Вор

Выглядел же этот человек совершенно обыденно. Ни тебе изысканного камзола, ни кружевных манжет на рукавах, как у Шэда… встреть я на улице этого высокого худощавого типа в простой одежде, ни за что бы не понял, что столкнулся с одним из самых влиятельных людей в Гоаре.

Было ниису Шарану, по слухам, около пятидесяти. Внешность… ну, обычная у него была внешность. Не красавец и не урод. Подтянутый, гибкий, определенно следящий за физической формой. Единственное, что намекало на его высокий статус, это, пожалуй, тщательно уложенные темные волосы, определенная холеность и, как ни парадоксально, чистые ногти.

При виде ночного короля несколько мастеров в дальнем углу выразительно дернулись, явно намереваясь уступить ниису место, но тот лишь небрежно отмахнулся. И в сопровождении трех помощников, среди которых не было ни одного человека массой ниже ста килограммов, неторопливо поднялся на второй этаж, куда дядька Гош тут же распорядился доставить горячий ужин.

Судя по тому, как забеспокоился родственничек, прихода нииса сегодня никто не ждал. Поэтому два немолодых повара тут же засуетились, разожгли дополнительную жаровню, загремели кастрюлями-сковородками. И всего через четверть рина хозяин трактира самолично поднялся наверх, держа в руках огромный поднос.

Вскоре после этого народ в трактир стал прибывать, как по заказу.

Такие же, как я, официанты из числа бывших беспризорников забегали между столами с удвоенной силой. Вернувшийся от нииса Гош, озабоченно сдвинув брови, велел доставать из кладовки дополнительные лавки и табуретки. А еще через полрина народу в зал набилось столько, что даже яблоку стало негде упасть.

Кажется, сегодня случится что-то любопытное?

Носясь туда-сюда вместе с двумя другими подавальщиками, я подметил на лицах собравшихся предвкушение. Причем больше всего волновались молодые воры. Хасаи к тому времени покинули обеденный зал. И только старый-престарый мастер, в одиночку занимавший маленький и непрестижный столик под лестницей, остался дожидаться непонятно чего.

Наконец, когда напряжение в зале достигло апогея, ниис покинул выделенную ему комнату и, остановившись на верхней ступеньке лестницы, медленно оглядел переполненный зал. Разговоры тут же смолкли. Стук ложек и бульканье вина в кружках, как по мановению волшебной палочки, прекратились. Все без исключения взгляды обратились на непонятно-торжественную физиономию главы воровской гильдии. А тот, убедившись, что его внимательно слушают, поднял вверх ладони.

— Приветствую вас, мастера, и те, кто еще только мечтает получить это почетное звание, — неожиданно низким голосом произнес ниис. — Вижу, вам уже известно, зачем вас собрали, поэтому ни к чему тянуть время. Я хочу открыть для вас этим вечером шааз.

По толпе пронесся довольный гул, а глаза у молодежи явственно засверкали. Еще бы! Ночной король только что объявил о начале своеобразного испытания на зрелость. Этакий местный вариант конкурса «Кто лучше?», который проводился раз в три-четыре года и в котором у новичка появлялся шанс доказать, что он достоин звания члена гильдии. Задания были самими разными, но, учитывая характер профессии, при этом непременно нужно было что-то украсть. Из личного сейфа магистра гильдии магов, из королевской сокровищницы или просто из кармана нииса — каждый раз придумывалось что-то новое. И каждый раз возможность заполучить ценную награду была сопряжена с реальным риском потерять абсолютно все.

Поучаствовать в шаазе мог абсолютно любой желающий. Мастера — чтобы еще раз подтвердить, что они профи. Ученики и подмастерья — чтобы показать себя и без лишних усилий заполучить долгожданное звание мастера. Понятное дело, тем, кто уже заработал репутацию, незачем было влезать в эти игры, но говорят, когда задание было достаточно сложным, а награда — особенно привлекательной, случалось всякое. Вплоть до того, что и отдалившиеся от дел воры решались тряхнуть стариной.

