Революция на Альфе Ц (сборник)

О'Хара резко зажал ладонью струны гитары, вскочил и бросился к выходу из двигательного отсека. Боггз и Гринелл сделали тоже самое. Внезапно Ларри понял, что уже давно должен быть своей каюте, и выскочил в коридор, понимая, что нарушил приказ.

Вдруг корабль содрогнулся и стал вращаться, словно «Сад» выключил ускоритель. У Ларри закружилась голова. Он упал на колени. Стены коридора мчались вокруг него, постепенно сжимаясь. Внезапно огромная переборка ринулась на него и ударила по голове.

Ларри упал плашмя, не понимая, что происходит, и пополз по коридору к своей каюте. Где-то в глубине души у него затеплился вопрос: а что подумает отец, командующий космическим патрулем, если увидит, как его сын ползет по полу, точно червяк, потому что вовремя не исполнил приказ? Затем корабль накренился на другой борт, и Ларри потерял сознание.

Глава 3

Ларри почувствовал удар по щеке. Он вяло взмахнул рукой, пытаясь отогнать нападавшего, и медленно выплыл из пучины забытья.

— Прекратите, — пробормотал он, когда почувствовал еще один удар.

Подняв руку, Ларри увидел, что над ним стоит О'Хара, готовясь дать еще одну пощечину.

— Не надо. Я уже очнулся, — сказал он, поспешно встал на ноги и потер щеку. — Что случилось? Почему мы перешли на обычный двигатель?

— Не знаю, парень, — сказал О'Хара. Вид у него был взволнованный. — Рейнхардт созвал общее собрание в главном зале, чтобы обсудить положение, а мы опаздываем.

— Я возвращался к себе, когда мы совершили переход, — говорил Ларри, когда они быстро шли по коридору в главный зал. — Меня закрутило и, должно быть, ударило головой о переборку.

Он почувствовал внезапный приступ боли от шишки на голове, что напомнила ему о небрежности: ведь он не вернулся в свою каюту, когда услышал приказ. Отцу бы это не понравилось, подумал он, вспоминая, как солнечный свет блестит на золотых позументах отцовской формы.

Они вошли в центральный зал — первым О'Хара, а позади него Ларри. Вся команда уже была посреди помещения, окружая капитана Рейнхардта, стоявшего прямо и жестко. Он кинул серьезный взгляд на двух опоздавших.

— Теперь, когда вся команда в сборе, можно начинать. А вы двое подайте рапорт в письменном виде за свое опоздание.

Они кивнули. Старый капитан, казалось, пристально посмотрел на Ларри — точно также, как смотрел на него отец, — и Ларри испытал страстное желание спрятаться за широкой спиной О'Хары. Здоровенный же космонавт встретил пристальный взгляд капитана спокойно.

— Ну ладно. Теперь переходим к тому, что произошло. — Капитан Рейнхардт говорил короткими, отрывистыми фразами. — В сопла дюз что-то попало. Что-то забило их. Может быть, метеор, может, скопилась грязь, в общем, что-то подобное. Вероятно, просто скопление пыли, которая плавала в космосе миллион лет. Что-то нарушило балансировку наших механизмов и отключило ускоритель. — Он оглядел команду. — Если мы не починим двигатель, нам понадобится четыре года на дорогу, и к Альфе Ц мы доберемся лишь в 2367 году. Это очень долго. На корабле продуктов на четыре недели, а не на четыре года. До дюз можно добраться только снаружи. О'Хара, это ваша работа, так что выходите за борт и чистите дюзы. Надевайте скафандр — и вперед.

О'Хара ничего не сказал, лишь отдал честь и ушел за своим скафандром. Ларри посмотрел ему вслед. Выход в открытый космос всегда был опасным делом, потому что от космического холода вас будет защищать лишь тонкий скафандр, — но в данном случае это было совершенно необходимо. Если двигатель не починить, у них закончится еда задолго до того, как они долетят до Альфы Ц. А поиски корабля в космосе более трудное дело, чем поиск иголки в стоге сена, поэтому у них останется мало шансов на спасение извне.

— Это нарушение космических правил — посылать человека наружу одного, — сказал капитан Рейнхардт. — Кадет Старк, ваше опоздание на собрание истолковано как добровольное предложение сопровождать О'Хару. Наденьте скафандр и присоединяйтесь к нему.

На мгновение Ларри застыл, но тут же обрел контроль над собой, энергично отдал честь и ушел, не сказав ни слова.

