Революция на Альфе Ц (сборник)

— Я рад. Марсианская музыка вся такая. Сначала она никому не нравится, но укореняется в сознании, пока человек не проникнется ею всеми клеточками своего тела. Вот почему она столько значит для меня.

— Посмотрим, — сказал Ларри. — Но вероятно эта музыка не значит так много для людей, которые не являются урожденными марсианами. Возможно...

— А кто тебе сказал, что я урожденный марсианин? — прервал его Харл. — Я вообще-то родился на Юпитере.

— А-а, — протянул Ларри. — Это все объясняет.

Ларри уже думал о том, почему Харл низкий и широкоплечий, в то время как все марсиане, которых он видел, были высокими и стройными. По-видимому, он был частью той злополучной колонии, которая целых двадцать пять лет боролась с ужасными условиями на Юпитере, прежде чем признала свое поражение.

— Я из колонии Юпитера, — сказал Харл. — Я там родился и жил года три-четыре — достаточное время, чтобы развились такие мышцы. Там рано взрослеют, потому что вынуждены бороться с силой тяжести почти втрое больше земной.

— И ты улетел на Марс, когда колонию расформировали?

— Верно. Мои родители погибли во время революции. Я жил у старшего кузена, который был марсианским колонистом.

Ларри молчал, обобщая новую информацию в рамках того, что он уже знал. Затем он подумал о том, что делает родившийся на Юпитере Харл Эллисон в Академии патруля. Любой земной мальчишка, зачисленный в Академию, не отказался бы от такой чести, — а кто вообще от этого мог бы отказаться? — но неземлянам делали такие предложения лишь в исключительных случаях.

А у рожденного на Юпитере Харла Эллисона, с его-то образованием, должны были быть все основания ненавидеть Землю и ее колониальную политику. Ларри знал, что юпитериане не понимали, зачем было необходимо эвакуировать колонию, сражающуюся с огромной планетой. Они сказали бы вам, что Земля безжалостно эксплуатировала богатые шахты Юпитера, не предлагая в ответ борющимся за выживание колонистам никакой помощи. На самом деле, подумал Ларри, мы знаем, что Земля вложила в Юпитер столько денег, что это почти разрушило ее собственную экономику, поэтому и была вынуждена прикрыть колонизацию этой ужасной планеты. Если бы колонисты поняли это, возможно, не было бы войны, когда назначенная к эвакуации колония восстала, отказалась передавать полезные ископаемые Земле и объявила себя независимым государством. Военные силы Земли насильственно эвакуировали их, в результате чего было много жертв, и теперь в шахтах Юпитера трудились преступники.

— Мы уже почти месяц вдали от дома, — сказал Харл. — Еще месяц-другой, и мы наконец-то станем офицерами патруля.

— Наконец-то, — повторил Ларри.

Он подумал об отце в строгой прекрасной форме, а также о старом дедушке, все еще сохраняющим власть и влияние — его длинной линии рода Старков, которые служили Земле в Космическом Патруле.

— Я долго ждал этого, — продолжал тем временем Харл. — Я всегда хотел быть космонавтом, а Патруль — мой идеал. Патруль и Земля... Хотя я никогда не был там. Но мы ведь полетим туда за назначением, не так ли?

— Правильно, — сказал Ларри. — Как только вернемся с Альфы Ц.

— Альфа Ц, — кивнул Харл. — Это тоже мое осуществляющееся стремление. Но ты ведь не думаешь, что я слишком амбициозен, верно? Я хочу увидеть динозавров и тамошнюю колонию. Не стоит говорить тебе, как я отношусь к космическим колониям. Я ведь всю жизнь был колонистом.

— Тем не менее, я слышал кое-что странное о колонии на Альфе Ц, — сказал Ларри. — Перед отъездом один из товарищей сказал мне о книге, которую прочитал. Он сказал, что через столько лет Альфа Ц должна получить независимость.

— Ты, случайно, не имеешь в виду «Рабству — нет»? — Харл полез в сумку и достал из нее синий буклетик в мягкой обложке. — Это она? Превосходная книга.

