Помоги проекту - поделись книгой:
– Как боретесь? – испуганно спросила Маша. – Кто борется? Почему?
Толик ответил, что, мол, сами потом поймете. Его дело сейчас не дать им опоздать к поезду.
На обратном пути все разом почувствовали чудовищную усталость. Мама и Витя в обнимку с Чучей заснули в электричке, а Маша, борясь со сном, пыталась вспомнить все, что услышала и увидела в этом странном месте, которое вскоре должно было стать ее домом. Она старалась думать по порядку, хотя это плохо получалось. «Итак, с чего все началось?» Вспомнила: «Началось задолго до Лешиной смерти. Снились странные, пугающие сны, полные неясных образов.
Один часто повторялся – клетка, полная мышей. Мыши выстраивались, как по команде, когда появлялся мышиный король, похожий почему-то во сне на кота. Почему мыши, король? Может, после похода с классом на «Щелкунчика». Во сне король играл на дудочке, а мыши танцевали. Кто не танцевал, выбрасывался из клетки. Король откусывал им головы, сжирал, противно чавкая. Еще в этих снах появлялась черная гора…
Ладно, это все сны, а вот оказалось, что реальность еще страшнее: Витька сговорился с потусторонним миром и нас всех туда чуть не утащил. Возможно, что и Леша погиб не без помощи того света. На что намекала эта сумасшедшая Катя? Может ли быть такое, что Лешу убили? Кому он мешал? Что значат слова Анатолия, что они борются с неправильными жителями? Кому дано право решать – правильные они или нет? Никому. Это право присвоил себе Михалыч. Получается, что именно он заставлял повариху Ларочку и Катю-кошатницу отказаться от своих привычек. Пусть даже плохих привычек, но ведь это только их дело – обжираться или нет и в каком доме жить – с котами или без. И самое важное – откуда у него черный камень, который ищут и не могут найти уже очень давно?»
На каждой остановке пассажиров в электричке прибавлялось. Маша отвлеклась от раздумий, почувствовав опять острое жжение в ладонях. Перед ней на сиденье плюхнулась веселая девица с пирсингом в носу и с волосами, выкрашенными во все цвета радуги. Девица скорчила плаксивую рожицу суровой Маше и расхохоталась. Маша улыбнулась в ответ. Ей понравилась веселая попутчица, а вот ее колено, воспаленно красневшее из рваных джинсов, нет: в нем шел процесс, который мог оставить хозяйку калекой на всю жизнь.
Поезд резко качнуло. Маша, чуть не упав, уперлась руками в колени сидящей напротив веселой девушки. Та сморщилась от боли.
– Ох, подруга, полегче. Колено! Вот же зараза… Болит, сил нет. Уже месяц как… Неудачно приземлилась мимо батута. Родня в шоке. Мы все цирковые. Номер срываю. Понимаешь? Если не смогу работать – это полный пипец…
Маша убрала руки, извинилась, но жжение в правой руке не прошло. Она представила, что может подумать девушка, если Маша попросит опять прикоснуться к ее колену, но именно это надо было сделать и срочно.
– Меня Соня зовут, – представилась визави, – а тебя? Нет, не говори! Я угадаю. У тебя должно быть необычное имя. Ты ведь тоже необычная. Моя прабабка была цыганкой. Теперь, как гляну на человека, сразу его считываю.
Соня начала перебирать экзотические имена. Маша посмеивалась и не выдержала:
– Я просто Маша, но тоже могу людей читать. Просто вижу не так, как все, немножко глубже. Вот, например, ваше колено само не пройдет. Там уже жидкость скопилась. А можно я его пощупаю?
– Во дает! Щупай, конечно. Ты чья будешь? У тебя родители медики? Откуда знаешь про жидкость? Сегодня доктор про это лекцию прочел и сказал, что без операции теперь никак.
Маша положила ладошку на мягкую и горячую коленку спутницы. Соня сидела спокойно, с интересом наблюдая за Машей, а Маша косилась на маму с Витей, которые на ее счастье так и не проснулись. Через какое-то время Маша почувствовала, что ладонь остыла, а потом вообще заледенела. Она посмотрела на Соню. Та рассмеялась:
– Приходи к нам в цирк. Будешь фокусы показывать: вот вам компресс горячий, а вот вам ледышка… Спасибо, дорогая. Болеть не перестало, но ты меня повеселила. Упс, мне выходить сейчас. Счастливо оставаться, необычная Маша.
И Соня похромала к выходу.
Машины руки слегка дрожали. Надо было успокоиться, но не получалось: люди вокруг входили и выходили, везли с собой не только сумки, рюкзаки и чемоданы, но и болезни легкие и тяжелые, большие и маленькие, разные, как их поклажа. Руки не откликались, но жжение прошло и не возвращалось до тех пор, пока на место упорхнувшей циркачки не села хмурая женщина. Сразу по пальцам прошла волна тепла. Женщина заметила Машин изучающий взгляд и довольно грубо попросила смотреть в окно, а не пялиться на людей. Маша не обиделась, извинилась и повернула голову к окну. Тепло в ладонях тут же исчезло. Появилась ясность: тепло возникает только при близком контакте – глаза в глаза. Если отвернуться или прикоснуться, то проходит. Жаль только, что пока непонятно, как лечить. Вылечить циркачку не получилось, она сама сказала. Так подумала Маша, но на самом деле…
Соня, дохромав к выходу, собиралась осторожно сойти с подножки, как это делала в последнее время, но поезд дернулся, и она спрыгнула на платформу. Колено спружинило, но не заболело. Оно уже не было похожим на розово-лиловый шар, а матово белело из прорези джинсов. Соня присела от неожиданности, а потом встала и повторила приседания много раз…
– Нет, так не бывает! – закричала она, оглядываясь на уходящий поезд. – Постойте! Я же не знаю ее фамилии, адреса, телефона. Она реально крутая!
Вернувшись домой, семейство первым делом столкнулось у подъезда с Валентиной, которая уже с утра томилась ожиданием. Первое, что спросила соседка: «Так будем переезжать или нет?» А второе, заметив Чучу: «Как же теперь кошка и собака в одном доме уживутся?»
– Мы, может, и переедем, а про вас с Темой неизвестно, – нахамил Витька.
Мама тут же заставила его извиниться и успокоила Валентину, что она всегда желанный гость, что пока поездим по выходным, а потом уж на все лето.
Женщины еще долго сидели на кухне, обсуждая какие-то скучные бытовые мелочи переезда, а Маша с Витей заперлись в детской, выключили свет, чтобы не доставали, и вели в темноте совсем не детские, странные разговоры.
– Витя, ты должен вспомнить все, что видел в прошлом, – шептала Маша. – Чувствую, что именно в нем разгадка.
– Чего разгадка? – шептал в ответ Витя.
– Того, о чем пытался нам рассказать Алексей… Сам подумай, а что если Алеша действительно кому-то помешал и его убрали? Тогда мы в опасности.
Витя выбрался из-под одеяла и сел на подушки.
– Я придумал, – хлопнул себя по лбу. – Надо вызвать наших мертвецов. Они все знают. Просто так не скажут, будут торговаться. Попросят кого-то из нас к ним отпустить, но мы сторгуемся. Можно соседку предложить…
От возмущения Маша чуть не поперхнулась:
– Думай, что говоришь, при чем тут несчастная Валентина? Сам же твердил, что они хотят тебя, меня, маму…
– Про тебя не говорили, – Витька хлюпнул носом. – Ты им не нравишься.
– Они мне тоже не нравятся. Если бы Леша той ночью не поехал один в Предгорье, а утром повез нас, как собирался, то ясно, где бы мы сейчас были.
– Так он же не знал, что так получится.
– А если понял и поэтому поехал? Узнал, кто на самом деле этот Антон и зачем ему нужно Предгорье. Леша мог его раскусить, а тот обманом выманить и убить.
Витя тряхнул головой.
– Как убить? Это же авария. Тот водитель тоже мертвый.
– Потому что уже был таким. Понимаешь?
– Не-а…
– Зомби, как и сам Антон. Я видела, что у него внутри…
Витя открыл рот, а Маша зловеще прошептала:
– У него внутри пустота!
Кровать под Витькой заходила ходуном, он затрясся и успокоился только тогда, когда Маша изложила план действий. План выглядел необычно: вызываем мертвецов; обещаем с ними не ругаться и приглашать так часто, как захотят, даже в новый дом; просим рассказать о прошлом Михалыча и открываем им глаза на то, что он только притворяется живым, а значит, они запросто могут его к себе забрать.
Витя слушал и кивал, но не выдержал:
– А если тебе показалось? Если Антон никакой не мертвец, а, наоборот, супермен, а ты его просто невзлюбила? – Вот для этого мне и надо заглянуть в его прошлое.
Было видно сквозь темноту, как заблестели Витькины глазки:
– А как думаешь, если мы с нашими покойниками договоримся, я смогу играть в игры как раньше, без мышки и джойстика?
– Витя, ну о чем ты думаешь? – огорчилась Маша. – Если мы найдем ответ на вопрос, кто этот человек, то спасем уйму народа и нас в том числе. Надо спешить, пока песок не превратился в камень…
– Какой песок, Маша?
– Тот, что в воде.
– Я не понимаю, – захныкал Витя.
– Я тоже не все понимаю, но пойму обязательно, а ты мне в этом поможешь. Давай спать. Неделя быстро пролетит, и мы опять поедем в Предгорье. Будем запоминать, выспрашивать, вынюхивать…
Возле двери послышалось писклявое «мяу» и робкое поскребывание. Мама запретила брать кошку в постель, но сама Наташа давно спала. Дети пустили Чучу в комнату. Она ловко прыгнула в кровать и тут же свернулась калачиком у их ног.
Среди ночи Маше послышалось шипение в районе окна. Чуча сидела возле шторы, драла ее когтями и отчаянно шипела. Ее глаза светились необычным цветом. Сквозь желто-зеленый просвечивал голубой – цвет «светлячков», кружащихся в воде искусственного моря. Чуча еще немного побуянила, потом успокоилась. Маша вздрогнула – на окне с шумом захлопнулась форточка.
Глава десятая
Неделя пролетела быстро. Ежедневно, а точнее, еженощно Маша и Витя взывали к загробному миру, но никто не откликался. Зато в доме был мир и покой: они не ссорились, спали в одной комнате и частенько сидели вдвоем у компьютера, изучая сайты по минералогии и истории.
Маша успокаивала себя и Витю: «Мы все равно докопаемся до правды, даже если нам никто не поможет».
Между тем Наташа все чаще созванивалась с Ниной, готовой пересказывать новости поселка по нескольку раз на день. В пятницу вечером позвонил Антон удостовериться, что их планы не изменились и они приезжают на выходные. Наташа растерялась, покраснела и ушла с трубкой в свою комнату. Это не осталось не замеченным детьми. Они переглянулись и загрустили. Было очевидно, что мама попалась. Нужно было как можно быстрее выяснить, кто этот человек и человек ли он вообще…
Чем ближе поезд подъезжал к Предгорью, тем сильнее портилось Машино настроение, а чудесная погода, буйно зазеленевшие деревья и дышащая теплом гора радости не прибавляли. Их встретил на станции незнакомый парень, фигурой напоминавший штангиста-тяжеловеса, а лицом – орангутанга. Маша вспомнила: Лара и Нина называли его Русланчик. Он объявил, что с этой минуты он их личный шофер, охранник и помощник по хозяйственным делам. Их маленький зоопарк, состоящий из Темки и Чучи, в автомобиль загружаться не желал. Вите за неделю не удалось сдружить кошку с собакой, но они железно усвоили, кто в доме хозяин. При взгляде на Витю Темка заткнулся, а Чуча сделала вид, что плевать на всех хотела. Когда все расселись и успокоились, мама озаботилась доставкой мебели, которую заказала. На вопрос: «Куда ехать, чтобы забрать мебель?» Руслан ответил односложно: «Хозяин позаботился. Все на месте» – и больше не проронил ни слова.
За время их отсутствия дом преобразился. Легкая, красивая мебель уже была распакована и расставлена там, где ей следовало: посреди комнаты – обеденный стол и стулья, в комнатах – тумбы, шкафы и полки. Оставалось купить какие-то мелочи, вроде кухонной утвари и светильников. Руслан предложил маме и Валентине съездить по местным магазинам, а если чего в них не будет, в соседний райцентр. Детям было приказано далеко от дома не уходить, на гору и на море – ни в коем случае, а чтобы они не потерялись, Руслан защелкнул на их запястьях навороченные электронные браслеты-часы со встроенной системой слежения, интернетом, навигацией и шагомером. Маша и Витя сначала обалдели от крутизны очередного подарка, но быстро поняли, что браслеты невозможно снять, и завопили, возмущенные посягательством на свободу перемещения. Мама и Валентина обрадовались такому повороту: теперь можно было за детей не волноваться, а Руслан односложно добавил: «Приказ». Чей приказ, не обсуждалось, и так было понятно.
Посидев спокойно минут десять после того, как взрослые ушли, Витя и Маша попробовали содрать часы, но ничего не вышло. Решив – будь что будет, приступили к выполнению задуманного. В их планах перво-наперво значилась встреча с Катей-кошатницей, намекавшей, что Леша не случайно погиб, но их могли теперь перехватить по дороге.
– Стоп, – подскочила Маша, – мы спасены! Никто не будет знать, где мы ходим и с кем встречаемся, если сами того не захотим. Витька, ты загипнотизируешь часы! А если у тебя не получится, я попробую сама. Однажды ведь мне удалось остановить время.
Витя покрутил пальцем у виска и скривился: «Маша, ты совсем дура? Ты что, забыла? После того, как мы бабушку и папу прогнали, я не могу».
– Сейчас проверим. Делай, что я тебе говорю!
Она сунула ему под нос руку и добавила: «Это приказ!» Ее решимость неожиданно подействовала на Витю магически – он безропотно и напряженно вглядывался в прямоугольный экран часов. Ничего невероятного не происходило: как и положено, на экране высвечивались числа, крутились обозначения разных интернет-приложений. Витя, еще немного поусердствовав, предложил другой способ – выйти на двор, найти камень и стукнуть хорошенько по этим часикам. Маша ухмыльнулась: «Не поможет. Мало того, что влетит, так завтра такие же наденут. Дело не в том, что Антон боится, как бы мы не потерялись, он боится нас! Давай я попробую…»
Она уставилась на электронный циферблат и сразу почувствовала сильное жжение в запястье. Часы нагрелись и, казалось, сейчас расплавятся. Темное поле экрана стало багровым. Значок навигатора исчез. Витя завистливо охнул: «Как ты это сделала? А мне?» Маша накрыла ладошкой циферблат его часов.
– Теперь место меняться не будет. Тот, кто за нами следит, решит, что из дому мы не выходили, а теперь давай пойдем гулять с Чучей. Она выведет нас к Катиному дому.
Перед тем как отправиться на поиски, Маша шепнула кошке на ухо: «Чученька, дорогая, как найти твой бывший дом?» Чучин навигатор включился, и теперь они едва за ней поспевали. Резко свернув за черным хвостом, они оказались в лесу, в глубине которого стояла настоящая избушка, только не на курьих ножках, а на прогнивших деревянных сваях, под которыми струился ручей. Лестница, ведущая в дом, была без нескольких ступенек и совсем без перил. Чуча легко по ней взлетела, а ребята раздумывали, стоит ли рисковать, ведь если они провалятся, то доломают лестницу окончательно, что может не понравиться хозяйке. Маша сообразила: «Чуча, мяукай громче. Катя услышит и выйдет. А то, если мы начнем ее звать, может и не открыть».
Кошка ошалело заработала когтями и горлом. Катя тут же выбежала на крыльцо. Была она еще страшнее прежнего – всклокоченные волосы, рваная рубаха, чистая Баба-яга, только разве что с доброй улыбкой. Катя заметила детей, стоящих внизу. Сначала вроде как испугалась, а потом с надеждой спросила: «Вы мне кошечку отдаете?» Чуча выгнула спину дугой, подскочила на месте и рванула назад к детям. Маша замотала головой: «Нет, мы Чучу любим, отдавать не собираемся. Мы пришли поговорить о докторе Алексее Рагутине. Вы, когда в прошлый раз заходили к нам в дом, так и не поняли, что мы его дети, а наша мама его жена, вернее, должна была стать ею, но не успела…»
Катя подозрительно посмотрела на детей и насупилась: «Врете. Вы не его дети. Ты, девочка, хорошая, вижу, а мальчик – так себе, хоть и рыжий, как Леха. Нет, не его…»
– А мы и не врем, – успокоила ее Маша. – Мы приемные. Меня Машей зовут, а его – Витей. Лешу мы очень любили, а он нас. Хотим вас спросить, что вы знаете про его дружбу с Антоном Михайловичем. И вообще, что за человек Михалыч? Почему все вокруг его обожают? Наш Леша тоже его любил? Вот мне, например, он совсем не нравится…
Катя протянула им руку: «Заходите в дом. Не бойтесь, эта лестница еще сто лет простоит».
В Катином доме на удивление не пахло кошачьей мочой или нечистотами, наоборот – воздух был пропитан лесным запахом трав, грибов и высохшей хвои. Четыре красивых кошки вышли навстречу гостям, за ними вприпрыжку бежали еще четыре рыжих котенка. Все они, завидев Чучу, принялись ее обхаживать и облизывать.
Катя усадила детей за стол, налила в стаканы молоко, в плошку – мед, отломила по куску хлеба, который недавно вылез из остывающей печи и отдыхал под полотенцем. Катя, как и в первый раз, начала довольно быстро и несвязно бормотать: «Бра… Братишка, брательник, сестрички, сестреночки… Приехал, прилетел, приплыл – не знаю, только пахло от него не по-нашему и говорил он диковинно, вроде по-русски, а не сразу поймешь. Листики красненькие… Носочки белые… Говорила я Лехе, плохой он человек, пустой… В голове деньги, в душе дыра.
Пошло, поехало – врет и не краснеет. Я построю рай, а вы мне за это мертвик найдите. Братишка-Алешка будет лечить тех, кто много заплатит, а кто больной и плохой – вон из Предгорья. Не хочет уходить – утопим… Леха отказался… Тогда получи…»
Она остановилась перевести дыхание, и в этот момент Маша встряла:
– А на шее у Михалыча тот самый мертвик висит, разве не замечали?
Запнувшись, Катя выкатила глаза, ее губы и пальцы задрожали, и она с трудом выдавила из себя:
– Нет, это не мертвик. Этого камня уже давно нет в природе, а может, и не было… Люди напридумывали… Только бы не у этого негодяя, только бы не он…
Маша опустила голову, а Витя расхохотался: «Во как вас Машка напугала! Я тоже ей не верю. Она говорит, что видела, как камень Михалыча светится. Больше никто этого не видит. Все другие, что ли, дураки?»
Вскочив, Катя забегала по комнате. Кошки, как по команде, подняли головы, но не сдвинулись с места, зато котята бросились за ней, цепляясь за подол волочащейся по полу юбки. Ее губы шептали какую-то невнятицу, но постепенно слова обретали смысл. Катя взяла за руку Машу и посадила ее перед собой, вглядываясь в лицо девочки, словно желала изучить его до мельчайших подробностей и запомнить на всю жизнь. Маша почувствовала, как чудовищно быстро нагреваются ее ладони, как становится все болезненнее это жжение. Она собиралась отвести глаза, чтобы остановить контакт и дать остыть рукам, но Катя неожиданно обняла Машу и замерла. Воспользовавшись близостью, Маша приложила ладони к Катиной спине, погладила по волосам. Рукам стало легче, боль затихла. Катя не двигалась, а когда очнулась, ее глаза были абсолютно ясными, а речь спокойной.
– Вижу, – медленно, словно по слогам, произнесла Катя, – ты не случайно тут. И твой брат тоже. Вас Леха прислал, чтобы помешать свершиться злу. Если мертвик нашел хозяина и этот хозяин Михалыч, то всем нам крышка.
– А что вы знаете про этого Антона? – спросила Маша. – Откуда он?
Катя задумалась, даже растерла лицо, как будто отгоняя сон:
– Издалека, похоже… Никто точно не знает. Даже Леха не знал. Фамилия его Милофф – с двумя «ф» на конце. Ходили слухи, что предки его из этих мест. Только никто никаких Миловых тут не помнит. Появился он три года назад налегке. Прикатил на велосипеде. Только и было у него – рюкзак да спальный мешок. Остановился на постой у Нины-буфетчицы. Ездил по окрестностям, на гору ходил, в море нырял, а потом уехал ненадолго, а когда вернулся, выяснилось, что у него документы на генеральную застройку, что он, считай, хозяин поселка. Дом себе решил отгрохать именно на том самом месте, где теперь ваш. Там Леха оставил пепелище и никак не мог найти в себе силы что-то с этим сделать. А тут – здрасьте, не хотите ли уступить мне местечко. Леха с радостью бы уступил, но вдруг заикнулся, что тоже не прочь дом восстановить, так как в жизни его появилась семья – это вы, стало быть. Антон как узнал, что Леха доктор, так вцепился в него и стал строить два дома рядом – ему и себе, только бы Леха занялся изучением тетради, с которой Антон не расставался. Тетрадь была старая, в ней были какие-то важные записи. Леха посмеивался над Михалычем, что тот никак не может ее прочесть, хоть и написана она русским языком, только очень неразборчиво. Шутил, что только доктору это доступно. А потом, незадолго до смерти, между Антоном и Лехой кошка пробежала. Не моя точно…
Катя захихикала, но потом сразу погрустнела:
– К тому времени моих кошек почти всех извели… В чем суть их ссоры, не знаю, но Леха хотел у меня тетрадь эту спрятать, а потом передумал, наверное, в город увез. Что он там такого вычитал, из-за чего не захотел работать на Антона, не знаю. Я вот только не понимаю, почему он все же решил вас сюда перевезти, если догадывался, что это опасно?
Не раздумывая, Витя ляпнул: «Потому что мы особенные!»
Катерина улыбнулась, хоть и заметила, как Маша исподтишка показала Вите кулак:
– Не волнуйтесь, я вашу тайну не выдам. То, что особенные, сразу видно. Откуда вы знаете про мертвик?
– Мне Нина-буфетчица рассказала, – призналась Маша, – когда мы по морю катались. Я руки в воду опустила, а там огоньков видимо-невидимо. И свет у них такой же, как у камня, что на Михалыче висит.
– А теперь чувствуешь, что руки огнем горят, так? – хитро усмехнулась Катерина.
– А вы откуда знаете?
Катерина пошла вглубь комнаты, выдвинула со скрипом ящик дряхлого комода и вынула оттуда красную коробку с двуглавым орлом, на которой было написано: «Т-во С. Петербургскаго Механическаго Производства Обуви «Скороходъ». Катерина открыла ее и начала выкладывать на стол разные диковинные предметы – бутылочки из цветного стекла, блестящие палочки, красные бусы, две медные рюмочки величиной с наперсток, истонченную серебряную ложку и миниатюрный портрет пожилой женщины. Катя разложила все по кругу, а в центре поставила портрет:
– Мою прапрабабку тоже Марией звали. Знахарка была знаменитая, – загадочно улыбнулась Катя. – Кто знает, может, и у тебя получится. Возьми эти бутылочки. В них когда-то хранился мертвик, но испарился. Только я вот думаю, что не мог он исчезнуть бесследно, что остались его частицы в воде. А вдруг ты та самая следующая хозяйка…
Витя что-то хотел сказать, но поперхнулся хлебом и молоком. Катя стукнула его по спине.
– Что ты сидишь? – крикнула она Маше. – Он же задохнется, помогай. Ты можешь.
– У меня не всегда получается, – призналась Маша, – а на Витю вообще ничего не действует, я пробовала. Но вы не волнуйтесь, у него часто такое случается. Если бы не болтал с набитым ртом…
Витя прокашлялся, из глаз его потекли слезы, он вздохнул и тут же замолотил языком: «Почему опять Маша главная, почему она хозяйка?»
– Посмотрим, – покачала головой Катя. – Жизнь покажет. Если Маша найдет камень, то сможет бороться на равных со смертью.
– А зачем искать? – удивился Витя. – Машка ведь считает, что у Михалыча на шее мертвик висит. Украдем и все тут…
Поделиться книгой: