Новые люди. Том 2

– Лошадь у тебя есть? – спросил Баррион.

– Как не быть. Пасется на хуторе. Как раз по дороге. А пока позволь, за стремя возьмусь.

От моста они поехали вдоль речушки. Над ними поднимался косогор с темным лесом. Дорога все время забирала влево, а косогор становился все ниже. Опять пошли болота, обрамленные чахлыми ракитовыми кустами.

Проводник держался красной рукой за стремя и, охотно показывая крупные зубы, легко бежал рядом с Фюргартом.

– А мужики сначала скумекали, что это вы Охота и есть, – сказал он бодро.

Ему нисколько не мешала легкая рысь, которой шла лошадь Барриона.

– Снова Охота, – сказал Баррион. – Я про Дикую Охоту сколько разных сказок слышал. В каждом урочище свои истории о призраках рассказывают. Но здесь вы с этим живете. Ты сам видел Дикую Охоту?

– Видел, пан лыцарь, – посерьезнел парень. – Ничего доброго. А про Дикую Охоту короля Витовда я тебе расскажу. Если еще никто не сподобился.

– Не задохнешься на бегу?

– Э-э! Какой там. Ну, слушай.

Хонгу тоже было интересно, он подъехал поближе и похлопал рукой по своему стремени. Проводник схватился обветренной рукой и за него.

Мусс ехал позади. Его эти сказки не забавляли.

– Витовд и Матюш были славными лыцарями. С детства знали и любили друг друга. Когда Витовд надел на себя корону, его друг Матюш преклонил колено и поклялся в верности. Он поднял за собой весь Северо-Западный край и честно служил мечом своему господину. Враги Витовда одолели его в чужих краях и убили его детей. Король прискакал с остатками своей дружины к старому другу. Отсюда он хотел упереться ногой, чтобы отвоевать у супостатов свое королевство. Но Матюш увидел, что не сдюжит король против всего дома Фюргартов. Не захотел он погибать вместе со старым другом, а решил предать его. Пригласил Витовда на охоту. Вечером устроил пир и подпоил людей старого друга. Дождался, когда они заснут, и вместе со своими людьми набросился на спящих. Сам Матюш ударил своего друга в затылок. Нанес он ему смертельную рану. Тогда Витовд закричал страшным голосом и проклял Матюша и весь его род до двадцать первого колена. Вскочили люди Витовда окровавленные на своих лошадей и ускакали под смех Азука в болота. Ведь все знают, что если ты проклинаешь живую душу, то отдаешь свою на службу Темному Властелину.

– А Кастусь Матюшевский и есть двадцать первый потомок? – спросил Баррион. Он с удивлением обнаружил, что легенда не очень сильно грешила против истории Луитпольда Прекрасноволосого и Барриона Окаянного. Его и называли палещуки королем Витовдом.

– Да. И последний прямой. Все знают, что в Гнезде таятся королевские сокровища, которые Матюшевский оставил у себя в награду за свое вероломство.

Баррион задумался. Теперь он понимал, под каким тяжким грузом формировался характер пана Кастуся. Кто-нибудь рассказал ему эту историю, когда он был совсем дитя. Быть потомком предателя, все время ждать возмездия… Искать, чувствовать и со страхом находить и свою вину, которая кроется в самой твоей крови.

Не только мальчишка вырос с этой страшной сказкой, но и все остальное рыцарство Северо-Западного края. То, что для Фюргартов – древняя история, только один из эпизодов событий в королевстве Элендорт, для палещуков означает иное. Она для них жива и сейчас. Он этого не знал раньше.

Места вокруг стали совсем пологими. Вдали, по ходу дороги, виднелась темно-зеленая кромка леса.

– …Вот и скачут черные всадники по нашим болотам. Мстит король Витовд за свою погибель и за свои утерянные сокровища всему люду. Черной стала его душа и все новой жертвы хочет.

– И ты сам видел? – Баррион ждал и боялся подтверждения своего болезненного видения.

– Видел. Черные всадники. Скачут страшные, плащи развеваются. На бледных конях, топота не слышно, лица мертвые. Честно скажу, обомлел я и в сторону с тропы рванул. Чуть в дрыгве не потоп…

– Ну а где твоя лошадка, хуторянин? – спросил Мусс.