Ларри холодно взглянул на своего товарища по каюте.

— Да, та самая книга. Но я не ожидал найти кого-либо, читавшего ее. Может, ты и произошел из колонии мятежников, но ты должен помнить о клятве, которую принес, когда присоединился к патрулю. Твоя лояльность принадлежит теперь Земле.

Харл приложил палец к губам, и Ларри понял, что говорит слишком громко.

— Тише, а то соседи подумают, что мы тут деремся. Минутку, Ларри. Я также лоялен Земле, как и ты. Но могу же я думать, что парни на Альфе Ц правы, когда говорят, что у них должна быть независимость.

— Думать можешь, но это значит, что ты не лоялен Земле, — сказал Ларри.

Он почувствовал в душе какое-то неопределенное волнение. За месяц жизни с Харлом он научился уважать его суждения по многим вопросам, так как видел, что у марсианина широкий и разумный подход ко многим вещам. И вот теперь Харл практически нападал на Землю, которую Ларри научили считать священной. Ларри решил держаться своей лояльности. Он и так слишком часто соглашался с острыми суждениями Харла, но больше не будет этого делать.

— Если бы ты прочитал эту книгу, то, вероятно, уже не думал бы так. Земля не всегда может быть права, Ларри. Будь же объективен в этом вопросе. Вот, держи. Прочитай эту книгу, а затем мы обсудим ее.

Он протянул книгу. Ларри посмотрел на него, почти застигнутый врасплох.

— Нет. Я не хочу. Отношение Земли к Альфе Ц совершенно правильно, и я не намерен читать подобные книги. Послушай, Харл. Я тебя понимаю. У твоих родителей были некоторые трения с Землей, когда ты был еще ребенком, и ты не рад тому, что ликвидировали колонию на Юпитере. Но я уверен, что это ты не объективен. Земля знает, что делает на Альфе Ц, и я думаю, что она права.

Харл как-то странно улыбнулся. Ларри взглянул на свой хронометр.

— Эй! Через минуту я уже должен быть в радиорубке. — Он натянул ботинки и одернул форму. — Давай забудем об этом, Харл. Похоже, мы никогда не придем к единому мнению.

— Ладно, Ларри, — кивнул Харл. — Если ты так хочешь, я уберу книгу. Но если когда-нибудь захочешь прочесть ее, просто подойди ко мне. Возможно, она откроет твои глаза.

— Только не говори, что мне нужно открыть глаза. Это ты видишь все не в том свете.

Ларри ушел, но пока спешил по коридору к радиорубке, в его голове мельтешили странные сомнения. Он подумал о том, стоит ли, в конце концов, полистать книгу Карла. Ничего плохого в этом не было, да и отец никогда не узнает. Он помотал головой и вошел в радиорубку. Капитан Рейнхардт уже стоял там.

Глава 5

— Вовремя, кадет Старк, — сказал Рейнхардт в своей отрывистой манере. — Я уже включил радиостанцию. Сейчас мы входим в радиодиапазон Альфы Ц.

Ларри сел за огромный сложный аппарат, предназначенный для межпланетных коммуникаций. Не обращая внимания на капитана, который смотрел через его плечо, чтобы удостовериться, что все идет как надо, Ларри повернул верньеры, проверил показания приборов и сделал поспешные вычисления. Где-то на заднем плане послышался мягкий, но нарастающий гул от запущенного устройства.

Гул нарастал и нарастал, пока, казалось, не заполнил помещение. Ларри подумал, что голова его разлетится на куски, но вида не подал, продолжая регулировать аппаратуру. Межпланетная связь была наукой, требующей большого умения. Тесты способностей Ларри, проделанные, когда он еще был новичком в академии, показали, что он обещает стать выдающимся радиооператором, и Ларри продолжал доказывать свое право на эту должность.

Внезапно гул оборвался и сменился сухим, безличным металлическим голосом.

«Наблюдательная станция Альфа Центавра Х03216. Прошу ответить, кто на подходе?»

Ларри произнес стандартный ответ.

— Космический корабль «Сад» с Земли, вылетел 15 июня по земному времени, направляется в Лондонскую колонию на Альфе Центавра IV. Вы разрешаете нам лететь?

Металлический голос внезапно сменился более человечным по сравнению с роботом, сделавшим первоначальный запрос, поскольку робот уступил оператору человеку, дежурившему на станции.

— Это кто? Меллилло?

— Нет, — сказал Ларри. — Говорит Старк. Новичок.

— Что, первый полет, Старк? Меня зовут Генри. Кант дает вам разрешение лететь, Старк. Но вы еще будете должны получить разрешение от местных властей. Я слышал, что Лондонский космодром колонии полузакрыт.

Ларри глянул на капитана Рейнхардта.

— По чьему приказу? — спросил капитан.

— Капитан «Сада» Рейнхардт хочет знать, по чьему приказу они закрыты, — сказал Ларри.

— Кажется, по своему собственному, — ответил оператор Альфа Центавра. — Они обратились к Межзвездному Совету за разрешением закрыться, разрешение еще не получено, но они закрылись сами. Мне кажется, они чего-то там мутят.

— А они дадут нам разрешение?

— Наверное, если не хотят осложнений. Не вижу причин, почему бы они отказались принять патрульный корабль. Подождите, я попробую связаться с местным оператором.

Прошло несколько минут, затем из динамиков послышался новый голос.

— Говорит оператор Миллер из свободного мира Альфы Центавра IV. Пожалуйста, сообщите цель прилета.

Ларри повернулся и изумленно уставился на капитана.

— Свободный мир Альфы Центавра IV?

Капитан жестом велел Ларри встать. Когда Ларри встал, капитан Рейнхардт занял его место за радиоаппаратурой.

— Говорит Рейнхардт, капитан земного корабля «Сад». Я запрашиваю разрешение на приземление в Лондонской колонии.

— У нас полузакрытая планета, капитан Рейнхардт. Текущее постановление запрещает приземление в Лондонской колонии.

— Полузакрытая? — Ларри видел, что капитан начинает сердиться. — Чьим распоряжением?

Ответ был быстрым и спокойным.

— Распоряжением Совета свободного мира Альфы Центавра IV. Вы нуждаетесь в ремонте?

— Нет. Мы проводим Учебный Круиз Космического Патруля. Скажите, пожалуйста, я могу связаться с офисом президента Харрисона?

— Президент и его Совет больше не распоряжаются в Лондонской колонии.

Капитан Рейнхардт уставился на радиоаппаратуру так, словно это был какой-то живой зверь. Некоторое время он молча смотрел на нее, играя желваками.

— У вас там что, восстание? — рявкнул он.

— Посадка на свободный мир Альфы Ц IV временно запрещена, -повторил оператор, игнорируя вопрос капитана.

Неожиданно в их разговор вмешался новый голос:

— Вы можете приземлиться в Чикагской колонии, капитан Рейнхардт.

Оператор Лондонской колонии сделал попытку заглушить прием их передатчика, но Ларри, быстро протянув руки перед носом капитана, нажал несколько клавиш, предотвращая это.

— А кто говорит? — спросил капитан Рейнхардт.

— Офис президента Харрисона в Чикагской колонии. Можете приземлиться у нас, если желаете.

Капитан Рейнхардт нахмурился. Ларри вдруг подумал о той книжонке, которую Харл привез из колонии Юпитера.

— Да, мы так и сделаем.

— Отлично, сэр. Президент Харрисон лично встретит вас, когда вы приземлитесь.

Сеанс связи завершился.

Капитан Рейнхардт встал с кресла, давая Ларри возможность отключить аппаратуру, и вышел из каюты. Взгляд у него был хмурый, он не сказал ни слова.

Ларри вернулся в свою каюту. Харл читал книгу и слушал земную музыку ранней эпохи. Когда Ларри вошел, он выключил проигрыватель.

— Ну как?

— Мы приземлимся в Чикагской колонии вместо Лондонской.

Ларри решил больше ничего не говорить. Предполагалось, что радиооператор должен немедленно забывать о переговорах, которые ведет, к тому же Ларри не был уверен, хочет ли вообще говорить об этом с Харлом.

— Когда ты ушел, я сделал расчеты подлетной орбиты, — сказал Харл. — Мы прилетим на Альфу Ц IV только завтра. Мы уже миновали орбиту Альфы Ц I. А на подходе II и III.

— Интересная планетная группа в этой системе. Альфа Ц I почти идентична Меркурию. Но II и III странные, — сказал Ларри.

— А они что, действительно двойняшки? — спросил Харл. — У меня весьма туманные сведения о планетах этой системы.

— Да. Планеты II и III вращаются друг вокруг друга. Они размером с Марс и совершенно не подходят для человека.

— Чем же?

— Эти две планеты так близки друг к другу, что у них совершенно безумная атмосфера, к тому же постоянные наводнения покрывают почти всю сушу. Если бы мы основали там колонию, ей пришлось бы постоянно кочевать, спасаясь от наводнений.

— И эта колония никогда не смогла бы стать самостоятельной, — сказал Харл. — Они не смогли бы выращивать там никакие зерновые культуры.

Это вечно интересует Харла, подумал Ларри. Он хочет, чтобы каждая колония была самостоятельной. Харл все больше и больше озадачивал Ларри. Ларри хотелось бы думать, что Харл лоялен к Земле и Патрулю, но он чувствовал, что это не совсем так.

— А как остальная часть здешней системы, Ларри?

— Ну, четвертая планета наиболее подходяща для человеческого проживания из-за атмосферы. Она очень походит на Землю. — Ларри взял один из учебников и полистал его. — Давай-ка поглядим... Есть еще пятая планета, которая размерами с Землю, но атмосфера состоит из ядовитых газов, а на шестой весьма холодно, но там все же основали маленькую колонию.

— Колония? — встрепенулся Харл. — Я не знал об этом. И что говорится о ней в книге?

— Ну, она совсем крошечная. В книге написано, что там под куполом живут человек двенадцать.

— Главное, что начало положено, — со смехом сказал Харл.

— Альфа Ц семь и восемь — планеты-гиганты, — продолжал Ларри. — Там слишком большое тяготение, чтобы могли жить люди или хотя бы можно было совершить посадку. Можно сказать, это нечто вроде супер-Юпитера.

— О них я читал, — сказал Харл. — Лет двадцать назад два исследовательских корабля высадились на поверхность седьмой планеты, но тяготение там было так велико, что они не смогли поднять корабль и улететь. Действительно, они ничего не смогли предпринять при такой силе тяжести, которая буквально размазала их по земле. Они просто сидели там, пока не умерли от голода. Патруль, как всегда, напортачил.

— Я уже начинаю думать, что тебе вообще не хочется быть в патруле, — сказал Ларри, глядя на Харла. — По крайней мере такой вывод можно сделать из твоих слов.

— Да ладно, — сказал Харл. — Мне казалось, что у тебя все в порядке с чувством юмора, но ты вечно раздражаешься, как только дело доходит до Патруля.

Ларри вспыхнул. Он понял, что Харл оказался прав. Он действительно слишком уж серьезно относится к Патрулю.

— Прости, Харл. Я не хотел тебя обидеть.

— Ладно, забудем. А что в твоей книге говорится о местной жизни на этих планетах?

— Ничего особенного. Трудно сказать, есть ли какая-либо жизнь на седьмой и восьмой планетах, ведь тяготение там настолько сильное, что, вероятно, никто не сумеет противиться ему, кроме каких-нибудь медуз. А планеты девятая, десятая и одиннадцатая слишком холодные, чтобы поддерживать любые формы жизни. Водные формы жизни есть на второй и третьей планетах, а на шестой существуют дикие снежные животные. Интересно, что мы ничего так и не нашли на пятой планете. Ну а о четвертой ты, наверное, знаешь.