Гостья Озерного Дома

— Умыться?! Простите за каламбур, но если мы не смоемся отсюда, то нас точно умоют. Если вам дорога жизнь, собирайтесь живее. Времени у нас в обрез!

— Да что случилось?

Теряя терпение, принцесса по-крестьянски уперла руки ладонями в бедра.

— Случилось то, что ваш дражайший воспитанник вкупе с этой крысой Приором устроили переворот. Вы попались на удочку, как и она. — Принцесса посмотрела в сторону Марины. — Братцу нужен был двойник в качестве подставы… Он добился, чего хотел, а теперь ликвидирует свидетелей. А вы, Тавель, ценный свидетель!

— Это невозможно, — пролепетал старик, — его высочество не мог так поступить!

Тут вмешалась Марина:

— Это правда, господин Тавель. Королеву отравили, а княгиня Габиель умерла у меня на руках. Она помогла мне бежать! Принц сам во всем признался… Мы расскажем вам по дороге, собирайтесь!

Домофей также подал голос:

— Хозяин, ну мне-то хоть веришь? Я-то просек, что к чему, потому и сбежал в энтот типа отпуск. Я был и в Обществе, и во дворце, слыхал такое, что иголки бы у ежа выпали!

Старый слуга вызывал у мага больше доверия, чем властители, все вместе взятые. Он побледнел и покачнулся. Девушки подхватили его с обеих сторон и помогли сесть.

— Только без сердечных приступов! — Распорядилась принцесса. — По-моему; нет худа без добра. Вы должны радоваться, что, дожив до седых волос, сохранили веру в порядочность людей…

— Ах, как это тяжело, как тяжело… — Маг покопался в карманах халата и бросил в рот целую пригоршню розовых шариков, остро пахнущих ментолом. Затем торопливо удалился в сопровождении Дигена.

Велирин упала на стул.

— Будем надеяться, старик не станет мешкать. У нас почти нет форы…

— В любом случае, принц уже выбрался из шкафа… Если, конечно, не задохнулся там.

— Из шкафа?!

Услышав краткую предысторию бегства Марины, принцесса всплеснула руками в искреннем изумлении.

— Как, иметь такую возможность и не прикончить его?! Милая моя, какая ошибка! Мало того, что ты спутала ему планы, ты его жестко унизила! А самолюбие братца всегда слепо руководило его поступками. Он будет жаждать мести вдвойне. Лично я, — холодно закончила Велирин, постукивая ладонями по подлокотникам стула, — при первом же удобном случае размотаю его внутренности на дальность полета стрелы…

— Это твое право, но… я бы не смогла его убить. Да кого угодно не смогла бы!

Рыжеволосая девушка недоверчиво усмехнулась, покачав головой.

— Не смогла бы?.. А вот зажмут тебя в темном углу и задерут подол, ты не станешь задумываться, выпускать гаду кишки или нет. Ты именно так и сделаешь. Нет смысла тратить время на драку с подонком, нет смысла умолять… Просто убей — и он никому уже не причинит зла!

Теперь пришла очередь собеседницы недоверчиво кривить губы.

— Если я это сделаю, а позже выяснится, что насильник был без оружия, на скамью подсудимых попаду я, как превысившая меру необходимой обороны. Кстати, у меня и разрешения-то на оружие нет.

— Разрешения?! — У принцессы округлились глаза. — У вас требуется разрешение?! Диген говорил, что ты из другой реальности, и судя по рассказам, там многое не так, как тут… Однако разрешение на оружие — это слишком.

— Да было бы хуже, если бы оно не требовалось! А если оружие купит психопат и начнет стрелять, в кого попало? К сожалению, таких случаев хватает. К тому же, наше оружие куда разнообразнее, чем у вас. Оно убивает на расстоянии, в десятки раз превышающем дальность полета стрелы… Этак всякий начнет палить при малейшем подозрении!

— Не аргумент! Так уж получается, что уличная шваль всегда лучше вооружена — кастетом, кинжалом ли, длинным ножом, а пуще того — наглостью. Едино, в нашем мире или в вашем. Так уж выходит, что законопослушный гражданин бессилен перед уличной швалью, которая разит из-за угла, растворяется в ночи, а полиция руками разводит- мол, не знаем- с, как это могло выйти… Бандиты носят оружие, так? Запреты там или не запреты?

— Так. — Пришлось признать Марине.

— Психология! — Согласилась Велирин удовлетворенно. — Имея дело с уличной швалью, смешно доводить дело до суда. Смешно проявлять ложную терпимость. Сейчас ты его пожалеешь, а он-то, он потом никого не пожалеет и уверует в собственную безнаказанность! Страдание — за страдание. Помню, в прошлом году трое выродков изнасиловали малолетнюю дочку мельника в деревеньке близ Олмы… Девчонке лет десять было, она умом тронулась… И кто осудит отца, который выследил всех троих с помощью односельчан и лишил мужского хозяйства?..

— Представь себе, что на месте этих подонков оказались дети какого-нибудь эльда: а? Небось, откупились бы: а?

— Возможно, не буду спорить. Не буду лукавить, что золотом можно оплатить жизнь, смерть, позор — все, что пожелаешь, за редким исключением. Как говорится, перед законом все равны, но некоторые — ровнее. Но мало кто из эльдов захочет, чтобы ему ради пятиминутного блуда сожгли замок крестьяне. Случай не первый и не последний…

— По-моему, преступников от этого меньше не станет.

— Ну, ты захотела! Мразь никуда не денется, мы живем в жестоком мире… Но зная, что ты можешь поставить любую мразь на место, а то и попросту отправить к Приходящему, жить как-то легче. Твоему миру, милая, срочно требуется судебная реформа. Я надеюсь, вы хоть вешаете продажных судей?.. Или хотя бы публично сечете подростков, оскорбляющих стариков?..

Марина вспомнила, что несколько лет назад видела в Интернете жуткий ролик, в котором малолетние уроды издевались над старенькой учительницей физкультуры, и в том числе физически… Так ведь не было ничего ни уродам, ни их родителям, которые с летящей изо рта слюной оправдывали своих не в меру шаловливых чадушек перед камерами программы «Человек и закон». Не помешала бы хорошая публичная порка ни малолетним уродам, ни их родителям… Так ведь нет же, мы такие гуманные и толерантные, и почти по уши то в Европе, то еще где-нибудь, куда там до телесных наказаний за издевательство над старостью и смертной казни за педофилию… Она покачала головой.

— Вопиющее беззаконие! — Ужаснулась Велирин. — Чем серьезнее наказание за проступок, тем меньше вероятность, что он будет совершен!

— Но тогда негодяи станут убивать чаще, чтоб не оставлять свидетелей!

Неизвестно, сколько мог продолжаться подобный спор, но тут вошел Тавель, одетый вопреки своему обыкновению не в лабораторный халат, а в дорожный костюм, хоть и залатанный в некоторых местах. Диген волочил за ним по полу небольшой баул.

— Я готов!

Марина спохватилась:

— Ой, мои вещи! Я сейчас.

Скидав в сумку нехитрые пожитки, она в последний раз оглядела комнатку, предоставленную старым магом, убедилась, что ничего не забыла, и быстро вышла.

Вся компания была уже на улице, возле лошадей. Выяснилось, что домофей наотрез отказался ехать.

— И не уговаривайте меня, — горячо лопотал он; пошевеливая ушами. — Тута мое место! Я без дома не жилец!

— От дома камня на камне не оставят! — Возражала Велирин.

— Насчет дома можно не волноваться. — Скромно, но с достоинством сказал маг. — Но если мне не суждено будет вернуться, ты, маленький мой друг, навсегда останешься в буфере. Поехали с нами.

— Нетушки! — Не сдавался домофей. — Таково мое желание! Я буду ждать, хозяин…

Понимая бессмысленность дальнейших уговоров, Тавель обнял своего домоправителя,

и Марине почудилось, что на глазах у него блеснули слезы.

Далее Дигену пожала лапку принцесса. На прощание он подмигнул Марине, и, поманив крохотным пальчиком, прошептал на ухо:

— Ты не расстраивайся, но у принцессы сиськи круче!

— Ах ты, маленький бесстыдник! — Беззлобно прокомментировала Марина. Жизнелюбивый Диген был в своем репертуаре!

«Бесстыдник» стал невидимым и скрылся в доме, хлопнув дверью. Маг слегка дрожащей рукой чертил в воздухе неведомые знаки, шепча под нос, наверное, формулы заклинания. Вокруг дома быстро образовался купол из прозрачных витражей в форме сот, а затем начал сжиматься вместе с постройкой… И пропал.

— Где же он теперь? — Спросила девушка.

— Пожалуй, этого никто не скажет, даже лучшие умы. Буфер создал Эльгирин Загадочный, а вот как работает формула, не знает никто. На памяти моего деда Коллегия магов предлагала солидную премию за доказательство теоремы и расшифровку формулы, да никто не осилил. — Маг ловко для своих лет взобрался в седло и повернулся к принцессе.

— Куда же мы теперь, ваше высочество?

— Конечно, к барону, в лес. Нас ждут.

— Как же… он же… — Заморгал растерянно дед.

— Никакой не предатель и не бунтовщик. Что там они не поделили с Кроненом, он сам расскажет. Между прочим, — сочла нужным прибавить принцесса, — Готтар — мой жених. Не знаю, сяду ли я на трон, а замуж выйти намерена точно.

— Неотесанный грубиян, ваше высочество, и вам не пара!

— Уж предоставьте мне решать! Не вам с ним жить, а мне! Лучше помолчите, раз не можете указать, в какой стороне Корявый лес. Сам Приходящий глаза сломит в этой темени!

— Э-э… Вроде бы, на юго-востоке…

— Все с вами ясно, ваша ученость! — Велирин подняла глаза к небу. — Так, вот Метла… Косы… А, вот Звезда Дураков. Как раз на юго-востоке.

Они двинулись сквозь таинственно спящий, черный и тихий ночной лес. Впереди — Велирин, следом Тавель, в арьергарде — Марина. Лошади неслышно ступали по травяному ковру, иногда лишь сучок хрустел под копытом, да тонко позвякивала сбруя. Всадники ехали в молчании; старик раз пять порывался что-то спросить, но на него шикали. С шестой попытки, пустив в ход речь скороговоркой, ему удалось поинтересоваться, не желают ли дамы продолжить путь при свете?..

Выслушав бурю негодования (раньше-то, раньше, почему не предложил?!) и, как настоящий рыцарь, великодушно промолчав в ответ, маг сотворил маленький белесый шарик огня, с помощью которого путники быстро отыскали тропинку, где можно было не бояться удара веткой по лбу.

***

Кромка Корявого леса была отмечена цепочкой факелов. Велирин сделала знак остановиться.

— Кто это? — Беспокойно спросила Марина, подъехав ближе. — Люди барона или солдаты?

— Не знаю пока. Тавель, гасите фонарик, нас не должны заметить.

— Да, ваше высочество.

Привстав на стременах, Велирин напряженно вглядывалась в темноту, но огни были слишком далеко. А вот откуда-то слева, со стороны тракта, послышался звук, страшный для беглецов во все времена и эпохи: топот копыт. Это могла быть только погоня!

Впереди раздался троекратный переливчатый свист, и Велирин радостно вскрикнула:

— Там свои! Поспешим, господа!

Они пришпорили коней. От цепочки факелов отделились два огонька и понеслись навстречу. Одновременно позади троицы раздались торжествующие крики преследователей… Однако, крик радости сменился криком боли: неизвестно, кто из леса пустил стрелу, но темнота помехой меткости стрелка не стала.

Меньше чем через пару минут, принцесса и ее спутники оказались среди невероятно пестрой братии, представлявшей свиту барона Готтара. В свете факелов физиономии свиты выглядели особенно по-разбойничьи.

Погоня стихла; либо преследователи отказались от своих намерений в силу численного недостатка, либо их перебили, как дичь.

На Марину поглядывали, мягко говоря, нелюбезно.

— Тысяча ледяных демонов! — Загремел барон, принимая Велирин в объятья. — Мы уже собирались ехать на поиски!

— Могли бы и поискать. — Ехидно ответила та. — Не рассыпались бы!

— Невероятная любезность! А она, — Готтар царапнул пиратским глазом Марину, — и есть та особа, которая всадила мне в руку четверть длины клинка? Димл пытался что-то втолковать, что это случайно вышло, но я ни лешего не понял.

— Все в порядке. — Выскользнув из цепких объятий жениха, Велирин взяла Марину под руку. — В полном порядке, просто обстоятельства сложились не в пользу ллид Мариен. Расскажет сама, когда пожелает. Не пожелает — обойдетесь и так.

Барон хвастливо подбоченился, пригладив бородку.

— Да если я не сразу догадался, что она не мужик, то пусть ледяные демоны…

— Знаю, знаю, — нетерпеливо бросила Велирин под общий хохот, — заморозят тебе какую-нибудь часть тела… Не произноси таких клятв, ты мне нужен целым. Без отмороженных участков.

Свита Готтара разразилась поистине лошадиным ржанием, так что Тавель негодующе возроптал о молодежи, не признающей никаких приличий. Велирин спокойно повела плечами, поправила растрепанные волосы.

— Каждый мнит в меру своей испорченности. Я имела в виду твои мозги, дорогой. Нам нужен мозговой штурм.

— Полагаю, ваше высочество, спасать королевство надобно на свежую голову, с утречка. — Это вмешался уже знакомый Марине красавчик — блондин. — Более всего вам необходим ужин и продолжительный сон.

«И ванна горячая не помешает!» — мысленно завершила Марина.

Принцесса не стала возражать, и группа всадников углубилась в лес, производя невероятный шум и гам. Здесь бояться было нечего.

Блондин на белеющем в темноте коне подъехал потихоньку к Марине.

— Сударыня, — начал он, порываясь взять Умника под уздцы, — ваше умение владеть шпагой поразило меня до глубины души. Примите поздравления!

Не видя в ответ никакого энтузиазма ни со стороны коня, ни сто стороны всадницы, он спохватился:

— Я забыл представиться, прошу прощения! Эльд Одлин, к вашим услугам.

— Слышу, не глухая. — Как можно грубее бросила девушка, желая избавиться от навязчивого эльда. — Я не расположена к беседе с тем, кто собирался отхлопать меня по попке, ясно? Или забыли?

— Уж куда яснее… — уныло вздохнул красавчик, понуро отъезжая в сторону.

Кругом послышались смешки.

— Да, господа, бедняга Одлин получил от ворот поворот.

— Должно быть, для благородной дамы он недостаточно вежлив…

— Советую умолкнуть, братцы, а не то воительница проткнет кого-нибудь, рука-то на эфесе… Вон, Готтару в руке дырку сделала и не чихнула!

— А Одлин-то маху дал, маху… А еще говорят, мастер по части… дырок!

Не удержавшись, Марина показала шутникам жест, очень популярный у подростков. Шутники, верно, попривыкли к ночной темноте, потому что жест разглядели и уважительно примолкли. Правда, один из них сочувственно буркнул, что «коли дама так злится, она замерзла, устала, раздражена и хочет есть, с моей женой вечно так». О да, за бутерброд с сыром или просто кусок хлеба девушка отдала бы треть зарплаты. Только где теперь та зарплата?..

Дорога была не слишком долгой. Внезапно деревья раздались, открывая взору темную громаду. Лунный свет вычерчивал серебром контуры поистине колоссального сооружения, озаренного точками скупых огоньков: очевидно, то были факелы часовых вдоль зубчатых стен.