Революция на Альфе Ц (сборник)

— Конечно знаю, — сказал Харл. — А кто не знает?

Ларри закрыл книгу и попытался мысленно представить Альфу Ц IV. Завтра они приземлятся на ней, а пока он может видеть ее только в своем воображении. Альфа Ц IV был молодым пышным тропическим миром. Земные колонии рассеялись в джунглях. Зеленые и первобытные. А обитали на этой планете гигантские динозавры. Ларри подумал о том, как дрожит земля, когда они проходят мимо.

Глава 6

В полдень 16 июля «Сад» висел, почти касаясь атмосферного одеяла четвертой планеты солнца Альфа Центавра. Повернувшись кормой к планете, корабль вышел на орбиту приземления и начал постепенно снижаться.

На высоте двадцати километров из Чикагской колонии поднялся маленький кораблик, чтобы встретить их и провести через атмосферу. Оба корабля сели сразу за границей Чикагской колонии. Когда они вышли из корабля, их уже ждала небольшая группа колонистов.

Первым, что поразило Ларри, было притяжение. Он тут же вспомнил, что Альфа Ц IV — большой мир диаметром почти десять тысяч километров, тогда как диаметр Земли — шесть тысяч. Поэтому, подумал Ларри, местные жители — нет, тут же поправил он себя, не местные жители, а колонисты — должны быть мощными и мускулистыми, с развитыми от борьбы с сильным притяжением мышцами. И вид центавриан подтвердил это.

А следующее, что поразило его, была атмосфера. Ларри вдохнул полную грудь воздуха и нехотя сделал выдох. При этом он увидел, что Харл делает то же самое, как и все остальные космонавты. После отлета с Земли они не дышали настоящим воздухом. На Марсе Ларри и его товарищи по полету вдыхали искусственный воздух купола, потому что в разреженной атмосфере Марса слишком мало кислорода. На Плутоне вокруг куполов вообще не было никакого воздуха — он лежал замерзшим на скалах, в виде снега. А «Сад», как Марс и купола Плутона, тоже использовал очищенный воздух. Ларри уже почти забыл, каков настоящий воздух на вкус.

А на Альфе Ц IV не было никаких куполов. Люди стояли под открытым небом и дышали настоящим воздухом. Ларри снова сделал глубокий вдох.

После месяца, проведенного на корабле, натуральный воздух казался роскошью. Воздух на Четвертой был сладким и почти вызывал головокружение. Это от избытка кислорода, подумал Ларри. Кислорода здесь намного больше, чем на Земле, и сам воздух был свежим и совершенно ничем не загрязненным. Выход из корабля на такой воздух оказался почти физическим шоком, поскольку в его легкие вливались все новые порции живительного газа.

Все быстро пошли от корабля туда, где впереди внезапно появилась огромная стена метров пятидесяти в высоту, а то и больше. Вокруг со всех сторон Ларри видел пышную растительность. Странные зеленые растения, которые вздымались в небо.

— Эти стены не пускают местных животных, — объяснил мускулистый колонист, взявший на себя роль проводника. — Каждое из четырех поселений окружено подобной стеной, и до сих пор ни одна из больших тварей не проникла внутрь.

Ларри озирался на ходу. Он знал, что находится в молодом мире, переживающим эпоху известную на Земле под названием мезозой. Доминирующими формами жизни здесь были гигантские рептилии, как и на Земле сотни миллионов лет назад.

Внизу, у основания огромной стены, были крошечные ворота, не больше двух метров высотой, через которые не смог бы пролезть ни один громадный зверь. Маленькая группка землян прошла через эти ворота и оказалась в Чикагской колонии.

Это было оживленное место. Ларри увидел магазины, рынок, дома. Все выглядело так, как могло бы выглядеть в любом другом пограничном городе. Тут не было ни блестящего хрома, украшающего земные города, ни резких линий. Чикагская колония казалась простым, почти примитивным поселением.

Они следовали по улицам за проводником. Капитан Рейнхардт шел рядом с ним и говорил тихим шепотом. Кучки колонистов глядели на них с любопытством.

— Взгляни-ка на улицы, — прошептал Ларри Эйтори ван Хаанену — новенькому, полному кадету, который на корабле жил в каюте напротив них. — Мне кажется, тут все забетонировано.

— Возможно, они не могут позволить себе пластит, — предположил Эйтори.

— А может, просто не хотят, — добавил Харл. — Пластит не такой долговечный, как бетон.

— Что верно, то верно, — сказал Эйтори. — Пластит приходится менять каждые несколько лет.

Проводник подвел их к одному из домов, и группа землян вошла следом за ним. Они поднялись на лестничный пролет — странный опыт для землян, привыкших к эскалаторам и лифтам, — в большую комнату.

Там их ждал высокий, слегка старомодно одетый человек с седыми волосами. Когда они вошли, он поднялся и шагнул им навстречу.

— Я Харрисон, — сказал он. — Президент Совета колонии. В изгнании, — добавил он, понизив голос.

Капитан Рейнхардт представился и, казалось, хотел сказать что-то еще, но президент Харрисон тут же прервал его.

— Вы, наверное, голодны? — неожиданно спросил Харрисон.

Ларри так и подмывало сказать «да», потому что он чувствовал голод. Но к его удивлению Капитан Рейнхардт опередил его, сказав:

— Да, мы действительно голодны.

На него было бы больше похоже, если бы он сначала заговорил о делах.

— Тогда давайте поедим, а потом поговорим, — сказал Харрисон.

Он провел их в столовую и сказал, что они могут занимать любые места за столом. Сам Харрисон сел между Ларри и капитаном Рейнхардтом.

Ели они в тишине. За столом к ним присоединилось еще несколько колонистов — все, как и Харрисон, крупные молчаливые люди. Еда была совершенно незнакома Ларри, приученному к концентратам и синтетике.

Основным блюдом был своего рода стейк, жесткий, но ароматный. Ларри только доел свою порцию, как президент Харрисон повернулся к нему и без предисловий заявил:

— Вы любите мясо?

— Очень люблю, сэр, — сказал несколько удивленный Ларри.

Это были первые слова, которые сказал Харрисон с самого начала еды.

— Это хорошо. А то некоторые наши гости не слишком-то любят стейки из динозавра.

— Стейки из динозавра! — Ларри изумленно уставился на свою тарелку, и несколько космонавтов рассмеялись.

— Здесь это наша главная еда, — продолжал Харрисон. — В Чикагской колонии живет около тысячи человек, так что два-три динозавра могут кормить почти всех нас в течение недели. Статуи, которые вы видели снаружи, вырезаны из костей динозавров.

Харрисон вернулся к своей тарелке и закончил обед в молчании. Затем он пригласил землян пройти за ним обратно в большую комнату.

— Я рад, что вы прилетели, капитан Рейнхардт, — сказал он, когда все расселись. — Мы здесь испытали много трудностей, а будет еще больше. Но я не хотел бы вызывать Патруль, потому что все еще надеюсь уладить конфликт мирным путем.

— О чем вы говорите, президент Харрисон? Я уже услышал кое-что странное. Почему, например, вы переехали из Лондонской колонии в Чикагскую? Что здесь происходит?

Капитан говорил хмуро. Ларри показалось, что он предпочел бы обсудить все это конфиденциально с Харрисоном и раздражался от необходимости говорить в присутствии всего своего экипажа и других колонистов.

Президент Харрисон откинулся на спинку кресла.

— Вы, конечно, слышали о ходатайстве в межзвездный Совет, который даст независимость колонии Альфы Ц IV в течение двадцати пяти лет, если колонисты сумеют организовать объединенное самоуправление?

— Я слышал об этом, — сказал капитан Рейнхардт.

Ларри и Харл обменялись взглядами. Земляне выглядели спокойными, вслушиваясь в каждое слово.

— Но почему это должно испортить отношение колонистов Альфы Ц IV к землянам? — спросил капитан.

— Кучка горячих голов в Лондонской колонии решила, что земляне виноваты в том, что решение о принятии нашей независимости откладывается на неопределенный срок на том основании, что нас не считают готовыми к самоуправлению. Они взяли власть в Лондонской колонии и вынудили меня переехать сюда.

— А как Хенрикстаун? И Бомбейская колония? Они тоже перешли на сторону Лондонской?

— Вероятно. Чикагская колония — единственная из четырех все еще лояльных Земле.

Капитан Рейнхардт поднялся и сердито зашагал взад-вперед.

— Это же просто нелепо! А где резидент-губернатор? Почему он ничего не делает?

