Гостья Озерного Дома

Она очутилась в коридоре, где с трудом могли разминуться двое. Куда идти, было совершенно не ясно. Справа ощутимо тянуло холодком, и девушка решила, что выход может быть там. Помня о данном обещании, она осмотрелась. Почти под самым потолком тянулся ряд светильников из матового стекла, внутри которых словно бы роились маленькие светлячки. Светильники не коптили и давали достаточно света, чтобы не запинаться и не натыкаться на стены.

Под одним из них виднелось небольшое углубление. Дотянуться до него было сложно, даже если встать на цыпочки. С пятой попытки Марине повезло подпрыгнуть и схватить предмет, лежавший в нише, холодный на ощупь и невероятно легкий, как все вещи из станза. Подлинная эрса… Спрятав за пазуху символ королевской власти, Марина пошла в выбранном направлении. Правую руку она держала на эфесе шпаги: так, на всякий случай…

Коридор плавно опускался вниз, хотя сквозняком тянуло отчетливо. Довольно скоро беглянка добралась до небольшой площадки, от которой брали начало три новых пути! Куда они ведут?!

Нервы были на пределе, девушку начал бить озноб. Повинуясь безотчетному порыву, она неуверенно шагнула к центральному из коридоров. Неожиданно раздался шум быстрых шагов, и оттуда вылетел вихрь из синего атласа, белого кружева и рыжей гривы волос. Велирин!.. Принцесса уставилась на Марину и требовательно спросила:

— Ты кто? — Видя, что вопрос не понят, сочла нужным пояснить. — Так ты Мариен или его двойник?

— Не Мариен… — Облегченно выдохнула Марина. Похоже, ничего не приходилось доказывать с обнаженной грудью, как давеча.

— Вот и ладушки!

Велирин схватила ее за руку и потащила вперед, на ходу приговаривая, спрашивая и сама же отвечая.

— Между нами, девочками, не должно быть никаких секретов… Зачем ты ввязалась в это дело? Искала приключений на задницу, или по глупости?.. Ах, да, говорят, случайно… значит, по глупости. Как ты узнала про ход? О нем знают четверо: мама: я, Габиель и Конри. Но они-то не подозревают, кто ты на самом деле, а я раскусила… Ты хорошая актриса, милочка, но сделала несколько ошибок. Криво надетая шляпа — раз. Само по себе это ни о чем не говорит, я тогда удивилась, да и все вокруг удивились тоже… Спасение же малышки Иввери — два! — заставило задуматься. Никто не знал, что принц умеет плавать, его этому не учили, а я… видела тебя из окна. Как будто глаза открылись — сразу стало ясно, что не он. К тому же мне хорошо известен нрав братца! Он бы и шагу не сделал, чтоб кого-то спасти… как-нибудь расскажу… Кроме того, ты вот сама не замечаешь, а я заметила: ты теребишь подбородок, когда о чем-то крепко размышляешь. Мариен так не делает. Никогда.

Они снова миновали развилку, и на мгновенье принцесса задумалась, соображая, куда податься. Затем с прежней энергией потащила огорошенную Марину дальше.

— А уж случай с румянами убедил меня, что ты не Мариен: и, кроме того, точно женщина! У братца полно недостатков: он холоден, эгоистичен, трусоват, хамоват, и так далее… Однако он такой же самец, как и все прочие мужики, и мазать лицо румянами не стал бы ни в коем случае! А когда ты отдала мне брошь Лилиан (она ему дарила, подлецу!), и вовсе стало понятно, что ты тут подставная фигура. Сперва я думала, ты — клон…

— Кто?!

— Клон: — досадливо пояснила принцесса. — Существо, созданное из кусочка плоти человека, внешне точная копия, однако лишенная разума, воли и души. Производством клонов баловались в лабораториях Братства еще сотни лет назад… Уж лет триста как под запретом, но — кто знает? Ни разу я не видала клонов! В книгах сказано, что они могут совершать импульсивные нелогичные поступки… Вот, например, спасение Иввери… Я отказалась от этой мысли: ты вела себя чересчур осмысленно для клона, и я решила… тебя нейтрализовать.

