Открой глаза, нас нет!

Дамир перестал биться в руках мужчины в маске. К нему вернулся невозмутимый вид. Только набухшие глаза выдавали его волнение и страх. Артем последовал примеру старшего брата, шмыгнув носом, он обтер лицо рукавами футболки и словно медуза обмяк и повис на руках своего надзирателя. Диана отползла к стенке, оперлась о нее спиной, словно как о скалу и обняла свои коленки. Она виновато поглядывала на сыновей, периодически всхлипывая носом.

По квартире в очередной раз пронесся сильный ветер, который со свистом вырвался в подъезд через открытую дверь, за которой скрылись удерживающие детей мужчины в масках. Дверь за ними захлопнулась так громко, что у всех присутствующих в квартире в едином порыве моргнули глаза, а хлопок еще долгим эхом опускался вниз по всем этажам подъезда. Квартира семьи Крыж погрузилась в безмолвие, превратилась в театр замерших кукол, с восковыми лицами.

****

Дорога вела вглубь деревни, почти к самой центральной ее площади. Когда в деревне искрилась жизнь, на площади стояли небольшие торговые ряды для проведения ярмарок.

– О, я помню – Катя обернулась на Эрика, рукой показывая на осевшую на землю сколоченную из дерева тумбу – здесь мы с бабушкой продавали пирожки. Тут раньше была навес со скамейкой. Сейчас все разрушено.

Старушка в черном платье словно плыла по воздуху. Длинная юбка волочилась по земле, скрывая ее короткие, но очень частые шаги. Она только раз обернулась на молодых, которые шли за ней. Бросив из-под черного платка строгий взгляд на Катю, когда она громким голосом ушла в воспоминания детства оба стали говорить шепотом. Их разговор практически сливался с шелестом травы под ногами.

– Далеко нам еще идти – Эрик спросил у Кати. – Ты вообще помнишь эту старушку. Кто она?

– У нее очень знакомое лицо. Но я никак не могу вспомнить ее. Раз она знает моих родных, значит нечего бояться. Наверное, моя мама у нее дома. Иначе где ей быть в этой глуши – Катя заглянула Эрику в лицо, бросив утвердительный взгляд, подняв брови вверх.

– Здесь близко – проговорила старушка, словно она услышала вопрос Эрика. Она смотрела куда-то вперед. Катя и Эрик, словно на экскурсии, крутили головы на триста шестьдесят градусов.

– Мне эта деревня напомнила мое детство, когда я нашел вот этот самый фотоаппарат – Эрик демонстративно поднял висящий на шее аппарат – помнишь, я тебе рассказывал? Да что ты все оборачиваешься, опять что-то мерещится тебе?

– Я помню твой заброшенный чердак. Ты рассказывал. И жуткую историю с твоим дедушкой. Вот ты сейчас мне о ней напомнил, у меня сразу мурашки пробежали от шеи до кончиков пальцев ног. Вот, вот сейчас обратно побегут – Катя подтолкнула Эрика плечом. – Хорошо, что ты не напомнил мне эту историю в лесу, сегодня утром. Тогда бы я точно сильно испугалась.

– Лес сильно похож на тот, в котором группа охотников вместе с моим дедушкой таинственно исчезла – Эрик в очередной раз окинул взглядом макушки высоких сосен, склоняющихся на ветру. Брр – он подергал плечами, как будто под его футболкой по голому телу пробежал таракан.

– Думаешь и вправду, души умерших людей не покидают мир живых – голос Кати обрел волнительные нотки – тебе же много раз на руки попадались фотографии с призраками этих людей. Если этого человека нет, а он каким-то образом отразился на фотографии значит это вовсе не призрак, это его душа отпечаталась. Знаешь, в последнее время меня не покидает эта мысль. Все что ты мне рассказывал и показывал проносится в моей голове единым информационными потоком. Снова и снова. И мне становится страшно от мысли – Катя ненадолго замолчала, погрузившись в свои мысли. А что если мама и вправду видит мою сестру. А что если в правду душа Машеньки вернулась из-за того что этот Кирилл не провел обещанный и обязательный церковный обряд? Теперь и мне кажется, что я вижу сестренку, она приходит в моих снах и сейчас кажется, что она идет за нами. Что будет если твой этот фотоаппарат – Катя кивнула головой на грудь Эрика – реально сможет сфотографировать Машеньку? Мне от этого становится еще страшнее.

– Я хотел с тобой об этом поговорить, но не знал с чего начать – Эрик остановился и обернулся к ней – нам лучше не показывать твоей маме фотографии, если вдруг на них отпечатается призрак, душа твоей сестры. Мы сделаем ей только хуже, она может тогда совсем пойти умом.

– Мы тогда всей семьей свихнемся – Катя с надеждой смотрела Эрику в глаза. Ее зрачки двигались, словно она читала в них какой-то всплывающий текст.

– Когда дедушка пропал и его объявили мертвым, моя бабушка единственная верила в то, что он вернется. Она его ждала каждый день, неделю за неделей. Мама мне говорила: “она все это время и не жила вовсе, она стремительно старела. В ней угасала жизнь. Тогда она сильно постарела”. Но тело дедушки то не нашли, поэтому она верила. Наверное, поэтому и ждала. А тело твоей сестры нашли. Представь, что будет с твоей мамой если обнаружится Маша на фотографиях. Катёна, извини, что так открыто об этом говорю. Самому очень больно от этих воспоминаний.

– Вас долго ждать?– простонала старушка, которая неожиданно возникла подле них. – Я не молода туда-сюда за вами бегать.

Старушка развернулась, издав шум шуршания и хруста травы под ногами. Она с той же скоростью что и раньше поплыла вперед. Эрик и Катя переглянулись и теперь уже шли за ней, держа метровую дистанцию. Встречный ветер доносил до них аромат прогоревших свечей и старости.

Разрушенные серые торговые ряды остались давно позади. Все чаще попадались дома из которых жизнь уходила очень быстро, без оглядки. Но на всем этом фоне выделялся один серый дом, сложенный из круглого бруса. В нем уютно ютилась жизнь. Тоненькой струйкой играл на ветру поднимающийся из трубы белый дым. Воздух вокруг наполнялся ароматом горения дров. Дом чем-то напоминал впереди идущую старушку. Он был такой же старый, скорчившийся от веса тяжелых пережитых времен. Осеннее солнце полдня уже отработало, поднявшись на самую высокую отметку.

– я вспомнила этот дом. Здесь жил староста деревни. Сюда все ходили решать какие-то вопросы. Меня как то несколько раз брала сюда бабушка. Как сейчас помню, оба раза она выходила отсюда злой, бормотала что-то себе под нос – Катя сгримасничала, изобразив злобный вид и сжимая и расслабляя свои губы.

– Так ребятки – старушка резко остановилась перед воротами и обернулась к молодым. – Скорее всего, ваша мама уже проснулась. Вы должны знать вчерашнюю историю, прежде чем войдем в дом. Мой старик вчера вечером заметил ее, когда ходил по лесу. Она ходила вокруг заброшенного дома культуры – старушка показала рукой в ту сторону, откуда пришли Катя и Эрик. – Потом она каким-то образом влезла во внутрь и обойдя все этажи села возле окна. Старик не показывается на глаза людям. Я сама-то его давно не видела. Вот только вчера впервые где-то за год он явился – Катя и Эрик бросили друг на друга вопросительный взгляд. – Она была не одна, с кем-то сидела у окна, разговаривала. Старик мой как всегда прятался за деревьями. Это у него хорошо получается. Потом ваша мама вылезла через окно. Она гуляла по лесу, собирала дрова. Второй человек оставался внутри дома культуры. Старик мой не видел его. Сказал, что не смог разглядеть его с леса. Видишь ли, ему мешали деревья – скривила лицо старушка. – А залезть внутрь здания он как всегда побоялся. Он давно уже обходит людей стороной – старушка небрежно махнула правой рукой в сторону леса.

– А где сейчас ваш старик? – недоверчиво спросил Эрик

– Так вот – словно не услышав вопроса, старушка продолжила пересказывать историю вчерашнего вечера во всех подробностях, словно прокручивала его в своей голове – Она забросила хворост и все что смогла найти в лесу в тоже самое окно, из которого вылезла. Из окна несколько раз вспыхивали вспышки от зажженных спичек. Ну или чем она там пыталась разжечь костер Старик говорил, что вспышек было много, но кострище так и не разгорелся у них.

– А откуда у нее спички? – возмутилась Катя – она у нас не курит.

– старик глухой. Он не смог разобрать, о чем они говорили. Уже темнеть начало и похолодало резко. А потом все стихло. На вашей маме из одежды только легкая курточка и штаны. Сейчас очень холодно, особенно по ночам. А ветра здесь такие, что душу выдувают. Мой старик обошел здание, вошел со стороны входа как порядочный – старушка ухмыльнулась. – Он дошел до той комнаты, из окна которой было видно Анастасию Валерьевну. Посередине комнаты были сложены ветки. Сама она лежала прижавшись к стенке, свернувшись в калачик. Старик то сделал шаг посмотреть того, второго. Но тут ваша мама открыла глаза и уставилась на него. Ну а потом черти что началось.

– О боже – Катя вскрикнула, спрятав свое лицо ладошками. Потом она медленно сползла вниз. Эрик ее придерживал.

– Старик мой дурак, давай в бега, побежал обратно, откуда зашел в дом. Твоя мама громко крикнула “беги” и выпрыгнула через окно. Тут ночью то так темно, что хоть глаз выколи. Старик, когда вернулся на место под окном, слышал что бежали в сторону деревни. Там днем то нормально не пройти, не то что ночью.

– Пойдемте быстрее к маме – всхлипывала Катя, сидя на корточках – не могу это уже слушать.

– постой! Вначале узнайте все, что приключилось с вашей мамой, а потом уже я вас пущу в дом. Как вы ей помочь собираетесь, если ничего не знаете?– пригрозила старая. – Мой старик пошел за ними. Он же каждую тропинку здесь знает в округе, каждый кустик. Они забежали в дом Софьи Антоновны, твоей бабушки – старушка опустила взгляд на сидевшую на земле Катю. – Он зашел во двор. Двери дома были открыты нараспашку. Ну что. Этот олух испугался входить в дом. Он как драный, нагулявшийся кот, наконец-таки вернулся домой. Он мне все поведал что видел. Ну что, я взяла теплые вещи, фуфайку, валенки и побежала в ваш этот дом. Дом то ваш давно не топленый. Даже если бы она попыталась растопить печь, у нее бы ничего не получилось.

Катя взялась за руку Эрика и встала на ноги. Отряхнула ладони, потом брюки сзади. Даже старушка прервала свой монолог и внимательно наблюдала за каждым ее действием. Эрик все это время пытался заглянуть в окна, вставал на цыпочки, извивался как уж, словно ему запрещали подойти к ним поближе. Резким порывом ветра, который пришел откуда-то сверху, струящийся белый дым из трубы прижало к земле, обволакивая собой всех троих. Эрик и Катя пытались руками отогнать его от себя, словно отгоняют комаров. Только старушка стояла с невозмутимым взглядом, даже не моргая.

– Ладно, у старого был с собой фонарик. Он с ним не расстается. Вот же драный кот. Без фонарика я бы и не нашла вашу маму в доме. Я ее нашла под окном, у батареи. Она вся дрожала. Все ее лицо было в грязи. На лице большая полоска крови.

– Какой ужас – всхлипнула Катя

– Не переживай, это ссадины от деревьев и кустарников. Считай, она же в темноте бежала по лесу, вот и наделала себе царапин. Куртку разорвала в нескольких местах. Видимо еще и падала в лужи, которых у нас много. Я такого взгляда никогда не видела, я даже испугалась поначалу. Глаза такие большие, как яблоки. Они светятся и смотрят вроде как на тебя, но не на тебя. Куда-то сквозь тебя – старушка перекрестилась, задрав свои белые глаза к небу. – Она сидела на полу, прижала что-то к груди. Я ее спрашиваю: “Анастасия Валерьевна, с вами все в порядке?” А она лишь прошипела “тщ” и стала укачивать то, что прижала к груди. Словно успокаивала ребенка. Я только потом все поняла. А старик меня на улице ждал, побоялся входить. Говорю же, боится людей, совсем одичал. Я подошла было поближе посмотреть, что она прижимает, но не смогла увидеть. Она отвернулась от меня и закрылась спиной. В доме было очень холодно, даже меня знобило. А ее трясло, как землю землетрясение. Вы когда-нибудь пробовали погладить собаку по морде, в то время когда она грызет кость?

– Нет, мы не держим собак – ответил за обоих Эрик

– Собака обязательно оскалится, попытается вцепиться в тебя мертвой хваткой. Так вот, я попыталась дотянуться до волос Насти. В ответ получила точно такую же реакцию, я даже назад отпрыгнула. Хотя уже давно прыгать не могу.

Со двора дома донесся скрежет металла и деревянный звук захлопывания дверей. Звуки периодически повторялись, к которым Эрик и Катя внимательно прислушивались и бросали вопросительный взгляд на старушку. Потом раздался дребезжащий звук заведенного двигателя, больше похожего на тарахтение самых первых изобретенных человеком моторов. Воздух наполнился запахом бензина, будто кроме него здесь не существовало других ароматов.

– Постойте здесь, сейчас приду – старушка скрылась за массивными деревянными воротами. Было отчетливо слышно, что старушка громко казала “пришли дети Анастасии Валерьевны”. После этого мотор заглох, и стали отчетливо слышны удаляющие шаги. “Ты куда кот драный? – воскликнула старушка.

Катя в два шага оказалась возле открытых ворот. Ее действия быстро скопировал Эрик. В глубине огорода растворялся силуэт удаляющейся мужской спины, а во дворе стояла старушка. Она уперла руки в свои бока и осматривала мотоцикл с коляской синего цвета. Из обоих глушителей мотоцикла на землю крупными каплями скапывала черная жидкость, а в воздух поднимался белый, клубящийся дым.

– Опять убег – она обернулась на молодых. – Вот на этот мотоцикл мы силой погрузили вашу маму и привезли сюда. Ну и сильная же она у вас. Кое-как управились. Только благодаря моей настойке из трав нам удалось ее успокоить. Дед ее держал, а я заливала ей в рот. Ну а что такого – виновата старушка посмотрела на Катю – сгинула бы она в том доме от холода. А идти она не хотела – помотала головой старушка. – Такой истошный крик стоял, вы не представляете. Она наверное еще спит, у меня сильная настойка. Не то что ее, она лошадей убаюкивает.

– Можно войти в дом, к ней – неуверенно спросила Катя, подойдя уже вплотную к двери ведущую в дом, обходя старушку так, как обходят обрыв, прижавший спиной к скале. – Мы войдем? – полушепотом повторила свой вопрос Катя.

– Она кого-то потеряла? – старушка обернулась и уставила на нее свои два белых глаза из-под черного платка – Я заметила это сразу. Человека с оторванной душой сразу видно. На вот тебе, держи – старушка достала из коляски мотоцикла белый сверток из белой ткани, подошла к Кате и вложила в ее приготовленные руки. – Открывай, открывай, не бойся.

Прижав к груди сверток, боясь его уронить, Катя принялась раскрывать правой рукой края белой ткани. Старушка развернувшись, не оборачиваясь на молодых, пошла к воротам. Эрик приблизился к Кате и с любопытством наблюдал за тем, что спрятано за толстым слоем ткани.

– Я помню ее – Катя обернулась на Эрика – я играла с ней в детстве, когда жила тут – Катя повернула лицом к Эрику пухлощекую куклу, с длинными белыми волосами, голубыми глазами. – Это ее кукла, Маша!

Катя провела ладонью по всей длине волос куклы и для сравнения приложила свои свисающие на грудь белые волосы. Эрик пытался ущипнуть куклу за ее пухлые щечки, но безуспешно. Щечки оказались выполнены из пластика.

– Советую не показывать эту куклу вашей маме – старушка опять неожиданно возникла подле них – Моя настойка должна стереть чувства, которые оживляли эту куклу в ее глазах. Некоторое время, ее душа не должна цепляться за такие образы. Эти образы обманывают ее. А душа доверчива и открыта. Пускай это побудет пока у меня – старушка вырвала куклу из рук Кати. – А теперь ступайте. Только о кукле ей ни слова.

Благодаря широким окнам, в веранду дома проникало много солнца. Войдя в двери веранды ясно можно было рассмотреть, как расположена старая мебель, некогда красовавшаяся внутри дома, радующей когда-то хозяйский глаз. Как и во всех домах этой деревни, веранда старушки со скрытным дедом выступала блокпостом, куда складывали все то, что планировали увезти с собой. Повсюду можно было увидеть аккуратно сложенные, запечатанные коробки, инвентарь. Все что необходимо для создания новой жизни в новом месте было на этой веранде. Веранда была сложена из тонкой доски. Местами в стенах наблюдался просвет, сквозь который проникали солнечные лучи, а ветер без преград вдувал осенний холод. Обитая войлоком дверь, как крышка термоса, защищала жилище стариков от всех невзгод природы. Эрик приложил немало усилий, чтобы отворить ее. Она поддалась только после его нескольких попыток, когда он ногами уперся в стену и со всей силы дернул ее на себя. Печной теплый воздух дома резким порывом выскочил в открытую дверь, обдав гостей теплом и запахом березовых дров.

– Как эти старики вообще могут открывать эту дверь? – удивленно возмутился Эрик, приглашая Катю войти в дом первой.

Перед ними предстала большая комната, в центре которой стояла русская побеленная печка. На другой половине комнаты располагалась кухонная утварь. В воздухе витал еле ощутимый запах трав вперемешку со спиртом. Из комнаты с печкой дверной проем без двери вел в другую комнату таких же размеров, с большими окнами. Окна выходили в огород, который уже оделся в осенние одежды и на колодец. Эрик с детским любопытством подошел к окну, отодвинул белоснежную занавеску и принялся изучать устройство колодца. Катя встала напротив расправленного дивана, который стоял вдоль правой стены этой самой комнаты. Толстое, темно-зеленное одеяло с ромбиками из ниток было скинуто на пол. Подушка такого же цвета небрежно лежала на самом краю, готовая опрокинуться за изголовье дивана. Простыня была вся скомкана, как будто кто-то устроил на ней соревнования по прыжкам в высоту.

– Маша, ты вернулась? – раздался женский голос из комнаты, вход в которую было завешан толстой синей тканью. Комната находилась прямо напротив дивана, отгороженная тонким слоем фанеры. – Ты не видела мой телефон. Надо твоей сестре позвонить, сказать ей что все хорошо?

Эрик отпрял от окна, подошел к Кате, которая встала напротив синей занавески. Ее рука зависла в воздухе в очередной попытке отодвинуть занавеску и войти на голос мамы.

Постояв так некоторое время, Катя громко выдохнула, отодвинула занавеску и быстро вошла в комнату. В комнате стояла большая спальная кровать, изголовье которой упиралось в стену с большим окном. Кровать была аккуратно заправлена. У окна спиной к ней, в фуфайке стояла мама, склонив голову над подоконником. Она активно что-то перебирала руками.

– Мама, здравствуй – спокойным голосом произнесла Катя, упираясь правой рукой за стену. Это все что она смогла сказать.

Анастасия Валерьевна обернулась. Она держала в руках свою раскрытую сумочку. Фуфайка была на несколько размеров больше, поэтому ее плечи казались очень широкими и заслоняли собой практически все окно.

– Катенька, привет родная. Ты откуда тут? – бросив сумочку на кровать, она быстро подошла к дочке, взяла за плечи, поцеловала ее в лоб и прижала ее голову к своей груди. Эрик вышел из комнаты, закрыв проход синей занавеской. В окне мелькнул черный силуэт. С огорода раздался скрипящий звук сопровождающийся скрежетом металла. После последовала бульканье воды, как будто в нее бросили какой-то тяжелый предмет. Долгоиграющий скрип закончился звуком расплескавшейся воды и ругательством, среди слов которого можно было четко расслышать “драный кот”.

Подойдя к окну, Эрик не увидел старушку. На сгнившей дощечке стояло только одно наполненное водой ведро, вокруг которого была мокро. Посмотрев во все окна, приседая, вставая на цыпочки, он так и не смог увидеть старушку. Кроме разговора Кати с мамой и шума ветра гуляющего в огороде никакие звуки не проникали в дом.

– Ё-моё – выругался Эрик. Как только он пошел к дивану, он увидел в дверном проеме старушку, которая не спускала с него своих выпученных глаз. Она что-то держала в протянутой руке. Вид неё был крайне недовольный.

– Что, силы есть ума не надо что ли? На вот, держи – старушка шагнула в сторону Эрика, и передала ему куски дерева и шуруп – иди, чини двери. Засов выдрали с корнем. А то все тепло уходить будет. Иди, иди – она прошла вглубь комнаты, остановилась напротив синей занавески. – Занеси ведро воды, оно у колодца в огороде. Вас ораву кормить надо.

Эрик молча кивнул в знак одобрения, бросил украдкой взгляд на синюю занавеску и скрылся выполнять поручения.

– Ну все, пора за работу – громка произнесла старушка. Она заученным движениям раскрыла занавеску. – Итак день пропал, вожусь тут с вами. Ты иди занеси дров к печке – старуха кивнула головой на сидящую на кровати Катю. – А ты пойдем со мной, поможешь мне с готовкой на кухне – в этот раз она кивнула на стоящую возле окна Анастасию Валерьевну. – Вдруг захотите остаться, а у меня для приема гостей ничего не готово.

Переглянувшись, Катя с мамой вышли из комнаты и пошли за плетущейся впереди старушкой держась за руки.

– Дрова в огороде, в дровянике, там увидишь – старушка не глядя махнула в сторону дверей, когда вошла в комнату с печкой – своего безумного спросишь. А ты Настя поможешь мне нарезать картошки, лука и мяса. Ты наверное помнишь, как твоя бабушка готовила вкусную запеченную картошку в печке с курочкой? Это я ей рецепт дала – дойдя до окна кухни, старушка развернулась и уставилась на Анастасию, которая вертела головой как совенок. Знаешь, до того как моего старика избрали старостой деревни мы с твоей бабушкой, с Софьей Антоновной были хорошими подругами.

– Конечно, я все помню – Зоя Николаевна. Это моя Катя вас скорее всего забыла. Она совсем маленькой была, когда мы уехали с мужем в город. Я у вас всегда таскала капусту листьями, которую вы солили в деревянной бочке и здесь под окном держали. А какие листья были хрустящими – Анастасия рукой показала под ноги старушки – все детство же в этой деревни прошло. А Тимофей Константинович где, он надеюсь жив еще?

– Да что будет с этим драным котом – огрызнулась старуха, махнув на нее рукой – где-то в деревне бродит, прячется, наверное наблюдает. – Вот тут я приготовила тебе все. Вот картошечка, лучок на столе найдешь перец, сушеный укроп. В этой вот кастрюле нарубленное мясо курицы. В печи найдешь горшок, в котором тушить будем. Не запутаешься.

– Куда ведро поставить – на кухне появился Эрик.

– Представляешь, дверь мне сломали – Зоя Николаевна кивнула на Эрика головой – молодые, силы неуда девать. Вот сюда поставь, возле печки. Ты Настя прямо из ведра бери воду, она у нас чистая, с природной силою.

– Хорошо. Вы как Машеньку увидите гоните ее в дом. Скажите ей, что я ее звала. А то убежала утром погулять на улицу.

– Хорошо, как увижу сразу загоню эту чертовку домой – старушка улыбнулась Анастасии в ответ и пошла к выходы, подталкивая за собой Эрика. – Чего уперся как баран. Пошли давай. Покажешь как починил дверь.

– Да я еще не успел ее починить – оправдывался Эрик, оглядываясь на маму Кати.

– Тогда чего прохлаждаешься. Иди давай.

Старуха и Эрик вышли во двор. Там с охапкой березовых дров стояла Катя, собравшаяся было зайти в дом.

– Дрова оставь тут. Да, прямо тут высыпь. В доме дров хватает – командирским тоном приказывала старушка. – Погуляйте пока на улице, не входите в дом. Насте надо побыть одной, пускай готовит, отвлечется. А то при виде вас она вспоминает твою сестру – старушка кивнула на Катю. Погибла она да? – уверено произнесла старушка кивнув на Кат. – Старшая, младшая?

– Младшая – ответил за нее Эрик – автокатастрофа.

– Бедная Настенька. Наверное, половина души от нее оторвалось, если не больше. Сами видите, ее голова цепляется за эту куклу, за приходящие миражи, пытается заполнить утрату. А когда видит тебя Катя, в ее воспоминаниях сразу рисуется твоя сестра. У вас сильная связь, понимаешь – повысила голос старушка – Как же ей помочь, как заштопать ее рану? Мои настойки не смогут излечить ее. От них короткий эффект. Душа не питается материальной пищей, у нее другой рацион – вполголоса произнесла старушка, громко выдохнула и посмотрела куда-то вдаль. – Не входите в дом! – погрозила им обоим костлявым пальцем старушка.

Старушка демонстративно закрыла перед ребятами дверь. Спустя некоторое время из веранды донесся звук того, как старушка старалась плотно закрыть дверь в дом. Из ее бормотания четко была слышна фраза “мышцы без мозгов”.

****

Дорога до озера и обратно занимала не больше двух часов, если идти спокойным шагом. Буквально восприняв приказ старухи, Эрик и Катя устроили себе неспешную прогулку. После приватного разговора с мамой, переживание за маму исчезло, упало тяжелым камнем. Как только они вышли со двора в ней проснулся экскурсовод, который изрядно соскучился по своей работе. Имена оврагам, тропинкам, даже имена перебегающим путь белкам придумывались ею налету, словно так их звали всегда. Солнечные лучи робко заходили сквозь густые кроны деревьев, придавая лесному мраку ярких красок. Постоянно весящая в воздухе пыль с паром пронизывались лучами солнца, создавая необычные призрачные формы. То возникали неоткуда, то так же растворялись в лесном пространстве. К лесному шуму, к похрустыванию веток под ногами периодически добавлялся скрежет механизма перемотки негатива в фотоаппарате, после очередного сделанного Эриком снимка.

– Катя, постой – Эрик отпустил фотоаппарат висеть на шее – Пока телефон еще держит заряд, хочу тебе показать кое-что – он приблизился к ней. В ее руках была палка, острым концом которой она втыкала в землю, чтобы поднять облако пыли. Как ядерный гриб, облако резко вздымалось вверх. Попарив некоторое время в воздухе, оно оседало на землю, захватывая больше пространства.

– Мой телефон уже давно разрядился – прокомментировала Катя, уставившись на экран телефона – Так, на что я должна смотреть сейчас?

– Вот, фотографии которые прислал Фергюс сегодня. Помнишь, ты меня потеряла утром в лесу – Эрик бросил ей саркастический взгляд – кстати, у тебя тогда в руках тоже палка была. Фергюс звонил, он сегодня улетает обратно в Лондон. Он позвонил сказать, что он отправил мне фотографии. Видимо где то мой телефон поймал волну связи. Вот смотри.

– Только и всего? Не хотел он предложить тебе работу? – укоризненно посмотрела на него Катя. – Неужели все то, что он сказал в ресторане тогда пустые слова?

– Он сказал, что их компания получила глобальный успех, признание и что работы теперь будет много. Он сожалеет, что Марк не одобрил меня. Сказал, что он поговорит с директором офиса, может что и придумает – оправдывался Эрик – Сейчас это не главное, вот смотри!

Катя взяла в руки телефон и стала листать фотографии, то увеличивая их, то уменьшая. Периодически она бросала вопросительный взгляд на Эрика, но потом снова погружалась в просмотр фотографий.

– На присланных им фотографиях на заднем фоне нет никаких призраков, все чисто. Вон за нашими спинами люди танцуют, сидят за столом – Катя водила пальцем по экрану телефон. – Может твоему студенту показалось. Только зря страху навел?

– Согласен, выглядит все это пугающе. Но вот глянь на эту фотографию – Эрик взял телефон в руки и сделал несколько манипуляций руками. – Вот это та самая фотография, которая сделана вот на этот самый фотоаппарат – Эрик демонстративно покрутил фотоаппаратом перед ее носом. – Сотри внимательно!

– Боже мой – Катя бросила вопросительный взгляд на Эрика, прикрыв рот и нос ладошкой, словно удерживая свой крик.

– Видишь за нашими спинами эти два бандита. А вот их фотографии при жизни – Эрик быстрыми манипуляциями открыл фотографию статьи, к которой были прикреплены две большие фотографии преступников. Под каждой фотографией стояла подпись Тимур Закиров и Давид Кехерман.

– Это они. После того что они натворили на земле при жизни, их души не нашли покоя. Так что ли? Ну а моя сестра, она ангелочек, она же ничего плохого не сделала? Они забрали ее у нас? – Катя выронила телефон из рук, закрыла руками свое лицо. Ее бормотание прерывалось коротким всхлипыванием.

– Я не знаю, как это объяснить.– Эрик склонился, подобрал телефон, выключил его и положил в задний карман брюк. – После разговора с батюшкой Кириллом я уже не знаю кому верить, во что верить. Я запутался. Наверняка наша старушка знаете ответы, пойдем обратно! – он обнял Катю за талию и повел ее обратно.

Высокие стволы деревьев неспешно покачивались, то закрывая, то открывая солнце лесным гостям. Чем ближе ребята подходили к краю леса, тем реже подмигивали им в глаза солнечные лучи. Размытый вдалеке силуэт человека появился из-за тонкого ствола дерева и быстрыми шагами скрылся в ближайших кустах, после того как поймал на себе взгляд Эрика. Ветер уже перестал делать попытки пробиться внутрь лесной зоны. Он довольствовался только небольшими деревьями, растущими на границе леса, гонял их макушки в разные стороны. Издалека был виден столб белого дыма, который изо всех сил сопротивлялся ветру, не давая себя развеять по деревне.

Впервые за многие года по деревне был слышан задорный, человеческий смех. А игру догонялки так и вообще не видывали с тех самых пор, когда из деревни увезли последнего ребенка. Уже с начала улицы было видно, как кто-то гуськом носится перед воротами. Вначале силуэт на всей скорости перебежал дорогу. Он добежал до ворот домика, который находился через дорогу. Потом делая несколько небольших кругов возле ворот, он возвращался обратно, крича детским, задорным голосочком “догоню, догоню”. Эрик всматривался в каждую улочку, дворик чтобы заметить прячущегося деда. Катя же, закрываясь ладонью от солнца, пыталась разглядеть того, кто носится у ворот старушки. Только поглощая собой все лучи солнца, не растворяясь вдали, был четко виден черный, сгорбившийся силуэт старушки. Катя одернула Эрика за руку, чтобы тот перестал смотреть по сторонам. Она повела его сразу к воротам, демонстративно показывая ему, чтобы он сел на скамейку, рядом со старушкой. Сама она села с другой стороны.

– Как мы можем ей помочь? – Катя спросила ровным голосом, наблюдая за тем, как ее мама носится с воображаемым ребенком по дороге. – Батюшка Кирилл забыл провести панихиду за упокой моей сестры. Хотя должен был. Может поэтому она видит Машу? Она верит, что мы молимся за души тех кого с нами нет, чтобы их душа обрела покой там, на небесах – Катя подняла взор на чистое от облаков небо. – Может стоит провести эту самую панихиду? Маша попрощается с мамой и обе обретут покой.

– Странные вы современные люди – выдержав паузу, все так же не сводя глаз с бегающей Анастасии она начала отвечать ровным, без эмоций голосом – кормитесь с матушки земли а спасибо говорите небу, хотите чтобы близкому человеку было хорошо а даете деньги незнакомым людям в рясе, хотите залечить душевные раны пичкаете себя таблетками с модными названиями. Вода к воде, огонь к огню, душа тянется к душе. Когда это было видано, чтобы огонь вспыхивал благодаря воде. С каких это пор нужно давать кому-то денег, чтобы ребенок, появляясь на свет, мог получить часть души родителей? – старушка особенно громко задала этот вопрос, продолжая смотреть на маму Кати. – А ведь вы еще платите деньги и за то, чтобы эта душа росла, крепла и была счастлива! А просто любить, чувствовать, делиться своей душой вам и в голову не приходило. Сейчас твоей маме поможет только чья-то душа, которая готова поделиться, заполнить ее пустоту. Моя душа не подойдет. Она черствая как прошлогодний хлеб, высохшая как изюм уже много лет назад. У меня многие померли уже, кому смогла тому раздала. Теперь на себя-то ее едва хватает – старушка обернулась на Катю. Глаза ее были полные сожаления и грусти. – Думаю я знаю как вам помочь – старушка неспешно встала. – А тебе нужно задуматься милочка над тем, почему вашей души ей не хватает заполнить пустоту. Может вам ее больше любить надо, быть рядом все это время, чтобы она это чувствовала? Ведь иначе бы она сюда не приехала. Ее родители давно умерли уже. Тут-то с ней некому поделиться, некем восполнить пустоту. Здесь только воспоминания. Ну все, вам пора собираться. Дорогая не близкая!

– Машенька, пойдем сфотографируемся – подбежала к скамейке Анастасия держа в руках невидимую ручку дочки. – Это Эрик, будущий муж твоей сестры – Анастасия присела и протянула к Эрику свою руку. – Хороший парень и хороший фотограф. Катя, что ты такая грустная, улыбнись, смотри какой чудесный день – Анастасия уселась между Эриком и Катей, посадив на вои колени воображаемую дочку. – Мы хорошо побегали с Машенькой – она обернулась к Кате и обернула к ней воображаемого ребенка, скрестив на животе пальцы рук.

– Мама, не надо, прошу тебя – Катя не смогла выдержать пристальный взгляд мамы и резко встала со скамейки. В дверях она увидела старушку, которая наблюдала за всем со стороны. Катя бросила ей немой вопрос “что делать?”, на что старушка утвердительно кивнула головой на скамейку. Катя, вытерев щеки руками села рядом с мамой.

– Эрик! – крикнула Анастасия обернувшись на Эрика, который как онемевший сидел не двигаясь – Сфотографируй нашу семью в полном составе. Пока без папы. Он нам дома составит компанию – рассмеялась Анастасия.

Катя бросила на него утвердительный взгляд, подняв брови, чтобы тот немедля выполнил указание мамы. Он сразу встал и отошел от них на несколько шагов. Последовало несколько характерных звуков закрытия затвора и скрежет перематывающего пленку механизма.

– Теперь сфотографируй Машеньку на руках у сестрички – Анастасия за плечи подняла воображаемого ребенка и посадила на колени Кате. – Катя, ну-ка прижми Машеньку к себе и улыбнись. Что ты как чужая – Анастасия силой поочередно взяла обе руки Кати и положила их на коленки воображаемого ребенка. – Катя улыбнись! – пригрозила она, а сама подвинулась ближе к Кате и положила на ее плечи руку.

Эрик со всей видимостью профессионального фотографа прицеливался через глазок фотоаппарата с разных ракурсов и щелкал затвором. Он периодически бросал укоризненный взгляд на Катю, давая ей понять, что ей тоже нужно подыграть ему, чтобы она улыбалась. В нескольких кадрах удалось запечатлеть ее с улыбкой, хоть и с натянутой.

– А теперь сфотографируемся с бабушкой – Эрик не знал имени старушки, позвал ее рукой присесть на скамейку для общей фотографии.

– Ну что вы, давайте, поддержите нас – Катя увидела ее немое нежелание составлять компанию в этой странной фотосессии.– Садитесь рядом со мной – Катя ладошкой постучала по скамейке рядом с собой.