Революция на Альфе Ц (сборник)

— Ладно, — сказал Ларри.

Они с Брауном встали и пошли к стене.

Браун был вполне приятен в общении. Ларри решил притвориться, что прогулка с революционным лидером — все равно что с любым другим колонистом.

— Что вы знаете о нашей планете, Ларри?

— Что? Ну, то, что здесь есть четыре поселения, которые называются Лондонская колония, Бомбейская колония, Хенрикстаун и Чикагская колония. На всей планете живет примерно 5000 человек, и половина из них в Лондонской колонии.

— Ну, не совсем половина, Ларри. В Лондонской только две тысячи и по тысяче в остальных.

Какое-то время они шли молча, пока не подошли к стене.

— А какого возраста ваши колонии? — спросил Ларри.

— О, примерно лет сто... нет, сто двадцать пять. Первые поселенцы испытывали трудности от повышенной силы тяжести, но потом она перестала беспокоить нас. Продовольствие мы получаем в основном от огромных животных, и они же — наша главная проблема. Пока мы не научимся держать динозавров под контролем, у нас не может быть настоящей культуры на всей планете. Но когда мы сделаем это, нам придется заменить их другими источниками пищи. Однако мы справимся, не волнуйтесь.

У основания стены была лестница, поднимающаяся до самой вершины. Они начали подниматься. Первым шел Браун, а за ним Ларри.

— А динозавры часто бродят по поляне? — спросил Ларри, немного задыхаясь от подъема.

— Обычно рано утром, — сказал Браун. — Двухвосты такие робкие, что городской шум отпугивает их после рассвета. Вам просто посчастливилось увидеть одного из них.

— Вы говорите, робкие?

— Ну да. Они травоядные и вынуждены тратить на еду почти весь день, потому что у них слишком маленькие головы. Чтобы снабдить пищей свои огромные тела, они должны проводить за едой десять-двенадцать часов в день.

— И все ваши динозавры слишком боязливые, чтобы беспокоить вас? — спросил Ларри.

Браун рассмеялся.

— Это вряд ли, приятель. Некоторые из них с радостью перепрыгнули бы стену и сожрали нас живьем, если бы могли. Возможно, мы со стены увидим каких-нибудь травоядных.

Они поднялись на вершину стены. Ларри глянул вниз на землю, до которой было добрых шестьдесят метров, и увидел крошечных человечков, бродящих внизу по улицам. Затем он подошел к краю стены и посмотрел по другую ее сторону.

От этого зрелища захватило дух. Ларри увидел нескончаемую зеленую чащобу, протянувшуюся далеко во все стороны, а над нею — парящих странных птиц с кожистыми крыльями. Прямо под стеной была поляна, на которой стоял «Сад», а неподалеку — край джунглей. Ближайшие деревья были высотой почти со стену.

— Что это? — спросил Ларри, указывая на огромную птицу, которая парила над верхушками деревьев.

— Это кожекрыл, — сказал Браун. — Разновидность летающих рептилий с крыльями, растянутыми между ее пальцев и имеющими не меньше трех метров длины. Ученые называют их птеродактилями. Здесь они точно такие же, как и те, которые когда-то жили на Земле.

— А они когда-нибудь пролетают над городом?

— Они уже привыкли к нам, — сказал Браун. — Когда-то они представляли серьезную проблему — раньше кожекрылы парили над городом, и существует легенда, что один из них когда-то унес ребенка. Но мы стреляли по ним при первом же появлении, и они научились держаться от нас подальше. Они нас боятся и никогда не пролетают над городом.

Кожекрыл висел над вершиной дерева. Внезапно его длинный клюв метнулся вперед, в нем появилась извивающаяся змея, которую он крепко держал. И торжествующая пташка полетела, чтобы найти спокойное место и пообедать.

Ларри содрогнулся.

— Это единственный образ жизни в джунглях, — сказал Браун. — Кожекрылы всегда подстерегают древесных змей, и им удается поймать достаточно для пропитания. Но бывает, что кожекрыл опускается слишком низко над озером, тогда его ловит водяная рептилия с длинной шеей.

