НЧЧК. Дело рыжих

– Ап-Телемнар, ты отвратителен! – заклеймила его криминалистка. – Как ты собираешься понравиться девушке, если будешь так бухать?

– Юсла!

– Что? Когда ты образумишься?

Эрин невежливо выдвинул орчанку в коридор и закрыл дверь перед её носом, давая понять, что скользкий разговор окончен.

– Воздержание вредно для здоровья. Тебе надо девушку найти! – прокричала приставучая Юсла вслед.

Отлично! Какие оказывается заботливые и внимательные у нас товарищи по работе. Просто плакать хочется, честно слово. Ну что ж, давайте сообща, так сказать, всем коллективом, найдем Эринрандиру девушку. Такую, чтобы довольствовалась редкими свиданиями и не обижалась из-за отсутствия звонков в течение трех-четырех дней кряду. Понимающую девушку, которая, по возвращении из душа, застанет любимого крепко спящим поперек ложа любви по причине смертельной усталости, и вместо истерики укроет его пледом, а утром, пока он будет наспех глотать кофе, с интересом выслушает занимательнейшую историю о том, как тот двое суток собирал в пакетик кусочки жертвы оборотня-маньяка. Терпеливую девушку, ни капельки не расстраивающуюся, когда в самый интересный и приятный момент долгожданного свидания, её возлюбленного срочно вызывают на убийство, не давая закончить… хм… начатое дело. Добрую девушку, готовую безропотно принимать в гостях шумную толпу соратников-энчечекистов, внезапно решивших проведать друга вечером редкого, как снег в июльский полдень, выходного дня. Такую девушку, которой нравится отмечать праздники в компании подружек, потому что любимому не повезло с дежурством, которая никогда не мечтала о полноценном отпуске на берегу теплого ласкового моря, которая любит слушать о ходе расследования и приметах особо опасных преступников. И, разумеется, такую девушку, которая не будет вздрагивать от резкого полночного звонка и не станет подозревать, что на том конце провода суровый, но справедливый начальник хрипло пробасит после глубокого вздоха: «Мне тяжело говорить это тебе, девочка, но Эринрандир ап-Телемнар погиб при исполнении».

Пусть, как следует, постараются и найдут понимающую, терпеливую, добрую и любящую, чтобы Эринрандир смог испортить ей жизнь и разбить сердце. Что-что, а это делать он умеет лучше всех.

Кто спорит, жить без любви, поражая друзей и соратников чудесами сознательного воздержания, плохо и нездорово. Конечно, остаются еще дриады, но красивыми барышнями с цветочными именами и древовидными мозгами Эрин объелся еще в Столице, когда та самая, которую он почему-то считал понимающей, терпеливой, доброй, любящей и верной, целенаправленно смешивала его имя с грязью в многочисленных интервью желтопрессным писакам. Как же не поделиться впечатлениями о личной жизни и сексуальных пристрастиях скандального сыщика, когда на этом еще и подзаработать можно?

Эрин скрипнул зубами от давней обиды и злости.

Все-таки сумели испортить настроение!

* * *

«Если не можешь задавить недоброжелателя чином, авторитетом или интеллектом, стань его другом», – наставляла меня мамочка. А папуля меланхолично добавлял: «Закорешись, то есть». Наиболее простой способ для достижения этой цели – позволить жертве выговориться, сочувственно кивать в нужных местах и задавать наводящие вопросы. Ничто так не радует сердце разумного существа, как интерес к нему, любимому.

Через полтора часа от начала моего знакомства с Пинией Лавровной в мире не нашлось бы более близких душ. За чашечкой травяного чая (гадость редкостная, но на тот момент я была уже уверена, что в питье нет ни рвотного, ни слабительного) дочь лесов взахлеб излагала благодарной слушательнице очередную вариацию на вечную тему: «все мужики – сволочи». Оказывается, дриада в свое время активно мостила путь к сердцу и прочим органам моего начальничка – безуспешно. Этим, отчасти, и объяснялась ее враждебность. А он, негодяй, такой-рассякой аморальный алкоголик… Не выгорело дельце, короче. Зачем под сочувственные вздохи мне были пересказаны все перипетии нелегкого быта участников телешоу «Флэт-2», а также подробности личной жизни эстрадной певички Мимозы и ее черного волкодава, перемыты косточки столичной элите, обсуждены последние моды… В довершение всего, в знак, я так понимаю, величайшего доверия, Пиния Лавровна продемонстрировала мне фотографии семейства ее домашних любимцев – древесных жаб, и даже дала послушать запись их хорового пения.

Последним очком в мою пользу послужило то, что очаровательно-строгий энчечекистский мундирчик оказался оливково-серого цвета. Подобная цветовая гамма мгновенно превратила меня в мышь бледную, обыкновенную. С моими темно-русыми волосами и серыми глазами, собственно, неудивительно. Тут уж фигура не спасет, и зоркий глаз дриады мигом углядел все недостатки. Надо было видеть, как она расцвела! Ничто так не радует женщину, как вид другой женщины в категорически не идущей ей шмотке! На то, собственно, и был расчет. Окончательно убедившись в том, что столичная штучка ей не соперница, Пиния Лавровна совершенно растаяла. Расставались мы нежно, именуя друг дружку «Пинечкой» и «Нолочкой». В общем, покидая гостеприимный склад Управления НЧЧК в новом, с иголочки, мундире, я могла быть абсолютно уверена в том, что одной недоброжелательницей у меня стало меньше. И не спрашивайте, как это получилось.

Единственная неприятность заключалась в том, что от нервного перенапряжения (попробуйте покопаться в мозгах деревяшки и поймете, о чем я) со мной приключился очередной приступ профессиональной мыслечтецкой мигрени, да и вообще, хотелось выпить кофе и выкурить сигаретку. Зверски. Чтобы смыть привкус травяных чаев с языка и муть болтовни и сплетен из сознания.

«Я тебе камуфляж и зимний комплект завтра сама занесу, Нолочка, деточка», – проворковала на прощание Пиния Лавровна. Случай, как я понимаю, небывалый. Доблестные энчечекисты будут в легком шоке, полагаю. Хе-хе.

* * *

У сородичей товарища Шрака подобные заведения назывались по-гоблински колоритно – гандель. Дешевый треснутый кафель на полу, мутные, никогда не мывшиеся окна с решетками, крашенными в грязно-голубой цвет, кособокие столики, чья шаткость создает общее ощущение небольшого шторма, литровые стеклянные бокалы с липкими ручками – последний причал на пути ко дну. Здесь редко кто смотрит в глаза случайному собеседнику-собутыльнику. Зачем, если в них ничего, кроме желания забыться? Здесь все равны – люди и нелюди, иномиряне и коренные жители. Все одинаково мрачные, раздавленные жизнью и алчущие утешения в объятиях зеленого змия.

Именовалась сия обитель зла – «Ромашка», но, невзирая на упорную борьбу, ведущуюся его хозяевами не один год подряд, рука какого-то отчаянного правдолюбца регулярно исправляла букву «о» на букву «ю». Таким образом, истина, как ей и положено, торжествовала. От остального мира с его подлинным и мнимым благополучием, а заодно от центрального проспекта, «Рюмашку» отделял великолепный образчик современной рекламы – светящаяся ярко-алым фраза «Ключ к успеху». Где собственно располагался столь ценный скобяной товар, а также местонахождение замочной скважины, куда его надлежало вставлять, до сих пор никому определить не удалось. Зато и Эрин, и завсегдатаи питейной точки вынуждены были смотреть на рекламный слоган в зеркальном отражении. «Чюлк к ухепсу» странным образом завораживал, направляя даже совершенно трезвые мысли в опасное русло парадоксальных ассоциаций. Было в нем что-то инфернальное, что-то нездешнее, действующее прямиком на подсознание. Вроде того жуткого иномирянского заклинания, превращающего человека в собаку, которое нелегальные мигранты завезли вместе с модой на реалити-шоу. И хотя абырвалг действовал только на лиц человеческой расы, но за его использование можно было схлопотать очень приличный срок.

Каждый раз, после созерцания пылающего чюлка, предназначенного для неведомого огненного ухепса, Эрина начинала жестоко мучить совесть. За ведомый им образ жизни, столь мало совместимый с идеальным образом служителя закона, к тому же, совершенно недостойный взрослого мужчины. Иногда хватало всего получаса чюлка, чтобы Эринрандир отставлял в сторону едва пригубленный бокал пива и торопился обратно в управление, чтобы с азартом и рвением фанатика наброситься на работу, и трудиться, трудиться и трудиться без отдыха и перерыва, до изнеможения. И так до тех пор, пока не приходил ухепс, а точнее, полнейший ухепс, за которым неотвратимо следовали вызов на ковер к Ытхану Нахыровичу, строгий выговор и временное изъятие табельного оружия.

Именно поэтому, явившись на встречу с Гримой, отважный энчечекист занял стратегически верную позицию относительно опасного для его рассудка словосочетания – спиной к окну. Так-то оно вернее будет, да и не время сейчас для душевного самоистязания. Заказав для своего визави полную кружку пенного напитка сомнительного происхождения, эльф в знак личного расположения присовокупил чекушку водки.

– Плохо выглядишь, начальничег, – вежливо посочувствовал информатор, тренированным движением смешивая привычный коктейль. – Может, и себе возьмешь кружечку?

– Спасибо, – сдержанно отказался Эрин.

– Я понимаю… служба… – вздохнул Грима, и печально покачав головой, добавил: – Не бережешь ты себя, начальничег, совсем не бережешь.

– Не твоя забота, – довольно невежливо пробурчал эльф. – У меня к тебе будет маленькая просьба.

– И сразу к делу… экий ты торопыга… дай хоть пару глотков сделать, – простонал его томимый жаждой собеседник и припал губами к краю кружки.

Глаза его закатились, покрытый редкими волосинками кадык заходил ходуном…

Оперативное прозвище Грима господин Ароматский получил путем прямой ассоциации с именем знаменитого, почти легендарного двойного агента Гнилоуста. Ибо запах, исходящий от его уст при разговоре, отличался редкостным зловонием.

«Ну, а чего ты хотел? – спросил сам себя Эрин. – Паршивое место, безрадостное время, омерзительный собеседник. Все один к одному».

– Допил? Или еще хочешь? – равнодушно полюбопытствовал следователь, глядя, как информатор выцеживает последние капли чудодейственного напитка.

– Не-а! Сначала дело, а потом можно и повторить. Говори теперь, какая баба тебе вдруг понадобилась? – заявил Грима.

Профессиональная этика, как выяснилось, имелась даже у стукачей.

– Мэйна-Индульгенция.

– Фь-ють! Фигасе, ушастег! – от внезапного волнения Грима перешел на олбанский. – Отсыпь, а? Ты же вроде не курил никогда?

От страха перед всемогущей Индульгенцией стукач совершенно протрезвел.

– Тоже мне нашел террориста-смертника! – шепотом вскричал он.

– Погоди, не дергайся! Я же не предлагаю похитить её любимый фамильный лук. Просто узнай осторожненько, где эта дамочка в последнее время любит проводить время, опять же, с кем из наших она сейчас предпочитает водиться. Ходили разговоры, что после стычки с дроу Мэйна окончательно переключилась на людей.

Господин Ароматский нервно отхлебнул водку прямо из бутылки. Его тревогу понять было легко. С одной стороны, мстительная стерва, способная испепелить предателя на месте, или, что еще страшнее, обратить оного в упыря. А с другой стороны, не менее серьезное государственное ведомство, отличающееся редкостной злопамятностью и мстительностью. Поди без ста грамм разбери, против кого безопаснее дружить мелкому колдуну-вудуисту закона, только и повинному в том, что втихую торговал цыплячьими лапками.

– А с кем ей еще водиться? С кровососами Мэйна тоже недавно разос…ссорилась. Не поделили деляночгу конопельки, – проворчал Грима.

– Какую еще деляночку?

– Эрин, вы же знаете, как я вас уважаю?! – взмолился стукач, поняв, что случайно проговорился. – У шишек городских поинтересуйтесь, кому они за приличный откат[4] отдали участочек в одном живописном местечке. Я – человек маленький, я еще пожить хочу.

Эрин в ответ только цыкнул зубом от едва сдерживаемой злости. Ведь зарекался уже лезть в политику, хоть местную, хоть столичную.

– Я с откатами как-нибудь сам разберусь. А ты мне про Мэйну разузнай поподробнее. Особенно, удели внимание «Трем веселым феечкам». К слову, маленькому человеку среди людей… кое в чем ковыряться сподручнее, чем большому эльфу в том же самом, верно?

– А что мне перепадет от товарища эльфа? – осторожно полюбопытствовал Грима.

– А ничего тебе не перепадет, – заявил Эрин самым проникновенным тоном, на который был только способен. – Ни административного штрафа за уклонение от налогов, ни двух лет условно за цыплячьи лапки, ни пяти годков общего режима за практику обрядов вуду.

– Какой ты все-таки злой эльф, начальник, – с укором молвил стукач. – Грешно так, да с живым человеком.

Эрин только руками развел: мол, не обессудь, но времена пошли нелегкие, не до сантиментов нынче.

– А ты на завод иди работай, вместо того, чтобы мажеством промышлять, – неласково посоветовал эльф. Но еще одну кружку для Гримы все-таки заказал. И уходя, початую бутылку оставил на столе. Ибо не чужд был некоторым проявлениям бытовой филантропии.[5]

* * *

Медленно, чтобы не поскользнуться на льду в своих «лысых» маскировочных кроссовках, Эрин брел обратно в управление, кутался в пованивающий рыбьим жиром пуховик и думал о том, какого балрога подложит обожаемому начальнику, когда расскажет ему о земельных махинациях муниципальных чиновников. Ох, и придется Ытхану Нахыровичу кое-кому из городских властьимущих наступить на хвост, чтобы выяснить подробности продажи злополучной «деляночки».

Без всякого сомнения, некоторый смысл в поступках госпожи Сидоровой просматривался. Участок, невзятый кредит в «ЭнтОбналБанке», убитый управляющий оного вполне укладывались в единую логическую цепочку. Эрин ни капельки не сомневался в том, что Мэйна задумала и осуществляет большой и абсолютно противозаконный проект. Осталось выяснить, какой именно. Потому что, чем дальше двигалось расследование, тем чаще Эринрандира посещали мысли о Магической академии. Следователь изо всех сил старался не накручивать себя и не тревожить раньше времени начальство, но его подозрения только крепли. Разумеется, Индульгенция действовала через подставное лицо и, конечно же, бесполезно искать какие-то документы в дирекции осиротевшего банка, тем более, что зомби унесли с собой сейф. Если Сидорова отважилась брать кредит, значит, общака ей оказалось мало, а создавать фирму сетевого маркетинга – слишком долго. Пока дистрибьюторы пройдутся мелким гребнем по кошелькам лохов, время уйдет, а Мэйна торопится. Видимо, собрала под крыло достаточное количество сьючек, чтобы повысить собственный ранг. Девушка она была амбициозная, наглая и бесцеремонная, а слава Гарика Поттного давно не давала ей спать спокойно.

– Смотри, куда прешь?!

На деле Эрин прекрасно видел, что навстречу ему идет компания, и собирался аккуратно обойти людей сторонкой, хотя их было всего четверо.

– Да он нас не уважает! – громогласно заявил вожак – длинноволосый, косящий под друида, тип средних лет.

Что, в общем-то, было на взгляд энчечекиста странновато для района и времени суток. Избить плохо одетого бездомного, бредущего от разливочной – любимое развлечение человечьего молодняка, но никак не взрослых.

– Я вас не трогаю, и вы меня не трогайте, – строго сказал эльф.

Драться он умел, к тому же был уже совершенно трезв, но связываться с агрессивной толпой все равно не хотелось.

– Это кто это у нас тут гавкает? – деланно удивился соратник «друида», тоже не производивший впечатления рафинированного интеллигента.

– С тобой не гавкает, а разговаривает сотрудник НЧЧК, – ответил Эрин и продемонстрировал свое удостоверение.

На обычных хулиганов грозная аббревиатура производила сильное впечатление. Но, то на обычных, а эти оказались готовы к такому повороту судьбы. Скорее даже наоборот, они обрадовались, ибо не ошиблись адресом.

– А вот ты и попался, ушастый! – возликовал «друид». – Бей его, ребята!

Эринрандир успел нажать на телефоне кнопку быстрого вызова, но пока приехала полиция, кулаками и ногами намахался изрядно, а заодно отхватил по коленям, ребрам и в глаз. К счастью, на ногах ему удалось устоять, а потому более серьезных травм энчечекист избежал. С полицейскими тоже получилось довольно быстро договориться (на них его удостоверение как раз прекрасно подействовало), чтобы не тащиться в отделение и до глубокой ночи не составлять протоколы. Они же на патрульной машине подбросили Эрина до управления. Во-первых, надо было переодеться, а во-вторых, зайти в травмопункт. Если бы в соседней квартире не жила напарница, то эльф точно не стал бы возиться со своим заплывшим глазом. Общую картину духовного падения и морального разложения синяк практически не усугубил. А так, мало того, что вчера напился, мало того, что ввалился к девушке без спросу, мало того, что весь день терзал её обоняние перегаром, так осталось еще ослепить леди Нолвэндэ сиянием классического «фонаря».

Однако приют энчечекистских эскулапов был уже закрыт. Пришлось идти на поклон к товарищу Шраку. Тот, молча полюбовался на разукрашенную физиономию коллеги, и снизошел до акта исцеления, в очередной раз заставив Эрина завидовать белой завистью волшебному дарованию гоблинов. Магия Шрака отличалась сочетанием простоты и необыкновенной эффективности. Он всего лишь скрутил фигу и энергично сунул её в лицо эльфу.

– Глаза закрой, светофор ушастый.

Эрин послушно сплющил веки. Запахло озоном, в лицо дыхнул легкий морской бриз.

– Свободен, – объявил гоблин. – Только переоденься и умойся, как следует.

– С меня бу… – Эринрандир осекся под грозным взглядом Шрака. – Уже ухожу.

И выскользнул прочь, попутно ощупывая совершенно здоровый глаз. Несмотря на побочный эффект – высоко поднятую бровь, орган чувствовал себя великолепно.

И все же, вопреки всем мерам предосторожности, «Чюлк к ухепсу» подействовал на Эрина, хотя и весьма парадоксальным образом. По дороге домой он зашел в супермаркет и купил продуктов. Пусть это были в основном полуфабрикаты и консервы. Но для энчечеккиста полный холодильник еды – явление уникальное, граничащее с чудом.

* * *

Бессовестно воспользовавшись отсутствием шефа, я влезла в Паутину (ну, а как, по-вашему, может называться система компьютерной связи, придуманная дроу?) и принялась искать строительный магазин, дабы прикупить себе замочек и еще кое-какие метизы. И ничего удивительного! В то время как у моих братьев любимой игрой была сборка-разборка станкового пулемета, я устраивала рёв, стоило отобрать у меня наборчик строительных инструментов. «Моя кровь!» – гордо восклицала мамуля, умиляясь очередному завинченному шурупу или забитому гвоздю. Дрель, шуруповерт и лобзик вполне успешно соседствовали в моей комнате с плюшевым грифоном Мурзиком, без которого я категорически отказывалась засыпать. При переезде Мурзика пришлось оставить, и теперь я тосковала по нему значительно сильнее, чем по столичным удовольствиям. И в первом же письме родителям я, смущаясь и сама на себя злясь, все-таки попросила выслать пушистого любимца заказной бандеролью…

О! Нашла! «ГномМетИзы» – настоящие метизы от подгорных мастеров и только проверенный электроинструмент! Проверено шахтами! Все Эпохи с вами! Фирма «Дети Дарина». Ну, если действительно гномские, тогда ладно. Надо зайти глянуть, все равно по дороге. Ого! Далеко шагнул прогресс. И карточки принимают. Просто блеск. Решено, иду.

Если почтенных бородачей-продавцов и удивила нежная эльфийская дева, вдумчиво выбирающая электроинструмент, крепеж и скобяные изделия, то ощутимый нолдорский акцент это удивление развеял. Когда мне надо, я вспоминаю о том, что я мамина дочка – потомок Премудрых искусников, как-никак. В итоге замочек мне продали преотличный, а коробочку саморезов вообще дали в подарок. Порадовав себя еще и прекрасной ударной дрелью с реверсом (плюс набор сверел, буров и бит), а также новым молотком с гвоздодером, я направилась домой, предвкушая ремонт. Не знаю, как для кого, а для меня это – праздник! Покупку торшера решено было отложить до первой зарплаты, а вот кофеварку – дешевую хинтайскую модель, на остатки «чулочных» денег я все-таки купила. Благородная леди всегда держит слово! Раз обещала сама себе, что куплю на работу кофеварку, значит, так тому и быть! И неважно, что упомянутая леди будет теперь кушать. Можно и почти вегетарианкой временно побыть, перебиваясь овощным рагу и яичницей. В конце концов, очень многие до сих пор уверены, что эльфы по природе своей должны питаться исключительно растительной пищей. Забавно все-таки, как живуче это мнение среди иномирян.

* * *

Принарядившись ради такого случая (ремонт, повторюсь, для меня – всегда праздник!) в старую братнину футболку с надписью «Мы можем напомнить вам, кто выиграл Дагор Аглареб!» и не менее старые камуфляжные штаны другого брата (без надписей, слава Эру!), я повязала голову банданой еще одного брата (черно-красная, само собой), заткнула уши наушниками плеера с подборкой военных песен и принялась за дело, тихонько насвистывая. Довольная собой, я настолько погрузилась в работу, что даже пропустила появление соседа. А когда заметила, как округлились ясные очи наблюдающего за моими трудами Эринрандира (шеф застыл в дверях своей квартиры и смотрел на меня с непонятным выражением лица, приподняв одну бровь), то весело помахала ему свободной рукой. В другой руке у меня была дрель, так что развивать общение я была не в состоянии. И – продолжила своего благословенное занятие, ни на что более не отвлекаясь.

В планах на вечер у меня стояло еще приготовление ужина и обмывание нового замка баночкой «Красного Самайна».

Ах! Скажу вам по секрету, «Красный Самайн» – это что-то! Меня пристрастил к нему мой бывший поклонник, самый настоящий сид. Из холмов благословенной зеленой Эриу. Правда, холмы он патриотично именовал «бру», а себя – потомком богини Дану. И «Самайн» пил исключительно «Синий», считая прочие его сорта недостаточно крепкими для кельтского полубога. Увы, с огненноволосым, голубоглазым и краснолицым Энгусом Мак-Как-То-Его-Там у меня не сложилось, не без помощи папули, конечно. Когда громогласный сид явился свататься (по своим обычаям, естественно), папочка его откровенно уел. Энгус ему «прыжок лосося» и двенадцать доблестей, а папочка – летописи Белерианда… Финал комедии положила мамуля, ну, и грифоны ее, конечно же. «Жениться надо на сироте!» – возопил уязвленный сид и покинул негостеприимную усадьбу.

«Не расстраивайся, доча, – утешала меня мамуля, – Во-первых, какие твои годы? Во-вторых, этот краснолицый кельт – наверняка пивной алкоголик. И вообще, сыновьям Миля они в свое время продули!»

Но я расстроилась. И отомстила семейству единственно возможным способом – спуталась с веселым белокурым тильвит тегом. Собственно, не без его непосредственного участия мне и довелось расстаться с возможностью гарцевать на единорогах…

Таким вот образом разочаровавшись в любви, я наконец-то занялась учебой. И вот результат – дипломированный графомаг-мыслечтец. Тут, в этой дыре. Одинока, но нисколько этим не тягощусь. И вообще, жизнь прекрасна! А «Красный Самайн» я люблю до сих пор.

* * *

При виде напарницы, с дрелью наперевес восстанавливающей порушенное накануне казенное имущество, Эринрандировы муки совести, так внезапно и некстати пробужденной магическим чюлком к ухепсу, только усилились. И вместо того, чтобы раздавить баночку «Холодного Самайна» и спокойно покурить в положении лежа, энчечекист принялся мыть холодильник. И вовсе не потому, что слой пенициллина выросший на древнем сырке, уже можно было использовать для лечения некоторых специфических человечьих заболеваний. А потому, что домашняя работа лучше всего помогает отвлечься от мрачных раздумий о собственном несовершенстве. Идти и лезть с предложением помощи – глупо. Видно же, что девушка вполне справляется, а получается у неё даже лучше, чем это сделал бы Эрин. Извиняться… Ну, как бы поздновато. Развлекать Нолвэндэ байками из повседневной жизни сотрудников НЧЧК не слишком уместно. Да и зачем же прежде времени пугать барышню? Еще успеет насладиться боевыми буднями.

Словом, эльфийская совесть подергалась немного, побрыкалась и пошла спать дальше, крайне обиженная. К тому времени, как недра холодильника засияли первозданной белизной, мысли Эрина витали вокруг гораздо более серьезных вещей, чем новый замок в соседской квартире. А так как единственной хорошо проторенной дорогой для глубоких размышлений являлись рабочие моменты текущего следствия, то очень скоро на кухонный стол вместо тарелки горячих пельменей легла невзрачная серая папка, прихваченная с собой для детального изучения.

Стукач Грима очень кстати напомнил следователю о разногласиях, возникших у госпожи Индульгенции с общиной дроу. Причина, по которой только самый ленивый из магов-авантюристов не пытается наладить контакты с темными эльфами, для Эрина оставалась неразрешимой логической загадкой. Пропагандируемая шоу-бизнесом и бульварной прессой идея о полнейшей беспринципности беловолосых не имела под собой ни малейших реальных оснований. Ну как, скажите на милость, как в не такую уж глупую голову Мэйны могла прийти мысль соблазнить старшего сына Главной Матроны, чтобы потом его шантажировать? Даже товарищ Дзир, и тот без позволения матери не посмеет снять бронежилет в присутствии посторонней дамы, не принадлежащей к дружественному роду, и уж, тем более, другой расы. К дриадам это, кстати, не относится. Трахать дриад, по мнению женской половины темноэльфийского семейства Дзира, не только можно, но и нужно. Но, скажем, надумай неустрашимый борец с иномирянским террором, чье хладнокровие, беспримерный героизм и решительность уже давно вошли в анналы истории НЧЧК, положить глаз, например, на Нолвэндэ, или Юслу, тут без мамы дела не будет. А мама Дзира…

Эрин нервно поежился, словно у него из окна дуло. Из щелей в раме и в самом деле дуло, но, по сравнению с пылающим взором леди На-Гайны, ледяной сквозняк где-то даже согревал.

Эльф с наслаждением затянулся новой сигаретой, радуясь, что момент знакомства с родней Дзира уже давно миновал.

Итак, обратиться в весьма надежный в отношение сохранения секретов клиентов «Ваэрун-банк»[6] Мэйна не могла. У гномов сильнейшая служба безопасности и они самые законопослушные граждане. Сидоровой оставался только «ЭнтОбналБанк» – краса и гордость дриадской общины. М-да… не позавидуешь госпоже Индульгенции. Покойный управляющий, чье обезглавленное тело лежало нынче в мертвецкой НЧЧК, никогда не производил впечатления честного человека. Возможно, Сидорова даже знала, что рискует, связываясь с ним. Именно поэтому, когда опасения её оправдались, не поленилась послать на расправу свеженьких зомбей.

Итак, пачка пельменей, баклажанная икра и плавленые сырки так и остались бы до утра томиться в ледяном плену чистого холодильника, пока Эринрандир ап-Телемнар приник к содержимому папки, аккуратно перекладывая прочитанные листочки, если бы в самый разгар мозгового штурма вдруг не раздался взрыв и в доме не погас свет.

Его рефлексы, отточенные долгими годами практики, которых не смогли притупить ни слоновьи дозы алкоголя, ни душевные терзания, работали безупречно. «Куталион» из кобуры буквально сам скакнул в его ладонь.

И так как дичайшие вопли, перемежаемые крепкой и забористой бранью на языке творцов «Нолдолантэ»,[7] неслись непосредственно из квартиры напротив, через полминуты Эрин уже высаживал плечом многострадальную дверь Нолвэндэ.

* * *

Мой торжественный ужин в честь установки нового замка, обретения формы и, собственно, новоселья, внезапно оказался под угрозой срыва. Причина же была банальна до одури – в ведомственной квартирке имелось много чего полезного для хозяйства, даже полотенце и туалетные принадлежности (мое недоумение по поводу присутствия в ванной опасной бритвы, помазка и пены длилось недолго – и в самом деле, не только безбородые эльфы всех мастей служат в НЧЧК!). Даже кастрюлька имелась на кухне, даже электрический чайник! Не было только сковородки. Смех и грех – микроволновка была, а сковородки не было. А надобно заметить, что мои кулинарные умения сводятся к минимуму. Яичница с колбасой – это мой потолок. Ну, может быть, еще салатик. Нет, я не настолько безнадежна, как то может показаться! Шашлыки я жарю – пальчики оближешь! До локтей. И вообще, во всем, что касается приготовления мяса на костре (в походных условиях, то бишь) я весьма талантлива. Да и на походную супокашу в моем исполнении никто из моего семейства пока не жаловался. А вот в условиях чистенькой благоустроенной кухни – увы! Тут я целиком и полностью в мою дорогую мамочку уродилась. Мужская часть нашей семьи невесело шутит, что Аэриэн умеет готовить только для своих грифонов, а стряпню Нолвэндэ даже грифонам предлагать бесполезно. Да и вообще, семейный бюджет позволяет нам держать повара-хоббита. А теперь, предоставленная сама себе, я с тоской взирала на пяток сырых яиц, размышляя о том, что будет, если я их попросту выпью.

Сырые яйца да под красное сидское пиво – это как-то слишком круто для меня. Но право же, лучше б я их действительно употребила в натуральном, так сказать, виде! Но нет! Когда это эльфы из нашего рода искали легких путей?! Задумчиво обгрызая морковку (благо, сей овощ вполне годен к употреблению и без дополнительной обработки) я приняла судьбоносное решение. И, аккуратно сложив яйца на тарелочку, решительно засунула их в недра бытового электроприбора и нажала «Пуск»…

– Бзен-н-нь!!! – сказала микроволновка.

– Чвак! – сказали яйца.

– …!!! …!!! …!!! – сказала я. На чистейшей квенье, между прочим! И добавила на синдарине: – …!!! …!!! … …!!!

Дальнейшие события развивались стремительно. Я сунулась в нутро возмущенной печки, схватилась сдуру за фаянсовую тарелку, залитую бывшими яйцами – и, естественно, обожглась. Выронив тарелку на пол, дернулась к розетке, поскользнулась, приложилась лбом о дверцу шкафчика; ловя равновесие, зацепила провод и, вырвав его вместе с розеткой из стены, во внезапно павшей на квартиру мгле со всего маху вписалась ладонями в пол. Аккурат в останки тарелки и яиц…

Орошая драгоценной и благородной кровью Перворожденных линолеум кухни, я оглашала угрюмый мрак цветистыми проклятьями сразу на двух языках и уныло размышляла, как бы мне без потерь доползти до гостиной, где имелся фонарик и пара свечей, а потом найти щиток и запасные пробки. Если они есть. А-а, проклятье! Ну как можно ставить в квартире, где столько электроприборов, фарфоровые пробки? У них тут что, все еще прошлая Эпоха?