Безопасный жалобщик

ЕСЛИ ВЕРИТЬ КОМПЬЮТЕРУ

Как вы думаете, какая профессия самая перспективная в райцентре Новоколдобинске, кому здесь будет принадлежать пальма первенства в 2000 году?

Наладчикам станков-автоматов?

Операторам электронно-вычислительных машин?

Физикам с атомным уклоном?

Химикам на молекулярном уровне?

Нет, пальма первенства в городе Новоколдобинске будет принадлежать в 2000 году… кочегарам. Каждый четвертый работающий будет вынужден гордиться именно этой профессией.

Автор делает такое довольно смелое предположение на основе простейшего анализа статистических данных. Судите сами. Ныне примерно треть Новоколдобинска живет в общественном секторе, который отапливается небольшими котельными. Таких котельных в городе 68. Их обслуживают 550 кочегаров, что составляет 7,3 процента работающего населения. При увеличении общественного сектора в жилищной застройке до 90—100 процентов (а именно таковы планы) и сохранении нынешней системы отопления (а именно таковы перспективы) удельный вес кочегаров в трудовом балансе города приблизится к 25 процентам. Вот вам и каждый четвертый!

Кстати, если вы думаете, что Новоколдобинск является редчайшей энергетической аномалией, вы глубоко заблуждаетесь. Там по крайней мере вокруг одной котельной греется в среднем по 294 человека. А в райцентре Светлое число греющихся снижается уже до 271. Что же касается райцентра Кочки, то оно тут и вовсе достигает 193. А это значит, что к 2000 году в Кочках может оказаться кочегаром уже каждый третий.

А откуда он возьмется, этот третий?

Нет, конечно, если молодежь возьмет шефство над Кочками, выступит с почином и пришлет сюда энтузиастов из других городов и районов области, то дело пойдет. Но если и в других городах и райцентрах положение сложится не лучше кочкинского? Ведь число карликовых котельных здесь неуклонно растет.

Вы думаете, кочегары не понимают, что цифры такого роста на праздничных диаграммах не рисуют и под рубрикой «Наши достижения» не печатают? Наши кочегары читают газеты и прекрасно знают, что такие котельные — это перерасход топлива и энергии и разбазаривание трудовых ресурсов. Кроме того, на личной практике кочегары сумели убедиться в неустойчивой работе этих полукустарных источников тепла. Но что, скажете, что могут предпринять в этом вопросе даже самые сознательные представители кочегаров? Обменяться друг с другом мыслями? Написать письмо в редакцию? Убедить застройщиков возводить свои жилые дома и объекты культурно-бытового назначения, объединяясь для строительства общих котельных?

А застройщики и сами в этом не сомневаются. Но что, скажите, что могут предпринять даже самые сознательные из них, если сроки строительства у всех разные и финансирование им спускается с разрывом в несколько лет? Получается одно из двух: если хочешь скооперироваться с кем-то на предмет общего тепла, то либо жди, либо догоняй. А что значит — жди? Это значит — построй многоквартирный жилой дом, сдай его под ключ и не заселяй по крайней мере года два или три, пока не дадут тепло. Но кто на это пойдет и чьи новоселы это выдержат? Ну, а не хочешь ждать — вложи заранее свои средства в строительство коллективного теплоузла, а потом строй вдогонку свои объекты. Но кто это тебе сегодня позволит?

Так что остается застройщикам лишь обмениваться друг с другом критическими мыслями насчет тепла и горячо просить проектировщиков что-нибудь эдакое придумать.

А проектировщиков и просить не надо. Они давно уже разработали схемы централизации теплоснабжения малых городов на базе строительства крупных источников тепла. Реализация этих схем требует по 5–7 миллионов рублей в каждом городе. Пока таких денег нет.

Есть другие деньги, которые расходуют на строительство в тех же городах мелких ведомственных котельных.

Но их никто не считает, никто не хочет взять в руки хотя бы простой карманный компьютер. То ли слишком это нудная работа — облекать разные мелкие нюансы в колонки крупных цифр. То ли без них результаты получаются настолько лучше, что просто не хочется огорчать себя и других въедливыми подсчетами. Потому что, если подсчитать, то может оказаться, что недостающие по каждому городу деньги на централизацию давно бы уже окупились и, более того, даже принесли значительную экономию, гораздо больше той, которую могут обеспечить нам все кочегары, вместе взятые, от всей души откликающиеся на все наши призывы о рачительном ведении кочегарного хозяйства.

Так возьмем же в руки компьютер, не дожидаясь, пока каждый третий станет кочегаром. Ибо тогда найти человека, владеющего электронно-счетной техникой, будет гораздо труднее, чем сегодня.

ШИПЫ БЕЗ РОЗЫ

И все бы ничего, если бы не роза ветров. Как назло преимущественное движение воздуха происходит не от Корытовского лесопарка в сторону старых свинарников, а наоборот: от свинарников к зоне отдыха. И потому воздух в зоне пахнет не озоном, а навозом. Вот вам и роза. С шипами.

Нет, конечно, псковитяне, отдыхающие зимой и летом в Корытовском лесопарке, знают, что сельское хозяйство пахнет не только розами и что отделить выполнение Продовольственной программы от ароматов кормокухни и хлева просто невозможно. Но в том-то и дело, что наличие в лесопарке свинарников не подкрепляет наращивание мясных ресурсов, а наоборот — тормозит.

Дело в том, что двенадцать лет назад Псковский облисполком принял решение о расширении подсобного хозяйства Псковского горпродторга и о переносе в связи с этим старых корытовских свинарников за городскую черту в район деревни Клишово. Там намечалось строительство свинокомплекса на шесть тысяч голов.

О предстоящем строительстве, а также о предстоящем оздоровлении зоны отдыха псковитяне говорили с немалым энтузиазмом. С высоких трибун не только проектировались вдохновляющие перспективы, но и назывались конкретные сроки. Присутствующие аплодировали.

Все дело должно было быть завершено к 1975 году. Конечно, с порога 1971-го эта дата выглядела не такой уж близкой. Но для тех, кто привык мыслить масштабами пятилеток, она звучала вполне убедительно. И потому гуляющее в лесопарке население, затыкая носы от антисанитарного запаха, тихо считало годы, остающиеся до конца пятилетки. Четыре… Три… Два… Один…

Но до пуска нового свинокомплекса еще было далеко.

Пока малоинформированные энтузиасты считали оставшиеся до конца пятилетки годы, за стенами городских и областных заинтересованных организаций шла упорная и кропотливая работа по воплощению в жизнь вдохновляющих перспектив Корытовского лесопарка.

Не прошло и двух лет, как по просьбе горисполкома и при содействии облисполкома было начато проектирование нового подсобного хозяйства. Облисполком выделил и подрядчика. Дело едва не дошло даже до согласования проекта. Но тут подрядчик обнаружил, что проектируемый объект в плане подрядных работ на 1973–1975 годы не значится, и от строительства отказался.

Кропотливая работа продолжалась. В конце того же 1973 года областная плановая комиссия определила нового подрядчика. Но оказалось, что на практике это решительно ничего не значит. Новый подрядчик сразу сказал «нет!», и облисполком не нашел ни доводов, ни сил, чтобы его урезонить.

Впрочем, проектирование подсобного хозяйства шло своим чередом, и в 1974 году разработка документации была закончена. Нашелся и подрядчик. Вернее, не нашелся, а был с превеликим трудом найден облисполкомом. «Облмежколхозстройобъединение» не стало отказываться от почетного поручения. Оно довольно быстро рассмотрело проектную документацию и… тут же вернуло ее на переработку как безнадежно устаревшую. Прошло еще три года, пока эта переработка была завершена.

Теперь оставался сущий пустяк: добиться выделения капитальных вложений на строительство, быстро их освоить и выполнить, наконец, давнее решение о переносе свинарников с одновременным увеличением производства свинины.

Нельзя сказать, что горисполком, облторготдел и облисполком отмахнулись от этого пустяка. Напротив, им даже удалось добиться согласия Российской конторы Стройбанка на выделение необходимых кредитов. Но при одном условии: сроки строительства не должны превышать нормативных. Это значило, что в первый же год строители свинокомплекса должны освоить до двух миллионов рублей. А возможности «Облмежколхозстройобъединения» по этому объекту не превышали двухсот тысяч. Стоит ли удивляться тому, что Стройбанк отказался финансировать такой заведомый долгострой, а псковские заинтересованные организации не стали настаивать?

Но малоинформированные энтузиасты сверкающих корытовских перспектив тем временем не дремали. Выждав для приличия вместо одной пятилетки две и ничего не зная о незаметной титанической работе в этом вопросе местных организаций, они обратились с письмом в «Известия». Газета напечатала это письмо под заголовком «Беречь лесопарки». Псковский горисполком не замедлил подтвердить правильность выступления газеты. В своем ответе он громогласно заверил общественность в том, что все необходимые работы по благоустройству Корытовского лесопарка вскоре будут осуществлены. С этой целью, мол, горисполком обратился к облисполкому с просьбой «о выделении лимитов подрядных работ для строительства животноводческой фермы в деревне Клишово». Или, говоря иными словами, о конкретном поручении конкретным строителям построить, наконец, Клишовский свинокомплекс.

Облисполком не замедлил подтвердить правильность решения горисполкома, но в своем решении записал: «Исполкому Псковского городского Совета народных депутатов совместно с управлением торговли облисполкома обеспечить перевод подсобного хозяйства горпродторга из Корытовского лесопарка в район д. Клишово».

Обеспечить — и точка! Пусть население радуется. А разговор о выделении лимитов и прочей нашей кропотливой созидательной работе оставим для посвященных, которые отлично знают, что заводить его с нами сейчас по меньшей мере бестактно.

Итак, Корытовская роза ветров исправно продолжала снабжать лесопарк ароматом навоза, а малоинформированные энтузиасты терпеливо ждали, когда горисполком с облторготделом «обеспечат».

Выждав для приличия вместо одного года два, они вновь обратились к редакции с просьбой о помощи. Редакция запросила горисполком. Ответ был оглушающе положительным. Из горисполкома сообщили: «Поднятый вопрос о неправомерности размещения в Корытовском лесопарке вредных в санитарном отношении производств решается. Разработана проектная документация по переносу свинарников подсобного хозяйства продторга в деревню Клишово…»

Придумать что-либо более вдохновляющее и менее информационно насыщенное было просто невозможно. Ура! Вопрос уже решается. А как давно — это не имеет значения. Ур-ра! Разработана уже проектная документация. А то, что она уже дважды устарела и сдана в архив, никого интересовать не должно.

Но редакцию это все-таки заинтересовало. Желая на месте проникнуться духом оптимизма и неиссякаемой бодрости, доносящимся из эпицентра Корытовской розы ветров, а заодно подкрепиться недостающей информацией, автор этих строк решил посетить псковские заинтересованные организации.

Поначалу с ним беседовали как с малоинформированным энтузиастом. Никак не могли припомнить, было ли принято в свое время решение облисполкома о переносе подсобного хозяйства в деревню Клишово. Очень туго прорывались воспоминания о причинах, тормозивших это дело. Путешествуя по местным коридорам власти, автор переходил из кабинета предгорплана в кабинет предгорисполкома, оттуда — в кабинет предоблплана, из кабинета предоблплана в кабинет предоблисполкома. Беседовал он и с главным архитектором города, и с руководителями облуправления лесного хозяйства, и с руководителями облуправления торговли… И постепенно превратился из малоинформированного энтузиаста в Посвященного. И теперь он точно может сказать, что хотя никто от строительства нового свинокомплекса не отказался и оздоровление Корытовского лесопарка по-прежнему считается актуальной задачей, кропотливая созидательная работа в этом деле фактически приостановлена. И никаких изменений в обозримый плановиками период не предвидится. А громогласные оптимистические прогнозы, исходившие от местных организаций, ничем не обоснованы.

Автор считает необходимым немедленно довести это до сведения публики, гуляющей в Корытовском лесопарке и до сих пор наивно полагающей, что вопрос уже решается, а проектная документация вот-вот будет воплощена в жизнь. Пусть публика не питает напрасных надежд. Ибо ничего не может быть хуже для настроения, чем несбывшаяся надежда. Уж лучше совсем до поры до времени ее не иметь, чем трижды разочароваться в том, кто обещал тебе ее осуществить.

Да, громогласностью гласности не заменишь. Быть может, честно информировав граждан о всех встретившихся на пути строительства нового свинокомплекса трудностях, заинтересованные организации нашли бы в себе гораздо больше сил и упорства, чтобы эти трудности преодолеть. А если не вышло бы, стоило бы отказаться публично на какое-то время от своих безусловно прекрасных планов, более точно взвесив свои возможности и наметив реальные рубежи. Можно не сомневаться, что такая откровенность в обращении с энтузиастами привела бы к сочувствию и безусловному пониманию с их стороны.

