По местам стоять!

Убитых Андрею не было жаль. На войне не все христианские заповеди действуют. Вон у немцев на пряжках ремней выдавлено «С нами Бог!». А сами убивают, грабят.

Вот и эти уголовники получили по заслугам. После этого происшествия ещё трижды Андрей уже осознанно выходил поздним вечером в город. Редкие прохожие, завидев его, переходили на другую сторону улицы. Люди боялись друг друга. И ещё дважды он совершал свои расправы. Один раз это был один бандит, но зато с пистолетом. Помогла выучка, в падении дважды выстрелил в грабителя. Тот уже держал оружие в руке и был готов применить. Вот где пригодились навыки стрельбы «по-македонски».

Уголовники отличаются от обычных людей отсутствием чувства жалости. За медный грош могут зарезать старушку или задушить ребёнка, а на отобранные деньги, кровавые деньги, купить водки и куражиться перед корешами. Вот я какой крутой!

В третий раз повезло остаться в живых только чудом. Припозднился по службе на береговой батарее, не спеша шёл в офицерское общежитие при отделе СМЕРШ. Не окраина, но и не центр. Навстречу патруль военный. Младший лейтенант, с ним двое солдат. На левом рукаве у всех трёх красные повязки «Патруль» белыми буквами. Проверка документов, дело обычное. Остановились, офицер козырнул:

– Младший лейтенант Голубицкий! Попрошу ваши документы!

Староват начальник патруля для младшего лейтенанта. В начале войны из военных училищ выпускали ускоренными курсами недоучек. Многие не умели читать топографическую карту, едва могли прицелиться из пушки или, а если училище лётное – могли совершать взлёт-посадку, коробочку, но фигурами высшего пилотажа, крайне нужными в бою, не владели. Им присваивали звание сержантов, попозже стали присваивать младших лейтенантов. До первого офицерского звания могли дослужиться старшины из старослужащих, толково проявившие себя на службе. Но этот не подходил ни под одну категорию. Андрей потянулся к карману гимнастёрки. А сам припоминал недавно просмотренные ориентировки. На лице у «младшого» едва заметный рубец на верхней губе, для оперативника – особая примета. Точно! Была ориентировка на человека с такой приметой. Возраст, рост, телосложение подходят. Тот брюнет, а в сумраке цвет волос не виден. Достал удостоверение, перехватил его из правой руки в левую, время тянул. Сам соображал – что предпринять? Было бы большой и непоправимой ошибкой убить офицера. Задержать всю троицу, да ещё вооружённых людей, не получится. Если это диверсанты, то есть подготовка и они очень опасны. У солдат патруля карабины, у «младшого» кобура с пистолетом на правом боку, к ней ещё тянуться надо. Надо решаться. Левой рукой протянул документ к правой руке начальника патруля, чтобы он взял удостоверение, занял руку, не потянул к кобуре. «Младшой» не заподозрил ничего, взял книжицу, левой рукой фонарик к ней поднёс, включил. На мгновение луч осветил лицо, тонкий шрам на губе и железную коронку на верхнем зубе, совсем едва. Ещё одна примета. Теперь точно – Савицкий! Человек с ориентировки. Чрезвычайно опасен, бывший лейтенант Красной армии, добровольно сдался немцам, прошёл обучение в разведшколе подразделения «Абвер II» в Полтаве.

Андрей выхватил из кармана брюк маленький «маузер» калибра 6,35 мм. Пистолет последнего шанса. Шесть патронов, военные считают его оружием несерьёзным, для дамской сумочки. Но, если знать – куда стрелять, да ещё расстояние до цели 2–3 метра, то вполне достаточно. Бах-бах-бах! Три выстрела подряд, как автоматная очередь, в головы! Тела ещё не упали, как он повторил выстрелы. Рухнули. Андрей перевёл дыхание. Повезло, причём крупно. Если бы полез за «вальтером» в кобуру, потерял секунду. Кто-нибудь из солдат саданул бы по башке в пилотке прикладом карабина, и всё, алес капут!

Поднял фонарик, исправно светивший, нашёл на тротуаре удостоверение своё, потом осветил лица убитых. С Савицким понятно. А кто другие?

Надо запомнить и сравнить с ориентировками. Но их сотни. Обыскал, вытащил из карманов всё – документы, портмоне, деньги. У всей троицы увесистые пачки советских рублей. Не носят советские военнослужащие при себе столько налички. Деньги – денежное довольствие – идут на денежный аттестат. И большинство семейных людей отсылают его домой. Такие аттестаты позволяли многим выжить. Тех продуктов, что отоваривали по продуктовым карточкам, не хватало. За деньги на базаре можно было купить многое, но цены от довоенных взлетели в десятки раз. Кому война, а кому мать родна. Мошну набить, пока возможность есть. Документы инвалида-фронтовика, у самого рожа круглая, красная, салом приторговывает. И справка из сельсовета есть, что кабанчика прирезал. А кабанчик всё не кончается.

Такие тоже были. Даже в осаждённом Ленинграде. Выменивали у истощённых людей за золотое обручальное кольцо буханку-две чёрного хлеба. Или за фамильное столовое серебро с вензелями давали две селёдки. Прибыль бешеная! Неужели селёдку в Неве сами поймали? Её там отродясь не было. Видимо, кто-то на продовольственных складах работал, был в деле. А ещё санитарки в больницах или госпиталях. Привозят на саночках умирающего от голода, а он шепчет санитарке:

– Золото у меня в белье зашито.

И сам, упокоенный, что не уйдёт золото с ним в могилу, отходит в мир иной. Кто-то из санитарок ценности сдавал в фонд обороны или в больничную канцелярию. Но были и другие. В годину, тяжёлую для Отчизны, всегда находится пена.

Фонариком подсветил – не оставил ли чего? Мог обронить случайно. На следующий день просмотрел ориентировки, один из убитых там был ещё с сорок третьего года, а другой не числился. И про этих начальству промолчал, хотя обязан был рапорт подать. Но это разбирательство, нервы.

Глава 10

Дожить до победы

Сорок четвёртый год для Красной армии был наступательным. Что ни день, то в сводках звучали всё новые освобождённые населённые пункты. И уже изменились настроения в стране, появилась надежда на победу. В принципе, в победу верили и в тяжёлых сорок первом – сорок втором годах. Но надежда эта была зыбкой, особенно когда немцы стояли под Москвой, а потом на Волге. Изменилось настроение и в армии. Хотели немцев добить в их логове, взять Берлин, а Гитлера после суда казнить публично. Но если раньше в письмах с фронта даже между строк зачастую читалась безысходность, то теперь появились мысли о послевоенной жизни. Письма военная цензура читала, где были даже намёки на дислокацию воинской части, вымарывала чёрными чернилами. По итогам прочитанного цензоры составляли обзоры. Руководство спецслужб и страны желали знать настроение людей в тылу и действующей армии. Люди осторожные писали намёками, иносказательно.

Но изменилось и поведение солдат на фронте. Появилась надежда выжить в мясорубке, уцелеть, увидеть победу и вернуться домой. Начали осторожничать, не бросались безрассудно на пулемётную точку, а обстреливали её из пушек. Одним словом, научившись воевать, старались уцелеть. И командиры стали беречь личный состав. Если в начале войны бросали кавалерийские полки с шашками наголо на немецкие танки, то в сорок четвёртом такого не было. Если взял командир с потерями малыми населённый пункт, то это не потому, что оборона слабая была, а научились обходить, окружать, предварять атаку артиллерийским огнём.

И учителями были немцы. Они применяли массированные бомбёжки и артобстрелы перед атакой. Потом бросали в бой танки, за ними пехоту. Да и то после разведки. Берегли личный состав. Прорывались узкими клиньями, окружали. Окружения боялись. Даже не столько потому, что прорываться к своим тяжело будет. А, выйдя из окружения, попадали или в военную контрразведку или, с 1943 года в СМЕРШ, на «фильтрацию». И не факт, что после лагеря фильтрации военнослужащий возвращался в армию. Запросто мог попасть под трибунал и в лагерь под Воркуту или на Колыму. Причём без вины солдата. Сталин в войну с Гитлером не верил, армию толком не подготовил. Мобилизационные ресурсы были малы, да и склады располагались вблизи западных границ и были захвачены немцами в первые дни. Но Сталин приказывал командармам атаковать врага. Сколько солдат полегло при неподготовленных контратаках – одному Господу известно. Любой грамотный командир знает, что обороняющийся потери несёт меньше, чем наступающий. Наступающему для победы нужно как минимум трёх-четырёхкратное превосходство в силах.

И контрразведчики опыт приобрели. После захвата во время наступления и окружения в руки нашей контрразведки попали многие документы, которые не успели уничтожить немцы.

Личные данные и фото на курсантов разведшкол, архивы гестапо и СД на полицаев и пособников, сельских старост, бургомистров городов. Ценнейший материал, который помог после освобождения оккупированных земель арестовать не успевших скрыться предателей и отдать под суд. Причём разыскивали даже после окончания войны, уже органами КГБ, когда и СМЕРШ был ликвидирован якобы за ненадобностью. А фактически шло тайное соперничество спецслужб, в которой победил Берия.

Июнь сорок четвёртого принёс несколько новостей. Американские бомбардировщики, массированными армадами наносящие бомбовые удары по Германии, с 2 июня стали использовать аэродром под Полтавой. Взлетали в Англии, бомбили цели в Германии, садились под Полтавой. Отдых, дозаправка, загрузка бомб и обратно через Германию до базового аэродрома в Британии. Так удавалось бомбить цели в центральных и восточных землях Германии, иначе не хватало топлива. Часть пути бомбардировщики сопровождали английские и американские истребители, часть обратного пути охраняли советские асы.

А шестого июня долгожданная операция по высадке союзных войск на северное побережье Франции. Долгих три года пришлось Советскому Союзу ждать открытия «второго фронта». За эти три года немцы потеряли убитыми и пленными 7,8 миллиона военнослужащих, а Красная армия 5,3 миллиона.

На Карельском перешейке начались 10 июня бои. РККА форсировала реку Сестру. Пожалуй, на самом важном, белорусском направлении началась стратегическая наступательная операция.

На Чёрном море после взятия Николаева и Одессы, освобождения Крыма, Азовская военная флотилия переименовалась в Дунайскую. В действиях на реках малые суда – бронекатера артиллерийские и торпедные показали себя лучшим образом. Обстреливали порты, места скоплений войск противника, высаживали десант морской пехоты.

По мере продвижения сил флота за ним перемещались органы СМЕРШа. Несколькими торпедными катерами отдел перебазировался в Одессу. В планах командования взятие Румынии и Болгарии, союзников Германии. Для контрразведки широкое поле для деятельности – успеть захватить архивы спецслужб, по ним арестовать агентуру. Понятно, что захватить архив – большая удача. Ни одна спецслужба не бросит его. Возможности заиметь ценные документы всего две. Внезапным ударом взять штурмом здание разведки. Для этого лучше всего подходит десант – с моря или воздушный. При наступлении наземных войск обычно есть время архив вывезти в другое место, более защищённое, или спрятать до лучших времён в подземном бункере или пещере. Свидетелей обычно в живых не оставляли, тех же шоферов, солдат охраны. О существовании архива, о месте его хранения знали два-три человека. В каждой стране, даже небольшой, две-три спецслужбы, у каждой архив. И стран в Восточной Европе много – Болгария, Венгрия, Румыния, Чехия, Австрия.

Такие архивы – большая ценность, сведения о завербованной агентуре можно выгодно продать, тем же американцам. И не только деньги играли роль – новые документы, гражданство другой страны, безопасность семьи. За архивами охотились все сильные игроки – Англия, США в первую очередь.

Для НКВД, управления СМЕРШ» всех видов и архивы и сотрудники спецслужб восточных стран тоже представляли интерес. Кого внедрили в советские органы – военные или гражданские, в промышленность, конструкторские бюро.

Начали формироваться группы, разрабатывали планы захвата архивов. В Румынии несколько портов, в каждом есть отделы морской разведки. В первую очередь интересовали военно-морской порт Констанцы и Жестрияны. Операции проводились силами Черноморского флота. Андрей попал в группу СМЕРШа, нацеленную на порт Жестрияны. Для их группы был выделен отряд торпедных катеров и бронекатеров, 384-й отдельный батальон морской пехоты. Офицеры СМЕРШа тем временем изучали карту города – как можно быстрее и с меньшими потерями пробиться к зданию разведки. Изучали не только карту города, но и фотографии авиаразведки, сделанные накануне. Там самые свежие данные – укреплённые районы, доты и дзоты. Не обязательно переть в лоб, танков поддержки не будет, максимум – катерные пушки в порту и ручные пулемёты в городе. Но пушки катеров не приспособлены для обстрела невидимых целей навесным огнём, это обычные танковые 76-мм орудия и в самом городе рассчитывать надо на себя.

В Румынии существовало две конкурирующие спецслужбы. Одна – сигуранца, от румынского слова «безопасность», созданная русским эмигрантом Михаилом Морузовым. Самая настоящая политическая полиция, с разведкой и контрразведкой, сильная, не уступающая французской или итальянской. И другая – SSi – секретная информационная служба, подчинена Генштабу, фактически – военная. Личный состав относительно невелик – 917 человек, так и страна невелика по численности. Имела эшелонированную агентуру «Вултурул», главное управление в Бухаресте, отделения в Констанце и Жестриянах.

В одной группе захвата два офицера – майор Дмитрук – старший и Андрей. Они с бойцами должны взять отделение SSi, а другая группа – захватить отделение сигуранцы, что в центре города. Сведений об охране, возможности помощи армейскими подразделениями, связи, вооружении и прочим, что иногда очень важно, не было. А главное – с переводчиками туго. Нашли в свою группу солдата-молдаванина. Язык фактически один, родственный. Без переводчика определить – ценные документы в папке или ящике – невозможно. Немецкий-то некоторые офицеры знали, пусть только разговорный. А румынов в качестве противников до начала войны не представляли. Не будь союзником Германия, то Румыния никогда бы не отважилась вступить на Украину, в Крым. И спецслужбы тесно сотрудничали, особенно «Абверкоманда 102».

И вот настал момент выхода в море. Андрей волновался. После ранения он в море не выходил. СМЕРШ флотский, но служил он на суше. Дмитрук на одном катере, Андрей на другом. При них автоматчики. Так специально делалось. Случись – потонет один катер, останется другой офицер, знающий детали задания и цель.

На артиллерийском катере места мало. Часть солдат в единственном кубрике, но большинство на палубе. Морпехи – тёртые калачи, моряки с боевых кораблей или береговых подразделений, добровольно написавшие заявление. Такие на палубе стоят твёрдо, даже при трехбалльном волнении. Все вооружены автоматами, для городского боя на коротких дистанциях он лучше, чем винтовка. Выше плотность огня, меньше габариты. У каждого моряка запас патронов и гранат, хорошая выучка.

К порту неслись развёрнутым строем. Как только катера заметили, румыны открыли огонь. В строю катеров несколько имеют ракетное вооружение, фактически «Катюша» на палубе, такие же пусковые. Дружно дали залп. Даже со стороны посмотреть – впечатляющее зрелище. В порту сразу разрывы, множество. Море огня, дыма. Да ещё на артиллерийских катерах засекли вспышки выстрелов, комендоры открыли огонь. Вояки из румын слабые, не чета немцам. И выучка слабее, и моральный дух. Не зря их в Красной армии прозвали «мамалыжниками». Румыны кукурузу называли мамалыгой, варили кукурузную кашу или пекли кукурузные лепёшки, отсюда прозвище.

Катера пушечным и ракетным огнём подавили огневые точки румын в порту, причалили к бетонным пирсам. Морпехи стали перепрыгивать на причалы и сразу к городским кварталам. Дома по большей части в один-два этажа, только в центре видны четырёхэтажные. Морпехи медленно, но верно продвигались вперёд. Стрельба со всех сторон. У румын винтовки, автоматов практически нет, а пулемёты у них немецкие. Пулемётные гнёзда забросали гранатами, подавили. Морпехов и немцы побаивались, называли «чёрная смерть», а уж румыны серьёзного сопротивления оказать не могли. Морпехи перед атакой зачастую снимали стальные шлемы, надевали бескозырки, бежали с криком «Полундра!». В сорок первом – сорок втором годах на вооружении были винтовки, в атаку шли с примкнутыми штыками. Немцы штыковых атак опасались панически. В сорок третьем, по мере роста производства, винтовки стали заменять автоматами.

Андрей с бойцами шёл за морпехами. Не потому, что прятался за спинами, у него была другая цель поставлена. Если морпехи свою задачу наполовину исполнили, то группа Андрея ещё не начинала.

Вот и двухэтажное здание военной разведки, окружённое забором. Морпехи охрану у ворот и КПП уже постреляли. Но из здания отдельная стрельба раздаётся. Что внушало надежду – не было видно дыма. Обычно в случае опасности захвата врагом документов архивы жгут. Ворвались на территорию. Андрей солдатам на здание показал.

– Подавить огонь! Не давать высовываться!

Сразу с десяток человек открыли огонь. У «папаши», как называли бойцы пистолет-пулемёт ППШ, скорострельность высокая, зазвенели разбитые стёкла, стала осыпаться сбитая пулями штукатурка. Но стрельба стихла. Андрей с несколькими бойцами домчался до дверей. Распахнул, швырнул внутрь гранату и за стену. После взрыва дверь сорвало с петель, повалил едкий тротиловый дым.

– Вперёд!

Два солдата побежали по коридору, стреляя на любое движение. Сопротивляющихся убить, кто руки поднял – взять в плен.

– Переводчик! Переводчика ко мне!

Надо узнать, где документы. Прибежал переводчик.

– Узнай, где документы хранят!

А сам с солдатами по зданию. Где двери не заперты, осматривали комнаты. В некоторых стояли железные ящики, в нескольких – сейфы.

– Попробуйте вскрыть. Лимонку к замку, сами в коридор.

Загрохотали взрывы. Следовало поторапливаться. Румыны могут собрать силы – полицию, тыловые подразделения поблизости, бросить в бой. Морпехи их должны сдержать на какое-то время.

Два сейфа удалось открыть гранатами. Как говорится – против лома нет приёма. Папки с документами оттуда изъяли и в мешки. Что в папках – пусть переводчик скажет. Но в сейфы не прячут накладные хозяйственных расходов, а хранят документы, представляющие военный или гражданский секрет. Каждому солдату ещё перед посадкой на катера раздали по паре холщовых мешков как раз на случай вывоза документов.

К Андрею уже посыльный бежит.

– Товарищ капитан! Вас просит подойти переводчик!

Андрей побежал. Сейчас каждая минута на счету.

– Что?

– Документы в подвале, архив там, но ключей от стальных дверей нет.

– Взорвём!

У них универсальная отмычка, открывающая любые двери, – тротил. К двери за ручку дверную привязали три бруска по двести грамм, детонатор и бикфордов шнур запалили.

– Всем из здания!

Вдруг обрушится? Здание крепким оказалось, устояло после взрыва. А замок выломало, не думали строители, что дверь будут открывать таким варварским способом.

Привели пленного. Андрей ему приказал через переводчика:

– Входи и зажги свет. Только без неожиданностей!

Нельзя было исключить ловушек в виде мин – растяжек, разведка всегда на выдумки горазда. Секреты все спецслужбы мира стараются хранить подальше от любопытствующих.

Пленный вошёл, через минуту зажёгся свет. Ба! Стеллажи с папками. Да здесь на несколько грузовиков! Андрей к пленному.

– Где-нибудь есть грузовики поблизости?

– За домом гараж. Но там один грузовик и легковая машина.