— Люди из Лондонской колонии выслали его обратно на Землю, капитан. — Президент Харрисон понизил голос. — На корабле с обычным двигателем. Ему дали продовольствие на пять лет.

Экипаж «Сада» был потрясен, хотя несколько человек захихикали, и Харл громче всех. Ларри вынужден был признать, что это умный ход — послать земного губернатора на его родную планету на корабле, который будет лететь много лет. Но оставался более серьезный вопрос, чем высылка местного главы управления.

— И вы не уведомили меня? Вы должны были немедленно сообщить об этом на Землю.

Харрисон улыбнулся, как мальчишка, пойманный на шалости.

— Я так и собирался, капитан Рейнхардт. Но затем мне сообщили, что «Сад» летит сюда, и я решил подождать вас, прежде чем начать что-либо делать.

Капитан продолжал расхаживать взад-вперед. Ларри почувствовал, как в нем самом начинает расти гнев. Эти колонисты — даже такие лояльные, как Харрисон, — сумели одурачить Землю и отвергли ее предложение обрести независимость законным путем. Но Ларри чувствовал уверенность, что скоро Патруль поставит их на место.

— А каково общее мнение в Чикагской колонии насчет присоединения к трем остальным?

— Примерно пятьдесят на пятьдесят. Завтра вечером будет собрание, на котором они решат, что станут делать — поддержат Землю или восставших.

— Мы немедленно прекратим это, — сказал капитан. — Свяжите меня с лидером местных революционеров. Олкотт, — сказал он, повернувшись к своему пилоту, — объявите, что Чикагская колония находится на военном положении. Остальные могут разойтись по квартирам, которые предоставят вам колонисты. Я хочу еще немного поговорить с Харрисоном наедине.

Экипаж «Сада» провели в здание на краю города, где Харлу, Ларри и Эйтори ван Хаанену выделили большую пустую комнату. У нее было окно, выходящие на Великую стену, так что они могли рассматривать Джунгли снаружи.

— Как вы думаете, здесь будет какая-нибудь заварушка? — спросил Эйтори как только они устроились.

Ларри улыбнулся. Он немного знал Эйтори по Академии — это был толстый медлительный парень, но блестящий студент, который часто сбивал с толку преподавателей своими научными знаниями. Ларри знал, что Эйтори не любит никаких заварушек, борьбы, а уж тем более сражений.

— Не знаю, — признался Ларри. — Если возникнут проблемы, то вероятно вызовут ближайший патрульный Разрушитель, а нас увезут обратно на Землю.

— Это весьма походит на разворачивающуюся революцию, — сказал Харл. — Подобное мне рассказывали о первых годах революции на Юпитере. Там шли тем же путем, и революция превратилась в полномасштабную войну.

— Надеюсь, здесь ее сумеют предотвратить, — сказал Ларри. — Похоже, в Центавре хорошие, трудолюбивые люди. Было бы жалко, если бы нам пришлось сражаться с ними.

— Да, — сказал Харл и тихонько смеясь отошел к окну. — Но гораздо хуже, когда хорошим, трудолюбивым людям не хватает ума, и они позволяют Земле сидеть на своей шее, так ведь, Ларри? Точно также, как до этого сделали марсиане и население колонии Юпитера.

— Стой! — сказал Ларри. — Что значит — Земля сидит у них на шее? Мне не нравится, как ты это сказал, Харл. Земля помогала этим колониям, и когда они начали бунтовать, то Земля просто захотела вернуть свои инвестиции. Если бы не Земля, ни одна из колоний не сумела бы выжить.

— Правильно. Но если бы не Земля, все колонии были бы сейчас богатыми независимыми планетами, а не мелкими придатками Земли! Я, конечно, не знаю, Старк. Я просто предполагаю, что ты произошел из длинного рода Космических Патрульных. Твоя семья забила тебе голову таким количеством ерунды о Земле, что ты уже не знаешь...

— Ты не смеешь так говорить! — рявкнул Ларри и угрожающе двинулся к Харлу.

Марсианин встал в стойку, но тут вмешался Эйтори.

— Стойте, вы, оба. Если хотите развязать свою личную войну, выйдите на улицу. Или спустите пар, охотясь на динозавров. Я устал и хочу спать.

— Эйтори прав, Ларри. Мы ведем себя глупо.

