НЧЧК. Дело рыжих

И тут вдруг, внезапно – треск и грохот выносимой двери и слепящий луч мощной галогенки «Маг-Лайт» прямо по глазам!

Ой, можно я не буду повторять то, что я в тот момент сказала? И, тем паче, что подумала?

– Леди Анарилотиони! – раздался откуда-то из темноты голос моего шефа. – Сколь же разнообразна бывает Высокая Речь в ваших устах! Так это вы обесточили весь дом, надо полагать?

– Угу, – невнятно отозвалась я, прикрывая глаза растопыренной окровавленной ладонью. – Вы не могли бы светить не только мне в глаза?

– Ранена? – в голосе отчетливо прозвенела тревога.

Ну, еще бы!

– Ерунда.

Эринрандир шагнул ко мне, отводя луч фонаря и, судя по звуку, убирая пистолет.

– Осторожно! Яйца! – взвыла я.

Шеф дернулся и издал какой-то непонятный горловой звук.

– На полу, – уточнила я. – И стекла тоже. Вы не могли бы разобраться с пробками? Если вас это не затруднит, конечно.

– Не затруднит, – хмыкнул энчечекист и куда-то утопал. И почти сразу зажегся свет.

– Леди, вы неподражаемы, – возвратившийся эльф оглядел разгромленную кухню, выгнув соболиную бровь. – Что это было?

– Яичница, – я вздохнула и пошевелилась, делая попытку подняться, – в замысле. Однако я не нашла сковородку и решила испечь… их…

– В микроволновой печи? – с непередаваемой иронией осведомился шеф и, взяв за локти, легко поднял меня на ноги. – Право же, вы не ищете легких путей!

– Семейная традиция, знаете ли, – я пожала плечами.

Героический спаситель изволил ухмыльнуться.

– Следовало догадаться. Итак, леди Нол, идти можешь? Отлично. Пойдем.

– Куда?

– Ко мне в гости. Буду оказывать срочную медицинскую помощь, иначе ты тут кровью истечешь.

– Н-не надо, – я заупиралась. – У меня… в ванной… аптечка лежит. Мамина, армейская…

– Хм? Ну что ж, это меняет дело. Будем лечить на месте.

Примерно через полчаса я сидела, подобрав ноги, на табуретке и со все возрастающим изумлением наблюдала за хлопотами моего, оказавшегося таким исключительно хозяйственным, начальника.

Он вытащил у меня из ладоней все осколки злосчастной тарелки до единого. Промыл и обработал ранки какой-то заживляющей пакостью, которую, одобрительно хмыкнув, извлек из маминой аптечки. Аккуратно забинтовав мои несчастные лапки и замазав ссадину на лбу, шеф прикурил мне сигарету и, выдав банку «Самайна» (на этот раз «Холодного», который он приволок откуда-то и открыл; «Красный» так и лежал в холодильнике), строго-настрого велел сидеть спокойно, не дергаться и не мешать. Сам же принялся с поразительной быстротой устранять последствия моих «подвигов».

Он починил розетку.

Отмыл микроволновку.

Убрал с пола осколки и останки яиц.

Я чуть не поперхнулась белым нефильтрованным пивом, поймав себя на предательской мысли: мне, балрог подери, все это нравится! Скажу по секрету: мужчина, столь самоотверженно занимающийся уборкой, выглядит невероятно привлекательно! И мое нежное девичье сердце потихоньку начало таять… Хотя отчасти дело было и в пиве, выпитом на голодный желудок.

Кстати, о желудке, который, извиняюсь за каламбур, совершенно некстати вдруг решил о себе напомнить.

– Ты ужинала? – осведомился Эринрандир и сам себе ответил: – Ну, разумеется, нет. Посиди пока, я сейчас вернусь.

И оставил меня ошалело хлопать глазами и соображать, что же, покусай меня бешеный грифон, теперь со всем этим делать? Под «всем» я подразумеваю то, что решив накормить меня ужином, доблестный рыцарь-орденоносец окончательно завоевал мое сердце.

Немудрено, а? Судите сами: синеокий красавец-эльф, герой, легендарный сыщик, неподкупный и отважный борец с преступностью и коррупцией, несправедливо обиженный, но не утративший ни мужества, ни самоотверженности… А как готовит! Да что там готовит! Он… клянусь честью предков! – он даже посуду вымыл!!!

* * *

Пельмени готовить проще простого – наливай и пей… Так говорил Ытхан Нахырович, когда в чисто инспекционных целях устраивал внезапный налет на Эринову холостяцкую берлогу. Поначалу, не находя в морозилке хотя бы двух пачек с пельменями, злобный орк чуть ли не пинками гнал эльфа-подчиненного в ближайший гастроном затариваться стратегическим продуктом, столь важным в жизни любого одинокого мужчины. Вторым по важности Ытхан считал – сырок плавленый обыкновенный. Он и минимальная закуска к незапланированной выпивке, и на хлеб намазывается. Яйца шли третьими в списке необходимых запасов.

– И не забывай – в сыром виде они весьма полезны для потенции, – ухмылялся орк, раскладывая в круглые ячейки лотка деликатесные куриные «фрукты».

Прибегать к чудодейственной силе сырых яиц Эрину как-то не пришлось, а вот пельмени он полюбил всем сердцем. Хотя бы потому, что они ни единожды спасали его от голодной смерти. Когда на негнущихся ногах, после трех суток, проведенных в чистом поле, вползаешь на родную кухню под обезумевшие вопли пустого желудка, то каждая пельменина оказывается лучше любого чудодейственного эликсира. Она тает во рту, и затем, минуя акт пережевывания, горячим комочком летит по пищеводу, буквально воскрешая усталого энчечекиста к жизни.

Готовить Эрин умел, а было время, что и любил это делать. И не только суп с фрикадельками или селедочный салат, но и нечто более впечатляющее. Например, утиную грудку в винном соусе или баранину с фисташковой корочкой. Не для себя, конечно, но, чтобы произвести впечатление на любимую девушку его умения и фантазии вполне хватало. М-да… было дело… когда-то.

Впрочем, для бедной, раненой тарелкой в ладошку девушки, Эрин бы изобразил бы и грибной суп с черносливом, но, кроме пельменей, в его распоряжении ничего достойнее не нашлось. Ну, и плавленые сырки производства Северо-Моррийского ГОКа в придачу, как бы жутко это не звучало. Продукция гномьих подсобных хозяйств, кстати, славилась необыкновенной экологической чистотой. По крайней мере, именно так утверждал веселый патологоанатом Роин сын Норина, предлагая именно продукт национального производства для закуски медицинского спирта, разведенного троллеролой в пропорции один к одному.

В принципе, Эринрандир уже давно пришел к однозначному выводу – боеспособность его соратников по борьбе с нечистью и мажеством держалась исключительно на пельменях, сырках, яичницах на сале и «Самайне».

– Ну, давай, приобщайся к повседневному корму каждого уважающего себя энчечекиста, – сказал он, выставляя перед Нолвэндэ тарелку с ужином.

И подумал, что сегодняшний приступ хозяйственности случился с ним весьма кстати, иначе они оба остались бы голодными. Впрочем, нет. Эльф бы сбегал в ближайший круглосуточный магазин. Безучастно слушать, как бурчит желудок у бедной девочки, он бы не стал.

Глядите-ка, накинулась как! Уминает за обе щеки, аж за ушами трещит. А ведь, наверняка, привыкла к деликатесам, всяким вкусностям и аппетитной экзотике. Кушает пельмешки и не капризничает. Какая прелесть!

Сердце Эринрандира преисполнилось благодарностью за то, что провидение вкупе с начальством послали ему такую замечательную напарницу. Толковая, вежливая, неболтливая, главное, незлопамятная. А как она мастерски подключилась к допросу!

Нет, все-таки, как хорошо, что у него теперь есть такая замечательная помощница, окончательно постановил эльф, тщательно отводя взгляд от надписи на футболке Нолвэндэ. Слишком живое воображение дорисовывало скрытые одеждой пейзажи. Столь неподобающие для непосредственного руководителя фантазии свидетельствовали о том, что криминалистка Юсла в чем-то права. И так как пельмени никогда не считались афродизиаками…

Эринрандир тщательно прикрылся ментальными щитами, повторил на память несколько разделов из обоих Уголовных Кодексов – общегражданского и антимажеского, и еще раз напомнил себе, кто он такой есть на самом деле – неудачник, асоциальный тип и алкоголик. Хотя, эльфы не могу по-настоящему спиться по своей природе, от этого ведь никому не легче, верно?

– Я, пожалуй, пойду. Поздно уже, – сказал он, домыв тарелки. – Рука еще болит?

– Уже почти нет, – довольно бодро ответила Нол.

– Вот и отлично.

Спать Эрину не хотелось, напротив, сытому и грустному эльфу самое время вернуться к заветной папке. А что делать? Во все виноват проклятый чюлк к ухепсу.

* * *

Доедая пельмени, я отчетливо поняла несколько важных вещей. Первое: я влюбилась по уши. Второе: мне ничего не светит. Нет, вовсе не потому, что такой выбор не одобрит моя семья – как раз напротив! Ни мама, ни папочка не будут возражать, я уверена. Насчет братьев не скажу, но отчего бы мне оглядываться на братьев? Пусть вспомнят Мэйну и успокоятся! Дело в другом. С моим семейством – а, стало быть, и со мной, – никто не рискует связываться. Мы не слишком богаты, но достаточно знамениты, и нрав моих родичей известен. И потом – как я, серенькая мышка, не блещущая ни красой, ни особенными талантами, могу на что-то рассчитывать? Да за ним тут только очень ленивая девица не бегает! И уподобляться всем этим девам я не могу и не желаю. Во-первых, подобное поведение несовместимо с честью наследницы столь древнего рода, а во-вторых, все равно ведь бесполезно. Вспомним незабвенную Пинию Лавровну и ее полные горечи и неутоленной злости рассказы! Если уж доблестный ап-Телемнар не удостаивает даже мимолетного взгляда всех этих прелестных девиц, прилагающих столько усилий для его поимки, что уж говорить обо мне? Из всех достоинств у меня – лишь древнее имя да вереница спесивых и горделивых предков, славных воинственностью и не самым приятным нравом. Да еще грифоны, пожалуй. А я? Посредственная графомагша, отвратительный стрелок и никакая хозяйка. Самая настоящая обуза, к тому же, его же ко мне в качестве няньки приставили! А своей инфантильностью и беспомощностью я наверняка убедила его в том, что являюсь вздорным ребенком… Нет, это бессмысленно. Буду довольствоваться тем, что есть, и постараюсь не слишком ему докучать. И тогда, может быть, мы хотя бы подружимся.

Но, так или иначе, я пропала.

С этим безрадостным осознанием я проводила предмет моего детского восхищения, а теперь еще – и девичьих грез, до сорванной с петель двери. Предмет слегка смутился и предложил немедленно же ее навесить. Я вежливо согласилась и даже оказала посильную помощь, предоставив ящик с инструментами и благоразумно помалкивая все то время, пока шел ремонт. Искренне поблагодарила и распрощалась.

Повздыхав немного на отмытой кухне и допив «Холодный Самайн», я отправилась спать, посетовав на отсутствие Мурзика под боком и даже не посмотрев почту.

Глава 5

Утро началось как обычно и ничего особенного не предвещало. И хотя Эрин спать лег гораздо позже полуночи, он успел хорошо выспаться. Душ, кофе, чистый свитер и приятная во всех отношениях прогулка на работу в компании с Нолвэндэ – резко подняли эльфу настроение, добавив оптимизма. Недавний конфуз с перепутанной в подпитии дверью был практически забыт. Кто же виноват, что в казенных квартирах оказались одинаковые замки?

Эрин по достоинству оценил новую кофеварку, и дал торжественную клятву впредь не жлобиться на хороший кофе.

А потом зазвонил внутренний телефон. На этом моменте благости нового дня закончились окончательно и бесповоротно. Вопль разъяренного орка, наверное, услышали даже прохожие на другой стороне улицы прямо через закрытое окно.

– Эринрандир, срочно ко мне в кабинет! – проревел Ытхан Нахырович в телефонную трубку. – Немедленно! Бегом!

– Мне идти с вами? – робко спросила стажерка.

– Нет.

Что бы там не произошло, но к случившемуся Нолвэндэ не имела ни малейшего отношения. Да и лучше бы ей не видеть Ытхана в гневе. Маленькая еще для такого.

К моменту появления Эрина в кабинете начальника, там бушевал словесный ураган. Шеф кричал в лучших традициях пиндостанских боевиков. Ему внимали угрюмый товарищ Шрак, начальник тюремного изолятора Леготар ап-Халдамир и шеф аналитического отдела – Кипарис Кверкусавич, леший.[8] Смысл крайне эмоционального монолога уважаемого руководителя сводился к методичному перечислению всех служебных промахов присутствующих за последние сто пятьдесят лет. К длинному списку грехов прилагался не менее обширный перечень наказаний, которым Ытхан Нахырович собирался подвергнуть виноватых, начиная от выговора и заканчивая утоплением в унитазе. При этом орк оживленно жестикулировал при помощи трепыхающегося в его руке рыжего петуха со связанными бечевкой лапками. Птица испуганно верещала и махала крыльями, отчего над повинными головами подчиненных кружилась небольшая метель из пуха и перьев.

Физиономия Эринрандира воодушевила начальство на новый виток скандала.

– Ага!!! Явился?! – заорал во всю глотку Ытхан, запуская в эльфа несчастным петухом. – Это уже второй за три дня! Что скажешь, кросавчег?

Птица неуклюже спланировала прямиком в руки Эрину, жалобно заквохтала, словно жалуясь на орка-живодера. А на дне её круглых глаз все еще плескалась измученная душа Леона Л.Мышера.

«Вот тебе и „убейсибяапстену“, Лёнчик, – без всякого злорадства подумал эльф. – Не прошло и суток, как предсказание сбылось».

– И не думай, будто отделаешься всего лишь очередным выговором! Вместе пойдем под суд!

– Я-то тут причем?

– Ты, ап-Телемнар, у нас при всем – так же, как и все остальные! Мы теряем подозреваемых, а расследование по-прежнему топчется на месте. Что стало известно по делу Стоероса? Ничего?

– Почему это сразу «ничего»? – обиделся Эрин, и по возможности кратко, но доходчиво изложил свою версию событий, не забыв при этом упомянуть про темные делишки муниципалитета.

– Опять Мэйна? – подозрительно прошипел Ытхан. – Ты уверен? Мне можно так и докладывать наверх?

Эльф-следователь энергично закивал головой, подтверждая глубину убежденности в собственных выводах.

– На все сто процентов – это она.

Коллеги взирали на него с нескрываемым удивлением. Обещать что-то Ытхану Нахыровичу да еще в столь категорической форме, отваживался в управлении далеко не каждый энчечекист. Если Эринрандир облажается, злобный орк сожрет его с потрохами во всех смыслах слова. Со свету сживет. Сотрет в порошок.

Эльф и сам знал об особенностях характера высокого начальства, но отступать от своих слов не собирался.

– Если не поймаешь Индульгенцию, если она снова ускользнет из рук закона, то пеняй на себя, ап-Телемнар, – пригрозил орк.

В это время дверь кабинета открылась. Входить к Ытхану без стука мог только один сотрудник – штатный ворлок-реконструктор.

– Чо за крик, а драки нет? – оскалился Грэй Вольфович Тузикофф, и плотоядно покосился на притихшего петуха. – Привет, птица счастья!

Как у каждого истинного оборотня, вторая сущность Тузикоффа отчетливо проступала даже в его двуногом облике. Грэй Вольфович был волосат, к тому же черная шерсть пучками торчала из ноздрей и ушных раковин, острых и удивительно подвижных, а еще оборотень все время шевелил носом и почесывался. Поначалу энчечекисты, особенности дриады и наяды, побаивались оставаться с ним наедине, но потом привыкли. Тем более что при ближайшем знакомстве Тузикофф оказался мужиком компанейским и веселым. Себя он великодушно разрешал называть просто Вольфовичем. Ибо очень гордился папой – знаменитым на всю страну маго-юристом, который в свое время лично добился предоставления гражданских прав разумным метаморфам.

– Ну, наконец-то! – обрадовался Ытхан. – Ты же вроде собирался задержаться еще на неделю. У нас тут завал с обращенными.

– Да вижу я, вижу, – хмыкнул оборотень, взглядом указав на рыжего петуха. – С этим, кстати, еще можно поработать.

– Так сделай что-нибудь скорее! Это важный свидетель!

– Гы! Лёнчик таки заделался летучим, как всегда хотел, – хохотнул Вольфович. – Может исполнить его мечты и сделать василиском? – задумчиво добавил он.

– Нам еще василисков не хватало, – фыркнул Леготар. – Я давно говорил, что пора завязывать с толерантностью и активнее применять яойные статьи.

– С вас, товарищ ап-Халдамир, никто вины за случившееся не снимал, – строго предупредил Ытхан. – Можете считать, что квартальной премии вам не видать.

Орать, особенно при посторонних, на заслуженного ветерана секретных служб орк не решился бы никогда. Леготар, хоть и выглядит непробиваемым, но знает всё и обо всех, с ним лучше не ссориться.

– А с Горбатым можно что-то сделать? – спросил Эрин у оборотня.

– Сколько там времени-то прошло? – уточнил тот.

– Третий день пошел.

Вольфович с сомнением почесал лохматую макушку.

– Можно, конечно, попытаться, но гарантии не дам.

– Тогда за дело!

Эринрандир решительно подхватил ворлока под локоток и поспешил покинуть кабинет шефа. Лучшего повода дезертировать с поля боя тяжело придумать, грешно им не воспользоваться.

Походка у оборотня была странная – чуть наклонив голову вперед, он мелко перебирал ногами, при этом звучно втягивая носом воздух, словно бежал по следу снежной целиной. Для полноты образа ему не хватало лишь пушистого серого хвоста.

– Говорят, у тебя девчонка завелась? – многозначительно вопрошал эльфа Вольфович. – Молоденькая и хорошенькая.

Естественно, пока вернувшийся из командировки, ворлок шел от проходной к кабинету Ытхана, каждый встречный сотрудник делился с ним сплетнями и новостями. Среди новостей первым номером было появление Нолвэндэ.

– Угу, – кивнул Эрин. – Стажерка – мыслечтица и графомагша.