– Кто умеет водить?

Отозвался солдат:

– Рядовой Смирнов.

– Подгони грузовик к крыльцу!

– А ключи?

– Вырви провода из замка и соедини.

– Есть!

– Остальным встать цепью и передавать все папки на выход!

Папки следовало погрузить в грузовик и в порт, перегрузить на катера. Но один грузовик и полтора десятка солдат для такой работы мало.

– Горбатенко! – окликнул сержанта Андрей. – Пробеги по окрестным домам, гони сюда мужиков. Да, возьми переводчика. Нужны люди на погрузку, деньги заплатим. Никого расстреливать не будем.

Когда началась стрельба, жители попрятались, улицы пустынны. Насчёт оплаты Андрей не шутил. В одном из сейфов обнаружили пачки денег – румынские леи, немецкие марки и даже советские рубли. Наверняка для оплаты агентуры. Можно сказать – тридцать сребреников Иуды. Эти деньги Андрей решил раздать за работу, чтобы местные не говорили, что русские насильно согнали на работу. Хотя стоило пожёстче, румыны в Одессе, Николаеве, Крыму наших людей не жалели – расстреливали, вешали, пытали.

Андрей никогда в Румынии не был, тем более военного времени. Одного взгляда хватило, чтобы понять – бедно живут люди, хуже, чем в СССР. Мостовые булыжные, частные дома небольшие, своего транспорта нет, изредка велосипеды. А когда сержант привёл десяток мужиков – так вид, как у дореволюционных крестьян, разве что на ногах лаптей не хватает.

Подогнали грузовик к подъезду, встав цепочкой, стали папки с документами передавать. Дело быстро пошло. Полчаса и крытый грузовик полон. В первый рейс решил ехать сам, взяв в кузов троих бойцов. Два квартала проехали, как на перекрёстке показался танк Т-III.

– Тормози! Во двор!

Справа был въезд во двор какого-то учреждения. Грузовик свернул резко. Из кузова бойцы закричали:

– Эй, поосторожнее, не дрова везёшь!

Андрей выскочил из кабины.

– Бойцы, из машины! У кого гранаты остались?

Одна лимонка нашлась. Сомнительно, что одной гранатой, пусть и мощной, можно подорвать танк. Если бы граната была противотанковая, с кумулятивным эффектом. Но выбора нет.

– Приказываю вывести танк из строя!

Понятно, боец такому приказу не рад.

– Васильев, а ты прикрывать будешь.

Танк без пехоты на городских улицах обречён. С любого дома, сверху на борт могут кинуть противотанковую гранату. Были в Красной армии такие, с магнитным дном. Впрочем, вермахт имел оружие лучше – фаустпатрон.

Солдаты ушли. Вскоре недалеко послышался взрыв, потом автоматная и винтовочная стрельба. Через пару минут вернулись бойцы.

– Товарищ капитан, ваш приказ выполнен. Танк уничтожен.

– Поподробнее.

Подобрались к танку сзади, гранату на моторный отсек бросили, где решётка и вентиляторы обдува радиаторов. У немцев моторы бензиновые, в моторном отсеке скапливались пары топливные. После взрыва начался пожар, из танка танкисты вылезать стали, а бойцы из автоматов по ним стрелять. Из переулка выбежали несколько полицейских с винтовками. Наткнувшись на автоматный огонь, попробовали убежать, но бойцы их уничтожили.

– Молодцы! – одобрил Андрей.

Снова уселись в грузовик. И танк горевший Андрей увидел, и тела танкистов, и полицейских. Подумал ещё – надо представление на бойцов написать, на награду. Пусть хоть «За отвагу» получат. А то через полгода конец войне, а у парней даже медалей нет. Что родне показать? В тылу хотят видеть зримые подтверждения героизма солдата, гордиться перед односельчанами. Красная армия в большинстве своём состояла из селян. У городских профессии технические – слесарь, сварщик, токарь. Таким давали бронь от призыва, они трудились на оборонных предприятиях. А ещё средний возраст солдат был сорок с небольшим лет. Взрослые мужики, семейные, обстоятельные.

