Приключения, Фантастика 1996 № 6

К вечеру Кро-о-зеру стало хуже. Каждые полчаса Георгий менял ему компрессы на лбу, но это помогало мало. Бинты да компрессы — не слишком эффективное средство для лечения таких ран. Охотник бредил, рана на ноге время от времени начинала кровоточить.

Вскоре делать перевязки стало нечем, рана на груди воспалилась, вспухли рубцы, из-под черной корки засохшей крови местами сочился гной. Охотник врачевал раны большими мягкими листьями желтовато-синего цвета, напоминавшими формой земной подорожник, а запахом мяту, но Георгий не слишком доверял их целебным свойствам. Он сильно опасался, что воспаление началось и в ране на ноге. Долгое время он не решался трогать повязку, боясь вызвать новое кровотечение, но наконец после мучительных колебаний смотал бинт и увидел, что опасения его не напрасны.

Достав из сумки аптечку, Георгий набрал код анализатора и приложил аппарат к груди Кро-о-зера. Вот весь арсенал, который он мог использовать для лечения охотника. Если человеческие медикаменты вообще пригодны для этого аборигена. Но выбирать не приходилось — и так смерть, и так смерть.

Кро-о-зер подчинялся беспрекословно и только стонал, когда выродок причинял ему своими действиями сильную боль. Трудно сказать, то ли он уверился в его добрых намерениях, то ли был уже настолько плох, что ему стало безразлично — отравит его выродок или спасет.

К ночи стало ясно, что лекарства пошли охотнику на пользу: жар немного спал, и он уснул.

Вторая ночь прошла без приключений: стрелять ни в кого не пришлось, но под утро Георгий, задремав, чуть не свалился с дерева — и немудрено — он не спал почти двое суток.

Настало утро, дышащее свежестью и влажным соком. Синева наступающего дня растопила и рассеяла над лесом ночной мрак. Огненно-красные и белые звезды скрылись в белой пелене. Тысячелетний лес просыпался, наполняясь разными голосами, шорохами, треском.

Георгий разбудил Кро-о-зера, помог ему выбраться из дупла, развел костер, напоил охотника, накормил и завалился спать.

Проснулся он от ощущения чего-то жуткого, происходящего рядом. Открыв глаза, Георгий увидел покачивающуюся над травой из стороны в сторону чешуйчатую голову огромной змеи. Взгляд ее стеклянных глаз был устремлен на сжавшегося Кро-о-зера, из закрытого рта высовывался, трепеща, тонкий язычок.

Георгий успел только вскочить на ноги, как змей бросился на него. Георгий инстинктивно вытянул вперед руки и вцепился гадине в шею. Толстое мускулистое тело сжало его грудь, живот, колени. Некоторое время он держался еще на ногах, потом упал на землю.

Змей быстро умножал кольца вокруг тела человека, и скоро он весь скрылся под ними. Георгий чувствовал, как уверенно и неумолимо тварь подбирается к его шее. Он втянул голову в плечи, от боли и недостатка воздуха темнело в тазах. Призывая на помощь Кро-о-зера, отпустив правой рукой шею змеи, растопырив пальцы, Георгий судорожно шарил ими по земле в поисках оружия. Это дало змее возможность обвить еще одно кольцо вокруг его тела, сковав левую руку. Оставшаяся свободной правая продолжала искать оружие, хватаясь за обломки веток, за траву, собирая комки сухих листьев, бороздя ногтями землю.

Змей стягивал свои кольца все сильнее и сильнее.

Все это время Кро-о-зер полз с ножом к борющимся. Улучив момент, он размахнулся и что было сил вонзил его в одно из колец. Змея резко стянула кольца и рванулась в сторону. При движении она ударила охотника хвостом по раненной ноге, он вскрикнул и потерял сознание.

Неравная борьба подходила к концу. От боли и нехватки воздуха у Георгия начало мутиться в голове. И вдруг свободная рука его нащупала какой-то твердый предмет. Он стиснул его пальцами, змей вновь задвигался, таща его по земле, и предмет неожиданно очутился у Георгия в руке. Какой-то еще незамутненный уголок сознания подсказал ему: нож! Георгий размахнулся и начал осыпать чешуйчатое тело беспорядочными ударами. Они попадали чаще всего туда, где давление было сильнее.