Марина кисло улыбнулась.

— Видимо, убить?..

— Не дуйся. Так сразу и убить! Да, я думала об этом, но потом отказалась. Кто знает, может, тебя заставили участвовать в заговоре шантажом? Я послала мальчишку Димла к Готтару, чтоб тот вынудил тебя к поединку и слегка… поцарапал. И расспросил под это дело пожестче, как следует.

— Готтар — твой лю… приятель?

В лабиринте было не так уж много света, но вполне достаточно, чтобы разглядеть румянец на щеках принцессы.

— Жених. Об этом, правда, пока никто не знает… Теперь мама не будет против, мы все ей объясним!

У Марины похолодели руки. Велирин не знала о смерти королевы!

— Я и не просила Готтара убивать тебя или причинять какой-никакой реальный вред. Я попросила его устроить маленький спектакль, намекнув в записке, что ты — не Мариен. — Принцесса хихикнула. — Это я выпустила лошадиную моль, когда ты проезжала мимо.

— Ты меня чуть не угробила! — Возмутилась Марина.

— А ты чуть не угробила Готтара! — Парировала ее высочество, повернувшись и испепелив взглядом свою «находку». — Ты его ранила, и я готова была растереть тебя в порошок и спустить в нужник!

— Он сам виноват, и ты тоже.

— Знаю… поэтому и не спустила… И смерть Лилиан — на моей совести, как ни горько такое признавать. Я не думала, что она влюблена… Когда стало ясно, что Мариен крутит ею, как марионеткой, я вознамерилась отослать девочку домой, но опоздала… А знаешь, кому ты обязана жизнью?

— И кому же?

— Домофею Тавеля! Позавчера ночью он меня до смерти перепугал, появившись в ванной.

— Наверняка подглядывал, проверено…

— Засранец! — Невинно бросила принцесса, ничуть не смутившись. — Смелый малыш, оказывается, уже три дня наблюдал за принцем, пробрался в замок Общества… А ведь для домофея это подвиг на грани возможностей! Удалиться от родного дома так далеко! Сегодня утром я собиралась пойти к матушке и рассказать все как есть! Не успела. Меня заперли! Фрейлины все разбежались по своим покоям. В моей гардеробной был выход в потайной коридор, я помучилась полдня, покуда разобрала плитки на полу и нашла вход… И вот я здесь! Я обещала Дигену отыскать тебя и вывести из дворца. Он сказал, ты в интригу не замешана, как и его хозяин…

— Так Общество поддержало принца?

— Ха! Если бы быть уверенной! Нет, у них тут свои интересы. Кто их знает, может, они хотят вернуть тех, кто несет мрак..

Марина вспомнила, что текст про «несущих мрак» уже находила в библиотеке мага.

— Я думала, это какое-то иносказательное выражение…

— Нет, это исторический факт. Холодная Смерть вызвала глобальное оледенение. Убей не знаю, зачем это Псевдомагам, они ж помешаны на прогрессе науки… Заправляет у них этот Приор, темная лошадка, чтоб ему!.. Ситуация во сто крат хуже государственного переворота. Надо раздавить Общество! Надо воззвать к гвардии! Представляю, что делается в городе, и как разгулялась мастеровщина и прочие маргиналы, если гарнизон вывели… На случай захвата власти имеется план, реализация коего входит в обязанности эльдов Конри и Алигена. Полагаю, они уже действуют.

Дальше тянуть было нельзя. Марина остановилась, и Велирин была вынуждена сделать то же самое.

— Что, ты устала? Еще одна развилка, и мы — на свежем воздухе, насколько он свежий в конюшне. А, — понимающе усмехнулась Велирин, — ты боишься обвинений? Тебе ничего не грозит, клянусь эрсой!

Марина молча вынула упомянутую реликвию и с поклоном протянула внезапно побледневшей принцессе:

— Не знаю, жив ли эльд Конри, но… Алиген — предатель, ваше… Ваше величество.

Казалось, принцесса онемела. Она застыла, как изваяние.

— Да что ты мелешь такое?! — Наконец воскликнула она дрожащим голосом. — Какое я тебе «величество»?

— Мне очень жаль. Я видела собственными глазами: королева отравлена, а Габиель закололи. Она-то и указала мне потайной ход перед смертью, и просила передать настоящую эрсу.

Велирин с силой грохнула кулаком в стену, обдирая костяшки и не чувствуя боли.

— Нет! Я не верю! Я сама туда пойду! Пусти!

Несколько секунд они боролись, толкаясь в тесном коридоре, потом Марина подставила противнице ножку, и обе упали на пыльные плиты. Обилие юбок — не лучший наряд для борьбы. Принцесса не то рычала, не то плакала. Марина постаралась сказать как можно жестче, сжимая руки Велирин и выравнивая дыхание после схватки:

— Я тебя туда не пущу. Хочешь умереть?! Фига с два! Ты теперь королева и отвечаешь за все! За государство! За добрую память матери! За все!

Усилия принцессы ослабли. Она больше не порывалась бежать, хотя Скворцова была настороже, удивляясь, как это ей удалось удержать такую дылду, на голову выше себя ростом, метр восемьдесят, не меньше! Велирин встала, отряхнулась, приняла эрсу и, поцеловав реликвию, надела цепочку на шею. Остаток пути они проделали в молчании. Марина отдала ей и колбочку. Принцесса узнала свою недавнюю пропажу, спросила только одно: «Лилиан выкрала, да?» и, не дожидаясь ответа, растоптала каблуком пестрое стекло.

ГЛАВА 10.

Бегство

Вылезать им пришлось через дыру в потолке. Пахнуло сеном и лошадьми. Действительно, беглянки попали на конюшню. Сверху раздался тихий свист, и Велирин ответила таким же. Она подсадила Марину, а следом и сама вскарабкалась, так что стена задрожала. Похоже, юбки вовсе не создавали для принцессы никакого неудобства.

Близился вечер, в конюшне темнело.

Где-то слышались крики, топот ног, тянуло гарью. Девушек встретил тот самый мальчишка по имени Димл, грум при лошадях принцессы. Он был явно перепуган, но держался, выдавая чувства лишь периодическим стуком зубов.

— Госпожа, — прошептал он, срывая с головы потрепанный берет, — я уж не чаял вас дождаться!

Увидев эрсу, пацан вознамерился упасть на колени, но Велирин удержала его от проявления верноподданнических чувств:

— Сейчас не до этикета, мальчик. Я нисколько не сомневаюсь в твоей преданности…

Нам надо бежать, немедленно.

— Так лошади же готовы!

— Прекрасно. И не косись так, она своя! — Кивнула она в сторону спутницы. — А ушастое колючее нечто? Домофей?

— Так ужо и «нечто»! — Буркнул ворчливый голос из кучи сена. — Тута я.

— Диген! — Счастливо воскликнула Марина. — Как ты решился на такой поступок?

— Решишься тут… — приблизился голос. — Я ведь давно уразумел, что его сра… то есть, его высочество, что-то замыслил. Старика моего обдурил, да и тебя жалко…

Диген потихоньку проявился, и Марина кинулась его обнимать и целовать в пушистые щечки. Домофей не возражал.

— Ребята, вы лобзанья продолжите в другом месте. — Спокойно сказала Велирин, к которой полностью (или, по крайней мере, внешне) вернулось самообладание. — Димл, возьми Белку, скачи к Готтару что есть мочи, пусть он будет наготове. Мы же — к Тавелю, если… еще не поздно. Тебе, Диген, лучше остаться видимым, не то потеряем в скачке… Мариен: слушай меня внимательно. Я не знаю, какая из тебя наездница, но заклинаю — удержись в седле любой ценой. Не рви поводья без надобности, не бей коня шпорами, он сам сообразит, когда надо поживее. На резких поворотах не хлопайся с размаху задом о седло, не то сломаешь жеребцу сипну — и тогда твоя жизнь не будет стоить ничего. Ты поняла?!