— Наверное, — проворчал Ларри и протянул руку, Харл пожал ее. — Ты можешь стать великим человеком, — сказал Ларри. — Если только не наделаешь...

— Достаточно, — Харл легонько стукнул его кулаком по руке. — Отложим разговоры об этом на другое время. А сейчас давай немного поспим.

Глава 7

Это было его первое утро на Альфе Ц IV. Ларри проснулся рано. Кадеты оставили окно широко открытым, и теплый сладкий воздух висел в комнате, точно духи.

Ларри тихонько встал — Харл и Эйтори еще спали — и подошел к окну. Большая поляна, на которой стоял «Сад», была такой же, как и вчера. А за поляной были густые заросли больших странных зеленых деревьев не меньше тридцати метров высотой.

Деревья не были знакомыми кленами и дубами, хотя Ларри заметил, что некоторые из них выглядят, как обычные сосны, стоящие посреди странной растительности.

Внезапно Ларри заметил движение в зарослях. Деревья вдруг начали трястись и качаться. Ларри поднялся на цыпочки, чтобы получше разглядеть, что происходит. Утреннее солнце висело уже над стеной, и вокруг все было спокойно, как бывает всегда через час после рассвета.

Группа деревьев бешено затряслась, затем они резко раздвинулись, и что-то вышло на поляну. У Ларри перехватило дыхание. Это было самое большое животное, которое он когда-либо видел.

Пристально глядя в окно, словно боясь, что животное исчезнет, если он отведет взгляд, Ларри подошел к кровати Харла и схватил босые ноги, торчавшие из-под одеяла. Затем он резко дернул их.

— Уходи, — сонно пробормотал Харл. — Уходи.

— Проснись! — прошептал Ларри. — Погляди в окно!

— Чего ты хочешь? — пробормотал Харл.

Он медленно стянул с себя одеяло и стал вылезать из кровати. Все еще наполовину спящий, Харл побрел к окну. И они стали смотреть.

Почти минуту Харл молчал. Затем протер глаза и сказал:

— Ущипни меня. Я все еще сплю.

— Нет, не спишь, — рассмеялся Ларри. — Это один из уроженцев планеты пришел поздороваться с нами. Хотел бы ты иметь такое домашнее животное?

Они смотрели во все глаза. Гигантская рептилия на поляне была тускло-серой и очень длинной. У нее были четыре тяжелых ноги и огромная шея, на конце которой сидела крошечная голова. Крошечная по сравнению с остальной частью тела. Позади гигантского тела тянулся хвост с выпирающими позвонками и уходил в заросли.

Трудно было определить, каких размеров эта зверюга, но она была огромная.

— Он идет к кораблю! — воскликнул Харл.

Чудовище осторожно приближалось к «Саду», стоявшему вертикально и блестевшему в утреннем свете. Каждый шаг, который делало это животное, разносился повсюду, как барабанная дробь. Земля дрожала от этих шагов.

Разбуженный голосами приятелей, Эйтори вылез из постели и тоже подошел к окну. Окна на всех не хватало, и они толкались, чтобы получше увидеть, что происходит на улице.

Динозавр направлялся к пустому кораблю. Он поднял свою длинную шею и осторожно ткнулся носом в холодный корпус корабля, вероятно, подумал Ларри, пытаясь понять, с каким животным имеет дело. Затем чудище продолжало свое обследование, пока не дотянулось до двери наверху подиума — в двадцати пяти метрах над землей.

Оно осторожно открыло дверь кончиком носа и припало к ней гигантским глазом. Разумеется, оно ничего не увидело. Затем опустило голову и медленно прошлось вокруг «Сада», потом озадаченно развернулось и, тяжело шагая, побрело обратно в джунгли.

Земляне собрались внизу в длинной комнате в окружении голов причудливых местных животных. Еще несколько человек видело, как динозавр подходил к судну, и это происшествие стало темой всеобщего обсуждения, пока в комнату не вошел капитан Рейнхардт. Его сопровождали президент Харрисон и два солдата центавриан, а также стройный темнокожий молодой колонист.

— Это Джон Браун, — сказал президент Харрисон. — Он лидер местной революционной фракции.

Капитан Рейнхардт холодно посмотрел на молодого человека.

— Погодите, Браун. Я хочу поговорить с вами.