Когда ниис снял с шеи цепочку с покачивающимся на нем кулоном, народ подался вперед, жадно рассматривая крупный рубин в золотой оправе, а я предусмотрительно отступил к стене, чтобы меня не затоптали.

— Мастер Рез? Вы мне не поможете? — сделал приглашающий жест ночной король, и из толпы вышел уже очень немолодой, но хорошо выглядящий коренастый мужчина с типично азиатскими чертами лица и характерным для уроженца Востока разрезом глаз.

При виде этого человека молодежь завистливо вздохнула.

Я, в смысле Рани конечно, тоже кое-что слышал об этом мастере. И если верить слухам, то получалось, что задание будущим мастерам должен выдать один из самых ловких, быстрых и на редкость удачливых профи, чье имя, наверное, золотыми буквами будет вписано в воровские анналы королевства Архад.

Тем временем мужчина поднялся на второй этаж и, приняв из рук нииса драгоценный кулон, коротко поклонился. После чего отступил назад и так же демонстративно надел подарок себе на шею.

— Звание мастера получит тот из вас, — зычным голосом объявил ночной король, снова повернувшись к толпе, — кто в течение недели сумеет забрать кулон у мастера Реза так, чтобы он не заметил, кто из вас это сделал, где и когда. Наградой смельчаку станет «Слеза Аимы»[11].

Я мысленно присвистнул, а среди воров вновь прокатился взволнованный гул. На этот раз гораздо более сильный. И неудивительно: «Слезой Аимы» называли редкий вид бриллиантов, которые поставляли исключительно к королевскому двору. Носить украшения со «Слезой Аимы» не могли себе позволить простые купцы и торговцы. Даже высокородные не всегда имели в своей коллекции украшения из таких камней. Воистину ниис Шаран предложил королевскую награду за успешно пройденное испытание. Хотя мастер Рез…

Я перехватил оценивающие взгляды, брошенные на улыбающегося вора.

М-да. Думаю, если кто-то сумеет обокрасть лучшего из ныне действующих мастеров гильдии, то «Слезу Аимы» он получит абсолютно заслуженно.

Тем временем ниис вместе с тремя молчаливыми амбалами так же неторопливо удалился обратно в свою комнату. Мастер Рез, дождавшись, когда главарь скроется из виду, совершенно спокойно спустился вниз и, пройдя сквозь строй незамедлительно расступившихся коллег, так же спокойно покинул трактир, нимало не заботясь о том, что абсолютное большинство присутствующих было бы не прочь его слегка обокрасть.

После этого во дворе послышался невнятный шум, цокот копыт, и все так же быстро стихло, погрузив трактир и его окрестности во вдумчивую тишину. И вот в этой самой тишине я прямо-таки услышал, как шевелятся извилины в головах у собравшихся в попытке сообразить, как решить непростую задачку, которую им подкинул ниис.

Красота задумки состояла в том, что попытки облапошить лучшего гильдийного мастера официально начнутся только после восхода солнца. Таковы незыблемые правила шааза. При этом самого мастера Реза нельзя было и пальцем тронуть — с этого момента он считался неприкосновенным. А с кулоном он, согласно тем же правилам, был волен сделать все, что ему вздумается: закрыть в магически опечатанном сейфе, поставить вокруг охрану, утопить, закопать, припрятать дар нииса у себя под подушкой или же постоянно носить при себе.

Задачей претендентов было определить точное местоположение кулона. Выследить, так сказать, указанную ниисом добычу. После чего тихо и незаметно ее спи… хм… украсть, причем так, чтобы мастер Рез этого не заметил.

Варианты подкупа слуг, шантажа и прочие обходные пути не запрещались, но и не приветствовались. Тогда как за угрозы или попытку членовредительства претенденты будут жестоко наказаны. Шааз — это не гонка за кулоном как таковым. Шааз — это в первую очередь проверка знаний и умений будущих мастеров. А также их ловкости, ума, хитрости и коварства.

— Эх, свезет же кому-то, если удастся добыть шааз, — тихонько вздохнул стоящий рядом с кухонной дверью Тарр.

— Как же, надейся, — фыркнул один из мальчишек-разносчиков. — Чтобы мастер Рез да вдруг дал себя обокрасть?

— Да, шансы на победу невелики, — хмыкнул из-за прилавка дядюшка Гош. — Но риск — дело благородное. Так что пусть себе соревнуются. И пускай победит сильнейший.

Глава 10

Когда трактир опустел, за окном уже занимался рассвет, а я порядком намаялся, хотя еще и не валился с ног от усталости. Убрать за гостями посуду, помочь ее вымыть, высушить и расставить, затем прибраться в обеденном зале, подмести пол — вот минимум того, что мне следовало сделать, прежде чем отправиться спать.

Скидок на возраст или недавно полученные травмы никто не делал. Про эксплуатацию несовершеннолетних здесь тоже можно было не заикаться. Так что, придя уже к утру в свой чулан — нет, не под лестницей, а на чердаке, — я рухнул на старенький топчан и, вытянув гудящие ноги, с облегчением выдохнул.

Ну и денек…

Стоило мне прикрыть глаза, как в дальнем углу явственно потемнело, а мгновением позже вдоль стены заметались довольно крупные тени.

Все ясно: мои оставшиеся на изнанке нуррята соскучились и таким нехитрым образом интересовались, можно ли им появиться в реальном мире в своем более грозном облике. Каким образом они забрались на такую верхотуру, если второй этаж в трактире и все полы в нем были деревянными (то есть на изнанке нематериальными), я не знал. Но разрешил Ули их позвать, и всего через пару секунд на меня с приглушенным шипением запрыгнуло сразу восемь увесистых кошкозмеев. Ну или змеекотов, кому как нравится.

В последнее время они носили эту форму постоянно, даже во сне предпочитая пребывать именно в ней. Стали еще более самостоятельными. Выносливыми. Проворными и временами даже наглыми. В холке доросли мне уже до колена. Да и в реальном мире давно перестали походить на невесомые «бурунчики». В том смысле, что массу набрали приличную, отрастили полноценную чешую, обзавелись крепкими когтями. И я порой даже забывал, что они на самом деле не из этого мира.

Правда, на то время, пока я притворяюсь Рани, я запретил им высовывать носы с изнанки без разрешения. За исключением случаев, когда дело касалось моей безопасности или же когда мы оставались одни. Шуметь им я тоже не рекомендовал, так что возились мои звери преимущественно молча. Пока меня не было, они по изнанке небось весь дом уже облазили. И разумеется, украли из хозяйского тайника несколько серебряных монет, которыми я немедленно и подкрепился.

Второй момент, который нам следовало учесть при раздельном существовании, это то, что в трактир мог в любой момент заявиться каратель. В этом случае я дал нуррятам разрешение укрыться на чердаке. На верхнем слое реальности, разумеется. С тем условием, что они будут сохранять абсолютную неподвижность во время действия поискового заклинания и вернутся на изнанку сразу, как только каратель уйдет.

Когда же малышня угомонилась и примостилась вокруг топчана, я неохотно слез и на всякий случай все-таки подпер хлипкую дверь таким же хлипким стулом. Только после этого снова забрался под старенькое одеяло, запихнул под язык пару молгов и мгновенно уснул. Наконец-то как нормальный человек.

Проснулся ближе к полудню. И то не сам, а потому что какая-то сволочь некстати забарабанила в дверь.

— Рани! Рани-и-и, хотт тебя укуси!

— Чего? — сонно проворчал я, даже не думая отрывать голову от подушки.

— Батька зовет! — гаркнул тот же неугомонный голос. И, слегка придя в себя, я все же опознал в нем голос кузена Тарра. — Живо спускайся! Для тебя есть работа!

О боже. Опять работа…

Ворча и ругаясь на ненормированное рабочее время, я все же заставил себя подняться, кое-как пригладил соломенные вихры и, проверив, где там моя малышня (молодцы, уже сбежали на изнанку и паслись на улице), отправился вниз. Сперва умываться и приводить себя в порядок. А уж потом — на ковер к дорогому родственничку.

