Смех сквозь слёзы. Юморески от Чичера Колымского

-Жанночка ! Жанночка !

Пухлощёкова старшая смутилась, стала темнее ночи, словно у неё из – под носа увели приз мисс красоты. Она поднялась, цедя сквозь зубы:

-Проститутки здесь ещё не хватало !– кивнула дочери на выход, громко затопала каблуками по дубовому полу коридора.

А Вера Петровна так до конца вечера и не вышла из- за стола. Стыдоба, казалось, приковала её навечно.

1997 г.

Нельзя ли поаккуратнее

(Заявление постороннего человека)

В районной больнице посёлка Отмороженные Столбы Ч П. Сбежал больной. Можно сказать, прямо из-под скальпеля. Его готовили к операции. Утром медсестра зашла в палату температуру замерить. А больного корова языком слизала. В раскрытое окно только застиранные занавески сквознячком засасывало, указывая на путь исчезнувшего пациента.

      До одиннадцати часов весь персонал больницы стоял «на ушах». Это ведь не шуточное дело. Диви бы там какой-то мальчишка убежал на свидание к возлюбленной. Солидный человек, бывший председатель колхоза «Дай бог терпение», а ныне действующего АО «Шестьдесят лет без урожая» сам Григорий Григорьевич Долбилов. Полдня о нём ни слуху, ни духу, а в обед привезли чуть живого.

А случилось вот что. В шесть часов утра, как только по радио пропикало, и прозвучал Гимн, в последних известиях передали итоги выборов губернатора (старый проворовался, и теперь в каталажке сидит): «По предварительным подсчётам победу одержал коммунист Брехалов».

Тут Долбилов и сиганул в окно. Прибежал домой, запыхавшись, в туалете из вентконала достал целлофановый пакет. (Кстати, он там и заначку от жены прячет, только вы не сказывайте ей). Так вот он достал, значит, целлофановый пакет, в котором прятал партийный билет члена КПСС и ходу на работу. А там втихоря уже партячеейку восстанавливают. Последние лет десять Долбилов членские взносы не платил. Не стал мелочиться в этот раз и выложил кругленькую сумму. Довольный идёт к себе в кабинет. Снял со стены портрет Ельцина, задвинул его за сейф, вытащил портрет Зюганова, припрятанный на всякий случай. Аккуратно платочком вытер запылившееся стекло, ножичком убрал следы сидевших когда-то мух. Встал на стул, только повесил Зюганова, и вдруг по радио передают: «По уточнённым данным победил, всё -таки демократ Вороватый».

Наш Долбилов и скандыбился. Чуть живого привезли в больницу.

В связи с этим, у меня такое заявленьице:

–Господа демократы! Нельзя ли воровать по аккуратнее?!? Нешто можно так хапать. Вон как народ шарахается из стороны в сторону. Если и дальше так дело пойдёт, то скоро мертвецы из моргов разбегутся.

Россиянам мой душевный совет: не тратьте зря деньги, укрепляя своё здоровье. Собирайте их на похороны. От такой жизни скоро все со смеху помрем.

Посторонний человек.

Поздно хватился

Ха-ха ! Ну и дела ! У Васьки Филюгана

(мы так его кличем на селе) опять дочь родилась. Ха-ха! А сын- то не получается.

–Куда мне стока дочерей, солить что ли!?– взмолился он, когда из роддома привезли вторую девочку.-Мне и нужно- то пару варежек связать и носки. Давай мне парня!– не унимался Васька, наседая на жену.-Он у меня трактористом будет, сварщиком. Апосля работы хряпнем с ним первача, футбол будем смотреть. От ваших сериалов уже скулы сводит.

Ага-а. Через год жена опять ему девочку. Вообще Васька страх какой невезучий. Бывало за колбасой станет в очередь или там за сосисками, перед самым его носом то прилавок закрывают на учёт, али колбаса кончится… Ваучера(прости господи, этого дерьма- то) не досталось,– бланков не хватило. И в этот раз, когда третью дочь- то привезли, Васька понял, что теперь до скончания века будут одни девки. Надо что- то делать. Решил переиначить свою судьбу. Притворился вроде бы у него с ушами штой- та такое. Поехал в город провериться. А ничего ж в городе не знает. Город -эт вить не деревня. Там стока дураков ходють…И он среди них, значить, стал по врачам ходить. Те как сговорились: ”Это не в нашей,– говорят,– ком-плен-тен-ции. Только господь один может такие дела”. Ну, чаво тады делать? Разговорился с одним умным мужиком около… пивной… Тары-бары растобары. Тот ему советует пойти в подземный переход, там знахарка знаменитая есть. Она точно поможет…Энтот мужик даже согласился отвести Ваську, только предварительно пошёл позвонить жене, мол, задержусь немного, надо человеку помочь.Долго объяснял жене, видно, она его с пьяну никак не поймёт.Ну поняла, дала добро. Идут они в подземный переход. Там народишу ! И все с протянутыми руками. Одни рисуют, другие судьбы угадывают наперёд, третьи на деньги играют. Чаво там только нет(к нам бы их на картошку!).

Ага-а! нашли эту, значить, знахарку( Сказала, вроде бы по вызову куда- то отлучалась). А страшна,– не приведи господь. Кривая, рот провалился… Покажи такую в телевизере,– дети долго не будут подходить к экрану. И не поймёшь: ни то баба, ни то переодетый мужик.(Каких щас чудаков- та нет!) Васька к ней, молит христом – богом. Сколько было деньжищь, все отдал. Ради сыночка нешта не отдашь, наследник!…

Ага-а! Налила эта знахарка из бутылки в черепушку какую- то жижу, склонилась над ей.

–Штой- та ничаво не видно! (А што она там может увидеть, кривая?)…Ты каво хошь:девочку, али мальца?

      -Какую девочку,– взмолился Филюган,– сынка, сынка…

–Ну, так и говори…Откуда я знаю…Значит слушай меня внимательно. Как только отвезёшь бабу в роддом, одень на голову шапку. Хучь пожар, хучь потоп,– а ты в шапке. И днём, и ночью. Пока не родит. Чтобы шапка не спадала завяжи вот так верёвочки,-и знахарка показала на узелок под подбородком, коим были связаны концы её платка.-Когда жана будя рожать, табе весточка придёть. Ты прямо в шапке иди к роддому и под окнами стой.

Ага-а ! Подходят, значить, роды. Как раз в конце июля, начале августа. Уборка в самом разгаре. Жарища, духатища, дышать нечем, а наш Васька сидит на комбайне, натянул шапку, да ещё и верёвочки завязал. Кто не спросит(любопытных мно-ого), он показывает на уши, мол, болят, врачи советовали носить шапку.

Пришёл как-то на обед, а старшая дочка, она уже повзрослела, и говорит:

–Кузя чуть не сцапал ласточку. Залетела, бедняжка, в форточку…еле-еле кота отбили.

Васька сразу смекнул:”Ласточка- это та весточка, что знахарка обещала”. Собрал сидорок (сальца положил, яичек… вобщем закусить…ну, и конечно же взял бутылку. Как жа без этого: “копытца” нужно спрыснуть мальцу) пошёл вечером в райцентр к роддому. В кустах перед окнами стал ждать.

В это время сторож роддома Михеич с собачкой Дамкой обходили свои владения и заметили Васятку. Михеича не поймёшь: то ли он хохол, то ли ещё хто. Всяда свою речь разбавляет украинской мовой. И в этот раз бачэ:

–Цэ хто вин будэ?– лукавил Михеич. Он знал, что и ночью, и днём в этих кустах счастливые папаши ожидают прибавления в своём семействе. Михеич был у них на подхвате(скор на ногу): кому сигарет, кому закусить, кому выпить купит. Сервис у Михеича был налажен огого как,– к утру назюзюкается , бедная баба Варя(его жена, она работала санитаркой в роддоме) еле его до дому тащит.

Васька, значить, позвал Михеича, показал на сидорок. Разговорились. Тот всё сторожу рассказал. Так и так, мол, вот жду сыночка.

– Варвара нам скажет когда и кого. У нас это дело налажено,-заверил Михеич, пропуская первую рюмку. Вскоре через форточку послышались и крики роженицы. Налили по второй, чтоб ей, бедняжке, легче было опростаться. Тут скрипнули оконные петли. Баба Варя высунулась на втором этаже.

