Открой глаза, нас нет!

– Ну да. Если почва как горка, то не ее вершине будет самая высокая макушка, а внизу макушка дерева уже будет ниже. Элементарная геометрия – улыбнулся Эрик ей в ответ. – Так вроде должно быть, разве не так?

– Но в этом месте силы, в низине, у самого края полянки макушки всех деревьев не были ниже, а наоборот, а они были наравне со всеми. Странно да? – Катя обернулась вокруг, словно пыталась что-то найти. Но ничего не найдя, пошла дальше. – Я только потом поняла, как им так удается. Их корни выходят высоко от земли, держат на себя массивный толстый ствол. Я же тогда была маленькая, низенькая – Катя ладонью показала свой рост на уровне своей узкой талии. – Мне казалось, что они вот-вот и сами сделают шаг вперед и пойдут ко мне на встречу, корнями вместо ног – Катя засмеялась, толкнула Эрика своим плечом.

Они вышли на полянку с пожухшей травой и с большой лужей, в которую уходила дорога. Все некогда глубокие глиняные колеи дороги погружались в нее, и полностью скрывались в ней. Местами как островки торчали из нее земляные пенечки, на которых увядала трава. Только в конце полянки, у края леса можно было увидеть как извилистые, глубокие колеи выруливают из воды и скрываются в лесу. Ветер наклоняет деревья, пытаясь склонить их своей воле. Но деревья уверено дают отпор, с громким скрежетом разгибаются. Брошенный в лужу Эриком увесистый камень добавил к лесной мелодии фирменный “бульк”, а сам полностью скрылся под черной водой.

– Дедушка мне тогда сказал, Катя смотри, у всех этих деревьев земля уходит из-под ног. Но они все равно продолжат расти, становятся вот такими массивными, с широченным стволом и высокой высоты. Да, да, именно так и сказал “высокой высоты” – по лесу вновь разлетелся эхом Катин задорный смех. – И потом он добавил. Представь сколько в них силы. Наши проблемы ничто для них, наша жизнь для них мгновение. Они будут здесь стоят сегодня, завтра и через двести лет. Все так же расти, цвести и пахнуть. Потом он подходил к некоторым деревьям и клал ладонь на их ствол, закрывал глаза и что-то шептал про себя.

– Так же как ты с этим дубом? – Эрик мотнул головой назад – а что он шептал?

– Он мне не говорил. А может и говорил, но я уже забыла. Помню, что каждый раз после посещения этой полянки он сильно менялся. Он становился радостнее, активнее гораздо веселее. Иной раз весь путь туда он молчал, чего-то бормотал себе под нос, со мной не разговаривал. Я бегала вокруг него, делала грустный вид, дула щеки. В общем, я делала все чтобы он обратил на меня внимание – Катя рассмеялась – Бесполезно. Но уже на обратном пути он играл со мной, придумывал всякие шутки, носил меня на ручках.

– Наверно он там заряжался от них силой, раз назвал это место местом силы – Эрик внимательно, метр за метром осматривал водоем.

– Наверное, так и было. Лес с ним делился своей силой.

– Да, сейчас бы помощь от леса не помешала – Эрик прижал Катю за талию. – Обойдем лужу вокруг – Эрик показал рукой путь обхода вокруг водоема – Там вроде есть тропа. Вон там трава притоптана. Видишь?

Высокий лес не давал увидеть солнца, словно хотел скрыть его ото всех. Но благодаря чистому небу, которое уже впитало в себя его утренние лучи, полянка получила свою добрую порцию расцвета. Лесные птицы уже вовсю соревновались между собой, кто лучше воспоет хвалу солнцу и новому дню. Иногда к их пению добавлялся скрежет спуска затвора фотоаппарата.

Наконец-таки в конце лесного тоннеля появился яркий просвет, из которого поочередно выглядывали очертания крыш домов. Солнечные лучи с каждым шагом завоевывали все больше пространства у леса. Темный тоннель постепенно наполнялся ослепительным ярким светом. Все глубокие глиняные колеи слились в две, которые на выезде из тоннеля полностью сравнялись с поверхностью. С этого места начиналась нормальная, пыльная, сухая проселочная дорога.

– Катёна, а что там такое красное растет, вон за теми деревьями – Эрик остановился, держа Катю за талию. Рукой он показала в гущу леса, справа от них немного не доходя до выхода. – Даже не красное, а больше похоже на цвет ржавчины. Там осина растет что ли?

– Тут никогда не росло осин. Только ели и сосны. Ну и этот дуб. Не понятно откуда он вообще взялся. Не вижу, где ты увидел? – Катя прижалась лицом к его плечу. Как лучник смотрит на цель, приложив щеку к оперению стрелы, так и она пыталась понять, куда направлена его рука. – Ни какая это не осина, это и не растение. Это старое здание дома культуры. Там моя бабушка работала в молодости.

С правой стороны из леса вырастало старое, заброшенное двух этажное здание из красного кирпича. Зеленый лес поглотил его, обступив со всех сторон, закрывая его от чужих глаз своими колючими зелеными ветками. Даже в некоторых окнах можно было увидеть стволы деревьев, растущие внутри него. На некогда черной крыше разбросила свои владения пожухшая трава. Даже с дороги можно было почувствовать тот холод и запах сырости, которое извергало здания. Вокруг него не было тропинок, притоптанной травы, словно даже животные не совали туда своего носа. Лесной мрак придавал этому зданию зловещий оттенок, придавая зданию багровый цвет спекшейся крови, словно жизнь навсегда покинула это место. Скрежет механизма затвора фотоаппарата стал единственным свидетельством того, что жизнь на земле не остановилась, что где-то рядом находится цивилизация.

– Милая, что ты там рассматриваешь? – после сделанного снимка Кати на фоне дома культуры, Эрик выпустил фотоаппарат из рук, который висел на ремне через плечо. Он обнял Катю сзади, положил голову ей на плечо и пытался найти то место, куда внимательно смотрит его невеста. – В какое из окон ты смотришь?

– Там кто-то есть. Вон в том окне – Катя показала рукой на правое окно, у леса– не надолго появился черный силуэт и исчез. Он как будто наклонился из-за стены, посмотрел на меня и снова спрятался за стеной. Потом он так же сделал в том окне – Катя показала на окно посередине здания.

– Я ничего не вижу, может показалось?

– Может быть – Катя громко и демонстративно вздохнула и пошла дальше по дороге. Эрик сделал пару снимков дома. Он еще немного постоял, внимательно вглядываясь в каждое окно. Увидев, что Катя вышла из леса, он быстрым шагом пошел за ней.

Дома выстроились перед лесом, словно на показ. Каждый по-своему презентовал свой внешний вид посетителям, которые не захаживали к ним уже много лет. Лес наступал на деревню, с каждым своим шагом стремился погрузить ее в свой мир вечного мрака. Словно он знает, что ему уже некому противостоять. Шум топоров, бензопил, сельскохозяйственной техники давно остался в прошлом. Некоторые дома давили на жалость, показывая свои разбитые стекла и крышу которая набекрень которая вот-вот скатится вниз. Некоторые наоборот, показывали свой важный вид при помощи заколоченных досками оконных проемов. Словно они одели солнечные очки. А сами при этом погружались в землю от усталости держать на себе большую, поросшую растениями гнилую крышу. Вороны черным облаком издалека показывают всем в который дом лучше не соваться, что теперь это их владения.

– Тут не то что связи, тут и людей то нет – Эрик сделал снимок Кати на фоне заброшенной деревни, отпустил фотоаппарат и крестив руки на груди стал внимательно всматриваться в каждый дом. – Как твоя мама могла сюда добраться, даже не представляю. Да куда ты все время смотришь? – Эрик обернулся в туже сторону, куда смотрела Катя. Взгляд ее падал на тот же дом культуры и его заросшие окрестности.

– За нами кто-то наблюдает, я чувствую. Разве ты только что не слышал шуршание травы? – Катя направила руку в сторону плотно растущих друг с другом невысоких елок, которые в такт колыхались на ветру. – Там кто-то прячется.

– Никого там нет, тебе просто кажется – Эрик отошел от нее на несколько шагов назад сделать снимок, на котором она в страхе смотрит на лес. Только скрежет затвора заставил ее повернуться к нему и бросить на него грозный вид.

– Эрик, хватит снимать, пойди лучше проверь эти три елки

– С такой обстановкой всем скоро мерещиться начнет – Эрик быстрым шагом зашагал к указанному месту, ногами сшибая не высокие кусты, как футболист бьет по мячу. Поднялся сильный ветер, сил которого хватило достаточно сильно наклонить первые ряды деревьев, которые со скрипом ответили ему “не пройдешь”.

– Эрик. Ты где? – крикнула Катя, но ветер сдувал ее слова назад, в сторону домов. Эрик к тому времени скрылся за тремя рядом стоящими елками, которые из-за своей молодости склонялись больше всех к земле. – Эрик! – она еще раз прокричала, но в этот раз протяженно, растягивая каждую букву имени.

Вместо того, чтобы идти по короткой дистанции прямо к елкам, она пошла дальше по дороге. Катя надеялась, что угол обзора станет большим и можно будет увидеть пространство за елками. Сравнявшись с домом, в котором были заколочены все окна, ей открылся пустой вид за елками. Эрика за ними не было. -Эрик- снова протяженно прокричала Катя в сторону леса. Под окнами, к дому были прислонены дощечки, которые когда-то оторвали от заколоченного окна. Теперь в одном из двух заколоченных окон зияла абсолютно черная дыра, единственный вход в него. Катя буквально подбежала к этому дому, взяла в руки одну дощечку и большими шагами уверенно пошла к елкам, держа доску наготове отразить любое нападение. Ветер предпринял очередную попытку пройти сквозь преграды, и войти на территорию леса. Лес ответил ему протяженным скрипом, который размножился эхом. Три елки склонились так сильно к земле, что стали вполовину меньше. Катя замахнулась доской и по большому радиусу вошла в лес. Жениха за елками не было. – Эрик – протяженно прокричала она, всматриваясь в лесную даль, останавливая взгляд на каждом стволе дерева. Ветер полностью истощил свои запасы воздуха, елки вернулись в свой прежний рост. Вековые деревья еще некоторое время скрипели по стариковски, доказывая в очередной раз свое превосходство. Наступила тишина

– Да, конечно, я все понимаю – откуда-то из глубины леса доносился еле распознаваемый голос – Хорошего полета – по лесу пронеслась череда звонких хрустов веток. Из-за массивного ствола сосны скорым шагом вышел Эрик. Он склонил голову над телефоном шел по лежащим под ногами веткам.

– Ты на кого охотишься? – Эрик вложил телефон в карман брюк и увидел перед собой невесту с доской в руках, сверлящая его свирепым взглядом. – Тут оказывается есть связь, Фергюс до меня дозвонился, нужно было ответить – оправдывался Эрик. Он подошел к ней, забрал доску у нее из рук и выбросил ее. – Ты чего злишься то? Видишь же сама, тут никого нет. Тебе все показалось. Позвони лучше маме, раз есть телефонная связь. Узнай где она.

Катя демонстративно развернулась и большими шагами пошла в сторону деревни, одновременно доставая телефон из заднего кармана джинсов. Эрик подозрительно осмотрел землю вокруг трех елок. Он как следопыт, пытался отыскать следы. Пнув лежащую возле него ветку, он вышел из леса вслед за невестой.

– У мамы абонент не абонент – Катя обернулась на подходящего Эрика – мамочка, что с тобой, где ты? – сдерживая слезы, прошептала она.

– Ты помнишь, где находится дом бабушки?

– Да – она шмыгнула носом, кивая Эрику в ответ. – Он здесь не далеко. Пойдем.

Деревню наполнял затхлый запах. От каждого дома веяло холодом и страхом. Из каждого жизнь уходила по-разному. Где-то убегала без оглядки, бросив все, оставив открытыми двери и окна, не оставляя себе шанса вернуться. Из некоторых домов жизнь уходила очень медленно, словно все это время она размышляла о возможности остаться и пережить тяжелые периоды разрухи деревни, дождаться лучших времен. Такая жизнь высасывала из него все соки, не заботилась о нем, оставив после себя сползающую крышу, разрушенные до основания приусадебные постройки и упавшие на землю входные, некогда массивные ворота. Есть дома, которым жизнь обещала вернуться перед своим уходом. Окна и двери были плотно закрыты на засовы, а поленница была доверху забита дровами. Массивные дубовые ворота гордо защищали владения. Они были полны надежды что их прежние хозяева вновь вернутся.

На второй параллельной лесу улице калитка в такие ворота была полностью отворена. За ними на ветру гуляла натянутая между сараем и домом веревка, на которой когда-то сушили белье. Двор полностью порос травой, которая к ноябрю месяцу пожухла и легла ковром. Только на одной двери был снят большой, железный амбарный замок. Дверь в дом была распахнута, в проеме которой волнами играла некогда белая занавеска. Сейчас ее цвет практически сравнялся с цветом пожухшей травы, которая в ближайшие годы проберется внутрь дома. Из черного проема двери доносился запах сырости и пронизывающий холод.

– Мама, ты тут – прокричала Катя, отодвинув занавеску. Эрик стоял в центре двора, внимательно осматривал все постройки. Он подходил к каждой двери, брал в руки массивный замок пытаясь оценить их вес. Катя успела скрыться за дверьми. Ноябрьское солнце уверено завоевывает место на небосводе, одаривая всех своими еще теплыми лучами.

Позади двора за большим дверным проемом открывался вид на большой огород. Со двора были видны рукодельные теплицы, собранные из металлических арок. Полиэтиленовая пленка, некогда покрывающая теплицу, разорвалась на множество лоскутов. Каждый лоскут реет на ветру как флаг, издающий звуки частых хлопков. С огорода во двор залетал свежий ветер, который выбивал затхлый запах со двора, унося его прочь через открытую калитку. Опершись обеими руками о дверной проем, Эрик тщательно осматривал огородный участок. Он сразу сфокусировался на трех упавших изрядно посеревших крупных яблоках, которые образовали собой треугольник, из центра которого росла сама яблоня. Стараясь не потерять фокус, он не сводя глаз с яблочного треугольника, поднял фотоаппарат и начал прицеливаться в него через глазок. Из дома донесся громкий грохот падающей мебели, который сопровождался испуганным Катиным криком. Эрик как спринтер рванул в дом.

– Ты кто? – громко окрикнул его женский голос – что здесь рыщешь, ворье? Пошли прочь отсюда, стервятники.

Подумав, что неизвестный голос доносится из дома он на скорости вбежал по ступенькам. Но еле удержавшись за перила он остановился. Его взгляд сразу упал на женщину, которая стояла в том самом проеме, ведущего в огород. На фоне ярких лучей солнца ее абсолютно черное платье делали ее тенью с размытыми границами. Даже лица не возможно было разобрать, которое было скрыто за черным платком. В доме продолжался звук ударяющихся предметов, но уже без Катиных криков.

Сделав выбор в пользу невесты, секундное оцепенение Эрика сменилось на два больших шага внутрь дома. Шум в доме только увеличился, создавая впечатление того, что в доме происходит крупная сора. А кто-то в порыве нервного срыва, словно метатель ядра, кидал тяжелые предметы об стены. По двору проносился громкий треск рвущейся занавески, который проносился до тех пор, пока последняя петелька не разорвалась в лохмотья о последний держащий занавеску гвоздь. Занавеска уцепилась о ногу Эрика, который пятился назад, делая небольшие шашки. Он оборачивался назад поочередно через каждое плечо, проверяя глазами, нет ли преград для совершения шага. Обхватив ногами за талию и руками за шею Катя висела не нем, прижавшись свой щекой к его щеке. Спустившись достаточно, глаза Эрика сразу увидели свободный, освещенный лучами солнца проем ведущий в огород. Женщины в черном как будто и не было.

– Я так испугалась – простонала Катя – вначале я подумала, что кто-то в доме есть. Он сзади подкрался и схватил за попу. Я развернулась быстро и оттолкнула со всей силы. А это оказался кухонные шкаф с посудой, который стоял на столе – Катя хихикнула словно ребенок – Ну а дальше ты наверное уже все сам слышал?

– О да, не только слышал но и почувствовал на себе – Эрик не убирал взгляда с огородного проема – я видимо на этот шкаф наступил когда вошел в дом. Ничего же не видно в этой темноте. Как ты вообще не расшибла себе голову? – Эрик отвел голову назад, чтобы взглянуть на лицо своей невесты. – Здесь какая то женщина ходит по огороду. Она вся в черном. Накричала на меня вон там – Эрик повернулся вполоборота, чтобы Катя могла увидеть проем.

– Может тебе показалось? Я так понимаю, в этой деревне никто не живет, все уехали давно. Только какой-то дух тут бродит, пугает нас с тобой.

– Да, то еще местечко. Маму то нашла в доме?

– Я дальше веранды не прошла. Но я думаю, если бы она была в доме, то обязательно бы откликнулась на шум. У меня телефон разрядился, не смогла включить фонарик осмотреться.

– Ты оставайся здесь, я осмотрю все в доме – Эрик поставил Катю на ноги, а сам скрылся в доме. Занавеска незаметно сползла на землю, слившись с пожухшей травой как хамелеон.

Ветер после неудачной утреней атаки набрался сил и пошел реваншем на лес. На этот раз он взял достаточный разбег, чтобы набрать достаточной скорости. Маршрут разбега проходил через деревню, через двор в котором поднялась вся опавшая листва. А дверь превратилась во флигель, подтверждая направление движение ветра строго на лес. Занавеска словно змея, отпущенная на волю, извивалась и отползала подальше от дома. Катя вертелась по сторонам, вглядываясь то в дверь, то в окна дома. Вскоре в темном дверном проеме промелькнул белый луч света. Из темноты дома вышел Эрик, прищурившись. Лес долго издавал громкий шелест зеленых иголок, склонив свои могучие стволы. Но выдержав достаточное количество ударов, пока соперник выдохнется, лес выдал истошный, победоносный скрип.

– Есть кто в доме – Катя ждала Эрика у двери.

– Что вам нужно? – Эрик переборол свой испуг, буквально выкрикнул свой вопрос женщине в черном, которая стояла позади Кати.

– Милый ты чего? – Катя сперва бросила на него свой вопросительный взгляд, но увидев что он смотрит сквозь нее обернулась – Ох тыж! – воскликнула она, завидев за своей спиной женщину. – Вы кто?

– Это я у вас хочу спросить. Кто вам дал право ходить по чужим домам? Вон пошли отсюда, грабители – женщина пошла прямо на них, Катя забежала за спину Эрика.

– Я дочка Анастасии Дунаевой, Катя. Мы ищем мою маму, она в этом самом доме выросла – скороговоркой выговорила Катя, стараясь успеть до тех пор, пока женщина не дотянется рукой до Эрика. – Мы не воры, я здесь родилась и выросла.

– Катюша? – глаза ее открылись настолько широко, что теперь на фоне черного балахона на Катю уставились два больших белых шара. – Внучка Софьи Антоновой? – старушка потянула морщинистые руки со старческой желтизной к ее рукам.

– Да, Софья Антонова Дунаева моя бабушка – Катя усмирила свой страх и протянула ей руку в ответ. – Вы не видели мою маму вчера и сегодня, мы не можем ее найти?

– Какая ты стала большая не узнать – словно не замечая вопроса, продолжала старушка – ты же мне по пояс была, когда я тебе в последний раз видела. Почему не захаживали к нам?

– Мама не захотела сюда больше ездить после смерти родителей – Катя уже уверено стояла подле нее, пожимала плечами.

– Очень зря, ой зря. Это же ваш дом, в нем заложена душа вашей семьи. Нельзя так просто оторвать душу и выбросить на помойку не залечив ее основательно. Ваша бедная мама, как же ей тяжело. Я же вижу, как страдает ее душа, окровавленная. Хорошо, что она приехала сюда наполнить ее. Давно надо было это сделать – старушка в черном весь свой монолог сопровождала мотанием головы. Все ее морщины на лице в едином порыве выказывали боль и печаль.

– Так вы видели мою маму? где она? Как она? – Катя пыталась поймать ее взгляд, но безуспешно. – Где моя мама? – громко повторила свой вопрос Катя, думая что старушка может не услышала с первого раза.

– Бабушка, где сейчас Анастасия Валерьевна? – громким мужским голосом вторил Эрик.

– Пойдемте со мной – женщина в черном медленно развернулась, держась за перила и медленно переставляя ноги пошла в сторону огорода. Эрик и Катя переглянулись и подождали, когда старушка отойдет на достаточное расстояние. И только после этого двинулись за ней. К этому времени победоносный скрип деревьев затих, ветер испугано растворился в воздухе, а занавеска обняла вбитый в землю столб, назначение которого могли знать только хозяева дома.

****

– Открывай быстрее мам, что ты возишься – простонал Артем, толкая дверь вперед. – Ну мама, давай быстрее – младший сын Ефима подпрыгивал на месте.

– Милый, заело замок, сейчас – Диана за ручку тянула дверь на себя, пытаясь повернуть рукоятку замка. – У меня не получается. Дамир, попробуй ты, ты сильнее – она обернулась к стоявшему позади нее старшему сыну, которые как солдат был собран, но его глаза выдавали его нетерпение.

Ранним утром в квартиру семьи Крыжей позвонили в дверь. Длинные протяженные гудки заставили проснуться всю семью раньше, чем установлено время на будильнике. Старшему Дамиру в школу, младшему в детский сад. Из квартиры они выходили вместе. Диана сперва заводила младшего в садик, а потом отвозила старшего в школу. После того как ее муж Ефим публично нанес увечья следователю следственного комитета, за что угодил в камеру предварительно заключения она считала безопасным самой возить детей на занятия. Она за время следствия организовала домашний режим для своих детей. Если дети и покидали стены квартиры, то только вместе с ней.

– Давай, на счет три я надавлю всем своим весом на дверь. Ну или тем, что от меня осталось – отшутился Ефим, который решил устроить сюрприз своей семье, приехать из места заключения без предупреждения. – Раз, два, три – по подъезду пронеся звук смятия металла и скрежет двойного оборота замочной скважины.

– Папка – воскликнул Артем и прыгнул ему на руки, обняв шею руками а туловище ногами, на столько на сколько позволяла длина его ног. По подъезду эхом разнеслись радостные детские голоса.

–Папка – звонкий голос младшего сына – папа привет – серьезный мужской бас старшего сына – милый здравствуй – нежный голос жены.

Диана вышла на лестничную площадку вслед за детьми. Она обхватила руками всех своих трех мужчин и прижалась щекой к Ефиму.

– Давайте зайдем в дом, заморозитесь еще из-за меня – Ефим поцеловал жену и шагнул в квартиру, держа всю свою семью в своих объятиях. – А то выбежали все полуголые. Это и тебя касается родная. Не будем радовать соседей твоим изящным стриптизом – отшутился Ефим, задорно подмигнув ей.

– Пускай завидуют. Вся семья в сборе. Ура! – она прошептала в строну соседских дверей, словно заговор. Войдя в квартиру она обернулась, бросила взгляд на пустую лестничную площадку, дотянулась до ручки двери и выдохнув, захлопнула входную дверь.

– Теперь ты, как и наши дети, из дома выходишь только со мной и со мной заходишь. Как на войне “ни шагу назад”. Ты меня понял? – Диана играючи погрозила Ефиму указательным пальцем. – Дамир, Артем, сегодня все остаетесь дома! Бегом умываться, папе срочно нужно в душ – она сморщила свой острый носик, не отводя от его глаз свои.

– По-моему часть своей камеры я принес с собой – ухмыльнулся Ефим – Одежду надо будет сразу всю сжечь. А то мало ли еще заразу принес помимо этой адской вони. Хотя я уже привык к нему, наверное. Не чувствую его даже. Это ужасно! – он понюхал свою подмышку.

Соседи снизу наверняка тоже должны были проснуться и начинать ругаться на громкие звуки, раздающихся с потолка. Шум был больше похож на командный забег в жестких кроссовках. Артем бегал между комнатами, как спринтер на олимпиаде. Поначалу он вскакивал со стола и бежал к двери ванной комнаты. Приложив ухо к двери, он прислушивался, словно ждал команды на старт. Получив некий сигнал, он снова убегал на кухню доедать свое печенье с йогуртом. После, перебежки переместились в большую комнату и в коридор. Дамир, завидев как отец вышел из ванны, пинал ему под ноги футбольный мяч. Ефим с былой сноровкой смог профессионально останавливать мяч, каждый раз прижимая его ногой к полу. Делая нехитрые движения ногами, он играючи обрабатывал мяч, заставляя Артема бегать из стороны в сторону. Даже было пару случаев, когда Ефим уже передал мяч старшему сыну, но продолжал делать активные движения ногами, создавая видимость того, что мяч по-прежнему у него. Артем этого не замечал и с завидным упорством пытался впутать свою маленькую ножку в ноги отца. Возбужденные возгласы Артема затмевали собой включенный телевизор, на котором шел мультфильм про роботов. Только когда Артем издал стон, говорящий чтобы отец поддался и отдал ему мяч, Ефим сделал вид что промазал, дав ему возможность выпнуть мяч в сторону кухни. С ребяческим визгом, довольный собой он бежал на кухню. Прижав мяч к груди, обхватив его своими ручками он вернулся в большую комнату. Не заставив себя долго ждать, он ввел мяч в игру, бросая его под ноги своему брату.

– Твоего друга показывают по телевизору – Диана остановилась возле телевизора, показывая пальцем. – Вроде как он. Похож очень!

– Гол – прозвенел голос Артема. Ефим пропустил удар, уставившись на телевизор.

– Сука он, а не друг, (друзья, укажите свою версию ругательства3) – громко выкрикнул Ефим. Семья замерла. И только мяч по инерции отбивал последние два удара об пол.

–Вчера нам удалось побыть на торжественном праздновании начала новой эпохи. Эпохи свободной от преступников, свободной от грабежей, эпохи защищенной частной собственности граждан. Как нас заверили специалисты следственного комитета, на пост заступила совершенно новая, технологическая система сыска. Теперь она за считанные минуты может опознать преступника прячущегося среди десятков миллионов граждан нашей страны. А люди на “кухне”, разработчики системы дали имя нашему герою. Его зовут Око. Добро пожаловать Око – ведущая утренней программы новостей, в деловом брючном костюме одарила своих зрителей аплодисментами. – Нам удалось вчера взять интервью у основоположника новой технологичной системы сыска, у следователя Рахима Рефкатовича.

– Здравствуйте Рахим. Так ли надежна ваша система сыска, или как ее еще называют Око? – ведущая репортажа стояла возле входа в ресторан с микрофоном в руках. Она перенесла микрофон под нос худощавому мужчине, на котором коричневый пиджак сидел словно как на плечиках.

– Лассо истины или полиграф первое технологических устройство. Оно когда-то своим появлением стало старухой с косой для многих на тот момент опасных преступников. Многие преступные кланы того времени были разоблачены. Ведь они не могли уже водить за нос следствие. Сейчас таким технологическим устройством выступает Око, которое уже в первые дни своей службы помогла разыскать давно уходивших от наказания преступников. Но к лассо истины прибегают только тогда, когда преступника найдут. В случае с Око преступник сто раз подумает, прежде чем совершить свое злодеяние. Око и есть тот сдерживающий механизм, клапан, который существенно снизит преступность. Но если все же, преступник решится на такой необдуманный шаг, мы его найдем и доставим к нам в отделение в считанные часы. Так что мой ответ ДА, новая система сыска Око надежна и работает.

– Рахим, еще вопрос. Что стало с нападавшим на вас мужчиной, Ефимом? Никто из нашего новостного агентства не смог пробиться сквозь ваши стены следственного комитета, чтобы узнать информацию о происшествии. Бытуют слухи, что он один из участников банды грабителей банков. Якобы он их глава. Поэтому вы его держите в камере заключения. Это так? – ведущая репортажа старалась скороговоркой выдать заранее заученный текст с вопросами, чтобы не одна деталь не пропала от телезрителей. Еще перед тем как поехать в ресторан для интервьюирования, директор канала ей строго настрого указал на то, чтобы вопросы про это странное происшествие были обязательно заданы перед камерой.

– Ефим Андреевич завтра утром выйдет на свободу. Все подозрения с него сняты. Око показало, что Ефим Андреевич никак не был связан с этой бандой а следовательно, не мог быть ее участником. Хоть и его подчиненный был членом этой банды. А что касается произошедших событий возле стен следственного комитета, то все произошло совсем иначе, чем показала пресса. В тот день Ефим Андреевич был в состоянии сильного алкогольного опьянения. Он перепутал здания. Вместо здания национального банка, в который он направлялся, он оказался у дверей следственного комитета. Вы сами видели как он споткнулся на лесенки и повалился на меня. У него крепкое телосложение, не то, что у меня – худощавый следователь демонстративно расстегнул пиджак и показал в камеру свое худое тело. – Поэтому мы его задержали и оградили от общества до выяснения.

– Вот лжец поганый – Ефим выключил телевизор с пульта управления и бросил его на кресло – все было совершенно не так. Дамирка, Артемка никого не слушайте. То что будут говорить о вашем папе не правда. Вы мне верите – Ефим присел на четвереньки перед младшим, взяв его обе руки в свои. Он заискивающе бросал взгляд на младшего и на старшего сына.

– Папа, будь всегда уверен, мы верим только тебе – серьезным тоном ответил старший сын. – И главное что ты вернулся к нам. Нам нет никого дела, что о тебе говорят люди. Мы-то знаем всю правду.

– Дамир, ты стал таким взрослым, я даже не заметил – Ефим подошел к Дамиру, пожал ему руку и прижал к себе – Спасибо сын. – Младший подбежал сзади и обнял отца со спины.

– Милый, мы твоя семья. Вместе для нас нет ничего не возможного. И правильно сказал Дамир, главное ты вернулся – Диана обняла всех своих мужчин. – Предлагаю на неделю уехать загород, перевести дух от всей этой неприятно ситуации. Нужно чтобы вся эта история улеглась, чтобы с нас ушло общественное внимание. Кто за?

– Я – подпрыгнул Артем

– Отличная идея – обернулся на жену Ефим

– А можно вообще не возвращаться в город? – задумчиво задал вопрос Дамир.

– Я уверена Дамир, после недели в деревни ты сам захочешь вернуться. Давай сделаем так, как папа твой говорит. Будем решать проблемы пошагово, шаг за шагом, а не все сразу – Диана взъерошила старшему сыну волосы на голове.

Разыгравшийся на улице ветер через вентиляцию угрожающе ворчал на всю квартиру. Иногда он даже посвистывал, словно погонщик подгонял домочадцев быстрее собирать вещи. Если рано утром соседи снизу слышали удары меча только в одной части квартиры, то ближе к обеду громкий шум разросся по всему потолку. Теперь для них весь их потолок превратился в один большой динамик, который транслировал звуки покидающего экипажем корабля, которые беспорядочно бегали по палубе. Басовой мелодией выступил звук периодического захлопывания входной двери, которую чинил Ефим. От этого свист в квартире только усиливался. Ветер, залетевший в квартиру через вентиляцию, практически сразу устремлялся в подъезд, как только дверь давала ему такую возможность.

– Пап, ты говорил когда то, что у ты смог для нас скопить капитал. На нашу с Артемом учебу и на жизнь нашей семьи. Ты говорил, что если не шиковать, то денег хватит нам надолго.– Дамир подошел к стоящему на коленях отцу, который ковырялся отверткой в замочной скважине входной двери. Боясь посмотреть в глаза отцу, он виновато рассматривал на полу махровый коврик. – Это так?

– Дамир, что-то случилось, тебе нужны деньги? – Ефим внимательно выслушал сына. – Давай выйдем, прогуляемся или посидим в кафе. Все обсудим как партнеры?

– Можешь просто ответить на мой вопрос?

– Да, это так. На учебу мы вам с мамой уже давно отложили. Жить есть где. О деньгах на жизнь мы тоже позаботились с мамой. Мало ли что в жизни может случиться. Не в чем нельзя быть уверенным. Я тебе всегда говорил, что нужно всегда иметь запасной план – Ефим все так же пытался поймать прыгающий взгляд сына, который изредка поднимал глаза на него

– Брось свою работу, брось все свои дела, отдохни, будь с нами. А потом когда деньги закончатся, ты найдешь себе новую работу. Я пойду работать, когда мне исполнится восемнадцать – Дамир бросил на отца взгляд полной готовности, расправив свои юношеские плечи, как солдат готовый встать на защиту своей родины, своего дом, своих близких.

– Дамир, ты чего? Я вернулся и больше вас не оставлю! Я со всем этим разберусь. Верь мне.

По квартире пронесся свирепый вой ветра, словно стая волков разом взвыли на луну. Входная дверь полностью распахнулась и со звонким стуком ударилась о металлический отбойник на лестничной площадке. Дамир поначалу с растерянным взглядом отступил на один шаг назад, оглядываясь через плечо в поисках опоры. Но за какие-то доли секунды, словно подгоняемый к выходу ветром он запрыгнул на мужчину в маске, который прижал коленом лицо его отца к махровому коврику.

– Пацан, отойди от греха подальше – мужчина в маске попытался снять его с себя, но безрезультатно. Ефим всеми силами пытался уйти из-под его колена. Второй такой же рослый мужчина в маске, вцепился за пояс Дамира, пытаясь поднять его вверх. Но Дамир крепко вцепился руками за бронежилет первого мужчины. К держащему Дамира мужчине подбежал Артем и начал колотить его по рукам и по телу, докуда смог дотянуться. По квартире пронесся истеричный женский крик. Диана все силы вложила в него, ноги ее подкосились. Она рухнула на колени. Пытаясь что-то сказать, но вместо слов был слышен только хрип. Со всех сил она тянулась руками в сторону своих мужчин, но не смогла не до кого достать, тело ее отказывалось подчинять ей. В квартиру вбежал третий мужчина в маске. На скорости он схватил Артема за подмышки и оттащил его внутрь квартир, едва не задев лицо Дианы своим коленом, на котором красовался массивный, военный наколенник. Державший Дамира мужчина добился желаемого. Он смог разорвать мертвую хватку парня и отнести его следом за Артемом.

В дверях появились еще двое мужчин, в таких же масках, с автоматами в руках. Свои оружия они наставили на Ефима, который так и не смог вырваться из-под колена. Он перестал брыкаться. С поверхности пола он смотрел на брыкающихся и кричащих сыновей в руках мужчин, на побледневшую жену, которая не сводила с него глаз, с застывшим на лице страхом.

– Руки за спину сука, живо – низким голосом выкрикнул мужчина прижимавший коленом лицо Ефима к полу. – Не дергайся!

В коридоре раздался звон защелкивания металлических наручников. Мужчина в маске, словно пушинку, поднял за шиворот футболки обмякшего Ефима. Стоявший рядом мужчина схватился за наручники, сковавшие руки Ефима за спиной и поднял их резко вверх, заломив назад его руки. Другой рукой он схватился за шею Ефима, тем самым еще больше склонил его вниз и направлял его к выходу. Ефим некоторое время упирался, не давая себя сместить с места. Все это время он смотрел в глаза старшему сыну, словно ментально говорил ему что-то. Только после удара по пояснице прикладом автомата он обмяк. Его вывели из квартиры.