Помоги проекту - поделись книгой:
– Но чего ты хочешь добиться, отец. Что в итоге? Ты хочешь покорить Овечьи Холмы? Хочешь стать королем Востока? Или отомстить за смерть Ишти, пожечь их твердыни и уйти?
– Скучно, сын, быть просто богатым, если твои враги лишают тебя самого дорогого. Они заплатят высокую цену за свое преступление, – сказал отец. – Сюда везут младшего Фюргарта. Жалко, конечно, что нам попался не его старший брат – эрл, не наследник. Но у него этот фиолетовый взгляд Узоны. Тоже будет поучительно… Может быть, пришло время заката Урбантингов? А? Чем Сонетры хуже?
– Что ты намерен с ним делать?
– А вот и она, – сказал ярл, оживляясь. Он даже встал.
За ним поднялся и Матиуш. Только бесстрашный Фуко остался сидеть на своем месте.
На невысокой стене, не опасаясь выстрела, появилась хрупкая фигурка юной девушки. Она была облачена в белое платье. В ее волосах блистала диадема.
– Вот теперь пора, – сказал ярл, покосившись на ординарца за спиной. – Последняя сцена представления начинается. Пусть Трентон теперь делает свое дело… Ну, как тебе твоя будущая жена? – Это уже было сказано Матиушу.
– Совсем девчонка… – пробормотал он.
Что он еще мог ответить? Он всегда понимал, что жену ему будет подбирать отец. По своим потаенным мотивам. В общем, почти наплевать. Странно, что этого еще не произошло. Раньше Стевариус обещал подобрать ему жену среди дочерей железных баронов… Чем кончилось? Его заточением.
Да еще, может, обойдется. Захватить такую крепость наскоком… Хм. А времени для осады у них не будет. Рядом Пархим, и на перевале Чейн-Туган – железный кулак брата ярла Дерика… Про него отец помнит?
– Здравствуй, принцесса Селита! – крикнул Стевариус. – У тебя остались для меня еще ласковые слова или ты сама отравилась их ядом? Что-то твое личико кажется мне сегодня слишком бледным.
– Я приберегу их для того момента, когда ты со своим войском побежишь прочь, сверкая пятками, – прозвенел над холмом девичий голос. – Наши крестьяне будут рады, что твои солдаты обильно унавозили нашу землю. Они соберут щедрый урожай. А золото, которое будет сыпаться из ваших карманов, смягчит ущерб, нанесенный непрошеным визитом. Подожди еще чуть-чуть, скоро здесь будут мой отец ярл Дерик со своей армией, мой брат Эльгер и дядя Изгард.
– Что я говорил? – сказал Стевариус Матиушу. – Бойка на язычок.
– Ты еще забыла припугнуть меня новыми людьми, – крикнул он девушке. – А я, напротив, добр к тебе. Я даже хочу просватать тебя за моего сына. Присмотрись хорошенько.
Девушка бросила презрительный взгляд, который обжег Матиуша даже на таком расстоянии.
– И царем, и глупцом надо родиться, Сонетр. Ты не видишь очевидного. Это даже хорошо, что ты привел своих людей под стены Капертаума – нашим друзьям не придется за вами гоняться по всему краю…
В этот момент с жалобным звоном запели толстые цепи на ближайших воротах. Подъемный мост пополз вниз. Еще не успел он коснуться другой стороны защитного рва, как из-за пригорка к воротам побежали мечники. Аккуратные ряды одетых в желто-белые сюрко воинов с прямоугольными щитами на одной руке и выставленными вперед короткими мечами – в другой, неумолимые и деловитые, как одинаковые металлические жуки.
Принцесса замолчала на полуслове. Лорд Стевариус гордо смотрел на своих солдат, бегущих на приступ. Одна рука в перчатке упирается в железный бок кирасы, вторая указывает в открытый зев башни. Сейчас можно срисовывать на страницу хроники…
Матиуш перевел взгляд с опешившей собеседницы ярла вниз и увидел, как из башни выезжает рыцарь на гнедом коне. Меч и свой снятый шлем он держал перед собой на седле.
– А вот и наш тайный друг сэр Трентон, – сказал лорд Стевариус. – Личный друг и оруженосец ярла Дерика. Обиженный и алчущий мщения рогоносец. Наш волшебный ключик к Капертауму.
Глава 29
– А эта лестница, мой друг, ведет в твердыню, обходя величье главного пути сквозь шумный город, взгляды горожан и статуй каменных у стен. Хочу я избежать сейчас задержки всякой: многолюдно там, и каждый Ингеборгу знает. Умрем мы с голода, пока все руки, к нам протянутые, не пожмем и не посмотрим в каждые глаза с любовью… А хочется так есть! И жить теперь.
Биорк взглянул на оживленное лицо принцессы и поднял глаза вверх. Узкая лента каменных ступеней начиналась возле причудливой пестрой скалы. Она взбиралась по ее поверхности и дальше прижималась к серой отвесной стене цитадели. Ступени, вырубленные в скале, были поочередно то медово-рыжие, то молочные, то черные.
– Да, принцесса, подкрепиться нам бы не помешало, – ответил Ассандр.
Прошло четыре дня, прежде чем они достигли конца своего путешествия: стен твердыни Рош в самой глубине фьорда Кронхеймс. Они не смогли вернуться к «Утренней звезде». Проклятый старик Касип действительно не шутил, когда позволил им с принцессой и взбунтовавшимся големом покинуть отряд мейстера Воона. Дорога, по которой они поднимались наверх, в обратном направлении вела куда угодно, но только не к его раненой шхуне. Потребовалось немало времени и сил, пока он не убедился в этом. Странным образом получалось так, что они то выходили к отвесному обрыву с зияющей пустотой, долгим эхом и шумящим внизу горным потоком, то налетали на непроходимый бурелом, то терялись в темной чаще среди гигантских елей – пистрелей.
Но следовало ему только ослабить свой напор, только слегка изменить направление – шагнуть в сторону, ведущую прочь от фьорда и синеющего внизу моря, и дорога сразу находилась, становилась к тому же удивительно удобной и пологой.
Ингеборга безропотно следовала за ним и не позволяла себе произнести ни слова укора. Он сам наконец увидел, как часто ходит ее грудь и как бессильно плетьми повисли ее оцарапанные о кусты руки. Биорк оценивающе посмотрел на увязавшегося за ними истукана, может быть, следует соорудить и водрузить на его плечи седло… Девушка каким-то образом тут же поняла его взгляд и поспешила отказаться. Глиняный спутник пугал принцессу своей синей головой и странным взглядом.
Тогда Биорк остановился и объявил время для отдыха. Пока Ингеборга восстанавливала силы, Ассандр размышлял, что же ему следует делать дальше. В итоге капитан заключил для себя, что поскольку не может вернуться к шхуне, то он должен, по крайней мере, отвести девушку домой.
Когда они поднялись и принцесса посмотрела в его глаза, готовая на любые новые лишения, Ассандр объявил ей, что они идут в Рош.
Принцесса просияла, но не стала расспрашивать, что означает это его решение, видимо боясь быть разочарованной, а он не стал говорить, потому что сам не знал, чем кончится их путешествие. Биорк не был уверен, что его команда дождется его. Даже если вдруг он обманет чары колдуна и сможет вернуться из Роша к своей шхуне морем.
Казалось бы, вокруг были грозные войска неразрешенных проблем, но на душе его было хорошо. Исчез его главный противник. Нет, это был не колдун Касип. Это была его собственная тень. Тот, кто называл себя Биорком Ассандром. И теперь он остался наедине с принцессой. Истукан – не в счет.
Можно было сколько угодно обманывать себя, но чистая красота девушки влекла к себе. Золотые росчерки ее волос ранили его в самое сердце.
И Ингеборга понимала, что с ней остался он, а не его двойник. Он знал это по тому, как она его называла. Ассандр Биорк.
И знал, что она чувствует его волнение. Ведь и в ней тоже был ответный огонь. Девушка трогательно трепетала, когда в дороге он брал ее за руку, помогая преодолеть препятствия.
На первой же длительной остановке Ингеборга нашла острый сосновый сучок и принялась спарывать красные узоры на своем платье. Они замысловатым рисунком охватывали ее запястья и шею. Ассандр вспомнил, что это знаки отводящей жертвы. Девушка не хотела возвращаться домой в таком виде. Он положил руку на ремень. Пропавший кинжал, который вернулся, когда его тело принадлежало двойнику, был на своем месте – в ножнах. И выглядел таким же… почти.
Он осторожно извлек оружие и недоверчиво осмотрел клинок. Блестящая некогда сталь теперь была темно-серой, почти угольной, но ничуть не утратила своей остроты.
Ассандр присел у ног девушки и принялся осторожно срезать узоры возле ее нежной шейки острым кончиком оружия. Принцесса замерла, позволяя ему сделать это. Что-то очень интимное было в трогательном жесте, которым она подставляла уязвимую плоть.
Но, кроме того давнего ночного поцелуя, у них ничего не было. Может быть, присутствие голема все же останавливало их. А может, то, что они приближались к ее отчему дому. Ночевали они в пути очень целомудренно. Принцесса только осторожно клала голову ему на грудь, когда они устраивались на ночлег.
…Верное это было решение или нет – отправиться к конунгу, но вот они у стен Роша.
Они подошли к углублению в скале. Возле первых ступенек лестницы увидели толпу нищих мужчин и женщин в грязном рванье и старых хламидах. Одинаковые взгляды и морщинистые лица скрадывали пол и возраст. Так, что у стариков был взгляд детей, а у детей – глаза все повидавших и уставших от жизни старцев. Руки нищих привычно потянулись к Биорку и Ингеборге, выдавая их профессию и способность жить только подаянием.
– В твердыне, видно, праздник нынче будет, – сказала принцесса. – Здесь наделяют нищих и убогих по дням особым, дабы умилостить богов суровых и передать с крупицей подаяния свои печали перекатным людям. Они добавят их к своим несчастьям прежним. Там колокольчик на стене висит особый, он созывает нищих тонким звуком…
У нее не было с собой монеток, и она отцепила с платья пару самоцветных бусин и сунула в грязные ладошки счастливчикам.
– Ну вот, хоть что-то вам дала. Теперь пройдем наверх мы по ступеням. Но что-то много собралось их в этот раз. Гадаю я, что за событье в городе большое.
Они поднялись по лестнице. Убогие не смели следовать за ними, только провожали их глазами.
Ступени привели их к мосту, который был переброшен от пестрой скалы к башенке на высокой стене. Здесь у ворот стояли два мрачных воина с тяжелыми мечами. Мечи были такие массивные, что походили больше на стальные палицы. У ног стражников стояли круглые дубовые щиты, обитые стальными пластинами. На щитах красовались орлы с расправленными крыльями.
Из-за толстых стен арки вышел печальный человек с худым лицом. Голова его была обнажена и коротко острижена. В опущенной руке блестел медный жезл с изваянием козьей головы на одном конце. Посверкивали вделанные в ручку разноцветные стекляшки.
Человек смотрел себе под ноги, словно боялся оступиться. И немудрено, его ступни были обуты в туфли с очень длинными и острыми носами, загнутыми кверху.
– О Флаций, – вскричала принцесса. – Это ты, мой друг!
– Кто дурака по имени зовет? – отозвался человек.
– Так посмотри скорее, милый шут.
– Принцессы Ингеборги дух средь дня явился. Зачем ты разум мой тревожишь, сомненью подвергаешь слабый ум.
Шут поднял руку робким жестом. Он словно отгораживался от страшного видения.
– Но я жива! Вот протяни навстречу руку. Ты чувствуешь тепло моей ладони? Смотри в глаза мои, не видишь разве жизнь в моем ты взоре?
– Какое чудо, милое дитя, как ты спаслась от неукротимого морского змея?
Из ворот вышел толстый господин. Массивная цепь с сияющим солнцем свисала с его короткой шеи. В руке он держал кошель из коричневой замши. Вельможа удивленно вскинул руки, увидев принцессу.
– Принцесса Ингеборга! Какое счастье! Жестокая судьба на миг ослабила свою стальную хватку. Я вновь могу увидеть твое прекрасное и милое лицо, любимую лукавую улыбку… Теперь и умереть не страшно в мрачных стенах Роша. Пусть смерть хохочет – я готов смириться, раз юности цветок останется цвести для жизни.
– Граф Коруол, мой дорогой учитель. Ты ли это? Вся голова твоя седою сделалась. Дай поскорей упасть в твои объятья. Вот спрячу голову я на твоей груди, как в детстве прятала, и все пройдут напасти…
– О Инга! Как я счастлив. Разве мог я думать, когда пошел на башню Скорбную свой долг исполнить и подаяньем сирых наделить, что вновь ко мне вернется радость жизни.
Толстяк провел широкой ладонью по золотой девичьей головке, прильнувшей к его груди. Слезы катились по его дрожащим щекам.
– А это, милый дядька, мой спаситель, – просияла принцесса.
Она отстранилась от толстяка и потянула Биорка за руку.
– Принц Биорк из дальних берегов. Его зовут Ассандр. Люби его.
Вельможа схватил ладонь Ассандра двумя руками, крепко и горячо сжал ее.
– Как сына буду я любить его. Спасибо, принц. Ты возвратил мне смысл остатка жизни. А как же змей? Он мертв?
– Он мертв, – заверила его принцесса. – Он не вернется боле. Будь спокоен, граф.
– Вот счастье… посреди несчастья. Вернемся поскорее во дворец. Пусть Качемас увидит дочери спасенье.
Граф взял за руки свою воспитанницу и Биорка и повел их в арку ворот. Голем, накинув на синюю голову капюшон, держался сзади.
Проход был неширокий. Шут побежал впереди них. Он поминутно оглядывался и, поймав взгляд принцессы, делал в воздухе забавный прыжок. Нелепо мелькали его ноги в полосатом трико. Когда принцесса обратила внимание на его выходки и засмеялась, он подкинул в воздух свой жезл, поймал в кульбите и засмеялся сам.
– Принцесса вернулась! – закричал он.
После повернулся и припустил вперед, подскакивая, как озорной козленок. В конце галереи он скрылся в арке, ведущей в массивный детинец. Пирамидальное здание четырехугольной горой поднималась им навстречу. Видимо, шут хотел предвосхитить появление принцессы Ингеборги и оказаться вестником, несущим конунгу добрую весть.
– Сейчас, сейчас, – бормотал граф. – Нет лучшего лекарства для сердца, потерявшего дитя, чем радость обретенья.
Они поднялись по ступеням и вступили в длинный зал. Стены этого величественного помещения были выполнены в виде высоких арок. Массивные колонны держали далекий закопченный потолок. В конце зала возле дальней стены распластал каменные крылья грозный орел. Крючковатый, угрожающе открытый клюв вознесся над каменным тронным креслом. Кресло было пусто.
Его обладатель в золотой короне стоял возле длинного стола, протянувшегося почти во всю длину зала. На его темном дереве посередине стоял тяжелый вишневый гроб.
Вокруг стояли мужи в суровой серьезности. На расстоянии шага друг от друга. Руки опущены и сцеплены внизу. На широких поясах – тяжелые мечи в простых ножнах.
– Так ты, дурак, сошел с ума? Совсем ты помешался? – донесся до них от дальнего конца стола надтреснутый голос. – Не видишь меры ты совсем фантазиям своим!
– Нет, мой господин, – воскликнул граф Коруол. – Твой шут тебе не лжет!
Он отпустил руки Ассандра и Ингеборги и подтолкнул их вперед.
– Ты посмотри скорее, кто перед тобой!
Все мужи медленно, как в тягучем сне, повернули головы к ним. Биорк ощутил тяжесть их взгляда.
– Кто там?
– Дочь твоя! – воскликнула Ингеборга и побежала к конунгу.
Биорк остался на месте в ожидании, что произойдет далее, но граф настойчиво подтолкнул его рукой в спину, и он пошел медленным шагом за принцессой. Он шел, и вельможи смотрели на него. Он не избегал их взгляда – он смотрел на гроб кровавого цвета в середине стола. Что здесь происходит?
Биорк прошел вдоль всего стола и остановился возле конунга. Правитель обнимал свою дочь. Слеза ползла по его щеке.
– Это твой спаситель? – спросил он.
– Принц Биорк, – сказала Ингеборга. – Из Восточного Предела.
– И ты убил чудовище? – спросил конунг.
– Извлек матрос Дизак, я помню это имя, меня из треснувшей на камнях бочки, когда уже она тонула, а рыцарь Биорк отвез меня на свой корабль. И там не позволял безжалостным двум чародеям вернуть меня ужасному дракону Шеше, – поспешила сказать принцесса.
– Чудовище убили два титана, когда оно гналось за нами, – сказал Ассандр. – А я успел корабль свой увести от Генгамеша. Хотя и сильно там его гиганты потрепали.
Невольно он тоже начинал перенимать эту напевную манеру речи норландцев.
– Вот так вот, дяденька, – вмешался в разговор шут. – А ты грозился не на шутку. Кричал на дурака. Что? Причитается с тебя теперь? Гони же, дяденька, монету золотую!
– Ну, хорошо, получишь что-нибудь и ты, шельмец.
– Брось в море эти деньги, конунг, – сказал шут. – Не сможешь больше наградить меня ты, чем этот рыцарь чужедальний, вернувший Ингеборгу…
– А это… чей убор последний здесь на столе стоит? – Принцесса осторожно протянула пальчиком.
– Твой брат. Мой сын. Наследник трона Свиглов, – горько проговорил конунг.
Ингеборга схватилась за край стола двумя руками. Кровь отхлынула от ее лица.
– Мой брат… Седеб… Но змей…
– Другое к нам чудовище явилось. В самый замок. Не оставляют беды скорбный Рош. Уж целую луну и каждой ночью кровавую мы платим дань ему.
– Каждой? Кто еще?
– Еще Фесас – наш книгочей. Он первым был. Потом – Эрр Ронда. Несчастный стражник на стене, растерзанный жестоко. Служанка, вышедшая ночью в галерею… к любовнику. Она от страха умерла. Ведь от любви не умирают… Затем… Седеб, мой милый мальчик. А прошлой ночью… из собственной кровати младший сын исчез…
Поделиться книгой: