Революция на Альфе Ц (сборник)

Ларри смотрел на них. Ему было жаль, что он не мог понять, какие мотивы были у Брауна, почему он хотел освободиться от Земли. Но какие бы причины у него ни были, подумал Ларри, они не могут быть весомыми.

Однако ему не нравился и властный тон капитана Рейнхардта. Сначала он восхищался этим строгим военным, но по мере путешествия начал уже было почти не любить его.

Браун дерзко подошел к капитану и остановился, ожидая вопросов.

— Я знаю, что вы приехали в город на встречу сегодня вечером, — сказал капитан. — Но зачем?

— Вы собираетесь не пустить меня на эту встречу, капитан? Я, знаете ли, не хочу свидетельствовать против себя.

— Не беспокойтесь об этом. Какая цель у сегодняшней встречи?

— Ну, ладно, — сказал Браун. — Вы знаете о трех других колониях, не так ли? Сегодня вечером я собираюсь просить, чтобы Чикагская колония присоединилась к трем остальным. Если этого не сделаю я, то сделает кто-нибудь другой. Только объединившись, мы сможем добиться независимости от Земли, Чтобы никто нам не мешал, не ограничивал нашу свободу, а только собирал налоги...

— Достаточно, Браун, — взорвался капитан. — Вам конечно известно, что в Чикагской колонии установлено военное положение и что я могу сделать так, чтобы ваша встреча не состоялась?

— Но это же нарушение свободы слова, — изумленно прошептал Ларри Харлу.

— Тсс, — прошипел Харл. — Давай послушаем их.

— Все верно, капитан. Но это не помешает Чикагской колонии восстать.

— А может, вы скажете мне, почему Альфа Ц IV внезапно так захотела стать свободной, Браун?

Глаза молодого колониста вспыхнули.

— Не так уж внезапно, капитан Рейнхардт. Мы хотели быть свободными с самого начала основания колонии. Но теперь с нашей зависимостью от Земли покончено — мы стали самостоятельными. Разве вы не можете понять, что нам не нужна Земля, а Земле не нужны мы? Они просто цепляются за нас ради наших налогов и на тот случай, если когда-нибудь мы им понадобимся. Земля извлекает пользу из нашей колонии. На самом деле налоги, которые мы посылаем, ничто для ее экономики. Нет, это просто жадность, и, боюсь, что та же жадность заставляет вас цепляться за нас!

— Это неправда, — рявкнул капитан Рейнхардт. — Торговля...

— Торговля? Через пропасть в четыре световых года? Мы слишком далеки от вас для выгодной торговли. Все что мы можем делать — это добиваться, чтобы Земля снабжала нас книгами и инструментами.

— Но если вы станете бунтовать, — заявил президент Харрисон, — вы лишитесь и этого.

— Переживем. Мы свободные люди, — сказал Браун, — и мы должны свободно продолжать наши эксперименты в области самоуправления без необходимости сообщать Земле о каждом нашем действии, без необходимости выплачивать Земле налоги за то, чтобы она управляла нами.

— Это цитата из моей книги, — прошептал Харл Ларри. — Почти все его слова взяты из нее.

Ларри ничего не сказал. Он глубоко задумался, пытаясь привести в порядок свои мысли. Всю жизнь его учили, что Земля благородна, что Земля хороша, она защитница колонии, помощница слабым. Впервые его вера подверглась сомнениям, и Ларри был очень взволнован.

Капитан Рейнхардт сидел молча, стиснув зубы. Несколько колонистов прошли в комнату и стояли у двери. Капитан с тревогой посмотрел на них. Браун продолжал спорить, как будто капитан мог немедленно дать Альфе Ц ее независимость.

— Торговые ограничения земли мешают нам. Их налоги — бремя, которое мы не хотим больше нести. У нас нет представительства в межзвездном Совете. Но, может, вы знаете историю Земли, капитан Рейнхардт? Шестьсот лет назад колония одной из стран на Земле оказалась в том же самом положении. И что они сказали? Никакого налогообложения без представительства. Вы помните эти слова, капитан?

— Я читал это, — натянутым голосом сказал капитан Рейнхардт.

— Разве эти слова ничего не значат для вас? Та колония готова была встать на собственные ноги, как и независимая планета, — закричал Браун, — можете передать это вашему Совету, когда вернетесь. Конечно, они планируют дать нам независимость, когда будут готовы и в хорошем настроении, — целых пять сантиметров независимости!

— Откуда он знает, что будет именно так? — спросил Ларри.

— Он знает историю лучше, чем ты, — сказал Харл. — Совет никогда ничего им не даст, так что у них нет выбора.

— Но если вы проявите терпение, — начал было президент Харрисон.

— И вы еще говорите нам о терпении! — закричал Браун. — Это же вы говорили в Лондонской колонии, и они выкинули вас. Теперь вы здесь и снова пытаетесь нам внушить, что мы должны ждать, а не действовать. Но почему? Вы что, хотите сохранить свое положение, Харрисон? Вы были неправы в Лондонской колонии, не правы и здесь! Мы должны объявить о своей независимости — все четыре колонии!