А понимание — великое дело. Оно может породить веру и надежду в отношении корытовских перспектив гораздо более стойкую, чем самый стойкий аромат невыполненных обещаний, доносимый на территорию местного лесопарка. Но это уже шипы. Без розы.

ПОРАЖЕНИЕ ВЕЗДЕХОДА

Жители деревни Юркевичи с большим интересом наблюдают весной и осенью за движением могучих автолесовозов. Им радостно сознавать, что по главной деревенской улице, а затем по дорогам родного района могучим потоком движется необходимая нашему народному хозяйству древесина. Это движение, думают они, наглядное свидетельство трудовых успехов производственно-заготовительного объединения, которое рубит и пилит в недальнем лесу могучие деревья.

Но почему же, спрашивает в своем письме в редакцию председатель исполкома Юркевичского сельского Совета, почему успехи лесорубов должны оборачиваться для жителей нашей деревни сплошными неприятностями, особенно осенью и зимой? И тут выясняется, что интерес местных жителей к лесоперевозкам связан не только с их законной гордостью за нелегкий труд лесорубов. Это, конечно, само собой. Но дело в том, что могучие лесовозы в распутицу разбивают сельские грунтовые дороги до такой плачевной степени, что по ним не могут пройти не только рейсовые автобусы, но даже знаменитый «газик», который, как известно, по праву считается вездеходом.

— Дорогие товарищи, — обращается к лесозаготовителям предсельисполкома, — скатертью вам наша дорога, но не сочтите за труд эту скатерть заштопать, так как терпеть дольше в распутицу нашу полную оторванность от окружающей цивилизации мы не в силах. Даже если бы и очень захотели.

— Уважаемые друзья! — отвечает директор объединения. — За отдельными вывозимыми деревьями вы не видите большого леса, который, как известно, является нашим общим богатством.

— Но наши дороги — тоже богатство. Даже плохие. По крайней мере ни мы, ни вы обойтись без них не можем, отвечает ему от имени и по поручению Советской власти на местах председатель исполкома сельского Совета. — Так что уж, пожалуйста, отремонтируйте то, что вы разрушили.

— Ни в коем случае, — отвечает на это директор. — Ибо это не входит в наши прямые обязанности. И вообще, стоит ли поднимать шум из-за нескольких колдобин?

Поскольку позиции сторон предельно ясны, на этом можно было бы и поставить точку. Но автору кажется целесообразным увидеть за конкретным «деревом», за описанным случаем большой лес, в котором доныне блуждает проблема наших сельских дорог. Ведь за состояние проселка никто персональной ответственности не несет. Это при том, что дорога — условие, без которого удержать людей в селе очень трудно. Но что, скажите, может сделать с разбитой дорогой исполком Совета, у которого для таких работ нет ни механизмов, ни средств? Вот тут-то и возникает вопрос о «прямых обязанностях» и «нескольких колдобинах».

Сперва о колдобинах. Как сообщил в беседе с автором директор районной автобазы, весной и осенью упомянутые дороги становятся благодаря лесовозам совершенно непроходимыми. Автобусное и всякое прочее автомобильное движение, в том числе и карет «скорой», полностью прекращается.

— А как же больные? — спросил автор.

— Терпят, если могут… — ответил ему директор автобазы.

Вот вам и «несколько колдобин».

А теперь об обязанностях. Вот что сказали автору по данному конкретному поводу в Министерстве лесной и деревообрабатывающей промышленности СССР: «Хотя эта обязанность пока нигде не записана, безусловно, дороги, о которых пишет вам председатель исполкома сельского Совета, должны ремонтировать мы».

Вот это и называется, по мнению автора, «видеть за деревьями лес».

КИРПИЧ НА ГОЛОВУ

Вот вы говорите: борьба за качество. И я говорю: борьба за качество. И не только говорю. Даже на плакатах пишу и в цехах вывешиваю. Ну, не сам, конечно, а с помощью мастеров слова и кисти. Потому что все это должно выглядеть солидно, красиво и, главное, вдохновлять. Тем более, что и продукция у нас вдохновляющая: мы делаем кирпич. Тот самый кирпич, из которого золотые руки строителей возводят стены промышленных, хозяйственных и культурно-бытовых объектов, обеспечивая тем самым грандиозный размах нашего строительства.