– Ну так вот пан отдаст монету – и будет, – оскалил зубы проводник. – Если пан не шибко скаредный.

– Хитер, – сказал Баррион. – А скажи, парень, если уж ты такой шустрый, где мне сыскать Барнабу Незамая? Знаешь ты такого палещука?

– А на что он тебе, пан лыцарь?

– Да, говорят, у него тот же интерес, что и у меня, – покончить с Дикой Охотой.

– Если так, то ходить долго не надо. Я и есть Незамай.

Мусс при этих словах заполошно крутанул плечами, не подкрадываются ли к ним подельники проводника. Хонг схватился за меч. А Фюргарт только усмехнулся. Он уже давно догадывался, что проводник к ним прибился не случайно и не за монету.

– И куда ты нас ведешь? – спросил он. – Не на острые вилы своих людей? Говорят, ты серв Алеся Веразуба? Может, прямиком в его готовую засаду? Он же тоже из Матюшевских. И его золото Гнезда зовет?

– Это ты напрасно, пан. Я душу живую на погибель не поведу. Я только хотел убедиться, что это не твои люди озорничают у нас. А потом ведь искал ты меня. И не серв я пану Алесю, а вольный однодворец. А к нему на службу пошел от скуки, да и жуть какой ученый он есть. Вот и тянуло к нему ближе быть. С малолетства со мной так. Он, наверно, сто книг прочел…

– Сейчас слышу сквайра, а то слишком просто говорил, пока легенду о Дикой Охоте не стал пересказывать. Там ты забылся. Так что, убедился, что не я король Витовд?

– Да, похоже. Так заедем ко мне на хутор. А про лошадку я пошутил. Лошадка у меня есть. А для здешних мест лучше ваших сгодится. Потому что трясину чует.

Баррион со своими спутниками подождал его на дороге, пока проводник отлучился в хуторок на попутном лесном пригорке. Скоро Незамай вернулся на низенькой мохноногой кобылке. Копыта у нее были обернуты чем-то вроде лаптей. Мусс вопросительно протянул в сторону ног лошадки указательный палец.

– Из лыка, – ответил Незамай. – По бедности одеваем. Часто их менять нужно, зато на верховом болоте может всадника удержать. И звук скрадывает на охоте. Я вот думаю, Дикая Охота тоже ведь бесшумно несется… Это нас пан Алесь приучил… Это хорошо, пан лыцарь, что ты к нему сам едешь. Мало проку от нашего констебля. Он только думает, как ему половчее в Гнезде Матюшевских оказаться, да чтобы ни один шляхтич и пикнуть не посмел. А знал ты, что они с Веразубом соседи? Дорога-то одна. Вот у того Горючего леса развилка. Налево к пану Базылю, направо к пану Алесю.

Фюргарт покачал головой.

– Что бы вы делали, не будь констебля? Без власти и регламента ваши лорды без конца друг за другом по полям со злыми мечами гонялись бы. Поэтому и Охота у вас…

– А намедни столб горящий был на небе. Это не к концу всего знамение?

Фюргарт пожал плечами. Каждый брался толковать этот небесный знак на свой вкус, и каждый пытался применить его к своей жизни.

– А про власть мы понимаем. Только не того человека оком ярла сделали. Так я смекаю, – сказал Барнаба. – В гости к нему люди не спешат. И я к нему в Ольховку не сунусь.

– Почему так?

– Да много чего… А и свое тоже: когда еще моя Иренка не пропала, повздорили мы с ним. Проходу ей не давал. На коне прокатить хотел…

И вдруг проводник задохнулся своими словами.

– Гляди, Фюргарт, вот она, – прохрипел он. – Охота короля Витовда.

Баррион увидел, как по вересковой пустоши несется дюжина всадников на бледных конях. Как в прошлый раз, не было слышно никаких звуков, сопутствующих конным воинам. Ни стука копыт, ни звона упряжи или доспехов. Охота словно стелилась над болотной травой, она неслась над ней, как по ровной дороге. Быстро. Ровно. Неотвратимо. Все ближе. Черные плащи – как крылья беды развеваются. Уже можно было различить бледные, бескровные лица всадников.