Капитан Рейнхардт встал.

— Думаю, этого достаточно, — сказал он. — Теперь я вижу картину более ясно. Я хотел бы уладить все мирным путем, если бы смог... Передайте это своим людям, Харрисон. Я попытаюсь провести переговоры, прежде чем свяжусь с вооруженными силами патруля, чтобы подавить революцию. Тем временем, я думаю, мы должны задержать этого человека, — он указал на Брауна.

Несколько колонистов, стоящих у двери, угрожающе двинулись вперед. Президент Харрисон повернулся к капитану.

— Нет, — сказал он. — Арест Брауна будет худшим из того, что мы можем сделать. Если мы позволим ему уйти, он сможет передать все, что тут было сказано. Если мы арестуем его, то сделаем из него мученика. А это будет очень опасно.

— Вы правы, — нахмурился капитан Рейнхардт. — Мне очень не хочется отпускать его, но мы не можем поступить иначе. Ваши слова были самыми мудрыми в этом разговоре.

— Пусть он делает то, что намеревался, — сказал Харрисон. — Мы уже знаем об этом. А отмена вечернего собрания может вылиться во что-нибудь серьезное.

— Ладно, — кивнул капитан, — пусть он уходит. Харрисон, пойдемте со мной. Я хотел поговорить с вами наедине с самого начала.

Они ушли. Другие, с некоторым изумлением слушавшие все это, медленно выходили из зала, чувствуя, что тут заваривается что-то серьезное, а также зная, что они свободны, пока Капитан разговаривает с Харрисоном.

Харл быстро направился к выходу. Ларри поймал его за рукав.

— Харл, погоди. Давай поднимемся наверх... Я хочу посмотреть твою книгу.

На лице Харла появилось удивление, но он покачал головой.

— Давай в другой раз, Ларри. Я хочу найти этого Брауна. Я хочу поговорить с ним!

И он выбежал из зала, оставив Ларри одного.

Пока Ларри стоял, сзади подошел Эйтори и отвлек его от размышлений.

— Эй, Ларри! Что скажешь, если мы воспользуемся свободным временем и посмотрим город?

— Неплохая идея, — сказал Ларри, и они с Эйтори направились на улицу.

По-видимому, они были в торговом районе, потому что на улице перед ними протянулась длинная череда магазинов.

— Что ты думаешь об этом Брауне? — спросил Эйтори, когда они направились к ближайшему магазину.

— Я даже не знаю. В его словах вроде бы есть смысл, но я уверен, что на Земле мы бы смотрели на это с другой точки зрения...

— Да. Мне жаль, но я тоже не понимаю, почему Земля должна так держаться за подобные колонии, — сказал Эйтори.

Они вошли в магазин. Вроде бы он специализировался на резных фигурках из костей динозавров. К ним вышел владелец, пожилой, но все еще выглядевший сильным человек.

— Добро пожаловать! Для меня честь принимать гостей с Земли!

У него был странный акцент — он глотал гласные, так что его было трудно понять. Ларри знал, что подобные диалекты появляются в результате десятилетий изоляции колонистов от Земли. И чем больше проходит времени, тем дальше расходятся языки.

Ларри взял изящную фигурку какого-то местного животного.

— Вы все это продаете? — спросил он.

— Да, сэр. Резьба по кости наше главное местное искусство, и большинство художников Чикагской колонии пользуется моим магазином для продажи своих изделий.

— Взгляни-ка сюда, — сказал Эйтори, держа десятисантиметровую фигурку странного зверя с закрученным хвостом. — Миленькая тварюга.

— Ты бы не подумал так, если бы увидел его живым, — сказал старик. — Он метров двадцать пять в высоту и тридцать в длину и ест таких парнишек, как вы, на полдник.

— А как его называют?

— Вам не помогло бы, если бы я сказал вам его название. Названия меняются от поселения к поселению, и у вас, землян, тоже есть свое название, — ответил старик.

— Сколько вы хотите за эту фигурку? — спросил Эйтори.

— Обычно три доллара. Но у вас вероятно нет местной валюты, так что я предпочту обмен.

— Обмен?

— Да, обмен, — кивнул владелец магазина. — Что если мы обменяем фигурку на книжку у вас под мышкой. У нас здесь так мало книг.

— Боюсь, я не могу пойти на это, — сказал Эйтори. — Это один из моих учебников. — Он открыл книгу и показал ее заглавие. — Мне она нужна, чтобы учиться, а это для меня важнее всего.

Ларри улыбнулся. Он почувствовал, что Эйтори начинает все больше и больше ему нравиться, вероятно потому, что часто споры с Харлом уничтожали часть их непринужденных отношений. А это так было похоже на Эйтори — цепляться за учебники в любой ситуации. Он скорее расстанется с пальцем, чем с книгой по астронавигации.

— Ну что ж, — вздохнул старик. — Значит, обмен не состоялся. Послушайте, просто возьмите эту фигурку в подарок от меня. От Чикагской колонии.

— Ну... спасибо.

