Приключения, Фантастика 1996 № 6

Гэйг радостно обхватил шершавые чурки и побежал к кухне.

У них сразу родился план: оглушить и связать стражника, когда он поведет их вечером в темницу, завладеть оружием и, заперев человека-паука в комнате, бежать через подземный ход. Бежать сегодня же ночью, единственной, отпущенной им на все про все.

И удача, словно пробудившись после долгого сна, улыбнулась им. Верхом на усталом бистонге — помеси ящера и лошади, с зубастой пастью, длинным чешуйчатым хвостом и когтистыми лапами — прискакал гонец, сообщивший, что посланный из центра карательный отряд окружил на болоте большую орду «диких». Орда засела на острове, и чтобы покончить с ней требуется подкрепление. Поэтому старейшине крепости приказывалось, оставив необходимое для охраны ее число воинов, поспешить с остальными силами на подмогу.

Два часа суматохи, и все стихло. Городок тревожно затих в ожидании неизбежных смертей, в страхе перед новым нападением «диких», замер в беззащитности.

Конвоировавший пленников стражник был сонен и вял. Ночью он стоял несколько часов на стене, днем караулил пришельцев, у него была одна мысль — поскорее лечь спать. Георгий и Фиолетовый быстро справились с ним. Молниеносным прыжком гэйг кинулся на воина, вывернул правую руку с мечом, зажал рот и притиснул плечом к стене. Георгий вцепился в левую руку и подобранным во дворе булыжником ударил стража по голове. Без звука тот осел к их ногам. Пленники затащили его в свою каморку, заткнули рот и связали. Заперев дверь, прокрались в караульное помещение, располагавшееся в начале коридора. Сейчас, когда почти все воины ушли в поход на «диких», оно пустовало. Здесь беглецы пополнили свое вооружение арбалетами, колчанами со стрелами, тяжелыми ножами. Как бы сейчас кстати оказались бластеры, но они были вне пределов досягаемости.

Вернувшись в свою камеру, Георгий и Фиолетовый уселись подальше от человека-паука и стали ждать темноты, до наступления которой оставалось полтора часа. Молча считали про себя секунды — раз, два, раз, два; десятки секунд, минуты, десятки минут. Несколько раз по коридору кто-то проходил и руки пленников крепко сжимали арбалеты. Тетивы их были натянуты, стрелы лежали в желобах. Шаги приближались и удалялись, затихая — никого сейчас не интересовали человек и гэйг. Прошло более часа, когда их незадачливый конвоир задергался и замычал.

«А я уже начал было думать, ты его насмерть пристукнул», — промыслил Фиолетовый и поднялся. Подойдя к пауку, он легонько пнул его ногой в бок. Тот повернул голову и увидел перед своим носом острие меча. Несколько мгновений оно поблескивало перед его глазами, затем опустилось и холодная сталь коснулась горла.

Георгий продолжал считать, наблюдая за товарищем. Он дошел до 20, когда гэйг убрал меч от горла конвоира и вернулся назад.

Больше их пленник не шевелился и не подавал голос. 15 минут спустя они поднялись, погасили светильник и вышли в коридор.

Через полчаса беглецы были уже на другой стороне озера. Остановившись, чтобы перевести дух, они наблюдали за крепостью — все было спокойно и тихо. В окошке над воротами светился огонек, свободные от дежурства караульные спали у очага, коротали время за играми и разговорами. Над стеной не спеша передвигались трепещущие огни — то ходили дозорные воины с факелами.

Дул сильный порывистый ветер, лес шумел, как море в бурю. В тихую погоду здесь были бы слышны голоса ночной стражи. Но сейчас, словно невидимая стена отгородила беглецов от крепости, стоявшей на противоположной стороне озера.

Все началось максимально благоприятно для них — Георгий и Фиолетовый получили 8–9 часов форы. Побег обнаружится между 6 и 7 утра, когда пленники не явятся вовремя на кухню. Еще полчаса на расспросы недотепы-конвоира, на обдумывание плана погони, на поиски следов. Но это было призрачное преимущество, так как ночью идти через лес они не могли, такой шаг был равноценен самоубийству. Придется ждать предрассветного часа, лес опустеет, ночные хищники спрячутся в свои логова, дневные еще не выйдут на охоту. Тогда они и должны будут использовать с максимальной эффективностью свою фору — 2–2,5 часа. Дополнительные надежды вселял тот факт, что люди-пауки не знали, в какую сторону направились беглецы.