Баррион почувствовал, как жуткий страх холодной рукой сжал его сердце.

Хотя теперь он был не один, что-то опять произошло с его зрением. Он словно стал маленьким и видел Охоту под странным углом. От земли. Может, он сходит с ума?

– Поворачивает… – проскрипел голос Риарда Хонга.

Мальчишка держал в руке обнаженный меч. Его лицо было бледным. Бледным, но не мертвенным, как у всадников короля Витольда.

Удивительно, но голос оруженосца привел Барриона в чувство. В один момент, как по щелчку пальцев, все встало на свои места. Даже угол восприятия изменился. Все теперь казалось только игрой света и тумана. Слишком часто за последние дни доводилось ему слышать про эту Охоту, и всегда это было связанно со страшной смертью. Ожидание кошмара сделало это видение действительно жутким и мистическим.

Оказалось, что всадники были на значительном удалении. Они были на той развилке у леса, на которую намедни указал им Барнаба. И они поворачивали в сторону Воуканосовки.

– Вот и разгадка всей истории. И записка в руку, – сказал хрипло Баррион. – Это Алесь Веразуб.

В его груди поднималась черная ярость. Второй раз нехитрый обман с ряжеными Веразуба заставлял его разум забиться в угол и дрожать там от смертельного страха.

– Нет, – сказал Незамай. – Не верю.

– Золото Матюшевских. Только жизнь пана Кастуся стоит между ними. Он прямой наследник. Да ты сам видишь, куда возвращается Охота. А впереди… это был не пан Алесь?

Баррион уже принял решение. Он повернулся к Муссу:

– Скачи стремглав за Утесом и остальными. Загони лошадь. – Он хотел отдать приказ построже, чтобы преданный слуга не стал противиться оставить его одного, но ему не нужно было стараться. Он буквально прорычал приказание.

Мусс был откровенно поражен, так не похож был всегда сдержанный хозяин на самого себя.

Фюргарт ударил ногами и с места послал коня в галоп. Барнабе и Риарду пришлось пустить своих лошадей в отчаянный карьер, чтобы поспеть за ним.

– Если это он… – крикнул Незамай, когда сумел поравняться с Фюргартом. – Если это пан Алесь, то он дурень!

Баррион немного сбавил темп своего коня, чтобы расслышать Барнабу.

– Не спеши, лыцарь. Моя лошадка долго не сдюжит такой гонки. Если ты угадал… Мои хлопцы в Воуканосовке. Я подыму их, и мы покончим с Дикой Охотой.

Фюргарт кивнул. Дальше они поскакали рысью плечом к плечу по дороге. Баррион неотступно смотрел вперед. Его руки дрожали от клокочущей в нем ярости. Конь рвался вперед, чувствуя необыкновенное волнение своего седока. Через полчаса они уже были на развилке и въехали в лес.

Вначале они почувствовали запах гари, когда до поселения еще было с версту. Барнаба тревожно зацыкал языком и сам стал подгонять свою лошадку. Откуда исходит запах, они увидели, когда выехали из леса на высокое место, и впереди появилась крепость Веразуба. Дым шел из-за крепостной стены. Горели какие-то внутренние постройки, и языки пламени взвивались над бойницами.

Веразуб говорил правду. Его крепость была очень древней. Вся она состояла из трех башен, поставленных треугольником на холме. Причем одна башня стояла выше двух других. Стены были соединены невысокой стеной чуть выше человеческого роста.

Воуканосовка была не таким уж и маленьким поселением. Она окружала старую крепость с двух сторон. Через небольшую речку был перекинут мост. По обоим берегам, друг напротив друга, шли две улицы. В деревне не было ни одного каменного строения. Дома были деревянные, крыши крыты соломой и тростником, но все было крепкое и добротное. Было видно, как по мосту проскакал на всем ходу босоногий всадник.

– Я говорил! Я говорил! – крикнул Барнаба. – Это не пан Веразуб. Видите, Дикая Охота жжет его твердыню.