Теперь я почувствую космос на своей шкуре, подумал Ларри, проходя воздушный шлюз. Скафандр и шлем были закрытой системой, которая снабжает человека кислородом из баллона и защищает от космического холода. Единственным его контактом с человечеством была рация, вмонтированная в шлем. В одной руке, обтянутой космической перчаткой, он держал маленький реактивный пистолет, другую руку прижимал к боку скафандра. На ногах была магнитная обувь.

О'Хара был уже снаружи, медленно идя по корпусу корабля в сторону секции дюз. Ларри последовал за ним, магниты щелкали, указывая, что крепко держатся. Движением подбородка Ларри включил рацию шлемофона.

— Пэт! Подождите меня.

О'Хара обернулся и увидел лицо Ларри в космическом шлеме.

— Ларри, тебя тоже погнали сюда?

— Рейнхардт послал меня за тобой. Наверное подумал, что тебе будет одиноко.

О'Хара громко выругался.

— Раньше он ничего такого не думал, отправляя меня наружу. Просто он хотел помучить тебя за опоздание на это дурацкое собрание. — О'Хара повернулся и пошел дальше. — А чего еще ждать от него? Или от любого другого патрульного офицера? Все они бездушные машины. — Он махнул рукой. — Пошли, парень. Тут вполне безопасно. Давай побыстрее закончим работу. Как бы мне хотелось снять шкуру с этого дюралюминиевого капитана!

— Не надо говорить так, Пэт, — сказал Ларри. — Он капитан, нравится тебе это или нет.

— Прости, парень. Я и забыл, что ты из Академии. Но я надеюсь, что когда-нибудь ты научишься. Идем, давай двигаться.

Ларри стал ломать голову над словами О'Хары: «когда-нибудь ты научишься». Чему он научится? Не повиноваться капитану? Это невозможно. Капитану нужно повиноваться, иначе как еще может остаться целым экипаж? Если каждый решит быть сам себе капитаном, корабль никогда не долетит до цели.

Ларри огляделся. Перед ним раскинулась пустота. Корабль, казалось, вообще не летел, а просто неподвижно парил в пустоте. Окружающая чернота была усеяна колкими точками рассеянного света.

Ларри знал, что не было никакой возможности упасть с корпуса корабля, и даже если бы не было магнитной обуви, его бы держали законы Ньютона. Они заверяли, что он продолжил бы лететь в том же направлении и с той же скоростью, что и корабль. Но все равно, решил Ларри, приятнее путешествовать внутри корабля.

Хотя он мог не ходить, а летать. Для этого у него и был в руке маленький реактивный пистолет. Он превращал Ларри в миниатюрную ракету. Космический корабль передвигается при помощи дюз, дюзы выбрасывают раскаленную массу топлива, и противодействие толкает корабль вперед. Всякое действие сопровождается равным противодействием. Тот же закон работает в отношении реактивного пистолета. Поэтому, если Ларри отлетит от корабля, то при помощи пистолета он может вернуться обратно.

Раздавшийся в наушниках шлемофона голос О'Хары вернул его к действительности, Ларри понял, что стоит на корпусе корабля, будто замороженный.

— Эй, парень. Нас еще ждет работа. Вперед! — В наушниках шлемофона басистый голос О'Хары казался холодным и металлическим.

Ларри медленно шел по корпусу корабля к хвостовой части. О'Хара шагал впереди.

Шел Ларри осторожно. Из головы у него совершенно вылетело, что он — Ларри Старк, двадцатилетний кадет, новоиспеченный выпускник Академии. Он был Тором, он был Зевсом, он был сродни Олимпийским богам, раскатывающим по небу на колесницах. Все вокруг принадлежало ему, вся чернота...

Яркая вспышка и громкий гул снова вернули его к действительности. В наушниках раздалась удивительно длинная череда проклятий.

— Вот черт! Надо же, упустил! Ларри, помоги мне! На помощь!

О'Хара медленно улетал от корабля! Ларри тут же понял, что произошло. Каким-то образом реактивный пистолет в руке О'Хары выстрелил и послал его в полет. Непреложный закон Ньютона направил его по траектории прочь от корабля.

О'Хара летел медленно, очень медленно, дрейфуя в пространстве. Ларри выбросил вверх свободную руку, пытаясь схватить огромный башмак, висевший над ним, но ему не хватило нескольких сантиметров, чтобы ухватить его и притянуть к себе. Его оглушила невероятная смесь ругательств и молитв.

Ларри бросил попытки поймать О'Хару, так как понял, что если потеряет опору, то и сам полетит в том же направлении, что и здоровяк-ирландец.

— Пэт, используй свой пистолет!

О'Хара тут же перестал ругаться.

— В этом-то и проблема, — сказал он. — У меня его нет. А мой старомодный скафандр не оснащен дополнительным пистолетом, в отличие от твоего.

И действительно, пистолет О'Хары, поблескивая, летел в космосе в противоположном направлении. Рыжий ирландец выпустил его, когда выстрелил, потому и летел сейчас в открытый космос. Пистолет направлялся в сторону Земли, а О'Хара медленно плыл к звездам.

До него уже было метров тридцать, когда Ларри вспомнил о пистолете, который сжимал своей космической перчаткой. О'Хара медленно плыл в космосе и был не способен вернуться обратно к кораблю, который, в свою очередь, улетал все дальше и дальше.

Его голос продолжал по-бычьи реветь в наушниках Ларри.

— Я так и думал, что О'Харе суждено умереть среди звезд! — вопил гигант. — И ведь это лучше, чем умереть стариком в постели, а, парень?

— Минутку, О'Хара, — закричал Ларри в микрофон. — Ты же знаешь, что у меня тоже есть пистолет.

— Что? Да благословят тебя святые угодники, парень. Ты можешь бросить мне его прямо сейчас? Если можешь, то бросай!

— Я попробую, Пэт.

Ларри понимал, что ему предстоит трудное дело. Мало того, что бросок должен быть точно направлен О'Харе, но Ларри также должен был еще и правильно вычислить скорость. Если бы он бросил слишком медленно, пистолет не догнал бы О'Хару и вечно летел бы к звездам с кабелем, тащившимся за ним. Или, если он бросил бы его слишком сильно, пистолет мог бы пролететь мимо О'Хары прежде, чем тот успел бы его поймать.

Но это было единственное, что мог сделать Ларри. Все же он был довольно хорошим пинчером, прежде чем обменял свою бейсбольную форму на форму космонавта-стажера.

Он тщательно прицелился, размахнулся и послал пистолет в космос.

Крошечный темный, почти невидимый, пистолет полетел к О'Харе. Ларри понадеялся, что расчет верен. Но пистолет пролетел сантиметров на пять дальше отчаянно пытающегося схватить его О'Хары и продолжал улетать в космос.

О'Хара смотрел ему вслед, не прекращая трепаться:

— Если я не вернусь, парень, скажи Гринеллу, чтобы он отдал тебе гитару, ведь ты умеешь играть на ней. И не позволяй мошеннику втянуть тебя в какие-нибудь карточные игры! А когда-нибудь, Ларри, когда ты станешь уже капитаном, будешь носить серый мундир, и сможешь командовать людьми, как рабами, подумай о чернорабочих и здоровенном глупом рыжем ирландце, который...

— Стоп! Я могу сделать еще кое-что.

И прежде чем он подумал, что делает, Ларри достал из зажима на поясе дополнительный пистолет и выстрелил, бросив себя в космос в направлении О'Хары.

О'Хара заревел от удивления и гнева, но Ларри не обращал на него внимания. Он обнаружил, что полет в пустоте чем-то сродни плаванию во льду, пустота вокруг него казалась замороженной. Но поскольку он продолжал лететь, то решил, что, скорее всего, это больше похоже на плавание в потоке. Корабль остался позади на тревожно далеком расстоянии. Его серебряный корпус слабо мерцал в темноте. А над ними была лишь тьма, усыпанная яркими звездами.

Теперь Ларри приближался к О'Харе. Заметив, что промахивается мимо здоровяка почти на десять градусов, он выстрелил снова, чтобы исправить ошибку. Выстрелы из пистолета не были слышны, поскольку в космосе нет атмосферы, которая разносит звуковые волны, но яркая вспышка, казалось, осветила всю Галактику.

Выстрел возымел нужный эффект. Ларри направился прямо к ждущему О'Харе, который протянул сильную руку и подхватил его.

— Ты сделал два выстрела, не так ли?

— Да.

— Значит, осталось только два. И они не должны пропасть даром. Дай-ка мне пистолет.

Ларри осторожно передал пистолет О'Харе, который взял его так, словно это был мыльный пузырек, и пистолет почти полностью скрылся в его большой лапе. О'Хара выстрелил в обратную сторону, и они стали медленно дрейфовать к «Саду».

— Промашка, — сказал О'Хара. — Мы пролетим мимо корабля. Хватайся за меня руками, а ноги разверни к кораблю. Вот так.

Ларри обхватил руками грудь О'Хары и развернулся ногами вперед. Затем О'Хара сделал последний выстрел.

Они летели, пока ноги Ларри не повисли всего в нескольких сантиметрах от корпуса корабля. Ларри потянулся, ботинок его скафандра коснулся металла и раздался спасительный щелчок. Опустив вторую ногу, Ларри подтянул к себе О'Хару, пока тот тоже не встал на корабельной корпус.

Они взглянули друг на друга. Сквозь стекло шлема Ларри видел, что обычно красное лицо О'Хары бледно, а в наушниках раздавалось его тяжелое дыхание.

Внезапно ноги Ларри ослабели, он почувствовал, что очень устал. Ему захотелось вернуться обратно в безопасность корабля.

О'Хара хлопнул Ларри по спине рукой в космической перчатке.

— Спасибо, парень, — сказал он.

Даже по приглушенному шлемофоном голосу Ларри почувствовал, как благодарен ему здоровенный ирландец.

Больше они не сказали ничего, но осторожно пошли по кораблю к хвостовой части. Стоящая перед ними проблема казалась слишком мелкой после недавних волнений, но Ларри понял, что в настоящий момент от О'Хары зависит судьба всей команды. Если бы О'Хара не выполнил необходимый ремонт, возможно, этого не смог бы никто другой. И «Сад» летел бы все дальше и дальше, медленно, с постоянной скоростью, а его команда умирала бы от голода.

Когда они добрались до дюз, О'Хара остановился.

— Жди здесь, Ларри. Об остальном позабочусь я сам.

Здоровяк шагнул в открытую утробу дюзы так же спокойно, как король входит в свой тронный зал. Ларри стоял у входа и вглядывался в темноту.

Вокруг ровно светились все такие же колючие звезды. В космосе нет ни атмосферы, ни пыли, которые заставляют их мерцать.

Ларри глянул на них, словно завоеватель на захваченные земли, но тут же отвел взгляд.

Прошло минут десять, прежде чем из темноты дюзы появился шлем О'Хары, а затем и остальная его громоздкая фигура.

— Я справился с проблемой, — сказал О'Хара. — Самая причудливая поломка, какую я когда-либо видел. Теперь мы можем вернуться внутрь, космонавт Старк.

Глава 4

Оказавшись в «Саду», Ларри выкинул из головы все мысли о своем героизме. В патруле не было никаких героев, были только космонавты. По этике космонавтов, спасение товарища — это простое исполнение служебных обязанностей, что не стоит и обсуждать. Поэтому Ларри старался забыть о произошедшем, хотя знал, что О'Хара будет всегда помнить его поступок.

Без каких-либо проблем был снова включен ускоритель, и корабль возобновил свой полет к Альфе Центавра быстрее скорости света.

Жизнь на борту «Сада» вернулась к знакомому установленному порядку. Учеба — Ларри подумал, что теперь мог бы и сам везти звездолет, — рутинная работа, экзамены, прогулки в секцию двигателей и длинные споры с Харлом.

О'Хара учил Ларри играть на электронной гитаре, и в свободное время они много часов провели вместе, исполняя жалобные баллады и победные марши, написанные в течение двух с половиной веков космических полетов.

Иногда на О'Хару находило сентиментальное настроение, и тогда он пел о Земле, о ее холмах и озерах, о больших городах и симпатичных девушках. Но такие песни он исполнял редко. Чаще он пел о смелых пионерах космоса, трупы которых остались на Луне в двадцатом веке.

Время от времени Ларри и сам вспоминал о планете, которую покинул. Но не часто, потому что он твердо решил посвятить себя космосу. Тем более что, вспоминая родной город, своих друзей и приятелей, Ларри думал о том, мог ли он долго выдержать жизнь на Земле. Настоящая жизнь для него была здесь — среди звезд!

Ускоритель они отключили по графику на следующий день.

— Мы можем наткнуться на наблюдательную станцию, — сказал Харл. — Разве ты не должен быть в радиорубке и слушать?

— Капитан сказал, что в этом нет необходимости, — ответил Ларри, отрывая взгляд от книги. — Мы будем в диапазоне связи наблюдательной станции еще через час, — он взглянул на свой хронометр, — И к тому времени я вернусь на дежурство.

Наблюдательная станция была искусственным спутником, летящим по орбите вокруг Альфы Центавра. Все космические корабли, направляющиеся к любой из планет Альфы Ц, до приземления должны были быть зарегистрированы этой станцией.

Харл протянул руку и включил свой проигрыватель. Каюту заполнили печальные тягучее звуки его любимой песни «Танец Элсберри у марсианского моря».

— Это твоя любимая марсианская мелодия, не так ли? — спросил Ларри.

— Да, — ответил Харл. — Не возражаешь против ее?

— Да нет, валяй. Я все равно устал от учения.

Ларри закрыл книгу и положил ее.

— Тебе ведь не нравится эта песня, а, Ларри?

— Да я бы так не сказал. Конечно, она ужасно старомодная, но, кажется, я начинаю ее любить.