Марина кивнула, чувствуя, как ледяной комок страха собирается где-то в районе желудка. Чего тут не понять…

Велирин без чьей-либо помощи взвилась на гигантского Грома, юбки полетели в разные стороны, конь затанцевал на месте. Седло было обычным, не дамским, так что обнаженные икры и колени девушки белели в темноте, но вряд ли сейчас кого-либо из присутствующих волновали вопросы стыдливости. Марине достался Умник. Для мага быстро снарядили покладистую пегую лошадку, а в седло пока что уселся малыш-домофей. Удивительно, но лошади его не боялись и вообще как будто не замечали. Может, в конюшне жили свои домофеи?..

Здесь было два выхода — один «парадный», для господ, другой же — предназначенный для челяди — вел во внутренний двор, где помещались разные хозяйственные службы. Беглецы тихонько воспользовались именно «черным» ходом, лошади словно поняли их замысел и ступали тихонько, чуть ли не на цыпочках. Солома, рассыпанная по каменным плитам, как нельзя кстати заглушала шаги.

Так, крадучись, они преодолели последние метры огромного и пустого заднего двора. Марина вдруг ощутила сосущую боль под ложечкой, вспомнила, что пообедать так и не вышло… Тут откуда-то сверху донеслись разочарованные вопли: беглецов заметили, но слишком поздно. Не сговариваясь, они подстегнули лошадей и в мгновение ока очутились за воротами.

— В парк! — Скомандовала принцесса.

Парк, кольцом охвативший дворец, был пустынен и мертв. Маленький отряд пролетел сквозь него за считанные минуты, на ходу смяв двух очень удивившихся гвардейцев. Погони пока что не было, или — как знать? — им уже отрезали путь в другом месте.

На город спускалась ночь.

Не сбавляя хода, всадники понеслись по улицам Главного города, освещенного не огнями фонарей, а пламенем то и дело вспыхивающих пожаров. Да, здесь жили богато, и строили из камня, но… столбы искр фонтанами брызгали в небеса, слышались крики. To, что не из камня, имеет свойство гореть, никуда от этого факта не денешься. Жуткая ночь уже не принадлежала обитателям благополучных кварталов. Казалось, в хаосе воцарившегося безобразия, как в адской бездне, исчезли ухоженные скверики и дворики, вылизанные до блеска улочки, фонтаны и статуи. Бесчинствам никто не препятствовал.

Что-то просвистело над ухом (стрела?! камень?! цветочный горшок?!), и Марина втянула голову в плечи. У нее обрывалось внутри всякий раз, когда Умник оскальзывался на мостовой в каких-то лужах. Была ли то кровь или вода?.. Рядом яростно верещал Диген, подбадривая криком лошадей. Велирин на скаку сорвала со стены дома факел и наотмашь хлестнула полуголого мужика, пытавшегося повиснуть на поводе у Грома. Вопль, запах опаленной плоти… Чьи-то призывы о помощи, грохот бьющейся посуды из окон, растерзанное женское тело на пороге горящего дома…

Фигурки в черно-лиловых мундирах суетились у ворот, тщетно пытаясь запустить запирающий механизм. Двое из них, увидев группу всадников, схватились за пики, третий, голова которого была обвязана пропитавшейся кровью повязкой, за арбалет. Марина зажмурилась, непроизвольно натягивая поводья, но Умник и не подумал слушаться.

— Стойте!!! — Страшным голосом закричала Велирин, воздев к небу руку с эрсой, которую она рванула с шеи. — Я ваша королева! Опустить оружие!

Ее мощный крик перекрыл рев огня. Солдаты обмерли, увидев на чудовищном черном жеребце поистине прекрасную в гневе принцессу. Символ власти сиял в ее руке, как светоч. Этого короткого мига оказалось достаточно, чтобы беглецы проскочили через ворота, как нитка сквозь игольное ушко. За воротами Марина по привычке повернула налево, но Велирин вовремя заметила и вмешалась:

— Не туда! Поедем через Хвост, так быстрее!