–Ну, не тягни, говори кто: хлопец чи дивчина?

–Да, хлопец,– засмеялись на втором этаже.– Только, когда шёл, по дороге краник стёрся…стал девочкой.

Васька сбросил с себя шапку и давай её топтать. Михеич, видя как оборачивается дело, стал утешать папашу:

–Ты малость припизднився. Шапку надо было одевать девять месяцев назад. Но ты ещё молодой. У тебя всё впереди,– Михеич поторопился налить остатки из бутылки и выпил за здоровье новорожденной.

Юмореска

Не больше года тому, на одном телеканале стал выступать так себя называемый юморист-сатирик. Плохонький… на вид невзрачный, да и юмор у него тягучий такой, ну просто лошадиный. А откуда взяться лёгкости? Вы видели пальцы этого умориста? Присмотритесь, когда он чешет свою бородёнку. Пальчики тонюсенькие, как спички. (Правда, чистые аж блестят). Чего бы им не блестеть, если он из них денно и нощно сосёт и сосёт сюжеты для своих передач.

–Поезжай на тамбовщину, али к нам в Воронеж, можно и в Липецкую область. Припади к дланям тамошних мужиков. Их пальцы, откровенно говоря, не такие чистые как у тебя, но толстые, как сардельки и плодовитые: на всю жизнь хватит сюжетов,– такое вот пожелание крикнул я в телевизор, да он ( этот уморист на экране) ничего же не слышит. Заладил своё долдонит и долдонит. Если бы слышал, я бы посоветовал ему читать Чехова до посинения. После посинения проступает краснота, а краснота- признак созревания. Короче, жалко мне стало того умориста, решил ему помочь. Быстренько написал юмореску ( нам, воронежцам это как два пальца обоссс…об… обсосать !) и, прежде чем послать её на телестудию, решил провести над ней экспертизу,– чего она стоит. Мало ли что. Обычно юмористы начинают свой путь со страниц газет. Выбрал и я солидную газету, ещё основанную нашим великим литератором. Пришёл в редакцию. Сразу поразили две вещи: охрана и… запах подгорелых сухарей, причём сухарей из черного хлеба. С сухарями всё ясно, а вот с охраной не понятно. Взяли сейчас в моду охранять. Чего охранять?! Газеты и журналы? Кому они нужны? К ним в киосках кроме пыли никто не прикасается. Отсюда, наверное, вытекает и вопрос с сухарями. “Комсомольцы” поди- ка вон на пиццах все зубы съели, потому и газета их нарасхват. Впрочем, меня стало” заносить на поворотах”. Ближе к делу.

О чем тобишь я ?… Ага-а! Хотел было пойти по кабинетам редакции.

–Нижжзя,– остановила меня седая вахтёрша, мусоля сухарь, то и дело макая его в кружку с водой,-у нас так недожжволено. Пожжвони шна-чала Ему, Он пожжвонит мне, а я уж пожжволю тебе проити.

Звоню Ему. На том конце провода слышу голос далеко не молодого человека:

– Скажи честно,– говорит Он, узнав о цели моего визита.– Скажи честно, когда прочту твою юмореску, я со смеху упаду со стула? Сразишь ты меня на повал или нет?

Я опешил, объявил рекламную паузу, чтобы подумать. Но как всегда со мной бывает, думал не о том, что нужно: не о качестве юморески, совсем-совсем о другом. «Если Он после прочтения каждой юморески грохается на пол, – соображал я, – то, либо он уже инвалид и доживает последние дни, и моя юмореска пришибёт его окончательно, либо со мной говорит автоответчик» . Так мне захотелось взглянуть на Его. Тут как раз вахтёрша исчезла куда- то: может, пошла минус попить, а может сухари перевернуть, чтобы не подгорали. “Ху-сим,– повторил я про себя слова одного японца, – куй железо, пока горячий”,– и шмыгнул в коридор, надеясь по запаху (не все же у них сидят на сухарях!) найти Его кабинет. Нашёл. Захожу. За столом сидит почтенных лет мужчина, который почему-то напомнил мне анекдот студенческой поры: студенты говорят преподавателю: ”Ну и дуб, ты , Василь Иваныч” и слышат в ответ:”Крепок я, братцы, крепок !”

