Открой глаза, нас нет!

– Давайте же к нам, возьмите Машеньку на руки – мама Кати встала, взяла с коленок Кати ребенка и вложила в руки старушке. Сама что-то ей поправила и села рядом с Катей, обняв ее обеими руками. Старушка немного постояла с широко открытыми глазами, окинула взглядом счастливую Анастасию, смотрящего на них Эрика и села рядом с Катей, делая вид, что не выпускает ребенка из рук. Сразу последовала два характерных звука затвора фотоаппарата.

– Эрик, сфотографируй меня вместе с Зоей Николаевной – радостно выкрикнула мама Кати. Она встала и подошла к старушке. Эрик опять прицелился. Звука затвора не последовало.

– Пленка закончилась. Надо зарядить новую – Эрик помахал перед всеми фотоаппаратом. – У меня есть еще пленка.

– Пойдемте в дом, поешьте и собирайтесь в дорогу. Вам пора! – старушка встала и без оглядки пошла в дом.

Анастасия пошла сразу следом за старушкой. Катя задумчиво посидела на скамейке, уставившись в одну точку на земле и не замечая того, как Эрик гладил ее по голове, пошла в дом. Эрик снял с ремня фотоаппарат, разложил его на скамейке. Уже заученным движением он смотал пленку обратно в кассету, открыл заднюю крышку и достал оттуда кассету желтого цвета. Из Катиной сумки, которую уже который час он таскает на себе он достал вторую кассету, вставил ее в фотоаппарат. Крышка фотоаппарата издала звонкий щелчок.

Помимо сладковатого запаха тушеной курицы с картошкой в воздухе четко отдавало травами, некоторые из них уж точно не могли быть использованы в приготовлении. Четко была слышна полынь и спирт.

– Эрик ты зарядил фотоаппарат – обернулась на него Анастасия, когда он вошел в дом.

– Да, Анастасия Валерьевна, зарядил.

– Сфотографируй как мы кушаем эту вкусную курочку с картошкой – Анастасия оторвала ножку курочки и поднесла ее ко рту сидящего на ее коленях ребенка. Вручив ножку в руки ребенку, она ее выпустила из рук. Она не заметила, когда куриная ножка упала прямо ей на брюки. Не задержавшись надолго, оставляя жирное пятно, ножка проскользнула между ног и со шлепком упала на пол.

Пронаблюдав весь маршрут движения куриной ножки, Эрик поднял фотоаппарат и принялся фотографировать всех сидящих за столом. Только после шестого снимка, на приказ старушки “сядь уже, поешь” он отпустил фотоаппарат и принялся за еду.

– Настя – громким приказным голосом сказала старушка, бросив пристальный взгляд на маму Кати – Машеньку придется пока оставить здесь. И даже не спорь! На вас троих места не хватит.

– Я не могу ее тут оставить, я же только вчера за ней приехала – возразила Анастасия, прижимая к себе ребенка. Эрик и Катя бросили вопросительный взгляд, ища у старушки подсказу для дальнейших действий.

– Мотоцикл сможет увезти только вас троих. Маша не поместится. На мотоцикле вы доедете до дороги, где Катя оставила машину. Эрик сядет за руль мотоцикла – старушка бросила утвердительный взгляд на него – Катя на заднее сидение, а ты Настя в коляску. Не переживай, я о ней позабочусь. Найдете побольше машину, которая сможет проехать по лесу и сразу приедете за Машей.

– Она со мной в коляске поедет, я ее крепко буду держать – Настя сильнее стала прижимать ребенка к себе. Она переводила взгляд со старушки на Катю, с Кати на Эрика ища у них поддержки. – Я ее только нашла, не могу я ее оставить!

– По таким дорогам как здесь она легко может выпасть из коляски и попасть под колеса. Настя ты этого хочешь? – настойчиво продолжала старушка – И Маша вовсе не против, что она останется со мной, не так ли? – она подмигнула воображаемому ребенку – Нам будет здесь чем заняться.

Эрик и Катя буквально разинув рты смотрели на представление старушки, не зная что им делать. Эрик хотел было заикнуться о том, что он не умеет водить мотоцикл и даже произнес “я же не умею”. Но Катя его одернула.

– Ну хорошо. Если она может попасть под колеса, я лучше оставлю ее здесь – она подняла ребенка и поставила его на пол. – Останешься с бабушкой Зоей? – проговорила она куда-то в пол – Хорошо, я приеду очень скоро. Машенька иди пока погуляй – Анастасия бросила взгляд в сторону двери, ведущую на веранду – Тогда нам надо незаметно уехать, пока она гуляет. А то она плакать будет – обратилась Анастасия сразу ко всем.

– Само собой мама – поддержала Катя, положив свою руку не ее запястье – Прямо сейчас и поедем– Катя обернулась к Эрику. – Ты готов?

– Да, надо только немного потренироваться. А кто заберет мотоцикл с дороги? – он обратился к старушке

– Насчет этого не переживай, мой старик лес перекопает но своего коня найдет и приведет обратно в стойло. Он с ним больше пятидесяти лет нянчится. Пойдем, я тебе ключи дам и покажу где бензин взять – старушка встала из-за стола и пошла в сторону выхода. За ней сразу последовал Эрик. Пока шел, он обернулся пару раз на Катю, бросая неуверенный взгляд, ища у нее поддержки.

– О – воскликнула Анастасия Валерьевна – кто-то из вас курочку уронил на пол –задвигая стул, она наклонилась, подобрала курочку с пола и положила ее к себе в тарелку – Катюш, поможешь мне собраться, вся моя одежда в дальней комнате.

– Хорошо мама!

Сборы заняли мало времени. Катя делала все, чтобы они обе поскорее оказались на улице. Ее мама сняла фуфайку, аккуратно сложила ее вдвое и положила на заправленную кровать. Внимательно, осуждающим взглядом она осматривала свою разорванную курточку. Смирившись с тем, что это ее единственная одежда, она громко вздохнула и одела. Она осмотрела комнату. Даже наклонилась посмотреть под кровать. Но пробубнив “наверное, я его потеряла в лесу” взяла сумочку в руки и вышла из комнаты. К этому времени со двора доносился дребезжащий звук заведенного двигателя мотоцикла. К тому моменту, когда Катя и Анастасия вышли во двор мотоцикл уже во всю тарахтел на улице. Из заржавевших глушителей, когда-то блестевших на солнце, валил густой белый дым и из него вылетали черные капельки жидкости. Эрик сидел верхом на нем, надев шлем, больше похожий на полусферу ярко-зеленного цвета. Он пытался совладать рычагом сцепления и ручкой газа. Он делал несколько попыток тронуться с места. Он очень старательно, высунув язык, медленно отпускал рычаг сцепления и очень медленно крутил рукоятку газа. Поначалу мотоцикл издавал истошный громкий рев, после чего, издавая звонкий металлический стук, он глох. Все это время за его попыткой оседлать стариковского коня наблюдали старушка, Катя и ее мама. Но никто не комментировал, как нужно действовать. По улице протянулось по земле плотное, белое облако, которое уносило ветром вдаль, к лесу.

– Катя – старушка взяла ее за руку и повела во двор – вот название деревни, держи – она протянула ей свернутый листок бумаги – она находится по дороге в город. Там есть конюшня. Вы ее не сможете проехать мимо. Владельцу конюшни зовут как меня, Зоя. Езжайте сейчас прямо туда. Если нужно, то заночуйте там. Там должны помочь твоей маме. А теперь езжайте. Не забывай о том, что я тебе говорила!

Эрик кивнул головой Кате, которая появилась из-за массивных дверей. Анастасия одела такую же полусферу на голову, только красного цвета и протянула Кате полусферу такого же цвета. Мотоцикл издал истошный вой, будто готов взлететь. После металлического щелчка включения передачи, мотоцикл медленно тронулся с места. Вой двигателя сменился на старческое тарахтение. Старушку полностью поглотил белый дым, который не торопился растворяться в воздухе. Только когда они доехали до улицы, которая вела к лесной дороге, Катя обернулась. Она увидела, как вокруг черного силуэта медленно рассеивался дым, создавая подобие расползающегося облака, уходящего в небо.

– Поделиться душой – пронеслось в голове Кати – разве у меня совсем маленькая душонка, раз я не могу поделиться с мамой?

****

– Враг должен быть достойным твоего внимания – перекладывая на столе объемные коробки, произнес высокий мужчина низким голосом, в черной обтягивающей футболке – Извини, что-то я задумался. Повтори еще раз, что там пишут. Кого уже арестовали? – он рукой прижал содержимое коробки, надел картонную крышку, приставил ее к другим таким же коробкам и сел на край стола.

Комната больше напоминала кинотеатр, чем подвальное помещение. Стены, пол и потолок были оббиты черным, ворсистым материалом, как в современном кинотеатре. Свет на них не отражался, он будто бы впитывался в это покрытие. От этого без освещения в комнате было так же черно, как и обшивка. О кинотеатре напоминал и большой телевизор, который был установлен на самую дальнюю, ничем не подсвеченную стену. Экран горел сплошным голубым ярким цветом, отражаясь только на лице, и на непокрытых руках мужчины в черной футболке. Он отбрасывал слабую тень мускулистого человека на гору коробок, которые стояли прямо за ним. Только звук был пленником этой самой комнаты. Он словно брошенный теннисный мяч эхом отскакивал от стен, пола и потолка в поисках выхода. Только когда его силы иссякали, он безвестно растворялся внутри комнаты.

– Сначала спец.отряд забрал Ефима. Ты его знаешь. А знаешь, как будто аресты были тщательно спланированы. Я и не знал, что они так могут что-то планировать – громко рассмеялся мужчина в белой рубашке. Он сидел за столом, лицом к телевизору, от чего его рубашка и белоснежные зубы получали добрую порцию голубизны. – Они создали сразу несколько отрядов и атаковали одновременно.

– Так-так, это уже интересно. А кто правил балом?

– Сам прокурор. Тот самый, который вынес самый жесткий приговор за всю историю.

– Знаю его. Помню, он не однократно упоминал по телику или в газетах, что сомневается в своем решении. Вроде как осудил невиновного. Так он говорил. Но и выпускать его не хотел до тех пор, пока виновного не найдут. Черт знает что у него в голове – громко вздохнул мужчина в черной футболке – душно здесь. Давай быстрее закончим.

– Было три отряда. Один, как я говорил ворвался в квартиру Ефима и забрал его на глазах у семьи. Второй устроил шмон в офисе компании Area Technology, тот, что в бизнес центре инновационных технологий. Повязали всех, кто связан был с разработкой новой системы сыска. Не помню, как называется эта система. Третья наведалась в следственный комитет, арестовали капитана Александра Антонова и еще кого-то там.

– Бедный, бедный капитан. Не стать ему больше великим сыщиком – иронично процокал мужчина в черной футболке.

– Это точно. Да там всем одна дорога. Прокурор то уж постарается здесь не оплошать – смехом ответил мужчина в белой рубашке.

Луч света от открытой двери в форме прямоугольника насквозь пронизал комнату, который отразился ровными линиями на экране телевизора. Он прошел в аккурат между столами разговаривающих мужчин, никого из них не освещая.

– Пацаны, машина у входа, пора выдвигаться – резко открыв дверь в комнату, забежал коренастый, невысокий мужчина в камуфляжной одежде.

– Вадим, позови еще парней, надо все эти коробки с добром погрузить – ему выкрикнули из темноты – Четырех будет достаточно. – Мария успела разобраться с техникой?

– Мария успела разобраться с техникой – задорным смехом ответила блондинка, которая стояла в дверях сразу за мужчиной в камуфляже и была почти на целую голову выше него. – Мне бы тоже мужская сила не помешала, нужно унести несколько тяжелых коробок.

– Вадим, займись этим – опять выкрикнул кто-то из мужчин в комнате.

– Только осторожно, не кантовать, там жесткие диски, компьютеры, камеры – она пошлепала Вадиму по спине. – А то я знаю вас, квадратное катаете, кругло носите.

– Маша, все будет в ажуре, не начинай – Вадим обернулся, демонстративно осмотрел ее с ног до головы. – Может, как-нибудь сменишь свой костюм деловой леди на такой камуфляжный костюмчик? – Вадим указательным пальцем показал на свою мускулистую грудь, которую в это время успел напрячь для видимости – а твои красные, туфельки на высоченном каблуке вот на такие черные, кожаные берцы – Вадим выставил свою ногу вперед, покрутил ею на полу армейскую обувь.

– Вот когда везде вырастешь хотя бы на десять сантиметров, тогда я подумаю над твоим предложением – в ответ она так же демонстративно осмотрела его снизу вверх, поправляя очки на тонкой металлической оправе. – Зови ко мне своих ребят.

Дверь закрылась, комната снова погрузилась во мрак. Прямоугольный луч исчез из нее так же неожиданно, как и появился в ней. Хоть и Мария с Вадимом в коридоре еще некоторое время обменивались острыми шутками, в комнате стояла тишина.

– Давид, что ты имел ввиду, когда сказал что враг должен быть достойным твоего внимания? – спросил мужчина в белом пиджаке.

– А ты разве не понял. Они пренебрегли нами, подумали что мы технологически отсталые дикари, попросту недостойные их внимания. Все эти люди даже решили искупаться в лучах собственной славы, устроив великую пьянку. И что в итоге – мужчина в черной футболке встал в центре комнаты, обвел руками вокруг себя – это добро в этой комнате, и то что уже уложено в машины и те миллиарды которые благодаря Маше переведены на наши заграничные расчетные счета, все это теперь наше – мужчина в черном поднял руки вверх, словно держал над головой невидимый шар. – Мы поставили точку, а не они. Мы незаметно вошли в их банк Сфера и вышли, забрали у них все то, что им принадлежало, пока они наслаждались победой, веселились, пили дорогущие напитки и строили свои грандиозные планы. Они будут долго думать как они с широко открытыми глазами, с работающими камерами слежения и их новой системой сыска не увидели нас. А мы все это время были прямо перед ними.

– У всех них теперь будет много времени подумать над этим в особых местах – иронично воскликнул мужчина в белой рубашке – сам старик прокурор, гулявший вчера с ними, уже сегодня утром выдвинул всем обвинения, сам разработал план арестов.

Комнату опять пронизал прямоугольный луч. В дверь вошли люди в камуфляжной форме во главе с низкорослым Вадимом. Он словно дирижер указывал каждому, какую коробку брать в руки и уносить. В дверном проеме промелькнул силуэт Марии, которая перекинув через плечо свой красный пиджак, невозмутимо прошла мимо.

– Ефим похоже загремит в тюрьму очень надолго – с сожалением спросил мужчина в белой рубашке. Он встал из-за стола, перекинул через плечо кожаную куртку, которая весела на спинке стула.

– Тимур, скажу так. Это не наша вина, а целиком и полностью их. Ты не согласен? – ровным, спокойным голосом ответил мужчина в черной футболке.

– Полностью с тобой согласен Давид – ответил Закиров Тимур

****

Спеша передать свою вахту луне, осеннее солнце сравнялось с макушками леса, простирающегося по обеим сторонам трассы. Погрузившись в мысли, завороженная закатом, Катя не спускали глаз с солнца, зависшего над лесом. Эрик не перебивал длящуюся уже долгое время тишину в салоне. Он даже контролировал рев двигателя, старался вовремя включать передачи, не давая ему набирать обороты. Оставив мотоцикл у дороги, Эрик машинально сел на водительское сидение “аудюхи”, опередив Катю, которая шла следом за ним. Только после того, как Катя открыла дверь и бросила ему ключи на коленки, он вышел из ступора.

Тронувшись с места, каждый в салоне по-своему провожал одиноко стоявший в лесу мотоцикл. Анастасия Валерьевна, словно ребенок обернулась, вцепилась обеими руками за спинку заднего сидения и наблюдала за удаляющейся синей точкой через заднее стекло. Катя отрегулировала боковое зеркало заднего вида, ловила в нем синий цвет. Эрику через зеркало заднего вида удавалось увидеть синюю точку, в то момент когда взъерошенные волосы Анастасии Валерьевны открывали обзор.

Съезд на проселочную дорогу в деревню Колка так же был забыт дорожниками. Но гравийная дрога не вызывала опасений и уходила прямо к виднеющейся освещенной деревне. Сразу после въезда в лесозону на одном из деревьев красовался деревянный указатель, на котором еле читалась надпись “Конюшня”. Но даже без указателя в просветах между стволами деревьев можно было увидеть разбросанные тюки сена и высокую изгородь.

В слабоосвещенном загоне гарцевали два жеребца гнедой масти. Между собой они устраивали забеги на скорость, отстукивая чеканку по песку своими массивными копытами. Всякий раз, как каждый доскакивал до невысокого дерева, под которым была разбросана солома, по загону пролетало победоносное ржание. На фоне их коричневого мускулистого тела, с черным хвостом и гривой белая кобыла казалась альбиносом-лилипутом. Она всякий раз отбегала в сторону, защищая своим корпусом своего малыша, как только кто-то из жеребцов проскакивал мимо. Жеребенок буквально терся своей мордочкой, с пушистыми волосами на носу, о ногу мамы-кобылы. Он всякий раз пытался присосаться к ней и отпить молока, как только она останавливалась. А она покорно стояла, поворачивая свою мускулистую шею в разные стороны, давая своему ребенку вдоволь напиться. Жеребцы уважительно сбрасывали скорость, когда жеребенок в очередной раз присасывался к матери.

– Лошади очень умные животные и они все чувствуют – подошла к ним женщина, невысокого роста в белом льняном халате. Эрик и Катя стояли у изгороди загона, сложив руки на горизонтально уложенные жерди. – Я все время думала, кто лучше чувствует человека, собака или лошадь. Я думаю что лошадь – женщина встала возле Эрика, сложила руки на жерди и стала наблюдать за кормлением жеребенка. – Недавно нам привезли комбикорм. Был уже вечер, все помощницы мои разошлись. Надо было мешки стаскать внутрь – женщина показала рукой в сторону деревянного сарайчика. Да и дождь собирался. Ну я и решила все сама стаскать тележкой. Погрузила я пару мешков и тащу за веревку. Вначале было очень тяжело тащить, колеса еле едут по этому песку. И тут чувствую что стало легче тянуть. Думаю может песок тверже стал или еще что. И тут я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на сколько я смогла отъехать на тележке то – женщина искренне засмеялась. – Сзади телеги стояла Повелия – женщина показала рукой на одного из гнедых жеребцов – она все это время своей мордой подталкивала мне тележку. Так мы вместе и стаскали за вечер все мешки.

– Так один из этих красавцев женщина – удивленно спросил Эрик, обернувшись на женщину.

– Да. Не женщина, а кобыла. Что вас сюда привело? – женщина обернулась к ребятам, снимая рабочие перчатки, дергая за каждый палец.

– Нас направила сюда Зоя Николаевна. Вот держите – Катя передала женщине записку – Вы ведь Зоя?

– Да, я Зоя – она раскрыла записку и внимательно читала, строчку за строчкой, изредка бросая взгляд на молодых. – Как поживает Зоя Николаевна? – спросила женщина не отрываясь от записки.

– У нее вроде все хорошо – неуверенно ответила Катя, вопрошающе смотря на Зою.

– Где ваша мама?

– Она сейчас в машине, спит. Разбудить? – неуверенно просила Катя.

– Пока не надо, пускай набирается сил. А вы пойдемте со мной.

Женщина прошла вдоль изгороди, мимо навеса наполненного сеном за которым она свернула в сторону сарайчика. Вдоль высокой изгороди загона проходила утоптанная, покрытая соломой тропинка, которая заканчивалась деревянной кривой дверью. Она была больше похожа на ромб, чем на стандартную квадратную дверь. Функцию запора выполняла капроновая веревка, накидывающаяся на врытый в землю столб. Эта дверь открывала вход на территорию конюшни. По периметру конюшни были врыты деревянные столбы, к которым горизонтально прибиты жерди. Большинство столбов уже изрядно покосились и готовы были обрушиться на землю, унося за собой часть забора.

– Нам мужских рук не помешало бы. Забор весь разваливается, лошади часто выбегают. Приходится потом их по всему лесу искать. Иногда даже на трассу выбегают. Представляете? – Зоя увидела, как Эрик шатает один из столбов, проверяя их на прочность. – Пойдемте, познакомлю с Повелией – женщина пошла прямо к тому дереву, у которого собрались лошади и жевали солому, склонив свои мускулистые шеи. Катя и Эрик словно шли над обрывом, держали расстояние от лошадей и прижимались спиной к изгороди.

– Повелия, познакомься с гостями – хозяйка конюшни гладила кобылу по гриве. Когда кобыла подняла голову и положила свою голову на голову хозяйки – подойдите, не бойтесь – она подозвала рукой Эрика и Катю.

– Здравствуй Повелия – Катя робко подошла к кобыле, положила свою ладонь на лоб лошади, на котором белой шерстью была изображена четырехконечная звезда. Эрик подошел с боку и так же робко стал водить ладонью по шее. Эрик даже один раз отскочил в сторону, когда Повелия выпустила воздух из своих ноздрей, словно фыркнула на всех. Хозяйка незаметно вылезла из-под головы лошади, достав из кармана щетку и начала ею водить по ее шее, наблюдая за ребятами.

Катя внимательно вглядывалась в огромные карие глаза лошади, гладя ее лоб и щеки. Периодически Повелия отводила голову в сторону Эрика, но тут же возвращала взгляд обратно Кате.

– Почему вы думаете что наши старики, дедушки и бабушки желают возиться с нашими детьми, своими внуками и правнуками? – прервала молчание Зоя. – Поверьте, рожая и воспитывая нас, своих детей они не раз давали себе клятву больше не рожать детей. Они хотели пожить для себя – Зоя сняла с щетки большой комок конских волос. С возрастом душа растет, становится большой. Она требует деления, это ей необходимо. У каждой души есть свои пределы, как у кувшина с водой. Большая стариковская душа и материнская накрывает как одеялом еще маленькие души детей, подпитывает их, взрослит.

Когда мы рожаем детей, часть нашей души уходит, переходит к нашим детям, словно отрывается кусок от каравая. Поэтому мы не отходим от них не на шаг, всегда рядом с ними, ведем их по жизни. Ведь в них часть нашей души. И только рядом с ними наша душа становится одним целым. Вон посмотрите не белую кобылу и жеребенка – Зоя рукой показала на отошедших в сторону лошадей – так они вместе каждый день, каждый час и так будет долго, пока жеребенок не окрепнет. Понаблюдав за ними, вы увидите, как она фыркает на него если тот ушел слишком далеко от не, а он слушает и скачет обратно. Она фыркает на него даже тогда, когда пришло время пить молоко. Как мы родители, все ровно так же.

С возрастом наша душа растет, подпитывается от окружающих, от родителей, от прабабушек и прадедушек, от места силы, в котором душа находит укрытие. Со временем после рождения ребенка рубцы исчезают, душа матери полностью восстанавливает свои размеры. Ведь с взрослением вашего ребенка вы уже можете отпустить его от себя, отдать учиться в университет в другом городе, женить, отдать замуж. И это дается вам легко, не так ли? Это говорит лишь о том, что ваша душа восстановилась. Она готова к делению снова. Старики не могут в силу возраста рожать, этот способ поделиться своей душой им уже не доступен. Поэтому свою огромную душу они делят с вами, с вашими детьми, с теми кого любят, с теми кто любит их. Они не могут иначе, не может иначе их душа.

Потеря ребенка это словно безвозвратная потеря части вашей души, эта кровоточащая рана которую ничем не заткнуть. Такую душу надо заживлять, нужно создать такие условия, чтобы душа смогла восстановиться. Для этого необходимо быть рядом с теми, чья душа большая, таких размеров, которая готова делиться. И обязательно быть с теми, у кого нет чувства утраты. Ведь в вашей семье все ее члены с этим чувством и у каждого исчезло часть их души вместе с гибелью вашей сестры. Каждой из них требуется восстановление. А если вокруг нет тех душ, которые могли бы восполнить утрату, наполнить ее, то она обязательно отправляется в свое место силы, туда, где она появилась на свет, туда, где ее изначально наполнили. В родительский дом. В жизни много историй о том, когда человек будучи на грани, на краю пропасти, оказывался в сложной жизненной ситуации. Будь то болезнь, проблема на работе, не разделенная любовь, проблемы в семье. Посетив свое место силы, жизнь этого человека кардинально менялась в лучшую сторону. Душа всегда помнит дорогу домой. Она находит ее, не зависимо от того хотите вы возвращаться или нет. И очень хорошо, если дома она встретит живыми тех кто когда-то дал им начало, поделился частью своей души. А если нет, то тяжелее восстановиться. С ними уходит и сила дома.

Знаете, у лошадей большая душа. Она может послужить одеялом для души вашей мамы, восстановит ее. Подпитает, взрастит ее душу до тех размеров, которая будет готова к делению.

Моя история это доказала. Я уже умирала и даже написала завещание. Не поверите – Зоя задорно посмеялась. – Я болела три года. В врачи даже не могли определить чем я болею, не могли поставить диагноз. А все попытки вылечить были неудачны Температура держалась выше 39 градусов каждый день, все три года. Я буквально была овощем, не могла двигаться, думать, жить. Все началось со смерти мужа. А я только родила первую дочку. Сами считайте, дочке передала часть своей души в момент рождения, а часть похоронила с мужем. Такое ощущение, что моя душа в делении прошла ту точку не возврата, от куда уже нет пути назад.

Местная провидица, Зоя Николаевна сказала мне, что не видит меня, что меня нет среди живых, что я ходячий труп.

А знаете, когда-то я занималась лошадьми, работала на конюшне. Почему-то в тот самый день, словно подсказка в виде информационного облака пролетела перед моими глазами то место, где я чувствовала себя счастливой. Я бросила работу, вернулась в дом где родилась и начала заниматься лошадьми.

Вначале купила вот эту кобылу – Зоя показывает рукой на белую кобылу медленно прогуливающуюся по ипподрому, а между ее ног путается еще совсем молодой жеребенок, пытающийся нагнать ее чтобы присосаться и отпить молока. – И знаете, примерно через месяц у меня спала температура, я словно ожила. И вот я стою пред вами сейчас, живая, счастливая. А кого мне благодарить? Бога. Нет! Только вот этих лошадок, за то, что они безвозмездно поделились своей душой, накрыли мою душу как одеялом и взрастили ее. Моя душа восстановилась в размерах, набрала ту форму, которая уже может поделиться. Тогда-то я родила младшенькую дочку. Сейчас у меня двенадцать лошадок, хотя для меня они двадцать душ.

Оставьте вашу маму здесь на пару дней и оставайтесь сами. Она прокатится на этой красавице верхом, поухаживает за ней, будет кормить ее – Зоя похлопала Повелию по мускулистой шее. – Душа этой красавицы восполнит недостающий фрагмент ее души, и создаст все условия для ее роста. Душа вашей мамы обязательно восстановится и наберет такие размеры, после которых она сможет делиться. Ее образы вновь станут воспоминаниями. Может даже родит вам сестру, или поделиться душой с вами или с вашими детишками.

Ведь не обязательно чтобы случилось что-то плохое. Когда вы находитесь рядом друг с другом, ваши души контактируют, автоматически запускается механизм обмена. Каждая душа забирает для себя недостающие фрагменты, словно она собирает мозаику своего будущего. Души забирают друг у друга только то, что можно взять. Ну и тут не сложно догадаться. Чем больше любящих вокруг тебя людей, тем лучше ты. А ведь надо быть достойным человеком, чтобы тебя любили. Вот он баланс.

Душа любого живого создания не знает корысти, она не выбирает где выгодно. Она не делит души на плохие и на хорошие, чтобы поделиться собой. Душа просто наполняет собой не достающий фрагмент, отдает столько, сколько может отдать, чтобы продолжать жить самой. А поделившись, она остается навсегда частью той души, с которой поделилась. Так и получается, что наша душа остается жить в других, оставляя в каждой свой след. Поэтому она живет вечно. Я верю в это. Советую и вам поверить.

Сейчас моя душа делится с вами через эту историю. Вы расскажете ее своим читателям. Сегодня часть моей и вашей души сольются воедино и станут душой этой книги. А книга будет всегда готова укрыть своим одеялом того, чью душу надо заштопать или наполнить. И это здорово.

– У вас есть место, где мы могли бы заночевать? – Катя присела рядом с Зоей. К концу своего повествования хозяйка конюшни шлепнула Повелию по бедру, и присела на скамейку, установленную вдоль изгороди. Кобыла в это время грациозно сделала показательный круг и вернулась в свое стойло, которое находилось в кирпичном здании. Лучи солнца уже давно не могли пробраться в окруженную лесом конюшню. Лучи мерцающих фонарей едва достигали поверхности песка. Ветер бессильно колыхал макушки деревьев, кружа по кругу, вдоль изгороди. В морозном осеннем ночном воздухе четко слышались нотки сухой соломы, лошадиного пота и навоза.

– Заночуете у меня – вздохнула Зоя, задумчиво глядя на мерцающий фонарь – Идите к машине. Я сейчас положу своим душам еду, закрою их и подойду – она поплелась в сторону загонов.

– Зоя совсем без сил – Эрик провожал взглядом поднимающую ногами песок владелицу конюшни. – От нее исходит такая неутомимая энергия, словно стоишь у зарядного устройства и заряжаешься. Никогда такого не испытывал раньше. Или может присутствие лошади так влияло на нас?– Эрик бросил вопросительный взгляд на Катю, которая окидывала поочередно взглядом все мерцающие фонари на столбах. – Повелия наполняла нас! – Эрик утвердительно ответил на свой же вопрос. – Никогда бы не подумал бы, что эта женщина когда-то умирала. Даже Повелия не двинулась с места, покорно стояла с нами.

– Я тоже почувствовала это. И от этого мне стало так спокойно на душе. Страхи куда-то улетучились, как будто их и небывало. За маму уже не переживаю – Катя подошла к Эрику и они оба стали наблюдать за перемещением Зои между загонами, то с ведрами в руках, то с охапкой соломы. – Но физически она очень устала. Она ходит так, как будто на ее плечах бревно тяжелое лежит. Зоя Николаевна правильно говорила нам, что мы современные люди неправильные. Кормимся с земли, а смотрим в небо и благодарим его. Хотим помочь близким, а помогаем и отдаем деньги незнакомым нам людям в рясе

– Завтра помогу ей по хозяйству. Сначала укреплю столбы, а то забор скоро совсем рухнет – тихим голосом проговорил Эрик – Тут работы непочатый край, а помощников видимо совсем нет. Давай приезжать сюда, помогать по хозяйству, если нужно поможем деньгами, столько сколько сможем. Сколько говоришь у нее душ уже?

– Она говорила двенадцать

– Ну вот, мы реально будем помогать двенадцати душам. Будем заботиться о них. И хозяйке с ее дочерьми будет намного легче.

– А я тебе буду помогать – Катя взяла за руку Эрика, чмокнула его в щечку – Я только сейчас поняла, что у нас все будет хорошо. Пойдем к машине!

– Постой – Эрик взял Катю за плечи и развернул ее к себе лицом. – Я знаю, как поступить правильно. Давай подойдем поближе к тому фонарю – Эрик показал рукой в сторону того фонаря, лучи которого еще могли осветить землю под собой. Взяв Катю за руку, он уверенным шагом пошел к нему по утоптанному песку загона. Катя не сопротивлялась. Она шла за ним, не задавая вопросов, доверяя ему без остатка.

– Ну что, давай это сделаем вместе – уверенным голосом произнес Эрик. Катя стояла напротив него и внимательно вглядывалась в его глаза, словно читала книгу. – Вот справа рычаг, надави на него – Эрик поднял фотоаппарат крышкой вверх. Выходя из машины, по привычке он взял его с собой. – Как только ты нажмешь на рычаг, крышка фотоаппарата откроется. Внутрь попадет свет от этого фонаря. Пленка полностью засветится. И тогда мы не сможем увидеть то, что на нее было снято! – Эрик всматривался в ее глаза, читая в ответ ее мысли.

– Я готова – Катя улыбнулась ему и надавила на рычаг. Прозвучал щелчок. Крышка фотоаппарата резко взметнулась вверх, обнажив натянутую пленку. Она больше никому не расскажет, что она видела!

Стихотворение к книге

Ты пробуешь познать все то, что не объяснить пока наукой,

Все то, что люди избегают каждый день, всю жизнь

Ведь не придумала для них статьи наука, в которых