Вор

К середине второй недели напряженных поисков я был уже готов плюнуть на все и поселиться в первой попавшейся лачуге или же вернуться в первоначальную форму, благо она-то была прекрасно приспособлена для жизни в канализации. Но именно тогда, когда мне осточертели Тарровы придирки и дядюшкины поручения, нуррята вдруг скинули по локальной сети картинку необычного дома.

Дом был большим, старым и, судя по ряду признаков, нежилым, однако при этом вокруг него поддерживалась мощная магическая защита. Причем мощная настолько, что в сумеречном мире дом выглядел как трехэтажная новогодняя елка, сверху донизу раскрашенная во все цвета радуги. Я, когда ее увидел, сперва даже не поверил, что этакий домина находится где-то на окраинах. Потом велел нуррятам проверить. А когда они той же ночью сбегали по нужному адресу и дали полную картину происходящего, я неподдельно заинтересовался.

Представьте сами — старый район, далеко не престижный квартал… на длинной-предлинной улице стоят приземистые, наполовину ушедшие в землю скромные домики. И вдруг среди них вырастает древний, едва ли не покрытый паутиной трехэтажный каменный особняк, который в сумеречном мире блистал, словно новенький молг. Причем блестело у него буквально все — крыша, стены, окна, сам воздух над домом… даже кованая ограда и та выглядела так, будто ее усыпали драгоценными камнями!

Само собой, мне захотелось взглянуть на это чудо. Поэтому дня через два, когда нуррята убедились, что никто в тот дом не входил и не выходил, а дядя всучил мне очередной набор записок с местными иероглифами, я при первой же возможности нырнул на изнанку. Выловил пролетающую мимо карету. С ветерком домчался до центра столицы и уже оттуда где бегом, где на попутках добрался до нужной улицы.

Как она называется, к сожалению, не узнал — в Гоаре по непонятной причине не было принято писать названия и номера домов на табличках. Но если считать от начала, то особняк находился по правую руку и был по счету двенадцатым. А выглядел именно так, как показали улишши, — роскошным, ярким, сверкающим. Причем, помимо уже знакомых мне защитных и поисковых заклинаний, в доме имелась масса другой, пока непонятной мне магии.

Эх! Как же жаль, что нельзя забраться внутрь и посмотреть, что там творится!

Улишши, которые и сейчас безмолвными тенями крутились рядом, не смогли туда даже коготь просунуть. Ограда, хоть и была мне всего по пояс, кусалась ой-ой как больно. Дрожащее над ней марево тоже выглядело опасным и чувствительно обожгло моих нуррят, когда те попытались ее коснуться. Зато пройтись вдоль забора, любуясь затейливыми металлическими завитушками на калитке, мне это не помешало.

Красиво… черт возьми, это и впрямь выглядело на редкость красиво! Настоящий мастер ковал. Такая же роскошная работа была проделана и с перилами на крыльце, и с решетками, закрывающими окна. Конечно, на всей этой красоте лежала печать времени, камень местами раскрошился, краска на дереве пооблупилась, ограда местами покрылась ржавчиной, да и засов на калитке едва не заплесневел. Но даже в таком виде дом производил впечатление.

Когда же внутренние часы напомнили, что меня ждут в трактире к обеду, я с неохотой двинулся в обратную сторону. Но перед уходом все-таки не удержался — улучив момент, вынырнул ненадолго в верхний мир, чтобы взглянуть на загадочный дом обычным взглядом. И каково же было мое изумление, когда вместо здоровенного особняка моему взгляду предстал… обыкновенный пустырь!

Да-да. Просто большущий пустырь за ржавой оградой, по которому ветер гонял прошлогодние листья.

Что за черт…

Я даже головой помотал, будучи не в силах сообразить, отчего сумеречным зрением вижу одно, а простым человеческим — совсем другое. Затем вернулся на изнанку. Еще раз проверил — нет, не померещилось. После чего решительно двинулся к ограде и ткнул пальцем в ту ее часть, что была не прикрыта магией.

И знаете что?

Ограда оказалась настоящей! Не плодом моего воображения, не галлюцинацией и не миражом! А значит, сумеречное зрение проинформировало меня правильно: дом здесь действительно стоял, причем давно, вот только никто, кроме меня и улишшей, его не видел.

Неожиданное открытие так меня взбудоражило, что я был готов заняться изучением загадочного особняка прямо здесь и сейчас. Но голос разума оказался сильнее, да и время отчаянно поджимало. Поэтому, поколебавшись, я все же не стал делать глупостей. Ушел. И до вечера честно проработал в трактире. Но с наступлением темноты бурливший в моих жилах азарт вперемешку с непреодолимым любопытством все-таки взяли свое, и я решил сделать вылазку, для которой ночь была самым подходящим временем.