Грузовик подкатил к причалу. Команда катера вместе с бойцами стали перегружать документы в кубрик. Это жилое помещение наиболее защищено от брызг. И снова к зданию разведки. А здесь румыны и бойцы времени не теряли, вытащили из подвала папки и два мешка.

– А здесь что? – спросил Андрей.

– Без вас, товарищ капитан, не стали вскрывать.

Андрей лезвием перочинного ножа приподнял крышку ящика, посмотрел в щель. Румыны, по примеру немцев, вполне могли устроить ловушку. Скажем – установить мину или самоуничтожитель. Откроешь крышку, сработает термитная шашка, от огня с высокой температурой содержимое уничтожится. Ни проводов не видно, ни рычажков. Распахнул крышку. Ба, да здесь упаковки с фотоплёнкой. Взял одну, развернул рулончик плёнки. На каждом кадре – лист текста. Похоже – ящик с фотокопиями. В отличие от бумажных носителей места занимает меньше и, в случае необходимости, уничтожить мгновенно можно, плёнка горит как порох. Кто-то из руководства разведслужбы приготовил фотокопии, но воспользоваться – перевезти в укромное место – не успел. А может – готовил для продажи, тем же американцам. Те, за спиной Советского Союза, то переговоры вели о сепаратном мире, то втайне поставляли ей стратегические товары, вроде автопокрышек. Значительная часть машин, броневиков Германии ездила на американских шинах. Ничего личного – бизнес!

Дважды ещё грузовик с документами делал рейсы в порт. Последним забрал ящик с фотоплёнками и деньги. Сначала, как обещал, выдал каждому из местных мужчин, участвовавших в погрузке, по сто лей. Много это или мало, Андрей не знал, но мужчины явно обрадовались. Рубли пригодятся в Союзе, а марки для подкупа немцев. Хотя ходить леям в Румынии и маркам в Германии осталось недолго. По мере смены режима в этих странах заменят и деньги. Впрочем, после войны их заменили и в СССР. Мера вынужденная. В годы войны Германия с целью экономической диверсии выпустила фальшивые рубли и много. Причём высокого качества, ибо изготавливались на государственных фабриках профессионалами.

Теперь главная задача, чтобы все катера с документами вернулись в Одессу. Угроза со стороны немецкой авиации серьёзная. Почти до самого окончания войны люфтваффе оставался серьёзной силой, сохранял боеспособность. В битве над Кубанью и Крымом схватки в небе были ожесточёнными, по нескольку десятков самолётов с обеих сторон. Но катера пришли в Одессу, избежав воздушных и морских атак. Собственно, угроз морских почти не осталось. Турки продолжали сохранять нейтралитет. С захватом портов Румынии её флот, бывший в первые годы войны довольно серьёзной силой, фактически перестал существовать. Были ещё боевые корабли в Болгарии, которая пока не капитулировала. Но её флот погоды не делал даже с началом войны.

Неделю сотрудники СМЕРШа изучали документы, пришли к выводу, что они представляют ценность, это не сфабрикованная фальшивка с целью дезинформации. В документах завербованная и заброшенная агентура в Советский Союз, и местные жители, пожелавшие сотрудничать с режимом Антонеску. Кстати, 23 августа в Румынии произошёл переворот. Власть перешла к молодому королю Михаю I и его союзникам – коммунистам. Антонеску был арестован. И уже 31 августа советские войска вошли в Бухарест. Король в день переворота подписал указ о выходе Румынии из состояния войны с СССР. Антонеску был выдан СССР, тайная полиция сигуранца была распущена и упразднена.

СССР и Румыния 12 сентября подписали перемирие, и Румыния стала воевать против гитлеровских войск. Болгария вышла из войны 8 сентября.

Андрею за успешную операцию по изъятию архивов присвоили очередное звание – капитана третьего ранга, если по-сухопутному, то майор.

Моряки флота и солдаты Украинских фронтов радовались, что на их участках прекратились боевые действия. Из союзников Гитлера воевала Венгрия.