем определенно угадывались воины. Потом стало видно, что они ехали, развернув знамя, а значит – ехали не таясь.

Знамя было светлое, двух- или трехцветное. Ветерок дул слабый и едва шевелил его полотнище. Ардо перебирал в уме варианты и все никак не находил подходящий. Хотя он знал далеко не все малые дома Овечьих Холмов. Или теперь следовало говорить – Элендорта?

– Господин, – окликнул его с подводы Симус негромко. – Господин, это…

– Сонетры, – сдавленно проговорил бернский ратник.

И тут же и Ардо увидел, что знамя было двухцветное: желто-белое, с белоснежным, вставшим на дыбы единорогом. Такое с детства привычное, с вычурными завитушками гривы и хвоста вокруг фигуры животного, с витым золотым рогом, такое знакомое и такое совершенно не жданное здесь.

Что это было? Посольство? Или… как здесь оказался такой значительный отряд всадников Благодатного края? Сколько их? Двадцать, тридцать всадников. Да нет, значительно больше. Полсотни! Или сотня?!

В сторону холмов от дороги заклубился шлейф пыли, когда колонна стала разворачиваться крылом.

Офицер медведей подскакал к Матиушу. На ходу он приказывал своему отряду съехать на обочину и приготовиться к возможному бою. В руках ратника, едущего по правую сторону, Матиуш увидел уже знакомый мешок, который надевали ему на голову.

– Клянитесь…

– Нет! – быстро ответил Ардо.

– Тогда заклинаю вас, молчите! Не произносите ни звука. Ради вашей собственной жизни. Если будет крайность, я буду вынужден сам убить вас.

Матиуш отпрянул в сторону, насколько это позволили связанные и пристегнутые к седлу руки, постарался хоть на миг помешать воину и еще немного оттянуть темноту неведения. Он получил жесткий тычок в ребра, согнулся, перетерпевая боль, и сразу лишился зрения. Мешок был без церемоний водружен на место.

Ардо весь обратился в слух.

Через некоторое время он услышал приближающийся топот множества лошадиных ног по твердой поверхности дороги и мягкому ковру травы. Значит, отряд разделился и к ним скакали сразу с нескольких сторон. Или он был так велик, что просто в один миг поглотил обоз медведей?!

Затем послышались возгласы. Матиуш крутил головой. Кто-то потребовал сложить оружие и сдаться на милость лорда Чеккера. Сразу после этого раздались такие знакомые звуки скоротечного конного боя. Железо звенело со всех сторон. Кто-то застонал, что-то упало глухо на землю. Раздался хруст. Свист быстро движущихся предметов в воздухе. Ржание лошадей.

Его лошадь гарцевала на месте. Он надеялся, что всем атакующим очень хорошо видно, что на нем путы и оковы, что он пленник, а не воин. Каждую секунду он ждал обещанного разящего удара от медведей.

Наконец чья-то рука стянула в его головы мешок. Он увидел усатого воина с красным пылающим лицом, отъезжающего в сторону, все еще держащего грубую ткань. Вокруг были десятки воинов. Конные всадники – все в желто-белых сюрко, с продольными гребнями на шлемах и открытых касках, напоминающих плавники дельфинов, которых так часто можно было увидеть возле берегов Благодатного моря.

К Ардо вплотную подъехал молодой офицер с красным драконом на плече, всматриваясь в его лицо, одежду. Уроженец гордого дома Нефф увидел на его плече золотую фигурку единорога и открыл рот в улыбке навстречу улыбке Матиуша.

– Кто вы, сударь? – спросил он.

– Матиуш Ардо.

Улыбка сменилась удивлением.

– Лорд Хеспенский! Вы живы!

Отряд Бернов был совершенно разгромлен. Офицер – убит. С него отцепили его железную руку и передавали друг другу, как забавный трофей. Если он намеревался не отдать своего пленника живым в руки Сонетров, то не успел этого сделать, не помог и хитроумный доспех. Сила солому ломит. Теперь рябой капрал, соскочив с коня, изгибался и тужился под гогот солдат, показывая, как мертвый медведь подтирался при помощи своей железной руки. Залитые кровью чешуйки на доспехе издавали лишь слабый шелестящий звук.

Были мертвы и остальные ратники медведей. Не было даже раненых.

Из всего обоза в живых остались Матиуш и Симус Йиржи, ординарец был испуган, но колодки на руках послужили ему охранной грамотой от атакующих кавалеристов. Ардо поторопился поручиться перед офицером за своего оруженосца. Пока его вызволяли из оков, подъехал командир отряда. Это был сам сэр Горислав Чеккер. Рыцарь ордена Железного Леса и знаменосец самого Стевариуса Сонетра. Старый и опытный служака. Матиуш знал его лично. Его сопровождала значительная свита из ординарцев, оруженосцев и офицеров. Один из них вез боевой прапор Сонетров.

Сэр Чеккер тоже выразил удивление тем, что видит перед собой живого лорда Хеспенского. Слухи утверждали, что он был убит в далеком захолустье в пьяной драке.

– Но объясните мне, дорогой сэр Горислав, – воскликнул Ардо, – что происходит? Я, конечно, нисколько не возражаю тому, что меня освободили из лап медведей, и безмерно рад видеть вас лично, но что вы здесь делаете? Еще в плену у Бернов я слышал, что наши отряды тревожат их поселения, по всей видимости, именно исходя из этого, они сделали вывод, что я виновен в смерти их эрла.

– Это – война, – строго сказал сэр Чеккер.

– Война?! Но в чем ее причина?

– Разве вы не были в Эдинси-Орте, когда был подло убит ваш брат сэр Ишти?

– Вот как… – произнес Матиуш. – Значит, отец нашел истоки заговора, и они указали ему на Фюргартов.

– Вам надлежит отправиться к нему, милорд. Я двигаюсь на запад, чтобы взять под контроль подходы к Щавелевой Гати. Ожидается, что по старой дороге от Лехорда движется войско сэра Боргенди, усиленное ратниками Неисторов. По всем расчетам, они уже заставили лехордийцев капитулировать. Наш господин на это рассчитывает. Ратники Боргенди идут для охвата Первого Уступа с востока. Поэтому я смогу дать вам в сопровождение вполне достойный отряд.

– Но где находится мой отец? – Матиуш подивился значительности происходящих событий. Мурашки пробежали у него по спине.

– Последнюю птицу от него я получил с Кедрового ручья. Он направлял свое войско от осажденного Лехорда на Капертаум. Думаю, что вам следует идти ему навстречу.

– Значит, на восток по королевской дороге.

– До самого Пархима там нет сколь-нибудь значительных укрепленных поселений, – отвечал ему сэр Чеккер.