Нелюбезный Шут

Почему эта полудюжина серебряных не радует меня, как обрадовала бы ещё несколько дней назад? Почему я чувствую себя скверно? Я же всё верно сделала, как настоящая ведьма.

Или нет?

Музыка замолкла под одобрительные хлопки и выкрики. Джастер собирал заслуженные почести.

Я приложила ладони к щекам, проверяя — не горят ли? Поправила волосы и платье и пошла к лестнице.

И вовсе не для того, чтобы посмотреть на дело своих рук.

Пусть он делает, что хочет.

Я просто хочу поужинать и послушать музыку.

Джастер, в обнимку с лютней, сидел у стойки лицом в зал, а коварная соблазнительница подавала самозваному менестрелю кружку. Даже не сомневаюсь, что зелье уже добавлено в питьё, что бы он там не заказал.

Все столы были заняты торговцами, подмастерьями, ремесленниками и даже парочка стражников в углу отдыхала после дневного дежурства. Служанки с подносами сновали между ними и кухней, разнося еду и выпивку, а довольные представлением зрители наперебой заказывали певцу новые песни.

На моё появление никто внимания особо не обратил, но это только порадовало.

Не в том я настроении, чтобы с кем-то разговаривать.

— О, кажется, твоя ведьма решила нас посетить? — донеслось до меня, когда я устроилась на единственном свободном месте в зале: за стойкой недалеко от камина, решив к ужину тоже заказать вина.

Хотя выпивку я не любила, но сейчас мне это просто необходимо.

— Она не моя. — Джастер холодно улыбался этой лахудре. — Но ведьма очень хорошая. Знает своё дело.

С последними словами он взял кружку и с усмешкой посмотрел на меня поверх глиняного края так, словно прекрасно знал, что ему подлили.

И почему у меня такое чувство, что это не похвала, а издёвка?

Я отвела глаза, чтобы не видеть, как он выпил всё до дна. Джастер громко хлопнул пустой кружкой о стойку, требуя ещё, и смерил меня таким выразительным жарким взглядом, что я почувствовала себя голой.

— Что ты так на неё смотришь? — В голосе служанки мне почудилась ревность. — Разве я хуже?

— Вы совершенно не сравнимы, — усмехнулся Джастер, притянул довольную служанку к себе и под одобрительное улюлюканье остальных посетителей смачно поцеловал в губы.

Я уткнулась в свою, так вовремя поданную кружку, чтобы скрыть горящее лицо. Пусть думают, что я раскраснелась от жара камина, духоты и вина, а не от внезапно нахлынувшего желания и стыда за свой поступок.

Пел и играл Джастер хорошо, даже очень. Неужели он на самом деле бывший шут или менестрель?

Но почему тогда решил стать «псом»?

С таким голосом и внешностью он легко бы мог бы найти себе богатого покровителя и жить в сытости и удовольствиях, а не бродить по дорогам и ночевать под кустами…

Хотя, может ему трактирные служанки больше нравятся, чем в домах у благородных господ…

Чтобы не думать о Джастере, милующемся с девицей, я прислушалась к негромкому гулу голосов горожан. За соседним столом несколько подмастерьев обсуждали прошедшую бурю. По их словам, молнии били в землю за городской стеной так, что всё вокруг дрожало, но при этом ни одна не ударила в шпили или башни города. Зато ливень превратил городские улицы в небольшие реки. Мужчины качали головами, подсчитывая ущерб и удивляясь такой странной грозе.

Я же старалась не поднимать взгляд от тарелки с жарким, всё больше убеждаясь в правоте своей догадки и пытаясь унять в душе личную бурю. Мало того, что стыдно за своё поведение. Видеть, как Джастер откровенно заигрывает со служанкой и как косятся на удачливую конкурентку остальные подавальщицы, было совершенно невыносимо.

Потому что я жутко завидовала этой корове.

Пока я ужинала и топила в вине похоть и совесть, Джастер спел ещё несколько шутливых песен, пошлость и откровенность которых повышалась с каждой выпитой кружкой. В перерывах между песнями он вызывающе лапал довольную подавальшицу, отчего мне всё больше хотелось запустить кружкой в них обоих.

Служанка же не упускала случая и успевала обходить посетителей с миской, в которую щедро сыпались мелкие монетки, наверняка надеясь, что ей перепадёт серебра от красавчика-музыканта.