Он не знал, сколько нанес ударов, не видел последствий этих ударов, только чувствовал, что тиски, сжимавшие грудь, ослабевают и дышать становится легче. Голова понемногу прояснялась. И тогда, уже с осознанной бешеной жаждой жизни, он начал яростно молотить ножом по холодному чешуйчатому телу, радостно ощущая, как глубоко вонзается он в плоть чудовища, как увлажняются пальцы липкой кровью.

Еще немного! Еще! Еще! И вот змей совсем ослабил кольца, развернулся и бессильно скользнул к ногам Георгия, конвульсивно подергиваясь в траве.

Еще задыхаясь, с вышедшими из орбит глазами, совершенно обессиленный Георгий распростерся ничком рядом с телом душителя, продолжая стискивать в кулаке спасший его нож.

Когда силы и сознание вернулись к нему, он поднял голову и устремил мутный взгляд на змея. Тело гадины было во многих местах пробито и искромсано, а из ран сочилась бледно-красная кровь. Потом, вспомнив о Кро-о-зере, Георгий оглянулся. Охотник, раскинув руки, лежал неподалеку. Только теперь Георгий понял, откуда взялся нож. Он поднялся, по-прежнему держа его в руке, и, шатаясь, пошел к Кро-о-зеру.

В тот самый миг, когда он склонился над распростертым телом, на опушке бесшумно появились четыре соплеменника охотника, вышедшие на его поиски. Увидев подле лежащего без движения товарища выродка с ножом в руке, возглавлявший отряд человек-паук молниеносно вскинул арбалет и пустил стрелу. Просвистев в воздухе, она пронзила Георгию предплечье. Он вскрикнул от страшной боли и рухнул без памяти.

Придя в себя, Георгий обнаружил, что, крепко связанный, сидит, прислонившись спиной к стволу дерева. Правая рука его была аккуратно перебинтована, от материи, обвивавшей ее резко и неприятно пахло какой-то мазью. Слева раздавались голоса; он повернул голову — двое соплеменников хлопотали возле Кро-о-зера, врачевали его раны, еще один возился у костра.

— Эй! — крикнул Георгий. Недоразумение зашло слишком далеко. Сейчас Кро-о-зер придет в себя, объяснит собратьям, что он вовсе не покушался на его жизнь, и все встанет на свои места.

Туземец, готовивший еду, обернулся на его окрик и, увидев, что пленник пришел в себя, поднялся с корточек и странной подпрыгивающей походкой (как в ТОМ сне) направился к нему. Остановившись в двух шагах перед Георгием, он что-то сказал. Слова, произнесенные с резкими угрожающими интонациями, сопровождаемые соответствующими жестами, заставили Георгия плотнее прижаться спиной к стволу.

Туземец замахнулся на него рукой, но не ударил — его остановил окрик Кро-о-зера. Туземец обернулся, огрызнулся в ответ и, круто повернувшись, зашагал назад к костру.

Немного погодя человек-паук окликнул соплеменников и замахал призывно, приглашая есть. Они оставили раненного охотника и пошли к костру. Кро-о-зер что-то торопливо прокричал им вдогонку. Один из человеко-пауков обернулся и покивал головой.

Котелок был снят с огня и на перекладине отнесен к сухому дереву, возле которого лежал Кро-о-зер. Товарищи бережно подняли его и, усадив спиной к стволу, накормили, затем поели сами. Чуть погодя старший взял котелок с остатками пищи и направился к Георгию. Поставив котелок ему на колени, он развязал пленнику здоровую руку и, ни слова не говоря, вернулся к своим.

Георгий заглянул в котелок — в жирном соусе плавали куски мяса и мелко нарезанные овощи. Ложки ему не дали, пришлось вылавливать мясо и овощи пальцами.

Когда он кончил есть, ему развязали ноги и помогли встать. Дорога оказалась неблизкой. Весь день, делая короткие привалы, пробирался маленький отряд сквозь бесконечный лес. И только поздним вечером поредело плетенье ветвей над головой, стволы расступились, и путники вышли на открытое место.