Да разве такого свалишь юмореской. К тому же он не на стуле сидит, а в кресле с подлокотниками, на высокой спинке которого ещё такая фигурная виньетка с цифрой “13”. Попробуй, сковырни его оттуда! Пупок развяжется. Не-е-ет. Что-то с юмором у нас не то творится. Я выскочил из кабинета, как оглашённый, заорал в коридоре благим матом: ”Антон Павлови-и-иич ! Ау-уу! Где вы?”

Тут жена меня толк в бочину:”Говорила ведь, зараза! Не читай на ночь Чехова. Смотри по телеку «умориста». От него ни жарко, ни холодно”. И, действительно, сдался мне этот юмор!

Жулет

У старика Михеича есть собачка Дамка. Чистюля! Ухоженная, форменная краля «Фи-Фи», хотя и обыкновенная дворняжка. Сама вся белая, только кончики ушек чёрные. Те самые ушки она любит складывать крест на крест и по вечерам лает на полную луну. Недавно Дамка загуляла. Вышла на крыльцо и стала прохаживаться. Желающих составить компанию «на рандеву» такой красавице оказалось, как стоило ожидать, предостаточно. Первым прибежал приблудный чернявый кобель Анзор. О, уж эти беженцы! Везде- то они успевают быть первыми. Жених но уж больно драчлив («кров гарачий»). Сам не большой, а задиристый! – никому спуску не дает.

Дамка собачка сурьёзная, – с кем попало не якшается, тем более с первым встречным, как Анзор. Она легла на резиновый коврик, расстеленный у крыльца и стала ждать: может попутёвее кто объявится. Чернявый женишок, крутясь вокруг да около Дамки, твердил, как «отче наше», заученные фразы:

–Дэвушк…а дэвушк… Верь мнэ. Чесний слов…Клянусь аллах… другой так любит нэ можэт.

Тут у калитки появился Жулет, рыжий пёс с соседнего переулка. Нам придётся ждать и четвёртого героя моего рассказа. А пока я познакомлю вас с Жулетом. Французистого в нём ничего нет, ибо не «жю», а «жу», то есть русское производное слово. Не трудно догадаться, что подразумевал хозяин, давая кличку своему пёсику. Жуликоватый, аж спасу нет. Украдёт, а скажет, так было. Жулет преподобный страсть как любил «ловить рыбку в мутной воде». Бывает, из –за косточки стравит двух собачонок, пока те выясняют отношения, Жулет сам «оприходует» лакомство и был таков. Правда, достаётся ему за это ого- го как. Посмотрите на его голову. Видите: три волосины на семи рядах. «Причёска испорчена» основательно, но вполне заслуженно. И бородёнка у Жулета жиденькая, жиденькая. Глазки рачьи на выкате всегда слезятся, словно он плачет, отчего вид постоянно обиженного существа.

      Пока мы с вами рассматривали его, Жулет подошёл к калитке. Хитрюга знал все выходы и входы, потому без труда нырнул во двор через дыру в калитке, сделанную хозяином распрекрасной Дамки для её же нужд. Пролез, значит, в дыру, но пойти в глубь двора побоялся рискнуть, ибо там можно было и «схлопотать».( У Анзора «не заржавеет»: чуть что, – сразу в глаз). А здесь, вдалеке, у калитки…он (Жулет) вроде бы с боку припёку. Присел так на всякий случай, и от выхода недалеко (если что,– во время «слинять»), а вдруг что «обломится». Ах, это «вдруг»! Будь я поэтом, сложил бы гимн этому слову. Как часто оно выручает. И на этот раз… Вдруг у калитки появился Охламон. Здоровенный пёс, весь неухоженный, дюже лохматый. Репей на репье сидел в его шерсти, ну вылитый батон с изюмом. На здоровье Охламон никогда не жаловался. (Это, кстати сказать, для таких красоток особой роли не играет). «Здоровье- ерунда! – считает она. – Был бы человек хороший». Охламон как раз был не из тех. Мнение Дамки о нём было однозначно (и я с ней согласен целиком и полностью): «Тюха – Матюха. Ни украсть, ни покараулить».

Дамка нехотя бросила взгляд в его сторону и скривила мордочку:

– Тоже мне жених! Хотя бы причесался…

Охламон, между прочим, знал, что женщины коварны и, если они тебя ругают, это ещё не значит, что не любят. Потому и ругают, что любят. Хотят, чтобы ты стал лучше, хотя бы внешне, в причёске. В парикмахерскую Охламон не побежал. Он справедливо полагал, что любить надо такого, какой есть,– не хрена припудриваться…

Пёс склонил свою бестолковку к дыре в калитке и увидел там Жулета.

–Ты…хмырь… Позови Дамку. Я хочу с ней погулять. А не то сейчас снесу к чертям собачьим весь забор вместе со столбами. – Охламон просунул голову в дыру и слегка пошевелил ею. Петли заныли грудным ребёночком, и в лад им жалостливо затрещал штакетник. Звуки образумили Охламона. Он отпрянул от дыры. Зато Жулет наполовину высунулся через дыру, тряся бородёнкой, залебезил:

–Чего ты…Чего ты испугался…Заходи…Она вон с Анзором шашни водит…– Жулет вышел к Охламону, дружелюбно помахивая хвостом и преданно заглядывая ему в глаза. – Не бойся… заходи… Смотри как я это делаю, – и он стал проворно скакать туда и обратно, туда и обратно. Он делал это с превеликим удовольствием, потому что в голове уже имел план, как облапошить разом обоих соперников.

Если Охламон очутится по ту сторону забора, Анзор очумеет от злобы. На стороне Охламона сила, у Анзора – дури на десятерых: будет биться до последнего издыхания, ни за что не уступит. Дамка усекла замысел Жулета (вот оно женское коварство!), лукаво ухмыльнулась и подмигнула ему, мол, в любом случае в накладе не останемся. Оно и действительно, зачем ей Анзор с Охламоном?! По – теперешней жизни пронырливые в цене: детишки пойдут деловые, наподобие Чубайса и Березовского.

План Жулета сработал точно. Охламон аккуратно протиснулся в дыру ( чего не сделаешь ради любви!). Китка приподнялась на петлях, нудно вереща: «аккура – атней!!! Ссссорвусь же!»– но не сорвалась, а буквально повисла на честном слове, затая в себе угрозу в любой момент сорваться и прихлопнуть кого ни попадя.

Зенки Анзора налились всеми цветами радуги. Так бывает у южан. («Кров гарачий»). Шаровой молнией метнулся он на Охламона. Клубком покатились собачьи тела мимо крыльца к сараю, шипя и швыркоча, как яичница на перегретой сковородке. Слюни так и брызнули по сторонам. Началась битва не на жизнь, а на смерть. Драчунов уже водой не разлить.

А что же Дамка с Жулетом?

Тех тоже водой не разлить! Они предались той любви, которой могут предаваться только одни собаки: клещами не оторвать друг от друга.

Вскоре драчуны образумились и вдруг(!) увидели, что их наглым образом «надули»: не только «сливки были уже сняты, но и горшки перебиты». Анзор с Охламоном, опешив, на мгновение замерли. Не сговариваясь, оба разом вцепились в загривок обольстителю, – только шерсть столбом. Бедный Жулет! Обычно его выручали ноги и сейчас спасли бы, кабы не «прицеп» в виде Дамки, державший его, как якорь.

Скорее всего разъярённые друзья по несчастью разорвали бы Жулета, но тут угрожающе заскрипела избяная дверь: хозяин, услышав возню во дворе, решил посмотреть, что за шум. Застигнутые врасплох, герои кинулись в рассыпную. Первым покинул двор Анзор(«горячий кров быстро стынет»).За ним бежал Охламон, забыв про осторожность.(Злопамятная калитка до поры до времени продолжала таить угрозу. Ждала только случая.) Охламон пулей рванулся в дыру, калитка сорвалась и прихлопнула… Жулета, бежавшего последним. На бедного Макара все шишки! А всё из – за чего? Непомерная хитрость. Не зря говорится, на хитрую…В общем вы меня поняли. С умом нужно всё делать! С у-мо-м!