Вечером следующего — шестого дня — истратив всего пять стрел, целые и невредимые беглецы достигли края саванны. Заночевали на открытом месте в травяных дебрях — здесь было как-то спокойнее — переплетенные, словно корни, мрачные кроны внушали постоянную тревогу, боязнь, что кто-то вот-вот бросится тебе на плечи, вонзит когти, обовьется вокруг шеи, воткнет ядовитое жало.

Нарубив ветвей и колючего кустарника, Георгий и Фиолетовый построили небольшой загончик, надеясь, что изгородь с шипами остановит непрошеных гостей. Удобно устроившись на охапках свежей травы, беглецы достали из сумок еду. Ее было немного, но экономить они не стали — завтра утром настреляют дичи. После бесконечной однообразной похлебки, которой кормили их люди-пауки, поесть вареного мяса, свежего сыра, фруктов было просто наслаждением.

Судя по выражению лица, Фиолетовому было чуждо свойство наслаждаться меленькими радостями. Уставившись в одну точку, он медленно жевал, запивая еду мелкими глотками воды из фляги.

«Вымотались? — участливо промыслил Георгий. — Ничего, сейчас отдохнем».

Гэйг кивнул.

«Я могу первый сторожить», — предложил Георгий.

«Не в этом дело».

«А в чем?»

«Слишком легко мы вырвались. Мне это не нравится».

«А как бы вы хотели?! С погоней, перестрелкой?»

«Я не о том, — перебил Георгия гэйг. — Всю ночь и весь день, пока мы ждали в лесу, шли сюда, я думал. Эта возможность подвернулась неправдоподобно быстро и вовремя».

«Случай есть случай. Удача!»

«Вот, вот. Может быть это вовсе не случай, а план?»

«Ну да! Хотите сказать, мы как крысы в лабиринте, бежим и не ведаем, что за каждым вашим шагом следит всемогущий Дого».

Гэйг не ответил. Воцарилась тишина. Немного погодя Георгий уже спокойнее продолжил: «Ладно, предположим, вы правы — все подстроил Дого. Подумаем за него и представим, что и как он замыслил».

«Проследить нас до корабля».

«Хорошо. Но чтобы думать так, он должен быть уверен, что мы пойдем к кораблю. Вы уже давно бежали от пауков, они наверняка считали, вы давно уже испарились. Да и вообще мы могли оказаться здесь случайно. Предположим, он не сомневается в нашем маршруте. Не слишком ли рискованный план? Зверье, дикие, что угодно! Секунда и нас нет!»

«Конечно, риск есть. Но я не удивлюсь, что разведчики Дого прячутся на опушке, следят и охраняют нас. Они тут дома. А суровость природы развила в них такие способности, которые мы давно утратили. Они с детства привыкают к лесу, к саванне, знают, кто водится в них, кого надо бояться, кто и как нападает, чем лечить раны, что можно и что нельзя есть. Не стоит недооценивать врага».

«Но и себя тоже. Вы же можете услышать их мысли, если они подберутся достаточно близко».

«Это так, но не намного уменьшает опасности, подстерегающие нас».

— Ну и что теперь делать?! Пойти и сдаться паукам?! Что вы предлагаете?!

«Прежде всего не кричи. Я не Дого, не надо на меня тратить силы, побереги их для дела. Я просто размышляю вслух, а ты хочешь получить готовый ответ. Думай. Тебя это касается не меньше, чем остальных».

«Я и думаю! Только, по-моему, у нас небольшой выбор: бежать без оглядки, искать своих, если мы считаем, что ничего не подстроено. Или затаиться и выследить их… Хотя, к своим мы наверное, уже опоздали. По мне, так, если людей-пауков мало, можно попытаться убить их, если много, надо бежать и думать, как запутать след, искать наш шанс. Вот и все».

«Затаиться?.. нет, это мне кажется, будет неверный шаг. Время — вот главный наш союзник. Бежать так бежать. Чем дальше уйдем, тем больше шансов на спасение. Идут за нами по пятам или нет, сейчас останавливаться и выяснять это не имеет смысла. Нас все равно никто не тронет, пока не выяснится, где спрятан корабль. Случайно оказались мы здесь, нет ли, неважно. Дого нужен корабль. Поэтому, чем дальше от населенных мест мы окажемся, тем больше у нас будет надежд на спасение. Дого не мог послать большой отряд. Воины нужны для охраны городка. Зверье, дикие, болезни могут сократить число преследователей. В лесу, саванне трудно воевать с превосходящим числом противником, а вот в горах…»

«Дого наверняка пошлет несколько групп, — вставил Георгий, — Одни будут прочесывать окрестности, другие пойдут к горам. Вы имели глупость не скрыть от пауков, откуда вы пришли. Но ведь к горам ведут две дороги: короткая — по ней вы пришли, и длинная — вокруг саванны вправо. Если мы умники, рассудит Дого, то ближней дорогой не пойдем. Но, подумает он, его за дурака тоже не считаем. Значит, все же мы можем выбрать кратчайший путь, надеясь прорваться неожиданно и стремительно. Ему придется пустить отряды по обеим дорогам».