– Ну, тогда это точно не призраки! – вскричал Риард.

Парень не замечал, что все это время держал свой меч обнаженным в руке. Лицо его выражало крайнюю степень волнения.

– Конечно, юноша, – сказал Фюргарт на его замечание и обернулся к Незамаю. – Но как они так быстро ворвались в крепость?!

– Эх, милорд, да разве ее когда запирали. У нас здесь тысячу лет не встречали уруктаев или других врагов. Даже Гнездо Матюшевских без ворот стоит.

Где-то на берегу в сердце деревни часто зазвучал набат.

– Это они – мои ребята, – крикнул Барнаба.

Он пришпорил лошадку и быстро поскакал вниз к стенам крепости. Фюргарт очертя голову последовал за ним. Он был в таком волнении, что ни на миг не задумался об опасности. Он даже не успел заметить, когда в руке оказался меч. Хонг скакал рядом.

Когда они приблизились к нижней башне, из ворот показались выезжающие из крепости всадники. Они встретились с ними лицом к лицу. В этот раз у Фюргарта и его спутников не было времени на страх. Да, они вновь увидели мертвенно-белые лица, черные плащи и бледных коней. В этот раз очень близко перед собой.

Но еще они увидели блеск глаз, услышали возгласы, топот копыт и звон кольчуг. Это были живые люди. А с живыми людьми можно биться, живых людей можно ранить и сделать их мертвыми.

Незамай первым подтвердил это. Он незамедлительно швырнул в приблизившегося врага свой нож. И очень ловко. Нож по самую ручку воткнулся всаднику под подбородок. Палещук сам был удивлен такой своей меткостью, Баррион увидел это по его лицу. Он быстро отстегнул с седла топор с гнутой ручкой и перебросил проводнику, который теперь остался без оружия. Барнаба схватил топор и угрожающе крутанул в воздухе.

Воины продолжали выезжать из башни. Они теснились в узких воротах. Лошади ржали. Если бы отряд Фюргарта был немного побольше, они смогли бы воспользоваться неудобством выезда. Но всадников Дикой Охоты было слишком много против троих.

Их оттеснили в сторону. Барриона – к остаткам земляного вала возле полузасыпанного защитного рва.

Он бился сразу с двумя. Рискуя каждую секунду не удержаться на краю рва и съехать вниз. Его противники атаковали рыцаря с разных сторон. Баррион успел поставить свой щит под прямой удар одного из противников, на котором был глухой шлем с рогами зубра. Получив чувствительную контузию в плечо, повернулся и в следующую секунду отразил мечом скользящий удар другого всадника с весьма внушительной фигурой. На секунду Баррион замешкался, увидев очень знакомые бакенбарды на белом лице противника, и тут же поплатился за это. Рогатый всадник заставил приподняться своего коня свечой, и тот чуть не спихнул Барриона в овраг своей бронированной грудью. Лошади ржали и пытались лягнуть друг друга. Все трое оказались слишком близко друг к другу – корпус к корпусу. Лошадь Барриона даже не могла повернуться. Но эта скученность не позволяла присоединиться к его противникам другим участникам Охоты.

Что происходило с его людьми, Баррион не видел. Он чувствовал, что сам находится в смертельной опасности. Удар, принятый в щит, был очень чувствительным. Плечо онемело, и в глазах мерцали зеленые круги. Баррион был уверен, что следующего подобного удара от рогатого соперника не переживет. Превозмогая головокружение, он потянулся к грузному противнику слева. Этот воин был не такой поворотливый, и он потратил слишком много времени, чтобы справиться со своей лошадью и выйти на следующий удар.

У него не было времени замахнуться, поэтому Фюргарт почти наудачу ткнул мечом туда, куда смог дотянуться в выпаде, – в область седла.

Меч скользнул вниз по доспеху и впился воину в живот чуть выше бедра. Сталь вошла в плоть, раздирая кольца кольчуги. Баррион возликовал. Славный фамильный клинок с древней историей не подвел своего хозяина.

В этот момент он пропустил удар от рогатого всадника.