— На, — буркнул дядька Гош и выложил на стойку три серебряных молга, когда я, перехватив на кухне пару ложек вчерашней каши с зачерствевшим хлебом, все-таки его нашел. — Добеги до лавки мясника и скажи, что нам до конца недели каждый вечер нужна будет свежая вырезка. Молг — это задаток за сегодня. Потом добежишь до Рыбацкого переулка, найдешь нера[12] Перса и сообщишь то же самое по поводу рыбы. После этого найдешь на рынке нери Лайрану и сообщишь, что на эту неделю мы увеличиваем закупки и мне понадобится от нее свежая выпечка в утроенном количестве.

— Зачем? — рискнул спросить я, плохо соображая спросонья.

— Да потому, дурья твоя башка, — фыркнул проходящий мимо Тарр, — что теперь целую неделю чуть ли не вся гильдия будет у нас столоваться в ожидании результатов шааза! И всех их надо будет чем-то кормить! Быть может, с утра и до самого вечера. А в последний день тут вообще будет огромное застолье, особенно в том случае, если шааз кто-то возьмет и ниис соизволит обмыть это грандиозное событие.

Я с умным видом покивал, мысленно отвесив себе подзатыльник, после чего забрал деньги, засунул их в брошенный дядькой кожаный мешочек и, повесив на шею, припрятал под рубахой, поверх которой Тарр велел надеть еще и кожаную жилетку.

— Отец, ну какого хотта этот недоумок тут делает? — уже выскочив на улицу, услышал я недовольный голос кузена. — От него же одни убытки!

— Илга была мне родной сестрой, а тебе теткой, — проворчал в ответ дядька Гош. — И этот сопляк по-прежнему наш родственник. Если его однажды прибьют за дурость, никто из нас, конечно, не заплачет. Но пока он жив, пусть приносит пользу. Хотя, если он и на этот раз останется без денег, обратно пусть больше не возвращается.

«Повезло тебе, пацан, с родственничками, — с невеселым смешком подумал я, выходя за ворота. — Внимательные, заботливые… хотя и ты был, конечно, не подарок».

Как ни странно, жаркое южное солнце в этой личине особого беспокойства не доставляло, поэтому по улице я шел, почти не щурясь. И в кои-то веки мог беззастенчиво изучать окружающий мир во всей его, так сказать, красе.

Мир, кстати, при солнечном свете выглядел вполне себе ничего. Не таким мрачным, как ночью. И не таким однообразно-унылым, каким казался с изнанки. Как выяснилось, имелось в нем место и для ярких красок, и для цветных одежд, и для искреннего смеха пробегающей мимо, самой обычной, не озлобленной и не похожей на звериную стаю детворы. Я шел мимо старых, обшарпанных, но еще довольно крепких домов, между которыми вилась не асфальтовая, конечно, но все же хорошо укатанная дорога. Наслаждался хорошей погодой. Вертел головой во все стороны. И с любопытством рассматривал лица прохожих.

От Лурра я знал, что народу в столице проживала тьма-тьмущая. Причем и местных, типичных южан — смуглых, порой загорелых до состояния головешек, с черными вьющимися волосами, широкими носами и мясистыми губами; и узкоглазых скуластых «азиатов» вроде мастера Реза; и тех, кого я поначалу окрестил классическими «европейцами» за их светлую кожу, такие же светлые волосы и заметно более тонкие черты лица, чем у южан.

Рани, кстати, относился к последнему типу. А может, расе? Да и Лурр, если я правильно запомнил, явился в столицу откуда-то с севера. Дядька Гош тоже явно родился не на юге и чем-то напоминал престарелого бюргера на пенсии. А вот сыновей точно заимел от кого-то из местных — Тарр в отличие от меня был темноволос, темнокож и походил на папку разве что цветом глаз. А младшенький так и вовсе был черен, как настоящий негритенок.

Тем не менее сказать, что южане в городе преобладали, я не мог — с тех пор, как Гоар стал столицей королевства, сюда, как водится, понаехало столько народу, что теперь тут можно было встретить кого угодно. Я шел по улицам и только диву давался национальному разнообразию. Заодно пытался соотнести свои нынешние впечатления с теми, что помнил по ночным вылазкам. Однако использовать все возможности организма не получилось — при дневном свете попытка рассмотреть детали с помощью сумеречного зрения закончилась для меня острой резью в глазах и обильным слезотечением. По-видимому, моя изначальная форма была не приспособлена для прогулок при дневном свете, поэтому с сумеречным зрением я решил повременить до темноты.

Куда идти и где искать пресловутых поставщиков, я, порывшись в памяти Рани, уже выяснил, потому что пацан не раз бегал по городу с разными поручениями. Чаще всего, правда, от него требовалось отнести обычные записки по нескольким адресам. А в записках содержались короткие послания в виде неизвестных пацану символов. То ли местный вариант шифровки, то ли еще чего. И очень нечасто пацану доверяли реальные деньги, да еще в таком количестве.

Нера Охха я, как следовало догадаться, нашел на Мясницкой улице. Нери Лайрану весьма удачно встретил по дороге на рынок. За нером Персом, правда, пришлось побегать, потому что днем он преимущественно торчал в доках. Но рина за два я управился со всеми делами и решил, что вполне могу заскочить на минутку в свое логово, чтобы проверить, что там и как.

Поскольку дорога к докам шла как раз мимо нужной площади, напрягаться мне не пришлось, да и времени на это я собирался потратить совсем немного. Правда, чтобы незаметно добраться до лаза, для начала следовало перейти на изнанку, но по пути мне попалось немало подворотен и темных углов, так что с этим делом трудностей не возникло.

Немного попетляв по запутанным коридорам вокруг башни, я привычно скользнул в узкий лаз. Кубарем скатился в свое старое убежище и со звоном рухнул на гору серебра, чувствуя себя как знаменитый гусак, обожавший в качестве зарядки купаться в своих сокровищах.

Купаться мне, к сожалению, было некогда, поэтому я всего лишь по-быстрому перекусил. Заодно выпустил на свободу истомившийся хвост, который тоже с ходу накинулся на угощение. Бедный Изя… устав сидеть где-то в недрах моей личины, он с такой скоростью рванул наружу, что в очередной раз порвал штаны. Хорошо еще, что у местных мужчин было в порядке вещей носить длинные рубахи. А сверху прикрывать их такими же длинными кафтанами. Так что моего позора никто не увидит. А на будущее надо подумать и, наверное, распустить шов. Мало удовольствия всякий раз потом его зашивать.

Хвост на мои мысли отозвался довольным чавканьем. Вот же проглот. Я, правда, до сих пор не сумел выяснить, как его пищеварительная система встраивается в мою, но чувство голода мы испытывали каждый по отдельности. Поэтому я терпеливо дождался, когда приятель насытится, и уговорил его до утра убраться восвояси. Потрепал по холкам незамедлительно явившихся на зов нуррят и, зная, что суровый дядька ожидает отчета, снова отправился в трактир.

Уже перед тем, как в той же подворотне вынырнуть в верхний мир, я покосился на сиротливо торчащий над домами остов старой башни и некстати припомнил, что имелось по ее поводу в памяти Лурра.

Немного, прямо скажем, сведений. Оказывается, башню снесли довольно давно. А ее хозяином, по слухам, был один из тех магов-отступников, которого каратели образцово-показательно уничтожили. Случилось это, если молва не врет, лет этак триста с приличным гаком назад. Однако до сих пор следы боевых заклинаний жестоко уродовали изнанку и вызывали у появляющихся рядом людей безотчетное чувство тревоги. Поэтому даже сейчас большинство домов вокруг площади стояли пустыми, в них никто не жил. Собаки и крысы старались обходить их стороной. А люди, если и забредали в окрестности площади, торопились как можно скорее проскочить мимо. По этой же причине власти даже не думали избавляться от руин, чтобы выстроить на их месте что-то полезное. Раскуроченная башня просто тихо доживала свои дни, пугая народ одним своим видом. Ну а я… для меня все это пришлось как нельзя кстати, ведь благодаря нурру повышенного магического фона я не ощущал и прекрасно чувствовал себя там, где у других от страха заходилось сердце.

Вернувшись в трактир и благополучно отчитавшись перед дядькой, я поднялся к себе и завалился спать, умудрившись продрыхнуть аж до самого вечера. Потом меня снова разбудил чем-то изрядно раздраженный Тарр. И, буквально вытащив из-под тощего одеяла, заставил спуститься в зал, где другие мальчишки уже расставляли табуретки и намывали столы в ожидании гостей.

Еще рина через полтора в трактир и впрямь начали подтягиваться люди, причем в гораздо большем количестве, чем обычно. А ближе к полуночи, в самое суетное и сложное для подавальщиков время, в трактире появился мастер-хасаи. Уже в годах, седовласый, но все еще внушительный. Вместе с ним за стол уселся совсем еще молодой ученик. Который, стоило мне подскочить и спросить заказ, изумленно вскинул обритую в знак недавно совершенного убийства голову. Уставился на меня внезапно потемневшими, расширенными от изумления глазами. И неверяще выдохнул:

— Ты-ы?!

Я вздрогнул от неожиданности, встретив горящий ненавистью взгляд молодого убийцы.

Черт, Ошши…

Только тебя тут не хватало.

Да что ж ты на меня так жутковато смотришь? Неужто не ожидал увидеть Рани живым? О-о, тогда становится понятным твое удивление. Хотя, конечно, следовало раньше догадаться, что с твоим характером тот камень ты поднял с земли совсем не случайно. И так же не случайно ударил бывшего друга так, что у того мозги брызнули на стену.

Блин. Это может привести к осложнениям. Если Ошши успел удостовериться, что пацан мертв, он мог захотеть поделиться сомнениями с кем-нибудь еще. Впрочем, нет. Рани видел, как он уходил. Пацан тогда доживал свои последние минуты. Потом на зов его отлетающей души пришел Шэд. Привел меня. Так что по идее Ошши не мог быть стопроцентно уверен, что убил своего врага.

Скрывая досаду, я коротко поклонился:

— Чего изволите?

Затем с невозмутимым видом выслушал заказ, вернулся на кухню и только тогда заметил, что у меня вся спина взмокла от напряжения.

* * *

Как ни удивительно, но в эту ночь Ошши вел себя прилично и, видимо, от растерянности даже ни разу не попытался меня толкнуть. Отсидев с наставником около рина, он так же тихо ушел, но в запарке я заметил его отсутствие, только когда за столом появились новые гости, обслуживать которых Тарр отправил меня чуть ли не пинком.

Вообще, работы было столько, что я едва успевал крутиться между кухней и залом. Одно отнеси, другое принеси… даже толком принюхаться не успевал к тому, что повара раскладывали по мискам. Одно понял — мясные кушанья тут заказывали не все и не всегда. Видимо, мясо для местных было достаточно дорогим удовольствием. Больше налегали на рыбу, овощи и, само собой, на крупы с хлебобулочными изделиями. Причем рыба была исключительно морской. Не речной и уж тем более не с той самой речки, куда обильно мочились все, кому не лень, и откуда иногда поутру вылавливали вздувшиеся трупы. Своих гостей дядька Гош уважал и немного побаивался, поэтому продукты закупал свежайшие, а к качеству придирался так, как не всякий ресторатор сумеет.

Что касается спиртного, то наибольшей популярностью у гостей пользовалось пиво. Темное, густое, пенное… его дядька тоже заказывал у одного знакомого пивовара. Вина тоже просили, но скорее для понту. Лично мне оно на запах не приглянулось, да и на вкус, когда я украдкой слизнул пару капелек, оказалось не особенно привлекательным.

А вот медовуху и чистейший, как слеза, самогон дядюшка гнал сам и небезосновательно гордился качеством выпускаемой продукции. Гости ее, кстати, тоже ценили, ну а мне, даже если в прошлой жизни периодически позволял себе расслабиться, в жизни нынешней приходилось помнить не только об удовольствии, но и о… хвосте. А также о том, что надетая на меня личина в некотором роде была способна проявлять самостоятельность и, как только я утрачивал над ней контроль, могла работать по заложенной еще прошлым хозяином программе.

Так, к примеру, если я слишком глубоко задумывался, то мог начать спотыкаться, как это обычно делал Рани. На каждый окрик я точно так же, как и он, порывался втянуть голову в плечи. Нет, для повседневной жизни и на виду у чужих это было даже полезно. Достаточно было слегка отстраниться от происходящего, чтобы тело вело себя так, как от него ожидали окружающие. Тем не менее на самотек дело пускать не следовало, поэтому я краешком глаза все же отслеживал собственные реакции и нет-нет да подправлял привычные для Рани ошибки, чтобы не получить от дядьки тяжелый подзатыльник или не облить гостей каким-нибудь соусом.

В целом за прошедшие сутки я более или менее адаптировался к новому облику и чувствовал себя комфортно. Руки-ноги с непривычки не заплетались, миски и кружки я на бегу не ронял, от тычков и затрещин ловко уворачивался. И даже успевал урывками подслушивать чужие разговоры. А еще в какой-то момент обнаружил, что, помимо обычных гостей, в трактир время от времени наведываются подозрительные личности. Еду они не заказывали. Буквально с порога отыскивали взглядом крутящегося между кухней и верхними комнатами дядьку. О чем-то с ним шептались. Иногда уходили в подсобку, что находилась между кухней и общим залом. А потом снова испарялись, так ничего и не заказав.

Я пару таких товарищей видел вчера, и один явился уже сегодня. Причем, судя по тому, как поначалу топорщилась пола его плаща, а после разговора с дядькой подозрительная выпуклость исчезла, дражайший родственничек, похоже, занимался не только тем, что кормил-поил уважаемых людей. Судя по всему, еще и краденым приторговывал. А то… хм… и заказы для тех самых «уважаемых» принимал.

Ближе к полуночи народу в трактире снова стало многовато для обычного рабочего дня. Но причина нашей резко возросшей популярности прояснилась, как только в зал вошел мастер Рез и, едва заметно кивнув присутствующим, с невозмутимым видом поднялся на второй этаж.

Ага. Цепочка на шее старого вора по-прежнему висела. А при каждом движении края кожаной жилетки чуточку расходились, позволяя желающим увидеть краешек заветного кулона, за которым этим утром началась настоящая охота. Конечно, ожидать, что за неполные сутки кто-то вот так легко стырит драгоценность, было глупо, но вскоре после того, как мастер-вор скрылся наверху, народ из трактира начал потихоньку рассасываться.

Представления не случилось. Значит, делать тут больше нечего.

Что ж, логично.

Остаток ночи прошел относительно спокойно. Я даже успел пару раз передохнуть в уголке, вытянув уставшие ноги. А когда закончилась смена, не без гордости выложил на стойку перед дядькой целую горсть медяков и три серебряных молга, которые смог заработать.

Как и вчера, Гош тщательно все пересчитал и сгреб выручку себе в карман. А вот внимательно следивший за мной весь вечер кузен внезапно пихнулся локтем и заявил:

— С тебя недодача еще полмолга. Выворачивай карманы. Я видел, как нер Нарай с тобой расплачивался.

Чего?!

Ах ты, паскудный щенок!

— Было? — недобро прищурившись, уставился на меня дядька.

Я торопливо помотал головой.

— Брехня, — с наглым видом заявил Тарр, крепко держа меня за локоть. — Бать, он все врет. И где-то припрятал полмолга, как в тот раз, когда я его засек.

Я чуть не выругался вслух. Вот ведь урод. Как-то раз Рани и впрямь попытался утаить несколько медяшек, поскольку его долг перед дядей год от года только рос. Разбитые миски, расколотые кружки, пролившееся мимо пиво… Гош скрупулезно подсчитывал весь ущерб, который ему приносил неуклюжий племянник. Однажды Шэд правильно сказал — официального рабства в Архаде действительно не было. Однако мелкие, но регулярные потери вгоняли и без того нищего дурачка в финансовую кабалу. И перед кем? Перед собственным дядькой, который годами пользовался бесплатной рабочей силой, имел в хозяйстве пару не слишком ловких, но все же довольно сильных рук. Ни гроша племяннику не платил, месяц за месяцем вычитая из его жалованья старые долги. Так что Рани, считай, работал на него за еду.

И вот теперь его паскудник сын пытался навесить на меня еще один долг?!