Приключения, Фантастика 1996 № 6

Георгий кивнул и, сжав в потной руке бластер, двинулся вдоль борта вездехода.

— Георгий! — отчаянно крикнула Фаина.

— Папа! — зарыдала Даша. Но он не остановился.

«Золотистый будет готовить скаэры. Мы с Искристым отвлечем робота, — промыслил вдогонку Фиолетовый. — Торопись, подоспеет подмога».

Георгий побежал. Обогнул нос вездехода, слева то и дело вспыхивали шнуры лазерных выстрелов. Искристый и Фиолетовый палили по очереди, показывая Георгию, где укрылся робот.

Георгий метнулся к кораблю. Если бежать вокруг, это займет много времени. Он опустился на карачки и быстро, как зверь, побежал на четвереньках под днищем.

Впереди лазерный луч ударил возле одной из опор, в его вспышке блеснули ноги робота. Георгий подкрался поближе, так что противника стало видно по пояс. Поставив мощность на максимум, он тщательно прицелился и нажал кнопку.

Три скаэра неслись в ночном небе. Они обогнали преследовавший их истребитель благодаря своей приемистости и легкости, но тот уверенно набирал скорость и нагонял их.

Георгий мысленно поблагодарил Фиолетового за его настойчивость — внушенные во время сна знания о системе управления скаэрами оказались как нельзя кстати. Один скаэр вел Георгий, два других гэйги.

Они летели треугольником, куда, Георгий не знал, направление задавал Фиолетовый. Это было не отступление, а просто безоглядное бегство. Фаина и Даша оказались на скаэре Фиолетового. Хоть это немного утешало Георгия, у шедшего впереди скаэра было больше шансов спастись, его прикрывали два других.

Внезапно скаэр Хрустального ударил по истребителю из лазерных пушек. Залп, еще залп, еще. Удача! Прямое попадание сбило истребитель с курса и он отстал.

Георгий издал радостный крик. Окружавшие его охотники завопили, вторя ему.

От Фиолетового пришел приказ, держать курс строго на северо-восток. В случае аварии катапультироваться, место сбора — озеро в форме восьмерки на опушке большого леса. Он хотел дать еще какие-то инструкции, но в этот миг справа от скаэра Георгия вспыхнуло солнце.

Роботы на истребителе изменили тактику: если не удастся захватить, надо уничтожить. Солнце вспыхнуло и погасло, поглощенное ночной тьмой, и вместе с ним угасло шесть жизней — гэйга, трех мужчин, женщины и ребенка.

Георгий заревел от ярости и боли. Поймав в прицеле силуэт корабля, он нажал педаль лазерной пушки. Четыре лазерных шнура пронзили тьму. Вспышка!

— А-а-а! — радостно заорал Георгий.

Экран очистился, истребитель по-прежнему целехонький сидел у беглецов на хвосте. Георгий выстрелил несколько раз. Результат был тот же, защитное поле отражало лучи.

Георгий бросил взгляд на передний экран, лес стремительно приближался. Георгий пошел на снижение. Он напрягся всем телом, как будто мог помочь скаэру прибавить скорость. Огромный молот ударил в корму. Георгия швырнуло лицом на пульт управления. Скаэр перевернулся, но автопилот восстановил равновесие. Погас свет, отключилась большая часть приборов.

«Пора катапультироваться», — подумал Георгий и приказал испуганным охотникам сесть в кресла. Все выполнили его приказ, кроме одного, он лежал у ног Георгия со сломанной шеей, изо рта и носа его текла кровь.

— Когда я скажу, сосчитаю до трех, нажмите вот здесь! — крикнул он, показывая своим спутникам, что именно следует делать.

— Один, два, три!

Георгий вылетел из скаэра, как пробка из бутылки. Антиграв стал мягко опускать кресло вниз. Георгий оглянулся. Попутчиков не было видно.

— Ну же! — крикнул он. И в этот миг сзади вспыхнуло новое солнце.

Освещенное ярким солнцем море лениво колыхалось перед глазами. Зеркальные осколки скользили по мелким волнам, шевелились сверкающей чешуей, заставляя щуриться от острого блеска.

Георгий, огромный, как скала, широко расставив ноги, стоял в ущелье. Две горы, на которых лежали его ладони, были покрыты густым зеленым лесом; их голые лбы, изгрызанные ветрами, штормами и временем, были по-стариковски морщинисты.

Легко проходя сквозь его тело, холодная голубовато-зеленая вода набирала скорость, врывалась в ущелье, грозно и глухо шумела где-то вдали за спиной. Зеркальные осколки, пронзая Георгия, ослепительно вспыхивали в последний раз и тухли. Их блеск болезненным ощущением отдавался в сердце и голове.

Неожиданно вынырнувший откуда-то огромный, как льдина, осколок вонзился чуть выше сгиба левой руки; Георгий застонал от пронзительной боли и проснулся. Сознание было еще совсем затуманено, но он успел все же ощутить и запомнить холодные жесткие пальцы киберврача, сжимавшие руку, и тупую короткую боль выдергиваемой из мышцы иглы.

Подстегнутое стимулятором, натужно застучало сердце. В голове быстро прояснилось. Не имея еще сил пошевелиться, Георгий открыл глаза и увидел перед собой мощные ветви дерева. Кресло застряло в развилке, куда швырнул его взрыв.

Он приподнялся и проверил свои запасы: оружие, пища, вода, кое-какие инструменты, медикаменты — неплохо на первое время.

«Озеро в форме восьмерки. Фаина! Даша! Вы должны выжить! Должны выжить!»

Часть IV. В руках судьбы

Охотник Кро-о-зер из последних сил натянул тетиву арбалета и приготовился к выстрелу, не спуская глаз со Зверя. Он давно уже заметил выродка, к которому подкрадывался хищник и который ни о чем не ведая и не беспокоясь, отдыхал под деревом. Следя за Зверем, Кро-о-зер раздумывал, стоит ли тратить на спасение выродка стрелу, которая может пригодиться ему самому. Неизвестно, сколько еще придется лежать здесь израненному и обессиленному, прежде чем его разыщут соплеменники. Стоит ли тратить ее на то, чтобы спасти это уродливое существо с огромными головой и туловищем, короткими, как обрубки, руками и ногами.

Интересно, откуда он? В поселке Кро-о-зера таких выродков никто не видел. Откуда-то издалека. Может, он как те мохначи, пришедшие со звезд?..

Кро-о-зер размышлял ровно до тех пор, пока Зверь не прыгнул. Как только его тело взвилось в воздух, охотник нажал курок арбалета.

Ошеломленный выродок так и остался сидеть под деревом, глупо таращась на свою смерть, бьющуюся перед ним в агонии с пронзенным стрелой горлом.

— Что уставился! — крикнул Кро-о-зер. — Живо ко мне!

Вид у выродка сделался еще более глупым.

— Иди! — сердито приказал охотник. — Кому сказал! — И застонал, напряжение усилило боль в израненной груди.

Выродок наконец понял, откуда кричат и медленно пошел в сторону кустов. Раздвинув их, он увидел Кро-о-зера и отпрянул в испуге.

Кро-о-зер мрачно усмехнулся.

— А ты что думал, тебя лесная корова спасла или твои выродки?

Он направил заряженный вновь арбалет на выродка.

— Стань на колени! Рассказывай!

Выродок не сразу, но послушался, и молча опустился рядом, продолжая глядеть на Кро-о-зера с выражением изумления и ужаса.

— Ну! Ну! Шевели языком!

Выродок быстро заговорил на каком-то странном исковерканном языке.

— Брось притворяться! — Разозленный Кро-о-зер приставил к груди выродка арбалет. Отвечай немедленно, кто ты, откуда, куда и зачем идешь?!

Выродок поводил пальцем возле губ и пожал плечами.

«Делает вид, что не понимает! Скотина!»

Выродок пристально и напряженно разглядывал Кро-озера. Потом сунул руку в прореху, сделанную сбоку в штанах, достал оттуда тонкую свернутую рулончиком тряпочку и знаками стал показывать, что хочет перевязать ею раны охотника. Тот, не опуская арбалета, протянул руку и выхватил у него рулончик: осмотрел внимательно, понюхал, ткнул выродку в губы. Выродок сначала не понял и отшатнулся, затем лизнул и замотал головой — дескать, не бойся, не отравлено.

«Ишь ты, — усмехнулся Кро-о-зер, — головой мотает, как мы, а ни языка, ни мыслеречи не понимает. Выродок, одним словом».

Выродок взял у Кро-о-зера рулончик и стал обматывать тонкой полупрозрачной тканью его разодранную ногу. Зажмурившись, охотник застонал. Когда выродок дошел до бедра, тряпочка кончилась, он разорвал ее на конце вдоль и завязал.

Некоторое время они провели в молчании. Потом выродок жестами стал объяснять Кро-о-зеру, что хочет есть, тыча при этом пальцем в сторону дерева, под которым лежал убитый Зверь.

«Что он Зверя жрать собрался, что ли?» — удивился Кро-озер. Выродок опять указал в сторону дерева и поднялся.

— Стой! — угрожающе окликнул его охотник и поднял арбалет. Выродок остановился и снова принялся что-то втолковывать ему, но Кро-о-зер каждый раз отрицательно мотал головой. Выродок сердито махнул рукой и сел рядом на траву. Тоща Кро-о-зер достал из кустов подстреленного еще до стычки с зубчатым хвостоколом грызука и бросил выродку на колени.

Тот повертел грызука в руках, посмотрел на Кро-о-зера, чиркнул пальцем по животу зверя и развел руками.

Кро-о-зер понял — нечем резать.

«Нет, приятель, нож я тебе не дам».

Забрав грызука у выродка, охотник сам быстро освежевал его. Затем дал выродку понять, что надо набрать дров. Выродок поднялся и стал собирать валявшиеся вокруг ветки, то и дело опасливо оглядываясь на Кро-о-зера.

«Боится, что я выстрелю, — усмехнулся про себя охотник, — это хорошо».

Выродок разжег костер, врыл по бокам две толстые ветки с развилками на концах и, наткнув на третью тушку грызука, положил ее поперек.

Когда они поели, выродок помог Кро-о-зеру доползти до высохшего ствола, внутри которого было большое дупло с узким входом. Кро-о-зер протиснулся в него и прислонился со стоном к трухлявой стенке. Его лихорадило, голову охватил жар.

«Пока я буду спать, он сбежит или убьет меня», — подумал охотник, прижимая к груди арбалет. Он испытывал к выродку противоречивые чувства: не верил ему, как все его соплеменники, и доверял, как Кро-о-зер, жизнь которого зависела теперь от этого существа.

Ночь как всегда надвинулась быстро. Свет побледнел и начал гаснуть. Деревья слились в сплошную непроглядную массу. Наступило то короткое затишье, когда дневные звери уже улеглись спать, а ночные еще не вышли из своих логовищ.

Кро-о-зер забылся сном.

Какое-то время спустя он очнулся, услышав возле своего убежища сопенье. Прислушался, пытаясь определить, что за зверь бродит вокруг, на всякий случай нацелил во тьму арбалет, понимая, однако, что если это достаточно крупный хищник, то арбалет его не спасет. Тот хорошо видит жертву, а Кро-о-зер его нет.

В этот миг с дерева раздался громкий крик, затем упала горящая ветка, животное испуганно взвизгнуло, и Кро-о-зер успел разглядеть две пары лап с плоскими когтями — он облегченно вздохнул и расслабился это был всего-навсего бородавчатый травоед.

«Дня через два подоспеют наши», — подумал он, засыпая. Еще в голове мелькнула мысль о том, как они обойдутся с выродком. Но ответить на этот вопрос Кро-о-зер не успел, провалился в сон.

Уже под утро яркая вспышка света, треск и предсмертный вой зверя буквально подбросили охотника вверх. Корчась от скрутившей его боли, Кро-о-зер пытался сообразить, что происходит. За первой вспышкой последовала вторая, затем стало тихо. Слышался только слабый скулеж, переходивший в рычанье, шуршала трава, раздавались глухие удары — умирающий зверь судорожно бился в агонии.

Долго еще Кро-о-зер сидел, напрягшись, не сводя воспаленных глаз с черной расщелины входа, держа палец на спусковом крючке. Затем потерял сознание.

Утром его разбудил окрик выродка. Голос доносился откуда-то сбоку, выродок не подошел ко входу, опасаясь, видимо, как бы Кро-о-зер с перепугу или в бреду не пустил в него стрелу.

Ярко светило солнце, и по запахам земли и зелени охотник определил, что с его восхода прошло уже немало времени, до полудня оставался час или два.

Охотнику было худо: голова раскалывалась от боли и горела, тело дрожало в ознобе, пальцы рук и ног были ледяными. Мучительно хотелось пить. Только боль, успокоившаяся во время сна, не давала пока о себе знать.

Вылезти из дупла оказалось несравненно труднее, чем заползти в него. Приходилось двигаться вперед искалеченной ногой. Выродок помогал охотнику, бережно поддерживая ее на весу, пока тот, осторожно перебирая руками и отталкиваясь здоровой ногой, выбирался на лесную поляну.

Наконец, этот короткий, но мучительный путь был преодолен и Кро-о-зер бессильно откинулся, привалившись спиной к стволу; исполосованная грудь ходила ходуном. Движение, как он и опасался, разбудило боль, и она, блуждая по телу, начала пробовать силы то там, то сям, овладевая им.

Выродок осторожно опустил изувеченную ногу Кро-о-зера на траву и, присев возле него на корточки, долгим изучающим взглядом посмотрел в лицо. Затем отошел в сторону.

То, что открылось за его спиной, чуть не заставило охотника вскочить, забыв о тяжелых ранах. Менее чем в десяти шагах от него лежал мертвый бастард. Его остекленевшие, наполненные застывшей злобой глаза, глядели прямо на охотника. Большое полупрозрачное тело, обвисшее красно-фиолетовым студнем, распласталось в последнем прыжке. Сквозь плоть были видны черные ребра и клубки внутренностей. Передние лапы вспахали, как плуги, поляну, вырвав куски дерна и клочья травы. Две пары задних лап были подтянуты под брюхо. Ядовитые мешки, начинавшиеся чуть ниже глаз и заканчивавшиеся на загривке, словно большие уши, висели, закрывая шею. Короткий хобот-пасть был разинут во всю ширь, показывая идущий по окружности ряд мелких, как колючки, острых зубов.

— Кто его? — тихо спросил Кро-о-зер, не в силах оторвать взгляда от чудовища. Потом повторил громче:

— Кто его убил? Где охотники? Кто стрелял?

Выродок с улыбкой наблюдал за ним. Из трех заданных вопросов он понял лишь последний. Заулыбавшись еще шире, он хлопнул себя ладонью по груди.

Кро-о-зер смотрел на него, и веря и не веря. Тогда выродок достал из прорехи в штанах штуку, которую старейшины берегли пуще святых реликвий — бластер, маленькую молнию Мохначей. Охотник от изумления разинул рот, оказывается у выродка была молния…

Георгий, продолжая улыбаться, глядел на аборигена, сидевшего перед ним, прислонившись к напоминавшему земной дуб дереву, и думал, что повергший его в ужас зверь, кажется ему не более отвратительным и жутким, чем абориген.

В нем было поровну от человека и насекомого. Голова, туловище, две пары конечностей… но! Руки и ноги с шишковатыми, словно опухшими, суставами, были так длинны, что скорее походили на лапы какого-то членистоногого. Под желтоватой кожей маленького туловища рельефно вырисовывались кольца ребер и ключицы. Кисти и ступни были непомерно велики. Маленькая продолговатая лишенная волос голова казалась нахлобученной прямо на плечи. Росту в аборигене было на глаз более двух метров. Но при его необыкновенной худобе, абориген вряд ли весил больше 70–80 килограммов.

«Если пауку оборвать четыре лапы да посадить вот так же к дереву, они здорово будут смахивать друг на друга», — подумал Георгий.

И в этот миг вспомнил свой давнишний сон — сон в ночь, когда он решил всерьез начать охоту на БИ. Пораженный, Георгий отошел к костру, на нем уже висел котелок, в котором варилась похлебка из запасов, которые он достал из своего мешка, оставшегося под деревом, где он чуть не стал добычей хищника, и к которому ему затем никак не давал подойти Кро-о-зер.

Ветер задул со стороны костра и Кро-о-зер задергал ноздрями, глаза его удивленно расширились — откуда выродок достал пищу? Он огляделся, ища остатки туши, перья или кости, но ничего не увидел.

Георгий понял причину его недоумения и, подняв мешок, показал его охотнику, затем вытянул руку в сторону дерева, под которым до сих пор лежали, искрясь на солнце платиново-желтой чешуей, остатки туши Зверя.

Больше Кро-о-зер не удивлялся ничему, кроме как собственной слепоте и недогадливости. Вопреки желанию он испытывал признательность и симпатию к этому уродливому существу.

Пока варилась похлебка, Георгий еще раз обошел тушу чудовища, пытавшегося проникнуть ночью в дупло. Он пнул ее ногой в бок, и его передернуло от отвращения — туша заколыхалась, как студень. Да, зверятки здесь водятся, что надо. Если бы у него не было бластера, да не сиди он на дереве, чудище сейчас лежало бы где-нибудь в укромном местечке и испытывало блаженство от того, что их с аборигеном мясо переваривалось бы вон в том клубке кишок, что проглядывает сквозь фиолетовый студень.

Ясно одно, судьба его теперь накрепко связана с этим человеко-пауком: и его одного в лесу бросать нельзя — погибнет, и самому идти в одиночку опасно — не знаешь, в чьем желудке окончишь путь, да и с соплеменниками его через знакомца договориться будет проще, чтобы указали путь к озеру в форме восьмерки.

Георгий окинул оценивающим взглядом аборигена, его снаряжение, одежду.

«По нашим меркам где-нибудь не раньше десятого и не позднее шестнадцатого столетия. Средние века».

Кро-о-зер в это время вспоминал свою неудачную охоту. Надо же такому случиться, чтобы в лесу за два дня ничего, а стоило только выйти к саванне, сразу попал в такую переделку. И вышел-то ведь без особой нужды, просто потому, что надоело блуждать в этом вечном сыром полумраке, солнца захотелось, тепла, ветра, простора. Он любил саванну, если бы в ней были поселки, обязательно ушел бы жить в один из них.

Разомлел, как дурак, пошел, раскинув руки, грудью раздвигая траву. Она шуршала, колыхалась у самых плеч, потом что-то метнулось, чиркнуло, казалось, слегка по груди, он выхватил нож, ударил им зубчатого хвостокола в брюхо, тот извернулся и в предсмертном прыжке полоснул его хвостом-пилой по ноге. Гадкая тварь. Издали залюбуешься: порхает, поблескивая на солнце, черный с зеленой искоркой, безобидный, милый, ужасный хищник.

— Ну ладно, — прервал его воспоминания Георгий, — есть будем?

Он принес котелок, достал ложку, протянул аборигену, себе наскоро выстрогал лопаточку из сухой ветки.

Абориген взял ложку спокойно, как привычную вещь.

«Ага, с ложкой он знаком», — с удовлетворением отметил Георгий и сразу же подумал о другом: «Эх! Где вы все?! Как бы и вам не попасть в какую-нибудь скверную историю».

Георгий не подозревал, что по крайней мере он сам уже попал в нее, что на выручку спасшему ему жизнь охотнику идет отряд из четырех вооруженных до зубов воинов.