Я же с каждой песней ловила на себе короткие обжигающие и насмешливые взгляды, от которых накрывало жаром и стыдом одновременно. Очень уж хорошо я представляла себе всё, о чём он пел…

После пятой или шестой кружки Джастер сдался. Забрав миску с накиданной ему серебряной и медной мелочью и заметно пошатываясь, самозваный менестрель под скабрезные комментарии отправился наверх в компании заботливо обнимавшей его служанки, забыв лютню на стойке. Посидев для приличия ещё немного и выждав, когда разговоры о Джастере и его полюбовнице затихнут, я допила вино, забрала инструмент и пошла к себе, не слишком торопясь услышать сладострастные любовные стоны из-за двери напротив.

К моему удивлению, служанка сидела под моей дверью и с тихим воем размазывала по лицу слёзы. Увидев меня, она вскочила и кинулась мне на грудь, едва не опрокинув на пол.

— Го…  госпожа…  — рыдала она взахлёб, пока я пыталась отцепить её от себя, не уронив лютню: этого Джастер мне не простит. — П…  помогите…

— Что случилось?

Я постаралась принять строгий вид, подобающий настоящей ведьме. Но удавалось с трудом: вино оказалось неплохим и давало о себе знать слабостью в ногах и легкомысленным туманом в голове. Даже все переживания куда-то отступили. Зато очень понравилось, как эта девица просила моей помощи. Почти как у Холиссы!

Ещё бы на шею мне не вешалась, коровища…

— Он!.. — Служанка обвинительно ткнула пальцем в дверь. — Он!..

— Что он сделал? — Даже на пьяную голову я не могла вообразить, что же вызвало такой поток слёз у этой девицы. — Он тебя…  из…  э…  избил?

Она отрицательно замотала головой, впрочем, следов насилия на ней действительно никаких. Да и не представляла я Джастера, избивающего или насилующего женщину. Вот совсем. Особенно после нашей ссоры на дороге.

В его духе или сразу убить, или уйти, хлопнув дверью, но не распускать руки.

— Оскорбил? Обидел? — На это он способен. Просто мастер…

Рыдающая жертва неудавшегося соблазнения замотала головой так отчаянно, что чепец съехал на бок, а волосы растрепались.

— А что тогда? — Я наконец-то смогла отцепить её от себя, прислонившись спиной к стене возле своей двери.

— Он…  — подняла служанка покрасневшее и распухшее от слёз лицо. — Он УСНУЛ! Деньги забрал и…

Это была последняя капля. Я вдруг так ярко представила эту картину жестокого любовного и денежного разочарования, что не выдержала и расхохоталась. С души словно упал невидимый камень, и мне стало неожиданно легко и весело. Всхлипывающая служанка обиженно смотрела на меня, а я сползла спиной по стене на пол, обняв лютню, смеялась в голос и не могла остановиться.

— Гос…  госпожа…  — хлюпала служанка носом. — Помогите…

— Чем же? — Я с трудом успокоилась и постаралась встать на ноги, держась на стену. — Предлагаешь мне разбудить его? Да он же и к обеду не проспится. Ты разве не видела, сколько он выпил?

— Дайте мне ещё этого зелья! — Она чуть ли не вцепилась мне в платье. — Пожалуйста, госпожа! Когда он проснётся, я дам ему ещё!

Когда проснётся, дать ещё? Ну уж нет. Хватит с меня глупостей на сегодня.

— Не могу, — изобразила я сожаление. — Закончилось. А новое долго готовить нужно.

— Хоть самую капельку? — Неудовлетворённая похоть не давала служанке покоя, а наверняка выпитый эликсир только распалил желание. Грудь, вон, из выреза выпрыгнуть готова, только не нужна никому…

— Отворотное зелье осталось, — я постаралась сохранить серьёзное лицо. — Могу за полцены отдать, один «листок». Выпьешь и успокоишься. Найдёшь потом себе другого мужика.

Она закивала, выскребла из-под фартука трясущимися руками кошель и кое-как нашла монетку. Получив обещанное, жестом заправского пьяницы опрокинула содержимое в горло, сунула пустую склянку мне в руку и устало пошла вниз.

Спровадив служанку, я решила ложиться спать, когда дверь внезапно открылась, и Джастер возник на моём пороге, трезвый, как стёклышко.

— Я думал, эта похотливая дура до утра отсюда не уйдёт. — Воин смотрел мрачно и холодно, игнорируя моё изумление. — Спасибо за лютню. И за то, что не продала ещё одну порцию своего чудесного эликсира этой идиотке, тоже. Этого я бы уже не выдержал.

С последними словами Джастер забрал инструмент и развернулся уйти к себе. Но замер в двери, оглянувшись на меня через плечо.

— Ах, да. Ты, конечно, хорошая ведьма. Но. Когда в следующий раз решишь таким образом нажиться за мой счёт, я тебе подыгрывать больше не буду. Тренируйся на других. Пытаться исполнить своё обещание такими средствами тоже не надо. Доброй ночи, ведьма.

Дверь закрылась, оставив меня в совершенном ошеломлении и окончательно протрезвевшей.

После такого насыщенного дня и вечера я долго не могла уснуть, раздумывая над всем случившимся, а ещё больше над тем, что же со мной происходит.

С той ночи всё пошло не так.

Сначала я накричала на Джастера на дороге, вызвав такую вспышку ярости, что и вспоминать страшно. Потом приревновала к служанке и позволила опоить его своим же любовным зельем и практически отправила в постель к другой, решив, что поступаю как настоящая ведьма.

Но в итоге получила отповедь, как сопливая девчонка.

Так стыдно за себя мне никогда не было.

Нечего сказать, хороша Янига…  Ох, Холлиса бы меня выругала за то, что натворила, не подумав…

Окажись на месте Джастера кто другой — глупая молодая ведьма могла и головы лишиться.

Выдержку воина на мои выходки поистине можно было назвать удивительной.

Впрочем, его умение пить не пьянея, да ещё и не поддаваться чарам любовного зелья — тоже обычным делом не назовёшь. Или он настолько контролировал себя, что даже вино и магия не помогали снять оковы внутренней брони?

Как же мне тогда исполнить своё обещание и как завоевать его сердце? Особенно после всего, что успела натворить…

И, выходит, мне не показалось внизу. Он действительно знал, что служанка подмешала ему любовное зелье. И не только выпил его, но и устроил великолепное представление, демонстрируя, что все получилось.

Оставалось только удивляться его актёрскому дару: у меня и крохи сомнения не возникло в правдивости происходящего. Я ещё и завидовала этой дуре…

А он просто поиздевался надо мной. Сидел и потешался про себя, глядя на мои муки ревности…

Неожиданно мои размышления прервала печальная и очень красивая мелодия. Я вышла в коридор и, встав у его двери, слушала, как трепетно и нежно тоскует лютня под чуткими пальцами Джастера. Мелодия волновала не только разум и чувства, но и душу. Повинуясь внезапному порыву, я осторожно постучала в дверь, прерывая музыку.

— Джастер…  — почему-то я не сомневалась, что он услышит, как бы тихо я не говорила. — Прости. Я не хотела, чтобы всё так получилось.

— Извинения приняты. — Он открыл дверь так внезапно, что я вздрогнула от неожиданности.

Вопреки моим страхам, смотрел он спокойно и устало. И я решилась высказать наболевшее.

— Я сама не понимаю, что со мной. Всё не так, как раньше…  Ничего не понимаю…

— Разумеется. — Джастер устало пожал плечами. — Твои внутренние настройки изменились, но ты пытаешься жить по-старому. А тебе надо учиться новому.

— Что? — Я непонимающе уставилась на него. Воин вздохнул, протянул руку, и я не успела даже охнуть, как оказалась в его комнате, прижатая к стене горячим сильным телом. Не может быть!..

— Демоны тебя побери, ведьма…  — В серых глазах плавилась золотом страсть, а низкие, чуть рычащие нотки в бархатном голосе только подчёркивали сильное возбуждение, вызывая ответную сладкую дрожь. — Ты и правда решила, что твоё зелье не подействовало? Надо было взять тебя прямо там? На глазах у всех?

— Но ты же…  — Я совершенно растерялась от такого поворота событий, ошеломлённая услышанным и его поведением. — Она же…

Джастер усмехнулся, проведя горячими пальцами по моей щеке и вниз, по шее, к вырезу рубахи, прогоняя все сомнения.

— Никто не смеет мне указывать, что делать и с кем спать. Никто и никогда. Иди сюда, Янига. Сама меня напоила, сама всё и получишь.

Возражать я даже не собиралась.

3. Травница

Утро наступило для меня ближе к полудню. Всё тело ломило и болело, и я, уже проснувшись, не желала вставать, закутавшись в одеяло и печально уставившись на стул, куда Джастер небрежно бросил мою одежду. От воспоминаний тело пронзила внезапная сладкая дрожь: на одеяле и коже остался его запах, а на губах…  Какой же он…  вкусный…

Я сжала кулаки, чтобы заставить себя подумать о более важных вещах.

Вчера я действительно получила. Эта безумная ночь очень отличалась от той, когда Джастер меня покорил. Наслаждение я испытала не один раз, только вот впервые поняла, чем магическая страсть отличается от свободного желания. В действиях Джастера этой ночью было куда больше ярой животной похоти, а не нежности и чуткости, которые касались глубин моей души и возносили на небеса. В этот раз он просто делал со мной всё, что хотел и как хотел, почти не давая отдохнуть и очень расширив мои познания о любовных утехах. А уж синяков я насобирала…  И об стол, и на полу, и от его пальцев, когда он не отпускал меня до последнего…  Хорошо, что под одеждой ничего не видно.

Теперь я знала, что за защиту он ставил вокруг комнаты. Мы вели себя совсем не тихо, но наружу не просочилось ни единого звука. Иначе мы очень быстро перебудили бы не только весь трактир, но и соседние дома. Когда под утро я уже и пошевелиться почти не могла, Джастер сгрёб меня в охапку вместе с одеждой, отнёс в мою комнату, сильно и мощно взял здесь в последний раз, закрыв рот ладонью. Только после этого он оставил меня, совершенно обессиленную и почти измученную его неуёмной страстью, тихо прорычав на ухо, что вот так обычно обращается с гулящими девками.

Эти слова меня добили. Я лежала на кровати, смотрела в потолок, а по щекам текли слёзы от понимания, что сама виновата в таком отношении. Страдала я недолго: безумная ночь дала о себе знать, и я провалилась в сон без сновидений.

Теперь я опять не знала, как себя с ним вести. Потому что поняла, что хочу повторения той ночи, а не такого вот…  удовлетворения похоти. Но как этого добиться? Мои зелья здесь точно не помощники. А начну напрашиваться, кто его знает, что он тогда сделает? Если снова не взбесится и не бросит меня со всеми моими обещаниями…  От этой мысли пробрала дрожь.

Даже не знаю, что хуже: потерять Джастера по собственной глупости или остаться с неисполненным словом ведьмы, которое не даст мне покоя всю жизнь? Но ведь не поэтому я накричала на него. Точнее, не только в задетой гордости ведьмы было дело.

Дело было в нём самом. В этом невыносимом загадочном грубияне и потрясающем любовнике.

Ох, Янига, влипла в сладкое по самую макушку…  И творила глупость за глупостью, вместо того чтобы в себе разобраться. Правильно он мне вчера отповедь устроил.

Умная ведьма должна действовать иначе.

— Нет уж, — тихо пробормотала себе под нос, — я тебе не дура и не девка уличная. Больше я глупостей не наделаю. И на твои подначки не поведусь.

— Госпожа, — в дверь негромко постучали. Кто-то из прислуги. — Госпожа, к вам посетители.

— Пусть ждут внизу. Принесите мне завтрак, потом я всех приму, — откликнулась я, с сожалением понимая, что отдых закончился, и чувствуя невольную благодарность к Джастеру. Усни я в его комнате, сейчас всё выглядело бы совсем не так прилично…

Конечно, я ведьма, да ещё и с такой магией, что сами демоны велели мужиков соблазнять, а про Джастера с его внешностью и говорить нечего. Но всё же обзаводиться репутацией доступной женщины совсем не хотелось. Почему воин не желал, чтобы в нас подозревали любовников, я даже не предполагала. Может, надеялся вернуть расположение своей возлюбленной, а может, у него были другие причины. Хотя с его внешностью и моим ремеслом…  Вчера все служанки на него косились, да деньги на любовное зелье только у одной нашлись.

А ведь такие сплетни обязательно будут. В том числе и от отвергнутых Джастером женщин. Рты всем сплетникам не заткнёшь. Но хотя бы не будет настоящих свидетелей…