В небольшом круглом озере плыли треугольником три ярко-оранжевых луны и множество ярких звезд. На противоположном берегу были различимы контуры высокой стены с башнями — двумя по углам и третьей в центре. На башнях горели огни. Стена была длинной. Во тьме на фоне черного леса трудно было на глаз определить ее протяженность.

Путники обогнули озеро и пошли вдоль стены — она были сложена из стволов гигантских деревьев, росших в тысячелетнем лесу. Фундамент стены и центральная башня были из камня. В центральной башне располагались невысокие ворота с обитыми железными полосами тяжелыми створками.

Когда отряд приблизился к ним, кто-то с факелом, наклонившись из-под козырька крыши, окликнул подошедших.

Старший ответил. Некоторое время спустя заскрипели, отворяясь, ворота, и отряд был вмещен в крепость.

Все внутреннее пространство городка-крепости было тесно застроено. Десяток или чуть больше одноэтажных бревенчатых бараков занимали большую часть территории. Перед воротами была небольшая площадь с деревянным помостом и колодезным срубом в центре.

Конвоиры провели Георгия по длинному узкому проходу между двумя бараками, затем свернули в другой проход пошире. Не доходя до угла здания, передний конвоир открыл дверь и вошел внутрь, задний втолкнул следом замешкавшегося Георгия. Они миновали длинный с тремя поворотами коридор и остановились у двери. Она была отперта и Георгия грубо впихнули в нее. Он упал, а когда поднялся на колени, увидел перед собой Фиолетового.

— Друг! — Георгий бросился к гэйгу и обнял его в радостном порыве. Фиолетовый был смущен таким бурным проявлением чувств.

«Они живы и находятся в безопасном месте», — промыслил Фиолетовый, прочтя тревожную мысль Георгия. Георгий закрыл глаза и облегченно вздохнул, такая тяжесть спала с души.

«Роботы подбили наш скаэр и я вынужден был садиться прямо в лес. Все остались целы и невредимы, но аппарат безнадежно испорчен. Жаль, мы совсем немного не дотянули до гор. — Фиолетовый сделал паузу. — Там находится наш корабль. Но он не может взлететь без ремонта. Когда я проник на „Пронзающего пространство“ и включилась сирена, ты помнишь, вернулся я не сразу. Из-за этого и пришлось вступить в бой с охраной, из-за этого погибли товарищи… Но иного выбора не было. Я должен был взять на корабле устройство, которое позволит взлететь нашему звездолету. Цена оказалась высокой, но это была цена свободы тех, кто спасется.

Искристый, твоя семья и пятеро диких людей укрылись неподалеку от озера», — гэйг послал Георгию образ озера, имевшего форму восьмерки.

«Кто они? — Георгий нарисовал в уме человека-паука. — Тоже потерпевшие?»

«Аборигены. Роботы устроили свою базу в той части планеты, где после ядерной войны климат изменился и остатки живой природы вытеснила пустыня. Для роботов этот климат более подходящ, чем густые влажные леса северо-запада. За лесом саванна, за ней горы. Там укрыт наш корабль.

Когда мы потерпели аварию, то стали обследовать местность и встретили на границе саванны людей-пауков. Поначалу они вели себя вполне дружелюбно, но это оказалось ловушкой. Когда их старейшины узнали о бластерах, они словно сошли с ума. С помощью этого оружия можно завоевать весь их мир. Что ж, теперь благодаря нашей наивности в их распоряжении часть арсенала нашего корабля.

Случайность уберегла его от разграбления и оставила нам надежду на спасение. Когда мы встретили людей-пауков, мы совершали разведывательный полет на скаэре. Они решили, что это и есть наш межзвездный корабль. Теперь скаэр у них и надежно охраняется. Но взлететь без ремонта не способен. Перед побегом мы испортили систему управления.

У их главного старейшины Дого обширные завоевательские планы: подчинить себе все племена, а затем, используя наши знания, технику, оружие начать совершать набеги на базу роботов. Захватывать у них оружие и технику».

— Но роботы же вмиг бы расщелкали эту орду! — удивился Георгий.

Гэйг покивал головой, соглашаясь.

— «Ты понимаешь это, они нет. Их разум неразвит».

Воцарилось молчание.

«Почему же вы ничего не сказали нам перед нападением на базу? Почему скрывали?» «Мои друзья были против. Они не доверяли людям по вполне понятным причинам».

Георгий вздохнул. Что тут было сказать…

«Кроме того, ситуация была неопределенной. Нам могло удасться захватить их корабль…»

Георгий снова промолчал, но Фиолетовый прочел его мысли. Прочел, однако не стал снова оправдываться.

«Они будут ждать нас еще пять дней, — промыслил он. — Потом пойдут к кораблю. Если за это время нам удастся бежать, мы пойдем вместе. Если нет, нас станут ожидать в горах».

«Как долго?»

«Долго… Но мы должны приложить все усилия, дорога очень опасна».

«Почему они не применили пытки, чтобы узнать местонахождение вашего корабля?»

«Люди-пауки не мучают разумных. Таков их кодекс морали. Они пойдут на любую хитрость, обман, психологическое давление, но не на пытки».

— Да-а… — протянул Георгий, — хоть в этом нам повезло… У нас обычно говорят, свирепый и жестокий, как дикарь.

«Во Вселенной много очень разных народов, чьи нравы и обычаи недоступны пониманию других. Жизнь некоторых рас кажется со стороны ужасной, отвратительной, а сами эти расы достойными лишь уничтожения».

Ближе к утру пленники задремали, но вскоре их разбудили донесшиеся снаружи крики и ружейные выстрелы. Вскочив, Георгий приложил ухо к стене, пытаясь определить, где и что происходит. Крики слышались отовсюду, грохот выстрелов только с одной стороны, но ни Георгий, ни Фиолетовый не знали, что там в этой стороне. Кто-то напал на крепость?..

Несколько раз по коридору пробегали люди-пауки, пленники слышали их топот за закрытой дверью, звякало оружие, раздавались отрывистые команды на непонятном языке.

Некоторое время спустя послышался мощный зловещий свист. Что-то ужасно затрещало и обрушилось, немного погодя бухнул взрыв, от которого содрогнулись стены.

Крики доносились еще долгое время, а сквозь щель под дверью начал просачиваться едкий запах дыма. Георгий и Фиолетовый заметались по каморке, забарабанили кулаками в дверь, закричали. Но никто не явился к ним. По обрывкам мыслей людей-пауков, пробегавших мимо двери их темницы, Фиолетовый понял, что на городок-крепость совершено нападение. Часто повторялось слово «дикие», но что оно означало, оставалось загадкой.

Бесконечно долгое время прошло в напряжении и страхе — Георгию мерещились языки пламени пожара, охватившего крепость, бегущие фигуры, огонь, лижущий стены коридора и дверь их камеры, в которой они бьются, задыхаясь от дыма. Фиолетовый поначалу нервно вздрагивал от этих малоприятных картин, потом, используя свои возможности, усыпил Георгия.

К счастью страхи не оправдали себя: вначале стихли выстрелы, затем крики, постепенно исчез запах дыма. Успокоившись, Фиолетовый тоже уснул. Но долго спать им не дали. Внезапно от сильного пинка распахнулась дверь, и возбужденный, перемазанный сажей, в прожженной местами одежде стражник бухнул у порога горшок с какой-то бурдой и, не произнеся ни слова, скрылся.

До следующего утра никто больше не появлялся. Наутро пришел стражник, уже спокойный, умытый и в заштопанной одежде, забрал пустой горшок и принес два новых с пищей и водой. И вновь исчез на целые сутки. Пленники начали нервничать, в их распоряжении оставалось всего три дня.

Городок-крепость, в котором находились в плену Георгий и Фиолетовый, был пограничным форпостом союза племен. Окружавший его лес подковой опоясывал саванну, простиравшуюся до Великих гор, где находился корабль гэйгов. По пограничным областям бродили шайки «диких» — не признававших власти и законов общества, живших по закону силы и промышлявших охотой и грабежом людей-пауков.

В стене, опоясывавшей городок, было пять башен: четыре угловых и одна центральная с воротами. Той ночью, когда пленники услышали крики и стрельбу, на крепость напали «дикие». Двое сторожей на левой задней башне заметили подозрительное движение у кромки леса. Они подожгли обмотанные просмоленной тканью наконечники стрел и пустили стрелы в то место, где им померещились перебегающие фигуры. Вдогонку полетели еще две стрелы с правой башни. Сухие метелки голубого ковыля вспыхнули и осветили множество тел, быстро ползущих по направлению к городской стене.

Полетели новые стрелы, две камнеметные машины бросили горшки с горящей нефтью. Расколовшись, они превратились в огромные костры, и враг стал виден, как на ладони. Со стен загремели ружейные выстрелы, засвистели меткие арбалетные стрелы. Нападающие поднялись — по сшитой из шкур одежде в них сразу признали «диких» — и с воплями и воем лавиной устремились к крепостной стене. Они не оставались в долгу и били прицельно по служившим прекрасными мишенями воинам с факелами.

Это было бы обычным для горожан нападением «диких», которым они подвергались не менее двух-трех раз в году, если бы внезапно от угольно-черной стены леса не протянулась со зловещим свистом бледно-зеленая игла-луч. Упершись в основание левой башни, она скакнула вверх, лишь обуглив могучие бревна, затем медленно повторила свой путь. Снесла покрывавший башню шатер, полоснула по краю стены, уничтожив в несколько мгновений почти всех стоявших на ней воинов, и перекинулась на правую башню.

Среди защитников города началась паника, языки пламени поднялись над разрушенными башнями и рассеченной стеной, «дикие» карабкались по ней, спрыгивали с воплями внутрь крепости. Луч еще раз рубанул наискось по стене, и огромный кусок ее, рассыпаясь на отдельные бревна, рухнул на ближайший барак. «Дикие» устремились в пролом, разбегались по городку, вопя и швыряя факелы на крыши зданий. Мохнатые фигуры мелькали в горящем проломе, кидались на преграждавших им путь воинов. С треском рухнула, пылая, подрубленная лучом-иглой, правая башня.

И в этот самый миг откуда-то из основания полуразрушенной левой башни выстрелил ответный луч; в лесу громко бухнуло, взметнулся столб белого пламени, и почти сразу же гнусаво затрубил рог. Сражающиеся на мгновенье замерли, а в следующий момент «дикие» спешно начали отступать к пролому.

Два дня город жил в страхе и ожидании. Обстановка разрядилась лишь после появления гонца. Бластер был взят у одного из десяти членов Верховного совета старейшин, направляющегося в соседний пограничный городок, на который недавно был совершен набег. На глухой лесной дороге его ждала засада «диких». Старейшина и его охрана были безжалостно перебиты, лазер похищен. Последний, очевидно, и послужил причиной нападения. «Дикие» прекрасно знали, что это редкое оружие из арсенала Мохначей выдается лишь членам Верховного совета, плюс по одному на каждый пограничный городок.

Утром загремели засовы, дверь отворилась и вошел стражник в металлический каске. Глядя на Фиолетового он произнес отрывистую фразу и мотнул головой в сторону выхода.

«Надо идти», — промыслил гэйг, поднялся и вышел в коридор. Георгий вскочил и двинулся следом.

«Что случилось?» — спросил он, оказавшись рядом с Фиолетовым. И тут вскрикнул от боли, получив прикладом меж лопаток.

Выйдя во двор крепости, они увидели разрубленную стену, обгорелые развалины башен. От правой осталось всего несколько венцов.

Все население городка было занято восстановительными работами, на стене у пролома стояли воины с арбалетами и длинноствольными ружьями.

Стражник повел пленников к куче бревен, сваленных на площади, проговорил что-то, дернув подбородком сначала в сторону бревен, затем в сторону левой башни.

«Будем таскать бревна, — объяснил гэйг. Он окинул оценивающим взглядом картину разрушений. — Здорово им от диких досталось».

«Это еще кто?» — поинтересовался Георгий.

«Потом», — промыслил Фиолетовый и указал ему глазами на стражника, неприязненно наблюдавшего за ними.

«Давай», — гэйг взялся за передний конец огромного бревна. Пленники взвалили бревно на плечи и потащили к разрушенной башне. Пока они таскали бревна, Фиолетовый урывками успел поведать Георгию о диких. Ничего примечательного в этот день не произошло, только время неумолимо вело свой счет — в их распоряжении оставалось всего два дня.

Стражник захлопнул дверь. Лязгнул засов — огромная железная щеколда. Испуганно затрепетал язычок пламени в светильнике. Захрустела солома в тюфяках; Фиолетовый, покряхтывая, вытянулся, подсунув под затылок кожаный валик, заменявший подушку. Георгий лег рядом. Он мысленно представлял их дверь снаружи. Пудовый засов в толстенных скобах, петли толщиной в палец. Да, здесь придется повторить подвиг Эдмона Дантеса из «Графа Монте-Кристо».

«Спи, — прервал его мысли Фиолетовый. — Завтра опять рано поднимут».

Следующий день выдался ветреным и жарким. К вечеру набежали облака. Тусклый багровый диск солнца быстро катился между ними, не двигаясь с места. Измученные и мрачные, Георгий и гэйг не могли дождаться конца рабочего дня. Когда их отвели вечером в камеру, они долго молча лежали на своих жестких матрасах. Головы их были так пусты и тупы, что, казалось, до завтрашнего утра они не смогут обменяться ни одной мыслью. К ночи прошел дождь, посвежело, чистый прохладный воздух просачивался сквозь щели между бревен.

Весь следующий день пленники трудились на восстановлении крепостной стены и башен. Строительство подвигаюсь быстро: стену отремонтировали, заложили пролом бревнами, скрепив их снаружи и изнутри металлическими скобами, поставив косые столбы-подпорки. К башням подкатили две другие, похожие на нефтяные вышки на колесах. Внутри на площадках стояли лебедки, поднимавшие наверх клети с грузами.

На пятый день пленников отправили на кухню, решив, видимо, что не стоит искушать их без надобности видом желанной свободы. Георгий и Фиолетовый кололи дрова, таскали воду, разносили котлы с пищей, чистили и мыли их. Новая работа была как нельзя кстати, она давала возможность свободно передвигаться по территории крепости.

Приставленный к пленникам стражник был на редкость ленив и не всякий раз утруждал себя тем, чтобы подняться и сопроводить кого-либо из двоих до места: колодца ли, поленницы дров, группы соплеменников, которым они несли котел с пищей. Куда им деться, думал, очевидно, он. Днем мимо сторожей на стенах и у ворот не проскользнет никто. Ночью пленники заперты, да и случись так, что каким-то немыслимым способом им удастся бежать, лес надежнее любой стражи. Безоружный, не имеющий ни клыков, ни когтей, ни яда, не умеющий летать, зарываться в землю, прятаться в воде — шансов выжить в лесу не имел.

Именно благодаря лени Георгию случайно удалось подглядеть, как двое воинов-пауков в присутствии младшего старейшины проверяют подземный ход, скрытый в колодце на задворках барака. Возле этого барака находилась поленница, из которой Георгий и Фиолетовый брали дрова для кухни.

Случилось это так. Когда Георгий отправился за очередной охапкой дров, он увидел подле колодца трех людей-пауков. Присутствие старейшины заставило его задержаться и понаблюдать скрытно за их действиями.

Вначале Георгий решил было, что они просто проверяют колодец или собираются чистить его, но вскоре понял, здесь затевается нечто иное. Притаившись за углом, он стал следить за троицей.

Воины привязали к перекладине толстую веревку, затем один из них разделся до пояса и стал спускаться в колодец. Его товарищ и старейшина склонились над срубом. Прошло некоторое время и из глубины донесся глухой голос. Старейшина ответил. Потом наверх пошли ведра с землей и камнями. Георгий смекнул, в чем дело и побежал на кухню к гэйгу. Пусть пойдет и прочтет мысли аборигенов. И Фиолетовый отправился за дровами.

Ждать ему пришлось недолго: снизу послышался приглушенный крик:

«Дальше чисто!»

Старейшина удовлетворенно кивнул и приказал проверить ход до конца.

Гэйг отнес охапку дров на кухню, швырнул ее под ноги жадно ловящему его взгляд Георгию и вернулся к наблюдательному пункту за углом барака. Старейшина и второй воин ждали, сидя на краю сруба. Время тянулось невыносимо медленно, Фиолетовый начал нервно оглядываться, боясь, что долгое отсутствие погонит на его поиски стражника, либо случайный прохожий заметит его.

Наконец сидевшие на срубе люди-пауки соскочили с него и склонились над колодцем. Ход был цел!