Эйтори взял фигурку и погладил пальцем полированную слоновую кость.

Ларри восхищенно посмотрел на фигурку, думая о том, какая она симпатичная. Она прекрасно выглядела бы дома на моем письменном столе, подумал он.

Дома... Впервые он позволил себе хотя бы мысленно произнести это слово. Домом была Земля, далеко за морем пространства. Это море было такое широкое, что жуть брала. Двадцать пять миллионов километров умноженных на миллион.

Они повернулись к выходу и уставились на двухметровую статую похожего на дракона зверя, которая стояла рядом с дверью. Ларри уже открыл было дверь, но затем обернулся.

— Скажите, собрание сегодня вечером открыто для землян? Я думаю, что хотел бы прийти на него.

Владелец магазина медленно улыбнулся.

— Это вообще не касается вас, ребята. Лучше забудьте о собрании.

В другом магазине продавались какие-то странные на вид овощи. Владелец магазина дал Ларри маленький круглый красный фрукт, который выглядел, как земное яблоко. Ларри попробовал его. На вкус оно оказалось странным, горьким и острым.

Ходить на Альфе Ц IV было трудно. Каждый шаг здесь давался с боем, после десяти-двенадцати шагов кадеты начинали тяжело дышать. Воздух же был сладким, наполненным таинственными запахами.

В поселении не было никаких признаков диких джунглей, которые буйствовали совсем рядом за стеной. Здесь растительность находилась под контролем, и лишь несколько странных деревьев с чешуйчатой корой служили напоминанием о дикой чаще, окружающей городок.

У Ларри мелькнула мысль, что когда он привыкнет к здешнему тяготению, то сможет почувствовать себя так, словно вернулся на Землю. Но один взгляд в ясное голубое небо рассеял такие мысли.

Солнце Альфа Центавра висело высоко и было более жарким и желтым, чем на Земле. А на другом краю небес повисла бледная Бета Центавра — звезда-спутник Альфы, маленький кружок света. В противоположной же стороне, у самого горизонта, был виден крошечный красный шарик Проксимы Центавра — второй соседней звезды.

Солнечный свет был желтым, как и на Земле, но к нему примешивались призрачные лучи от Беты и струйки темно-красного цвета от Проксимы. Эффект от этого был невероятно странным.

Кадеты сели на скамью, к счастью подвернувшуюся им по дороге, так как устали бороться с тяготением Альфы Ц IV. Через пару секунд Ларри поднял взгляд и увидел, что рядом стоит Джон Браун.

Ларри бросило в жар. Он знал, что рядом стоит заклятый враг планеты, которой он дорожил больше всего, но он почему-то не мог ненавидеть его, хотя и знал, что должен. Браун был довольно мирным на вид молодым человеком с приятным лицом.

— Кажется, мы не знакомы, — сказал Браун, начиная разговор без всяких предисловий, как и все здешние колонисты. — Но я думаю, что вы видели меня нынче утром. Меня зовут Браун. — Он улыбнулся. — Джон Браун.

— Мы видели вас утром, — сказал Ларри.

— Да, — кивнул Эйтори.

— Вы пойдете на собрание сегодня вечером? Оно, знаете ли, открыто для вас, землян. Но, может, вы не хотите. Боюсь, что вы уже слышали то, что вечером должны услышать все, когда я разговаривал с вашим капитаном.

— Мы хотели бы прийти, — сказал Ларри. — По крайней мере, я хотел бы.

— Да, я тоже, — сказал Эйтори. — А знаете, я вспоминаю песню о ком-то с таким же именем, как у вас. Это старая земная песня.

Ларри кивнул. Эту песню однажды ночью спел ему О'Хара.

— Это своего рода политическая песня, — сказал Эйтори. — Она начинается так: «Тело Джона Брауна лежит в земле сырой...»

— Может, это мой предок? — сказал Джон Браун.

— Возможно.

Это действительно было возможно, Браун являлся колонистом во втором поколении. Его отец прилетел с Земли приблизительно в 2320 году, а сам он родился на Альфе Ц IV.

— У меня сейчас есть немного свободного времени, — сказал Джон. — Не хотели бы вы оба подняться со мной на стену? Если нам повезет, то вы увидите наши джунгли в полной красе. Я слышал, что вы видели, как один из наших динозавров нынче утром обнюхивал ваш корабль. Что вы думаете о нем?

Ларри сделал глубокий вдох, затем сказал:

— Он громадный.

— Утром вы видели одного из самых больших, — рассмеялся Браун. — Ученые называют его именем почти таким же длинным, как само животное, но колонисты называют его просто двухвостом, потому что его длинная шея походит на второй хвост. — Он взмахнул руками, чтобы проиллюстрировать свои слова. — Ну как, кто присоединится ко мне для похода на стену?

— Я в игре, — сказал Ларри. — А как ты, Эйтори?

Эйтори помотал головой.

— Я слишком устал. Вы идите, лезьте на свою стену, а я немного посижу тут, отдохну, потом вернусь к себе в комнату, чтобы посмотреть, что там происходит. Мне все равно нужно еще позаниматься.