Гостья Озерного Дома

Протяжный звук рога прорезал ночной воздух. Со стен замка ему вторил такой же звук, давая знать, что подъемный мост в полном распоряжении приезжих.

Всадники тронулись с места. Полотно моста, перекинутого через ров с водой, намеренно было сделано узким — таким, чтобы могли свободно разминуться двое верховых или проехать одна небольшая телега, не более того. Для осаждающих это служило ощутимым дополнительным препятствием.

Во внутреннем дворе замка чьи-то заботливые руки помогли Марине спуститься наземь. Спина у нее просто разламывалась, колени одеревенели. От ночного холодка и пережитого за день стресса стучали зубы. Адреналиновый запал кончился: хотелось привалиться куда-нибудь в уголок и спать, спать, спать…

Изнутри замок барона совсем не походил на пряничный домик, каким казался королевский дворец. Мощные колонны, подпирающие потолок, узкие окна — бойницы, каменные стены без изысканной обивки — правда, щедро украшенные оружием, доспехами, шкурами зверей и потрескавшимися от времени портретами предков Готтара.

Барон с поклоном пропустил вперед девушек. При этом Марина явно ощутила, что его рука нахально скользнула по ее талии и на долю секунды задержалась на ягодицах!.. Она гневно обернулась, но молодой человек смотрел столь невинно и открыто, что подозрение казалось необоснованным. Однако, в дверях главного зала ситуация повторилась. Теперь Готтар кроме гневного взгляда получил также вербальный посул продырявить ему не только руку, но и еще какое-нибудь место, так что ледяные демоны останутся без работы.

«Похоже, они тут в лесу одурели без женского общества», — сердилась Марина: для верности напуская на себя неприступный вид.

В полутемном зале на скорую руку накрывали столы. Занималась этим две прехорошенькие куколки под руководством шустрой, маленькой и худой как воробей, тетки. Несмотря на неприметную внешность и тщедушность, она пискляво командовала за десятерых, и даже приближенные барона старались держаться от нее на расстоянии. У Марины сразу возникли аналогии со школьным завхозом, у которого каждый кусочек мела сочтен. Заметив принцессу, да к тому же с эрсой на груди, женщины застыли в низких поклонах. Велирин движением руки отпустила прислугу.

— Послушай, Готтар, — заговорила она. — Я пока что никто — еще не величество и уже, наверное, не высочество. Так что объясни домашним, дабы не кланялись мне, словно алтарю. Раздражает.

— Хорошо, не стану спорить. — Без церемоний согласился тот. — Но все-таки место во главе стола — твое. Не из-за сана… Ты знаешь, из-за чего: по праву хозяйки дома.

Велирин слегка порозовела, чего не смог скрыть даже полумрак зала.

— Ты… делаешь мне предложение?

— Да! А ты его принимаешь?

В зале повисла тишина. Замолчали все.

— Да, я принимаю.

Свита Готтара приветственно заорала и засвистела, подбрасывая в воздух разномастные головные уборы и салютуя шпагами. Потом все разом опустились на колени.

И Готтар приклонил колено, приложившись к руке медноволосой девушки.

— Да здравствует принцесса! Ура ее высочеству! Многая лета!

У Велирин заблестели глаза.

— Готтар: встань. И вы, господа, тоже! Я благодарю вас за преданность и оказанную мне честь…

И счастливый барон нежно обнял невесту.

Неизвестно, сколько бы продолжалась «торжественная часть», если бы не появилась давешняя щуплая тетушка и не начала выгонять приближенных своего господина чуть ли не пинками. Она живо подставила Марине стул и подала влажное теплое полотенце, чтобы протереть лицо и руки.

— Девочка моя, у тебя щечки зеленые от голода! Виданное ли дело — глазеть на влюбленных, когда сама с пустым животом!..

Марина от души поблагодарила женщину, попутно выяснив, что ту зовут Велда. Между тем влюбленные окончили ворковать, и присели к столу. Остались также: Тавель, клюющий носом, невозмутимый Одлин, и смурной субъект с квадратной челюстью, которого именовали Двальхасом. А упирающегося Димла пришлось выволакивать за шиворот самой Велде.

Через минуту к поздней трапезе присоединился еще один человек. To был мужчина лет пятидесяти, коренастый, с волосами цвета пороха и проницательными карими глазами. Охотничий костюм из черной кожи сидел на нем как влитой, начищенные до блеска сапоги выдавали привычку настоящего мужчины всегда следить за состоянием обуви.

— А, Рейлин! — Сказал барон, приподнимаясь и протягивая гостю руку для пожатия. — Я вас заждался.

Вошедший поздний гость поздоровался усталым голосом, поклонился Велирин: «Сударыня, скорблю вместе с вами», и занял предложенное место за столом, обращаясь уже к Марине:

— Вы поцарапали моего воспитанника, ллид…

— Мариен. — Услужливо подсказал воспитанник.

— … ллид Мариен. Мальчику недостает хладнокровия, и вы это успешно доказали.

Все засмеялись. Разговор быстро стал общим. Скворцову удивляло, что ни слова не

было произнесено о трагических событиях; скорее всего, чтобы пощадить чувства принцессы. Велирин мало ела, постоянно подливая вино в свой бокал, пока Рейлин (выяснилось, что это воспитатель барона и дальний родственник, фактически вырастивший его) не убрал графин подальше. После первой же порции еды у Марины начали слипаться глаза, к алкоголю она даже не притронулась. Она уже плохо понимала, что происходит вокруг, и машинально отвечала на адресованные ей вопросы. Да и Велирин чувствовала себя не лучше. Заметив такое дело, Велда без обиняков заявила, что, дескать, девушкам пора «баиньки».

Естественно, Готтар вызвался лично проводить дам в спальню, но домоправительница быстро, коротко, и не стесняясь в выражениях, дала ему понять, что это будет неприлично. Жених был разочарован, да так явно, что не избежал ехидных ухмылочек со стороны эльда Одлина. А уж Тавель прочел целую лекцию о недопустимости подобной дерзости.

Девушек разместили в небольших уютных комнатах, смежных друг с другом. Здесь было прохладно — наверное, помещение не отапливалось летом, — но имелись толстые пушистые одеяла. Пахло мятой. Кое-как стянув сапоги с опухших ног, и скинув на пол одежду, Марина без сил повалилась на постель и тут же уснула крепчайшим сном.

ГЛАВА 11.

Тайна Лесного замка

Сон нарушили громкие всхлипывания. Доносились они из-за портьеры, разделяющей комнаты девушек. Марина встала. Завернувшись в одеяло, она на цыпочках пошла туда, откуда слышались звуки.

Принцесса плакала в подушку. Вздрагивали плечи, прикрытые волной рыжих локонов. Не зная, что, собственно, дальше делать, и испытывая крайнюю неловкость, Марина осторожно присела на краешек постели и дотронулась до Велирин.

— Ну?! — Вскинулась та.

Наследница Озерного Дома и так не была красавицей, а сейчас ее лицо выглядело просто ужасно. Сухие глаза горели, веки опухли и покраснели. Похоже, она выплакала слезы, но остановиться уже не могла.

— Э — э… Тебе плохо? — Спросила Марина как можно мягче. — Хочешь со мной поговорить?

Велирин сбросила ее руку с плеча.

— Плохо?! Поговорить?! Я лишь хочу, чтобы меня оставили в покое!!! И вообще, кабы ты не влезла в заговор, дело бы пошло иначе! Откуда ты взялась на мою голову?!

Если бы Марина была чуть глупее, она бы ответила: «Кабы ты не играла в сыщицу, приглядываясь к принцу и так, и этак, дело бы точно обернулось иначе». И, наверное, это были бы честные, справедливые слова. Но она прекрасно осознавала, что любая правда, прозвучавшая сейчас, ранит осиротевшую наследницу еще больнее. Марина молча поднялась, чтобы уйти, но Велирин порывисто вскочила:

— Нет, подожди! Прости, я не хотела тебя обидеть. Прости, пожалуйста. Злые слова говорю не я, а мое горе.

Как дальше могли развиваться события в подобном случае?.. Девушки поплакали вместе, выложив друг другу все, что наболело на душе. Потом Марина ушла к себе в комнату, и некоторое время прислушивалась, опасаясь нового взрыва слез со стороны Велирин. Не дождавшись ничего такого, она с облегчением заснула.

Утром она почувствовала ломоту в каждой мышце тела: сказалась вчерашняя скачка. Хуже всего дело обстояло со спиной и бедрами. Скворцова чудом сползла с кровати, мысленно обругала себя «развалиной». Выглянула в окно и увидела, что солнце довольно высоко, и время, скорее всего, приближается к полудню. За маленькой дверцей, незамеченной ночью, шумела вода. Марина толкнула дверцу, обнаружив за ней просторную ванную комнату, отделанную желтым камнем. Велирин плескалась в небольшом бассейне, от которого поднимался пар. Принцесса казалась вполне успокоившейся, хотя веки до сих пор были припухшими, а лицо — в красных пятнах. Она подплыла к крану, сделанному в виде морского конька, и закрыла воду.