«Нет, молодой человек. Он поступит иначе. Ловить нас неделю, две, не зная, как долог наш путь, ловить всеми наличными силами он не станет. Если его постигнет неудача, возвратившись, он может жестоко поплатиться за свою авантюру. Оголил границу, оставил без защиты город. А вдруг нападут дикие?

Он поступит просто. Расставит засады в горах. А небольшой отряд или несколько отрядов с собаками пустит по следу. Дого станет ждать нас в горах. И там мы должны обхитрить его. Вот, что я думаю. И если ты согласен со мной, закончим на этом и будем спать».

«Согласен… Пока согласен, — добавил Георгий. — Но мне непонятно, почему он не может привлечь больше людей, что ему угрожает?»

«Его власть ограничена, а он жаждет безграничной власти. У него нет союзников, только верные слуги. А в Совете идет борьба за высший пост. Десятки глаз следят за каждым, ожидая, когда тот оступится».

«Хорошо, спим».

Спать беглецы решили по очереди, по два часа. Кинули жребий — первому сторожить выпало Фиолетовому. Георгий лег на охапку травы и мгновенно заснул.

Через минуту, как ему показалось, гэйг растолкал его.

В лунном свете серебрились сероватые метелки голубой, похожей на ковыль, травы; ветер гнал по ней слабо переливающиеся волны. Небо было низким и черным, легло тяжелым брюхом на саванну, вдали полыхали зарницы.

«В лесу что-то творится, — промыслил Фиолетовый, — я слышал звон оружия, крики. Где-то не очень далеко».

Георгий прислушался. Тишина, шелест трав, гортанные крики ночных птиц, стрекотанье насекомых.

Гэйг стоял неподвижно, как птица, напряженно вытянув шею, повернувшись правым ухом к лесу.

«Теперь я тоже ничего не слышу», — чуть погодя промыслил он.

«Посмотрим? Или воздержимся?» — спросил Георгий.

«Не знаю… Если это нас не касается, пусть сражаются. А если касается?!»

— Ты думаешь, там наши?!

«Не кричи!.. — Гэйг задумался. — Я считаю, надо пойти. Хоть это и рискованно. Но отсюда до озера всего несколько часов ходьбы…»

С заряженными арбалетами в правых и обнаженными мечами в левых руках, они вошли под черные своды леса. Направление, откуда был слышен шум боя, гэйг мог указать лишь приблизительно, и беглецы, поблуждав некоторое время в почти слепой тьме, собрались уже было повернуть обратно, как вдруг услышали неподалеку тихий стон.

Замерев на миг, они бросились за ствол ближайшего дерева-гиганта и затаились. Стон повторился. Напрягая зрение, человек и гэйг пытались что-нибудь разглядеть во тьме, но различали только черные и светлые силуэты стволов да темные массы кустарников.

Перебегая от дерева к дереву, они вскоре оказались перед чащей колючих растений и остановились в нерешительности — идти напрямик, прорубаясь сквозь заросли, значило выдать свое присутствие, в обход — слишком много шансов заплутать в непроглядном мраке, попасть в лапы какого-нибудь хищника или в руки врагов.

Новый, полный муки стон, заставил решиться. Они побежали вдоль зарослей и, найдя проход, выбрались на поляну.

В свете затухающего костра им открылась безмолвная страшная картина. Вокруг него в разных позах в траве были раскиданы пять мертвых тел, истыканных стрелами, шестое было пригвождено дротиком к стволу дерева.

Держа наготове арбалеты, Георгий и Фиолетовый медленно приблизились к пригвожденному к стволу человеку-пауку. Это был младший старейшина из городка. Заслышав шаги, он открыл глаза.

— Воды, — прохрипел он, с трудом шевеля губами.

«Что он говорит?» — спросил Георгий.

«Просит воды».

Георгий поднес к губам старейшины флягу. Тот сделал глоток и захрипел от боли: а-а-а… Лицо исказила мука, челюсть дрожала, сдерживая стон, старейшина закрыл глаза и закусил губу. В уголках рта выступила, пузырясь, кровь, черные полосы исчертили извивами подбородок.

Фиолетовый смотрел на умирающего молча. Георгий, осторожно ступая, словно боясь потревожить сон больного, отошел к костру и подбросил в него веток. На поляне стало светлее.

Старейшина открыл глаза.

— На этот раз вам повезло, — свистящим шепотом проговорил он. — Если бы не дикие, мы бы завтра же…

В горле у него булькнуло и голос пресекся. Выпучив глаза, старейшина сипел, скребя пальцами кору.

Фиолетовый и Георгий мрачно наблюдали за агонией врага. Они ждали, на какие откровения толкнет его ненависть к ним, доведенная по предела жуткой болью.

Как только старейшине полегчало, он снова заговорил.

— Если бы не дикие, вы бы завтра уже были у меня в руках. Я нашел вас за день. Дого найдет вас еще быстрее. Он знает где вы, я послал гонца… Вам не уйти… Ненавижу… Дайте еще воды…

— Так сдохнешь, — с холодной ненавистью сказал Георгий, глядя в искаженное злобой, болью и предсмертным ужасом лицо.

Пойдем, он с силой сжал плечо гэйга и встряхнул его, загипнотизированного жуткой картиной.

Они повернулись и пошли прочь, слыша, как старейшина шипит им в спину проклятья — пробитая дротиком грудь не позволяла ему повысить голос.

Беглецы миновали заросли колючего кустарника, прошли еще немного, как вдруг Георгий замедлил шаг и остановился.

«Если он дотянет до утра и его найдут, Дого получит лишнюю информацию о нас», — промыслил он.

Гэйг не ответил. Он понял, что хотел сказать товарищ, и боялся, что это придется сделать ему. Пауза затянулась.

«Надо вынуть дротик… можешь не ходить со мной, я сделаю это один. Жди здесь».

«Но это же будет убийство!» — Фиолетовый схватил Георгия за рукав.

Человек на миг застыл, затем резко вырвал руку и зашагал к поляне.

Гэйг молча смотрел ему вслед. Он понимал, что поступок его глуп и слова тоже глупы, и он не смел произносить их.

«Ты должен отрастить толстую шкуру, ты должен отрастить себе толстую шкуру… — повторял он. — Или пойти назад и сдаться. Иначе все бессмысленно».

С поляны донесся приглушенный крик; Фиолетовый вздрогнул, сжав ложе арбалета.

«Все…»

Прошло несколько минут, но Георгий не возвращался. Гэйг занервничал, стал лихорадочно соображать, как поступить. Некоторое время он стоял, прижавшись к стволу дерева, чтобы человеческий глаз не мог различить его в темноте, нацелив арбалет в сторону зарослей колючего кустарника. Потом мысленно обозвал себя подлым трусом и медленно пошел в сторону поляны.

Казалось, минула вечность — в действительности, не более десяти минут — и между кустов появилась тень. Фиолетовый положил палец на курок — в такой тьме он не мог разобрать, кто это, Георгий или, крадущийся, пригнувшись, человек-паук.

«Фиолетовый!» — позвал его мысленный голос, и гэйг, узнав его, облегченно вздохнул и отозвался.

«Там был еще один, — промыслил Георгий. — Мы не проверили мертвых, и один из них ожил. Когда я… закончил со старейшиной, решил собрать кое-что из снаряжения».

Он поднял руку, демонстрируя трофеи.

«Тогда он и выдал себя. Пошли. У нас мало времени. Надеюсь, утром мы все же разыщем своих».

«Да, — промыслил Фиолетовый, — мы, гэйги чувствуем друг друга на расстоянии двух тысяч шагов, на расстоянии вдвое меньшем можем общаться. Я почувствую Искристого».

На краю леса они остановились. Свежим ветром с запахом далекого дождя овеяло лица. Стало легче дышать: все виденное, пережитое и предстоящее в будущем преследовало их, клубясь во тьме душных сырых крон. Гроза прошла стороной, небо почти очистилось, незнакомые созвездия тысячами брызг усыпали его. Три луны повисли над кромкой леса. С другой стороны из-за моря трав надвигался серый рассвет.

Подул ветер. Георгий зябко поежился и посмотрел в сторону растворенного в предрассветном сумраке серебристо-голубого горизонта.

Шедший впереди Фиолетовый внезапно остановился и поднял предостерегающе руку — ему послышался шум впереди — легкий треск ветки или шорох листьев, он не разобрал. Слишком коротким был звук. Гэйг включил свой мысленный локатор: страх, желание убить, образы людей-пауков, роботов, мучающих людей из племени Угрюмого.

«Там люди, — промыслил он. — Двое ваших диких соплеменников».

«Значит, это те, что спаслись с тобой!»

«Да».

«Слава Богу! Нас ждут! Я пойду к ним!»