Дело оставалось за малым — удрать из трактира так, чтобы никого не насторожить. Для этого требовалось лишь в нужный момент споткнуться и у всех на виду растянуться на полу. А поднявшись, с охами и ахами доковылять до ближайшей табуретки, после чего закатать штанину и продемонстрировать всем желающим свое распухшее, посиневшее до устрашающего оттенка колено.

Этого хватило, чтобы дядька Гош в сердцах выругался и послал меня вместе с коленом… на чердак. Сугубо по той причине, что народу в трактире было не очень много, а если лишить меня возможности восстановиться, придется или тратиться на лекаря, или же заиметь на руках хромого-больного (читай — бесполезного во всех смыслах) меня.

Мысленно поблагодарив Ули за достоверность отека, я со страдальческим видом потащился наверх, стеная при каждом шаге. А как только добрался до чердака, тут же подпер дверь стулом, выскользнул на крышу, нырнул на изнанку и, оставив Седьмого и Восьмого на стреме, со всей доступной скоростью помчался по своим делам.

До нужного дома я добрался лишь к середине ночи, поскольку на этот раз с попутками мне не повезло. Затем еще раз обежал загадочный дом по периметру. Нашел место, где ограда покосилась и немного просела. Обнаружив над ней едва заметно переливающуюся пленку какого-то (полагаю, что маскирующего или типа того) заклинания, осторожно потыкал в него пальцем. Затем просунул вперед руку, подержал пару минут, готовый в любую секунду ее отдернуть. И, убедившись, что появившееся на коже покалывание вполне терпимо, свистнул крутящимся рядом нуррятам:

— Малышня, подбросьте-ка меня на ту сторону.

Улишши послушно подставили спины, и я, разбежавшись, одним махом сперва вскочил на них, а затем ловко перепрыгнул через ограду.

Странное заклинание меня обожгло, но не до такой степени, чтобы я зашипел или возмутился. Ну пощипало слегка. Ну шкуру чуток опалило. Главное, что не испепелило, а остальное я переживу.

Выпрямившись, я успокаивающе махнул забеспокоившимся нуррятам и тихо хмыкнул, когда мои звери один за другим перемахнули через ограду. Ули сопроводил это действие негодующе-возмущенной волной, вроде как сообщив, что ни один из улишшей меня ни при каких обстоятельствах не оставит. После чего я повеселел, потрепал довольно ластящихся змеекотов по холкам и в сопровождении зубастой шестерки двинулся к дому.

Что удивительно, никто мне в этом не препятствовал. Висящая над двором радужная пленка ни к кому из нас не цеплялась, огнем не плевалась и вообще осталась равнодушной к вторжению. На дорожке, что вела к крыльцу, тоже ничего опасного не виднелось. Темных душ поблизости не нашлось. Никакой охраны, никаких подозрительных магических образований. Разве что на деревянной двери красовался большущий путаный красно-зелено-лиловый клубок. Но поскольку бронзовую дверную ручку он не закрывал, я просто нажал на нее, и старая дверь неохотно приоткрылась.

— Эй… есть тут кто? — заглянув в образовавшуюся щель, поинтересовался я.

В доме никто не ответил.

— Нет тут никого, — бодро возвестил я и распахнул дверь уже на всю ширину.

За ней оказался большой, погруженный в темноту холл. Изящные колонны вдоль украшенных гобеленами стен, искусно выполненная мозаика на каменном полу, изгибающийся аркой высокий потолок, откуда на длинных цепях спускались две большущие люстры… Я чуть не крякнул, не ожидая найти здесь такое великолепие. Причем, несмотря на внешнюю старину, дом вовсе не походил на покрытое паутиной жилищей старого затворника. В холле не было ни единой пылинки! Выложенный мозаикой пол блистал идеальной чистотой. Дверная ручка с внутренней стороны выглядела так, словно ее только что протерли. Да и камень на колоннах поражал безупречной белизной.

— Твою ж тещу… куда это я попал? — пробормотал я, настороженно изучая открывшееся великолепие.

— Ты стоишь по ту сторону жизни, гость, — вдруг прошелестел невесть откуда взявшийся ветер.

Я вздрогнул от неожиданности. Жмущиеся к моим ногам улишши ощетинились, но тут какая-то неведомая сила буквально пихнула нас в спину. Мы с нуррятами ввалились внутрь. А услышав за спиной злорадный щелчок закрывшейся двери, сгрудились еще теснее и, прижавшись друг к другу спинами, угрожающе зарычали.

Глава 14

После такого приветствия думать о чем-то светлом и радостном у меня не получалось, поэтому я не особенно удивился, увидев рядом со щекой возбужденно подрагивающего Изю. Хвост то бесшумно разевал зубастую пасть, то снова ее закрывал, вертясь во все стороны в поисках неведомого врага. Улишши тоже находились во всеоружии. Да и я был готов в любой момент сменить форму на более воинственную.

Но в доме было на удивление тихо.

— Э-эй, — на пробу позвал я, настороженно озираясь вместе с хвостом. — Говорящая голова… ты еще тут?

— Я — не голова, — немедленно отозвался тот же голос, и мне показалось, что прозвучало это чуть ли не с обидой.

— Да? А кто же тогда?

— Я — дом.

— Какой еще дом? — неприлично ступил я.

— Вот этот! В который ты, между прочим, залез без спроса! — вдруг и впрямь разобиделся голос, отчего зазвучал гораздо громче, чем в первый раз.

— Если бы ты мне дверью под зад не наподдал, я бы, может, просто развернулся и ушел восвояси, — фыркнул я, настойчиво ища собеседника. — Слушай, может, покажешься на глаза? А то ты нас видишь, мы тебя — нет… нехорошо получается.

Дом ненадолго задумался, а потом неохотно бросил:

— Зайди.

Я с сомнением покосился на бесшумно отъехавшую в сторону стенную панель, которая буквально секунду назад выглядела цельной. Затем покосился на заворчавших нуррят и, на всякий случай велев Изе следить за тылами, двинулся к открывшемуся проходу.

За потайной дверью обнаружились небольшая ниша и уходящие вниз каменные ступени, смутно напомнившие мне лестницу в старом логове. Ступенек на ней, правда, оказалось намного больше. Я раза три успел обернуться вокруг невидимой оси, прежде чем достиг подвала. А когда ступеньки наконец закончились и передо мной раскинулось просторное, плохо оштукатуренное и почти пустое помещение, то озадаченно остановился.

Кроме уныло-серого цвета стен, такого же голого (пыль не в счет) пола и низкого потолка, в подвале была всего одна вещь, привлекающая внимание, — стоящая у дальней стены металлическая подставка, на которой в специальном креплении возлежал на редкость крупный, искусно ограненный кристалл грязно-желтого цвета.

Я сперва подумал — бриллиант. Потом присмотрелся и с сожалением констатировал, что для полноценного бриллианта кристалл слишком мутный. Да и цвет подкачал. Но когда я подошел ближе, внимательно изучая находку, внутри кристалла ожила крохотная белая искорка и уже знакомый голос откуда-то сверху пробурчал:

— Ну что, нравится?

Я настороженно огляделся, но простая логика подсказывала, что на глюк это не похоже, поэтому придется признать, что со мной разговаривает… камень. Вероятно, артефакт или еще какая-то штукенция определенно магического происхождения.

Я подошел к стойке вплотную и ткнул пальцем в кристалл:

— Значит, говорящая голова — это ты?

— Эй! Руками не трогать! — возмутился камень. — И никакая я не голова! Сказал же! Неужели не видишь — перед тобой управляющий магоохранительный комплекс высшего уровня, созданный на основе кристаллической структуры!

Ишь. Важный какой. Высшего уровня, да еще и со структурой… прямо искусственный интеллект какой-то. А я-то все переживал, что в этом мире маготехника совсем не развита.

— Хм. А имя у тебя есть, умник? — поинтересовался я, уставившись на камень с еще бо́льшим интересом.

— Не… нету, — отчего-то запнулся голос.

— Как же к тебе тогда обращаться?

— Понятия не имею. Конструкцией данная функция не предусмотрена.

— Жизнь тебя к такому не готовила, да? — понимающе усмехнулся я. — Ну ладно. Магоохранительный, значит, комплекс… давай я буду звать тебя просто Максом?

Кристалл озадаченно мигнул, а потом неуверенно кашлянул:

— Ну, попробуй.

— Отлично. Итак, Макс… меня зовут Олег, и я тут, можно сказать, обычный гость.

— Обычный? — неожиданно хмыкнул кристалл. — Обычные сюда по изнанке не заходят. Да еще с такой компанией.

Я покосился на своих зверей, но те уже успели успокоиться и принялись изучать подвал со свойственным молодежи энтузиазмом. Чувствуя, что я перестал напрягаться, они рискнули оставить меня одного и расползлись по углам, настороженно все обнюхивая, рассматривая и даже пробуя на зуб.

— В первый раз вижу человека-шайена, — вдруг признался Макс, заставив меня вернуться к кристаллу. — Хотя, говорят, раньше такие встречались.

— Я тоже первый раз с искусственным интеллектом общаюсь, — сообщил я. — Хотя, может, ты и не искусственный вовсе?

— Перемещенное сознание, — с гордостью подтвердил мою догадку Макс. — Старая магия. Хозяин одно время практиковал… пока был жив, разумеется.

— Это же магия разума, разве нет?

— Она самая.

— Разве она не запрещена в Архаде?

— Теперь уже запрещена, — со вздохом согласился дом. — Но лет четыреста-пятьсот назад ее не считали запретной. Даже наоборот. Мой последний хозяин был когда-то почетным членом гильдии магов. Жил себе не тужил. Диковинки всякие создавал. Считал себя уважаемым человеком. А потом все изменилось, и он из уважаемого человека внезапно превратился в отступника. Какое-то время скрывался здесь. Потом, когда каратели стали частенько наведываться в этот квартал, решил покинуть столицу. И вот с тех пор я его больше не видел. Не знаю даже, сумел он сбежать или же был казнен на Королевской площади вместе с остальными.

— И давно ты один? — спросил я, когда Макс снова тяжело вздохнул.

— Лет сто или даже побольше. В тишине да на изнанке время тянется дольше обычного. А ты чего сюда пришел-то? — вдруг встрепенулся дом.

Я пожал плечами:

— Да просто увидел тебя с изнанки, удивился: защита стоит, а в верхнем мире ничего вроде нет. Здесь я тебя прекрасно вижу, а там — только пустырь.

— Иллюзия, — не без гордости сообщил Макс.

— Да я уже понял. Просто проверить хотелось. И заодно понять, почему тебя никто до сих пор не нашел.

— Магов старой школы давно не осталось, а новым этот тип заклинаний незнаком. Стариков ведь тогда всех в расход пустили. Их книги и лаборатории сожгли. Много знаний было утеряно. Народу погибло еще больше: мастера, подмастерья, ученики… всех под нож уложили. Поэтому теперь меня могут увидеть только мертвые души, исконные обитатели изнанки, ну и такие, как ты. Шайены. Что тебе здесь понадобилось? — снова поинтересовался Макс, резко сменив тему.

Я оглядел каменный потолок:

— Да я в общем-то ищу где пожить. Враги, то есть каратели, сожгли, понимаешь, родную хату. В новом логове мне некомфортно. Поэтому присматриваю более удобное помещение. Тебе, случайно, сосед не нужен?

Дом настороженно затих.

— Если нет, то я пошел, — на всякий случай предупредил я. — Ночь небесконечна, к утру мне надо быть на другом конце города. А туда еще добраться надо.

— А с чего ты решил, что сможешь уйти? — у Макса вдруг нехорошо изменился голос.

Я удивленно вскинул бровь:

— А кто мне помешает?

— Думаешь, не смогу? — вкрадчиво осведомился дом, и сверху послышался шорох вернувшейся на место стенной панели. — Ты здесь один. Периметр опечатан. Без моей помощи тебе даже в холл не попасть. И еще большой вопрос: захочу ли я тебя отпустить? С ворами, знаешь ли, я не церемонюсь.

Я тихо присвистнул:

— Вона ты как заговорил… я ж сказал: просто в гости зашел. Жилье ищу. Ничего другого мне не надо.

— Знаешь, сколько сюда народу в свое время пыталось пролезть? И скольких я похоронил под этим самым полом, пока сторожил хозяйское добро?

Я фыркнул:

— Да что тут брать-то? Колонны с фресками? Статуи из холла?! Благодарю покорно. Мне такой хлам не нужен.

— Хлам? — еще более настороженно переспросил дом, и в ближайшей стене открылась еще одна потайная ниша. За ней что-то сверкнуло. Затем несколько плит на потолке тихонько засветились потусторонним светом. После чего я смог более внимательно оглядеть открывшуюся кладовку и беспорядочно наваленные в ней золотые монеты, старинные кубки, покрытое пылью столовое серебро и другие предметы обихода. — Это, по-твоему, хлам?!

— Конечно, — хмыкнул я, оглядев мини-сокровищницу. — Здесь ценного всего ничего. Я бы, может, вон тот кубок прихватил, если бы был сильно голоден. Ну или вон тот медальон, он вроде со «Слезой Аимы», если меня зрение не подводит. А остального добра хватит от силы недели на полторы.

Макс озадаченно крякнул:

— Ты так много тратишь?

— Нет, — снова фыркнул я. — Я так много ем!

— Чего ешь? Золото?!

— Золото, серебро, жемчуг, драгоценные камни… особенно алмазы люблю. От них зубы крепче становятся. Лучше бы ты сюда стали хорошей натаскал. От нее чешуя в полноценный доспех превращается.

— К-какая еще чешуя?