«Хмырь» иль Вась – Вась

(Рассказ соседа)

–Да-а-а-а! Каких только чудес не бывает на свете. У нас на деревне жил Хмырь. Прозвище у него было такое. Теперь-то он – кум королю и сват министру. Не иначе как Василь Васильевичем величают, хотя за глаза кличут Вась – Вась. А был бомж-бомжом, пил беспробудно, вечно грязный ходил, небритый, с «фонарём» под глазом и разбитыми губами. Теперь у него «Форд». Черный. Блестит, как сопля на дороге. А ведь бывало с утра ни свет ни заря, он трётся около продовольственного магазина. ( Теперь это модно: весь день гуртом торчать у магазина, выклянчивая у прохожих покупателей рубль или два на пиво). Так вот какой-то «фордовый» парень дал Хмырю целую бутылку водки. Вдвоём с дружком они расположились в сквере на лужайке. Стакан гранёный всегда при них, карамелька и бутылка,– что для счастья ещё нужно. Хряпнули по чуть-чуть, загрызли карамелькой. А бомжи они же слабенькие. Сто граммов,– и он уже готов. Дружок Хмыря тут же отрубился, повалившись на траву. Сам Хмырь с посоловелыми глазами сидел и раздумывал: «Налить ещё или подождать». Налил полстакана, хотя голова была тяжела, как чугун,– нужны были усилия, чтобы её держать, а тем более, ею вертеть. В глазах туман сгущался.

На мусорном баке сидела ворона. Она большая специалистка воровать закуску у зазевавшихся пьянчужек. Глазом не моргнёшь, а уже кусок колбасы стибрила. Видит теперь, « клиенты» «созрели»: один уже «не мычит, ни телится», второй вот-вот кувыркнётся (Хмырь сидел полулёжа и его сильно «штормило», но он настойчиво делал усилие взять стакан). Тут подлетела ворона, и видит: закуски никакой нет, только бутылка да стакан, а схватить чего-то надо. Привыкла тибрить, хоть обёртку от конфеты. Она клювом цап стакан и потащила вверх. Стакан тяжёлый, и вороне не так-то просто тащить его, располагаясь вниз головой и вверх хвостом, это же не вертолёт или самолёт вертикального взлёта. Она пыжится, крыльями машет, а стакан скользкий, не держится в клюве. В панораме своих мутных глаз Хмырь ворону не видит, а только стакан. Он хочет его взять, да не тут-то было. Стакан не даётся в руки. То поднимется, то слегка опустится, словно дразнит и манит за собой вверх к небесам. А потом, гранёный, и вовсе на какое-то время пропал, и тут же рядом упал, вылив на траву всё содержимое своё. Хмырь мгновенно протрезвел, стал как огурчик, встрепенулся и уже трезвой головой подумал, что случившееся только что с ним,– это провидение Божье. С той поры он резко завязал. Но на этом чудо не закончилось. По чьей протекции мне неизвестной Хмырь вскоре становится замом Главы местной администрации по земельным вопросам, Василием Васильевичем, т.е. Вась Вась. Это чудо так чудо! Такое могло случиться только в России. Теперь у него не жизнь,– разлюли малина. Налево и направо распродаёт народное добро, то бишь земельку. Настроил родственникам коттеджей, иномарок накупил. Но поговаривают,– опять стал пить. На бутылку коньяка натянет соску и под одеялом присосётся к ней, пока не отпадёт. А иначе уснуть не может. Мнится ему, опять Зимний Дворец штурмуют, соседские мужики с вилами на его ворота лезут. Для этого случая он завёл собаку с обрезанными ушами. А всё равно на душе неспокойно. Да о каком спокойствии говорить?!! На той неделе у него на участке прорвало водопроводную трубу. Его как раз дома не было, рано утром уехал на выгодную сделку. Сделка никак не получалась, а тут жена звонит, так и так на участке море образовалось, скоро подвалы затопит. Ну, он позвонил в ЖЕК, вызвал ремонтников. Ему бы самому присутствовать на участке, но как бросишь такую сделку. Столько бабок светит, считать замучаешься. Весь день уговаривали смежника (по огороду) уступить свой участок. Ведь, какой сейчас пошёл клиент,– он думает, что если платит бабки, то готов тебя с потрохами сожрать. Жене покупателя, видите ли соседний участок приглянулся (на нём сосна необыкновенная росла). Она закапризничала перед мужем: вынь да положь,– пристегни участок с сосной. Сделку отложили до завтра. Вась.Вась. приехал домой под вечер, злой как его с обрезанными ушами собака. Жена, стоя на пороге дома, встретив мужа, стала рассказывать, как та собака чуть железную клетку не порвала, всё кидалась на ремонтников, которые откапывали трубу за сараем. Тут Василий Васильевич ни с того ни сего хрясь прямо у крыльца на земь, и обратился опять Хмырём,– имеется ввиду, что под глазами проявились синяки, и из губ кровь потекла. Жена с трудом заволокла его в дом раздела, уложила на диван и вызвала «скорую». Пока ждала «скорую» чуть голову не сломала, всё не могла понять, что случилось с мужем. А он на диване глаза выпучил, вроде бы тужится, пытается что-то сказать, а язык не ворочается, только пальцами рук шевелит, вроде шепчет, а пойди, догадайся, что он ими шепчет. Врачи «скорой» сделали укол, и мало чем обрадовали. Первичный инсульт, там ещё что-то такое. Теперь какие у нас врачи, лучше бы их и не было. Короче, сказали, что если будет хуже, звоните. А куда же ещё «хуже»?!! Он и так колода-колодой лежит. Когда Хмырём был хоть как-то разговаривал: в день два, три слова, бывало, скажет. Честно признаться, лексикон скудноват был у Василия Васильевича. Матершиной покрыть,– пожалуйста, но до умного разговора дело не доходило. А теперь вот и совсем не мычит и не телится. Пойди, узнай свою судьбу: что лучше, быть Хмырём с протянутой рукой около продмага или Вась. Вась. Так и не поправился он. Вскоре отдал Богу душу. Как только его похоронили, водопроводчики, что ремонтировали трубу в огороде, тут же купили себе иномарки. Раньше бывало, с работы прямой дорогой не ходили, всё их по кустам носило. Теперь при галстуках и только по имени отчеству. Потом один из них за стаканом проболтался дружку Хмыря: «Когда пошли по огороду с миноискателем (так они зовут металлоискатель) искать лопнувшую трубу, за сараем нашли закапанный литой ящик из – под патронов. Там в тряпке Вась. Вась золотишко прятал на чёрный день. Хотели пошутить, чтобы потом вернуть. Оказалось, возвращать-то некому». Жена же теперь божится, клянётся, что никакого золота в огороде не было. Пойди, узнай, кто прав, кто виноват. Да какую зарплату не давай чиновнику,– всё равно будет воровать. Ты его хоть озолоти,– он всё равно будет воровать. Закваска такая в нём.