— Доброе утро! — Сказала Марина и, получив аналогичный ответ, тоже прыгнула в бассейн. — Чудесно принять ванну!

— О да. Я пыталась тебя разбудить, но ничего не вышло. Должно быть, мои излияния тебя утомили?

— Нисколько. Тебе надо было выговориться и выплакаться, это нормально…

Горячая вода расслабляла и бодрила одновременно. Выбираясь из бассейна, Марина с тайным вздохом бросила взгляд на Велирин. Диген был прав: телосложение той было бесподобным, так что всякие там Клаудии, Анджелины и Наоми скрипели бы зубами от бессильной зависти.

Впервые за долгое время Марина извлекла из своей сумки косметичку и, наконец, подкрасилась. Принцесса с восторгом рассматривала косметику, ахая над тонкими кисточками и, особенно — над щеточкой для нанесения туши. А когда Марина оделась, у новой подруги вырвался вздох изумления:

— Как?! Ты собираешься выйти в таком виде к мужчинам?! В твоем мире так принято?!

Дело в том, что гостья надела не вчерашний камзол и бриджи, а собственную одежду:

обтягивающие джинсы, кроссовки и… коротенькую футболку, открывающую живот. Она не сразу поняла, как вызывающе и соблазнительно выглядит в обстановке, где верхом вольности считались оголенные плечи.

— Восхитительно! — Велирин поворачивала Марину, так и сяк, рассматривая. — Приходящий мне в бок, если я не введу такую моду! Может, не сразу, да и поймут не все,

но…

— Тебе пойдет, это точно.

— Думаешь? Потрясающе смело. Я знаю, что в жарких южных землях женщины оголяют живот и даже ноги… Но вот такое увидеть на самом деле… Из какого же материала сшиты твои штаны?.. Они обтягивают как вторая кожа!

— Стретч. Джинсы стретч. Редкая девушка не носит джинсы! Пожалуй, любая носит. А еще есть мини-юбки, которые только попку прикрывают, вот такой длины. — И девушка наглядно провела рукой черту по бедру.

— Ах!

Велирин потрясла головой, словно отгоняя некое виденье.

— Только не говори Готтару, а не то он непременно пожелает отправиться в твой мир. Он же ни одной юбки не пропустит, тем более такой, как ты рассказываешь.

— Я… хм… заметила! — Вырвалось у Марины.

Принцессу такое признание особо не смутило.

— Что, он дал волю рукам? Ущипнул или потрогал?

— Ну… последнее.

— Значит, Готтар относится к тебе с уважением. В противном случае он попытался бы форсировать события и обнял покрепче. Не стесняйся в комментариях, и тумаки тоже разрешаются.

— И ты такое терпишь?! — Не поверила Марина.

Принцесса с философским видом пожала плечами.

— Таковы мужчины! Это в порядке вещей. Вот у тебя есть жених?

— Жених — не жених, но… допустим, есть.

— Ага. И что же, он будет до брака терпеть одиночество в постели? А если вы соберетесь жениться лет через пять?.. И что, по двору его замка не бегают мелкие детишки, похожие на него лицом?..

— Так замка пока что нет… и живого приложения к замку, надеюсь, тоже.

— Хм… Так он без земли… Сочувствую… Ну, откроет какое-нибудь дело, это не зазорно. Многие состояния начинались с крохотных мануфактур, так что заработает и на замок. Так вот, не сомневаюсь, что барон на своем веку успел задрать немало подолов, как и любой здоровый мужчина его возраста… Когда мы с Готтаром поженимся, я отучу его бегать по бабам, а сейчас пусть развлекается.

Марина улыбнулась.

— Видишь ли… У нас такое смешение культур на планете, что везде и всюду — разные обычаи, и они меняются со временем. Не всегда обязательно ждать близости до брака, довольно часто это — личное дело обоих.

— О! Ну, тут вы достигли хоть какого-то прорыва, не в пример судебной системе. Хотя, раз вы ходите в этих, как их, мини-юбках… Ничего удивительного, тут и у мертвого встанет. Так вот, у нас пока правила строги в данном направлении. Лично я, — вздохнула грустно принцесса, — предпочитаю оставить ситуацию как есть. Если мне придется-таки (я от души надеюсь) взойти на престол, то вполне возможна проверка на… невинность. Кстати, хочу спросить: как оно, в смысле, сам процесс?

— Нормально… Тем более, раз у барона такой опыт…

Девушки захихикали.

У Марины в сумке лежал бесформенный вытянутый свитер, который она везла в лагерь на случай похолодания. Его-то она и одела, скрыв фигуру.

— Боюсь, будет жарко! — Пожаловалась она.

— Нет, — разуверила ее Велирин, — не будет. В замке всегда прохладно, ведь такую махину трудно протопить. К тому же, ты тут недолго задержишься. Позавтракаем, пусть Тавель собирает свои магические причиндалы и отсылает тебя домой. Ты же с ума сходишь, я вижу!

Домой!!! Марина не верила своему счастью. Домой! От этих приключений, переворотов, тайн — и чтоб позабыть начисто!

— А что будешь делать ты?

Лицо принцессы помрачнело.

— Занятие найдется. Не представляю, что начнет творить мой сводный братец. Государством он управлять не сможет, кишка тонка. Стоящие за ним подлецы разорвут страну на мелкие клочки, выпотрошат, набьют мошну и вскоре возжелают править самостоятельно. А называется это междоусобица, страшная вещь… Потом придут соседи, которым захочется расширить свои территории… Да к тому же Общество тут замешано, во главе с фанатиком с неясными целями, а это хуже войны… Как с ним справиться, чего он хочет? Вот это меня сейчас волнует более всего.

Марина быстро рассказала о своей беседе с Кроненом.

— Как видишь, — подытожила она, — он не фанатик. Он ученый. Такие, как он, хотят стать благодетелями человечества, а вместо этого изобретают атомную бомбу.

— Чего?..

— Сверхмощное оружие. И, кто знает, может именно какое-то оружие скрыто в Мельнице. Или еще что-то, позволяющее пустить в ход накопленные Братством знания, осуществить на практике… Кронен уверен, что отпереть Мельницу можно с помощью эрсы.

— Ага, — подхватила Велирин, начиная понимать, — а настоящая эрса у меня! Возможно, они пока не в курсе, поэтому особо не расстроены. А когда поймут, в чем соль, сразу зашевелятся… Или уже попробовали, и Мельница не открылась. Как скверно! У нас так мало времени…

Они шли по полутемному узкому коридору.

— Не удивлюсь тому, что в замке могут быть шпионы. К Готтару прибилось немало народу: недовольного кто чем. По-моему он всем доверяет, без разбору. Хвала Знающему при нем Рейлин: единственный человек в Корявом лесу, который думает, потом делает, а не наоборот!

По винтовой лестнице с вытертыми ступенями девушки спускались вниз.

— Хочешь знать, как Готтар попал в опалу? — Продолжала принцесса. — Он ведь изначально был одним из претендентов на мою руку, его род едва ли не древнее, чем династия Озерных королей!.. Мы как-то сразу друг другу понравились. Примерно три года назад Приор Кронен начал проявлять интерес к замку Готтара. Вроде как его месторасположение идеально подходит Обществу для новой штаб-квартиры, а старая-то так далеко от столицы, так далеко… Он уговаривал продать замок за баснословную сумму. Готтар, конечно, послал его подальше — как можно продать родовое гнездо! Тем более, он и так достаточно состоятелен, наследством распоряжается умело, за аренду земли плату взимает честно, не завышенную, поэтому арендаторы довольны, и от них отбоя нет. Тогда Кронен поведал нечто, прочитанное в старинных летописях — мол, в подвалах замка скрыт некий кладезь мудрости, и чтоб его найти: надо бы поковыряться в фундаменте. Поначалу Готтар разрешил поковыряться, как он сам сказал, «бесплатно, если по завершении работ каждый камешек будет на своем месте». Рейлин его отговорил.

— Истинная правда! — Прозвучал мужской голос.

Навстречу девушкам по лестнице подымался Рейлин. Он галантно поклонился.

— Доброе утро, ваше высочество. Доброе утро; ллид Мариен. Точнее, добрый день. Мы не хотели вас будить.

Дальше они пошли втроем. Воспитатель барона теперь рассказывал сам:

— Действительно, Псевдомаги давно имели виды на обиталище Лесных баронов, еще в те времена, когда дедуля Готтара, старый вояка, вернулся из Северного похода. Я хорошо знаю историю рода, и предложение Кронена заставило меня задуматься. Кое-какие любопытные свидетельства я нашел в семейном архиве, хоть последний и пострадал от плесени, когда затопило крышу.