«И опаснее», — мысленно закончила Скворцова. Бранясь, на чем свет стоит (слышала бы мама! слышали бы ученики!), она ударами шпор с трудом развернула разгоряченного коня и быстро догнала своих.

А в Хвосте ярился ад. Здесь большая часть строений была деревянной, а посему горело все, что могло гореть. Огню помогал ветер. Воздух был густым от жара, криков людей и ржания лошадей. Что-то мягкое дважды попадало под копыта Умника, но останавливаться и проверять было просто нереально.

На город спускалась ночь..

Огонь не добрался до рыночной площади, которую всадники пролетели как на крыльях.

К рынку прилегали кварталы всевозможных злачных мест, как-то: игорных домов, питейных заведений и борделей. Судя по звукам, тут было весело: слышался звон бьющихся бутылок, смачная ругань, визг и смех накрашенных в стиле «вырви глаз» продажных девок, высовывавшихся из окон. Перспектива пожара тут явно никого не пугала.

Не сбавляя хода, принцесса и ее спутники оказались на тракте. Город разрастался вширь, не признавая никаких границ, а потому огорожен второй стеной не был. От тракта ответвлялись несколько дорог, и Велирин уверенно направила коня по одной из них. Белка понесла Димла в другую сторону; мальчишка махнул беретом и исчез в сумерках.

Марина теперь точно не знала, куда ехать, она, не задумываясь, следовала за принцессой. Последняя перехватила чадящий факел из правой руки в левую.

— Ну! — Голос был сорван, звучал сипло и дико. — Догорает! Куда теперь, домофей, ежовая твоя душа?

— Пропусти-ка меня вперед, высочество, — в тон ей ответил Диген, — мои глаза позорчей будут!

Они спустились в неглубокую балку, и копыта коней зачавкали по вязкой грязи. Домофей скакал впереди, и это обстоятельство ему было до факела: а вот девушкам доставалось. Особенно не повезло Марине, которая получила шлепок грязи прямо в лицо и чуть не вылетела из седла от неожиданности. Судя по далеко не монаршим словечкам, Велирин тоже перепало гостинцев.

Через некоторое время всадники выбрались на дорогу. Выгоревший факел пришлось бросить. Приближался лес.

— Берегите зенки! — Рявкнул Диген.

Лошади перешли на рысь, а потом и вовсе двинулись почти шагом. Марина низко пригнулась к шее Умника. К счастью, из-за туч показалась почти полная луна, желтая, как злой кошачий глаз. Света хватало, чтобы не натыкаться на деревья. Марина услышала знакомый плеск ручья.

Поляна, озерцо, домик, освещенное окно… Тишина. Со страхом девушка подумала, что они опоздали, что спасать уже некого. К великой своей радости, она ошиблась.

К визиту гостей маг приготовился во всеоружии. На нетерпеливый стук дверного молотка и кулаков в дверь из глубины жилища послышались шаркающие шаги, а затем в смотровом окошечке двери недвусмысленно блеснул арбалет.

— Послушайте, господа разбойники, идите своей дорогою! — Послышался твердый и очень вежливый совет. — В доме моем небогато.

Негромкий щелчок подсказал, что арбалет приведен в боевую готовность. Гости заговорили разом, и громче всех — Диген.

— Хозя-и-и-ин! Свои!

Дверь поспешно распахнулась, и Тавель предстал в малиновом халате, из-под которого стыдливо выглядывали белые подштанники и кожаные домашние шлепанцы. Он изумленно повел глазами.

— Ваше высочество?! Ллид Мариен?.. Диген? А как же твой отпуск?

— Какой там отпуск! — Скорчил рожицу домофей. — Одевайтесь, надо валить.

Старикан опешил, ничего не понимая, и наскоро цепляя очки на нос. Чумазые лица

ночных гостей привели его в полное замешательство.

— Сударыни, не желаете ли умыться с дороги? — Он плотнее запахнул халат и пропустил троицу в дом.

Велирин фыркнула.