А что скажет моя Маня

Ах, какое хорошее местечко я надыбал, просто прелесть. Правда, далековато от дома,– 27 км, но на машине это же, как глазом моргнуть. Хопа! через полчаса и ты уже на месте. По правде сказать, таких шустриков как я, много, поэтому, чтобы застолбить себе местечко на Оке, приходиться выезжать не за полчаса до рассвета, а в двенадцать ночи. Застолбив местечко, время до рассвета коротаешь в машине. Для настоящего рыбака это- «Ташкент». Вон мотоциклисты и велосипедисты под открытым небом, и ничего. Только покряхтывают.

Я, наверное, не с того начал. Моя Маня, прочитав абзац выше, понесла бы меня по кочкам. Конечно же, надо было начать с того, что, как только сходит снег, я уезжаю под Рязань и до следующего снега живу там, рыбачу на Оке, а свободное от рыбалки время окашиваю дом и огород. Не дай Бог пожар! Что в прошлом году творилось!!! Не окоси я свою усадьбу, пиши «пропал». Но я сейчас не об этом.

Я о рыбалке. Кто любит это дело, подсаживайтесь поближе. Немало нового узнаете. Правда, моя Маня, прочитав это, обзовёт меня хвастуном и брехуном:

–Да все уже давно знают, о чём ты хочешь сказать. Это до тебя, как до жирафа, долго доходит. Другие,– не тебе чета- Тюха Матюха.

И она права. Представляете, двадцать лет мы выезжаем, как вам уже стало известно, под Рязань. Я обрыбачил все пруды на сотню километров в округе. Мне и невдомёк, что рыбу можно ловить и в Оке. Можно! да ещё как!