Внезапно на краю поляны появился большой динозавр с острыми зубами. Ларри вопросительно посмотрел на Брауна, но тот в это время глядел на свой хронометр.

— Уже поздно, — сказал он. — Мне нужно вернуться и подготовиться к встрече. Хотите остаться тут один?

Тени уже начинали удлиняться. Ларри представил себя на вершине стены в сумерках с парящими наверху кожекрылами.

— Нет уж, спасибо. Я спущусь вниз с вами.

— Прекрасно, — сказал Браун. — Увидимся на собрании?

— Скорее всего, — сказал Ларри.

Он последовал за Брауном вниз по ступенькам. По-видимому, революционеры здесь весьма обычные люди, подумал Ларри. Нужно полистать книгу Харла, когда я вернусь.

Когда Ларри вернулся домой, там царила суматоха. Колонисты заполонили все здание. Некоторые требовали встречи с капитаном Рейнхардтом, некоторые просто пытались высказать свои чувства любому, кто стал бы их слушать. Ларри хотел подойти к капитану, который сидел за обеденным столом и тихонько разговаривал с Харрисоном и двумя другими колонистами, но Рейнхардт подал знак рукой, что не хочет, чтобы его прерывали.

Чувствуя, что много чего упустил, Ларри пошел наверх в свою комнату. Там в одном углу сидел Эйтори, уткнувшись в учебник, а в другом растянулся на койке Харл и тоже читал. Они подняли головы, когда Ларри вошел.

— Привет, — сказал Харл. — Здесь был О'Хара, искал тебя, но Эйтори сказал, что ты ушел с Джоном Брауном. Я правильно расслышал?

— Так оно и было, — сказал Ларри. — Сегодня вечером мы приглашены в город на собрание.

— И ты пойдешь? — спросил Эйтори.

— Да, если мы не понадобимся Рейнхардту. Но мне кажется с самого начала полета, что мы нужны ему, как марсианская песчаная буря, — сказал Ларри. — Разумеется, кроме тех случаев, когда надо надраить полы.

— Или передать радиосообщения, — съязвил Харл. — Но ты ведь не серьезно относишься к этому движению, не так ли?

— Конечно, — сказал Ларри. — Мне просто любопытно посмотреть, что происходит. Знаете ли, тут прямо на наших глазах вершится история.

— Ты прав, — сказал Харл. — Но если они проголосуют за бунт, то первое, что они сделают, это линчуют землян, которые попадутся им под руку. Разумеется, если Браун достаточно их разогреет.

Ларри изумленно поглядел на Харла.

— Ты шутишь? Я провел с Брауном почти весь день, и он показался мне вполне приличным парнем. Не думаю, что он стал бы делать такое.

— Да это измена! — воскликнул Харл, подражая оратору. — Я обвиняю вас в измене, кадет Старк! Вы что же, хвалите мятежника? Того, кто рискует своей жизнью, чтобы свергнуть колониальное господство Земли? Разве он не мерзкое существо, абсолютное зло? Кажется, нечто подобное ты говорил до сих пор, и, естественно, я верил тебе.

— Естественно, — с улыбкой сказал Ларри.

Сарказм Харла не сразу, но дошел до него. Он опустился на ближайший стул и задумался. То, что говорил Харл, было правильно: до встречи с Брауном и другими горожанами он думал о революционерах почти как о преступниках. А теперь он не знал, что вообще думать. Враги начинали походить на друзей, а друзья — на врагов. Ларри вспомнил то, что часто повторял ему отец: «Всегда помни, Ларри, Земля знает, что делает. Не позволяй никому одурачить себя».

Но разве его пытались одурачить? И действительно ли Земля всегда поступает мудро, а колонисты творят что-то дикое и опрометчивое, или они просто честные люди, борющиеся за свои права, а Земля — слепой угнетатель? Да, это был вопрос.

Раздался стук в дверь. Ларри, довольный тем, что прервали его невеселые мысли, вскочил, чтобы посмотреть, кто там.

Это стучал О'Хара. Ларри взглянул в лицо здоровяка, который был его лучшим другом среди космонавтов. Под мышкой у О'Хары была электронная гитара, на которой он учил Ларри играть. О'Хара протянул гитару Ларри, который осторожно взял ее и покачал на руках, как ребенка.

— Я думаю, самое время отдать ее тебе, Ларри, — сказал О'Хара.

Ларри заметил, что лицо у него бледное и от этого его яркие пылающие рыжие волосы казались еще ярче. Взгляд у него был более живым, чем обычно, а выражение лица мрачное.

— Почему, Пат? Я... — Ларри посмотрел на гитару, затем на О'Хару.

Гитара была дорогая, правильно настроенная, с замечательным звучанием. Ларри знал, что она во многих путешествиях сопровождала О'Хару.

— Просто я подумал, что она должна быть у тебя, вот и все, — сказал О'Хара необычно торопливо. — А теперь мне нужно идти, парень. Меня ждет друг. Но скоро я вернусь и послушаю, как ты играешь. У тебя хорошие способности гитариста, Ларри. Я частенько думал: как жаль, что ты будешь полицейским, а не музыкантом. Такие таланты бывают угроблены в Патруле. Так что держи гитару, Ларри. Она много лет верой и правдой служила мне, и я бы не хотел увидеть, что с ней что-нибудь случится. Ты же умеешь настраивать ее?

— Да, О'Хара.

— А если у тебя будут из-за нее какие-либо трудности, — просто вернешь мне. Пока, Ларри.

Он открыл дверь и быстро вышел из каюты.

— Пока, Пат. И спасибо, — сказал Ларри уже закрывшейся двери. — Как странно, — пробормотал он. — Зачем он сделал это?

— Может, у него просто нет для нее места, — предположил Эйтори.

— Он скорее нашел бы место для гитары, чем для своей ноги, — покачал головой Ларри. — Нет, должна быть какая-то другая причина.

— Ну, он расскажет тебе о ней, если захочет, — сказал Харл. — Давай-ка послушаем этот невероятный инструмент. Я когда-то слышал прекрасную игру на гитаре. Как думаешь, у тебя что-нибудь получится?

— Попробую, — сказал Ларри.

Он включил гитару в сеть и, когда она была готова, осторожно тронул струны.

Раздался странный, искаженный шум. Харл и Эйтори покатились со смеху.

— Прекрасно, профессор Старк! — сказал Харл. — А теперь сыграйте что-нибудь для нас.

Ларри взглянул на гитару. Никогда он не слышал, чтобы она была так ужасно расстроена.

Он снова перебрал струны, и звуки были еще хуже.

— Я думаю, он свалил на тебя черновую работу, — сказал Харл. — Или, может, играет в какую-то игру.

— Он не играет ни в какие игры, — сказал Ларри.

Он стал настраивать гитару, пытаясь восстановить ее звучание. Но не было никаких улучшений.

— Вот так немного получше. Но звуки все равно получаются какими-то кислыми, — сказал Харл.

— Сам знаю, — сказал Ларри. — Может, что-то случилось с усилителем. Нужно открыть его и посмотреть... — Он полез рукой в отверстие и пошарил внутри гитары. — Кажется, тут все в порядке... гм... — он полез рукой еще глубже. — А, вот в чем проблема! Туда что-то засунули, и оно мешает гитаре звучать. Странно, почему О'Хара не вытащил это, прежде чем отдал мне гитару?

Ларри вытащил из гитары свернутую бумагу. Затем снова сделал пару аккордов, и на этот раз звук был весьма удовлетворительным. Потом, вспомнив о найденном листе, он отложил гитару и развернул эту грязную бумажку.

И уставился на нее. Это было письмо, написанное корявым почерком О'Хары. Ларри дважды прочитал его, не говоря ни слова, затем пробежал глазами в третий раз, ничего не понимая.

— Почему... Нет, я не верю этому, — сказал Ларри.

Он еще раз прочитал написанное на бумажке.

— Что там, Ларри? — тихонько спросил Харл.

— Да. Зачем какие-то тайны? — добавил Эйтори.

— Мне очень жаль. Здесь... лучше я прочитаю вслух. Здесь написано:

«Дорогой Ларри, я надеюсь, что ты не станешь держать зла на О'Хару за то, что он сделал. Возможно, ты еще не успел по мне соскучиться, но скоро все узнают, что я ухожу. Можешь показать это капитану, после того как я уйду. Я перешел на другую сторону, парень. Я хочу, чтобы ты рассказал об этом Рейнхардту и всем кому это интересно. Я только и думал об этом весь нынешний полет. Я с самого начала знал, что там происходит. Я решил присоединиться к революционерам на Альфе Ц и помочь им в борьбе за независимость!»

Ларри сделал паузу и попытался соединить вместе кусочки своей разбитой вселенной. Харл смотрел на него как-то торжественно, а Эйтори был мрачным и застывшим.

Ларри продолжил читать:

«Я знаю, как ты относишься ко всему этому! Вероятно, ты считаешь меня предателем Земли, мятежником и все такое, но подумай о том, почему твой приятель О'Хара сделал это. Если хочешь, можешь и дальше звать меня мятежником. Но я только делаю то, что должен делать. Когда-нибудь ты поймешь, что все должны делать то, что должны, и в этот день ты очнешься».

— Что он подразумевает под этим? — спросил Ларри.

— Сначала закончи читать, — сказал Харл.

«О'Хары всегда были мятежниками, и я не могу подводить своих предков, так же как и ты своих. Я не могу принять жесткие правила, когда вижу, что можно сделать лучше. Клан О'Хары всегда летал среди звезд. Я не вернусь на Землю. Не сердись на меня, парень. Все мы делаем то, что должны, вот и мой черед настал. Точно также, как и ты должен летать в космосе и служить патрулю. Пусть у тебя будет долгая и удачная карьера, Ларри, и всегда держи гитару хорошо настроенной.

Навечно твой друг, Патрик О'Хара!»

Ларри закончил читать и отложил письмо.

— Никогда не думал, что он сделает что-то подобное.

— А я знал. Он давным-давно сказал мне об этом, — сказал Харл. — Он с самого начала это планировал.

— А мне он не сказал, — пробормотал Ларри. — Он не сказал мне ни слова.

Он сидел, выпрямившись, смотрел на письмо и остро осознавал, что это ошеломительное личное восстание О'Хары произвело на него впечатление куда большее, чем страстные слова Брауна о свободе. Ларри испытывал к О'Харе то, что прежде испытывал к очень немногим людям, а теперь О'Хара сбежал, чтобы присоединиться к мятежникам. Ларри хотел после возвращения на Землю рассказать отцу об О'Харе, надеясь, что это поможет продвижению по службе его друга. Но теперь он понял, что отец никогда не одобрил бы его дружбу с О'Харой. О'Хара был даже не полицейским, а чернорабочим. Просто большой рабочей скотинкой, которая чистила дюзы.

И вот теперь он решил бороться с Землей. Внезапно на глаза Ларри навернулись слезы, его наполнил гнев, вытеснив все остальные чувства. О'Хара не мог так поступить! Он не мог присоединиться к мятежникам! На мгновение Ларри возненавидел своего приятеля-здоровяка за побег в Лондонскую колонию. Он разрушил все, чем Ларри дорожил больше всего. Он не имел никакого права на...

Внезапно Ларри осознал, что соседи по комнате молча стоят, уставившись на него. Они не поняли бы то, о чем он думал. И никто бы не понял. Но возможно еще придет время. Возможно...

Ларри резко повернулся и пошел к двери.

— Куда ты? — спросил Харл.

— Доложить Рейнхардту. Он еще сможет помешать О'Харе, еще не поздно.

Харл встал между Ларри и дверью.

— Ты хочешь сказать, что сообщишь капитану об О'Харе? Но он ведь твой друг!

Ларри сурово взглянул на Харла. Низкий приземистый марсианин загораживал проход к двери. Эйтори растерянно мялся где-то позади.