Баррион почувствовал, как сминается наплечник на правом плече, и в следующий миг был уже внизу. Конь под ним пал и теперь судорожно дергал головой. На грудь и в лицо Барриону била струя горячей крови. Удар, предназначенный всаднику, оказался неточен – меч соскочил вниз по доспеху и, скользя, разрубил сбоку шею животному.

Баррион все пытался встать и не мог. Каждый раз он оскальзывался в крови. Кровь текла по его доспехам, по сверкающим поножам. И под ним тоже была целая лужа горячей крови.

Всадник в рогатом шлеме наклонился, готовя последний смертельный удар. Он не требовал меч Фюргарта, ему была нужна только жизнь рыцаря. Секунды растянулись. Черный плащ взмыл в воздух, открывая хитиновые пластины прекрасной гентской работы. На коротком сюрко у плеча Фюргарт увидел блестящую застежку белого металла. Серебряный единорог!

Баррион, весь залитый горячей кровью, в полубезумном состоянии яростного боя все равно задохнулся от неожиданности. «Сонетры! Здесь – в Северо-Западном крае?!» – Он не поверил своим глазам.

Фюргарт не смог бы дотянуться до всадника, и сил на удар не было. Баррион сидя крутанул мечом и ударил по сухим красивым ногам жеребца, вымазанного чем-то белым.

Конь шарахнулся вбок, в сторону старого защитного рва, и опрокинулся вместе с седоком вниз. Мелькнул черный плащ.

Баррион наконец смог подняться. Для этого ему сначала пришлось встать на четвереньки. На секунду ему показалось, что его прекрасный меч обломан. Но это было только потому, что он пытался опереться на него и клинок вошел в землю между камнями.

Фюргарт скинул перчатку, стер кровь коня с глаз. Повернул гудящую голову, ища глазами своего оруженосца.

Мальчишка был жив, но и ему приходилось несладко.

Лошадь Хонга была тоже убита. Оруженосец Барриона прижался спиной к стене твердыни и отчаянно отбивался от всадника с бронзовой ладонью на верхушке открытого шлема. Риард едва поднимал меч, чтобы парировать удары. Силы юноши были на исходе. От ворот вдоль стены к нему протискивался еще один воин Охоты.

В глазах оруженосца Баррион увидел смертельную безнадежность.

Фюргарт поспешил к нему, позабыв о слабости. Оруженосец уронил щит и схватил меч двумя руками. Еще немного – Хонг потеряет и его, и тогда мальчишку просто затопчут лошадьми.

Сам рискуя получить удар в незащищенную спину, Баррион бросился к всаднику со знаком ладони на шлеме. Смятый наплечник на правом плече мешал ему двигаться быстро. Он даже не пытался дотянуться до воина и повторил прежний прием, ударив лошадь противника с тыла по ногам. Конь заржал, задняя часть его корпуса осела. Всадник схватился за узду, но не смог удержаться и завалился на бок. Оружие в его руках стало только помехой. Он неуклюже пытался освободить правую ногу, застрявшую под упавшим животным.

Риард сразу воспрянул духом. Заорав что-то грозное, он бросился на другого своего противника. Фюргарт уже повернулся к Барнабе, вполне уверенный, что увидит того мертвым. Но он был тоже жив! Врагов вокруг него было навалом, они облепили его, как муравьи гусеницу. Только по злобной ругани было понятно, что их проводник еще отбивается.

В этот момент все изменилось. Из-за деревенских домов появилось не меньше трех дюжин мужиков. Главным их вооружением были трезубые вилы, надетые на чрезмерно длинные жердины. Видно было, что крестьяне готовились: на их одеждах были нашиты куски толстой вареной кожи, у некоторых имелись даже железные нагрудники грубой деревенской работы.

Вновь прибывшие с каким-то остервенением набросились на всадников, которые уже почти одолели маленький отряд Фюргарта. Прежде всего мужики отбили своего предводителя Барнабу. При этом один из всадников Охоты получил смертельный удар вилами под ребра.

Теперь в меньшинстве были воины Охоты. Сражаться при таком раскладе они явно не жаждали. Оставив на месте сражения убитых и раненых, потрепанная и разоблаченная Охота поскакала прочь по дороге, ведущей из урочища.