Вот уже два года я рыбачу на Оке. Превосходный лещ! Отменный карась! А про «хищника» и говорить нечего. Правда, я до него ещё и не добрался.

Так вот продолжу начатое. Сижу я, значит, в машине, в ус не дую, коротаю время. Смотрю, велосипедист подкатывает. Застолбил быстренько у самой воды себе местечко (рядом со мной) и собирается костерок разжигать, чтобы греться. На берегу-то «Ташкентом» и не пахнет,– тем более ночью, ближе к рассвету. Я открыл дверку своего «жигуля», окликнул его, пригласил в «свой Ташкент». Познакомились. Разговорились. Как и я,– неудачник. В прошлом году по весне купил «Фольксваген», неделю не проездил. Только успел зарегистрировать. На рыбалку ни разу …. Спёрли! Прямо около дома.

–Теперь вот опять на велике, и опять коплю деньги,– вздохнул он, слегка поёживаясь. Я осмотрел его, тоже поёживаясь. Он не стар. Машины на две его ещё хватит. У меня «четвёрка» и я уже пас, хотя моя Маня меня запилила:

–Чего тянешь резину?! Денег набрал,– так покупай!

Легко сказать «покупай». Дело не в том, что сопрут. Я ещё не купил, и воровать нечего. Но как купить? Ходил я по этим автосалонам.

Как было хорошо при социализме,– какая подвернулась, ту и берёшь. Сейчас же только косоглазие развивать: и та хороша, и та, и та.

–Почём красная?– спрашиваю молодку в одном салоне. В принципе мне машина красного цвета не нужна. У моей Мани глаза голубые, голубые. Представляете: голубое на красном?! Как мартышка в Африканской пустыне, будет глазищи таращить.

–Вам с какой комплектацией?– уточняет молодка. Встречный вопрос пропускаю мимо ушей.

–А чёрная?

–Черная…– мнётся молодка, как будто я прижал её к плетню. Боится продешевить, долго листает прайс-лист. Мне ведь и чёрная машина не к лицу, вернее моей Мане. Так я поднимаюсь по ценовой лестнице. Помните, в «армянском» радио ходил такой анекдот: «Какое сходство между женской ножкой и электрическим столбом? Чем выше поднимаешься, тем больше дрожь берёт».

Выясняется, что цена голубой машины как раз та, от которой меня начинает трясти, потому, как надо опять занимать. Я отхожу от плетня, т.е. от молодки, и опускаю руки. Начни я перебирать цвета в обратном порядке, картина бы ничуть не изменилась. Машина, которую ты выбираешь, всё равно дороже всех других. С какого бока не заходи, всё равно тебя «надуют». До чего же молодые люди с визиткой на кармашке шустрые: рупь в рот не клади,– откусят вместе со сберегательной книжкой..

И вот не знаю, что скажет теперь моя Маня. Пока я мотаюсь по салонам, цена на машины растёт. Сколько я буду играть в эти «догонялки», ума не приложу.

Дурдом

Электричка спешит из Москвы. Спешит, торопится, словно от должников убегает. В морозном воздухе колёса друг друга подгоняют: «Ско-рей, ско-рей, ско-рей…» Под улюлюканье вагонов в разряженном воздухе резаным поросёнком верещит гудок электрички: «Не могу-уууууууу….»

Стёкла вагона заиндевели, будто заклеены пластырем. По правую сторону железной дороги, как и по левую,– наша необъятная Россия. Лежит, распростёрлась в снегах, долгах и вечном кризисе.

В вагоне, слава Богу, тепло и людно. Каждый занят своим делом. Вот, по – тюремному тяжело, гремит металлическая дверь. Входит разносчик газет, с лицом человека, нашедшего стодолларовую купюру. Понятное дело: сегодня газеты нарасхват. На первой странице всех «толстушек» и утончённых сплетниц портрет в траурной рамке. Депутат Государственной Думы Галина Старовойтова. Взгляд озабочен и строг, хотя по -матерински нежен и кроток.

Шуршат страницы газет. Суетно, нервно.

–Ничего новенького!– испускает дух молоденькая блондинка, отдавая газету мужу, что сидит напротив.