А попробуйте построить кирпичное здание без кирпича… Даже если этот кирпич вам и не очень нравится, даже если на других предприятиях он и получше. Не нравится — не берите! — твердо говорим мы. — Все равно вы от продукции нашего завода никуда не денетесь. Фонды на кирпич, сами знаете, распределены, и менять вам по вашему капризу поставщика никто не будет!

Так что, если уж откровенно говорить, получатели к нашей продукции не очень-то и придираются. Берут, что даем, да еще и в ножки порой кланяются. Кирпич в нашем крае пока еще штука дефицитная. Не до качества им, родимым. Удалось бы положенное количество выбрать. Иногда просто смешно видеть, как они готовы тащить эти кирпичи прямо из печи. Какое там ОТК? Какая отбраковка? Давай, давай! — говорят. Нам некогда, мы спешим, на нас будущий новосел смотрит с большой надеждой. Мы не можем нарушать наши планы и сроки!

Но бороться за качество, вы сами понимаете, надо. В конце концов каждый из нас должен помнить, в какое время он живет и какие задачи решает. Я об этом не раз говорил, и меня очень внимательно слушали. У нас с вами, говорю, здесь не сборочное производство, комплектующих узлов и деталей нет, кивать не на кого. Смежник, говорю я в шутку, у нас с вами один — природа-матушка. От нее и песок, и глина. И претензий к ней не предъявишь.

Вообще, надо сказать, шутку я люблю. Один получатель как-то упрекнул меня в откровенной беседе: ваш кирпич, мол, недожжен и впитывает воду, как губка. Ничего, сказал я ему в ответ, на хорошей стройке губки тоже нужны. Например, в душе после смены. Но он почему-то даже не улыбнулся. Наверное, у них на стройке нет душа.

А другой получатель мне говорит: ваш кирпич весь в трещинах, он такой хрупкий, что буквально в руках разваливается. Вот и хорошо, отвечаю, если он кому-нибудь невзначай на голову упадет, треснет не голова, а кирпич. И в смысле техники безопасности на производстве это будет большим успехом.

Да, так о чем это мы? Ах, о качестве… Просто обидно иногда становится, когда об этой теме глубоко задумаешься. Так и хочется одернуть тех, кто перестает понимать шутки и начинает всерьез требовать, чтобы качество обыкновенного кирпича равнялось чуть ли не качеству транзисторного приемника.

Не успели мы эту мысль как следует рассмотреть и обсудить, на завод для проверки качества продукции явились представители прокуратуры. То ли их наши получатели надоумили, то ли они сами нашу слабину почуяли… Ну, все, думаю, теперь держись, теперь только оперативность может нас спасти. Только срочные меры по выправлению создавшегося положения.

Прокурорская проверка еще не закончилась, а я уже собрал командиров нашего кирпичного производства и говорю: так и так, дорогие товарищи, да разве ж можно так работать? Да ведь у нас непосредственно под вдохновляющими плакатами грубо нарушаются технология и трудовая дисциплина, принижена роль отдела технического контроля, потери от брака скрываются, виновные в его выпуске остаются практически безнаказанными… Лично я предлагаю принять самые энергичные и решительные меры, пока дело не дошло до прокурорского представления руководству нашего объединения.

Не успели… Пошло-таки представление в адрес нашего объединения. Подписал его сам прокурор края. Он потребовал принять необходимые меры к строгому соблюдению законов об ответственности за выпуск недоброкачественной продукции на нашем заводе и дал месячный срок для сообщения о принятых мерах. Представляете? Такой момент, кругом все борются за качество, а меня как раз за это самое дело с треском снимают с директорского поста. Это ж надо! Чтобы человеку так не повезло, чтобы злополучный кирпич свалился именно мне на голову.

В общем, наше объединение ответило прокурору точно в срок. Моя судьба была решена ясно и недвусмысленно: за недостаточное внимание к вопросам качества продукции (так сформулировали в приказе) мне было объявлено… как вы думаете, что? За-ме-ча-ние. Я, честно говоря, прочитав этот приказ, поначалу даже глазам своим не поверил. Неужели, думаю, это вроде нашего плаката в цехе? Ведь там, в объединении, такие серьезные люди. Но потом я понял, что просто борьба за качество не зашла еще так далеко, как мне сперва показалось. Так что кирпич нашего производства, свалившийся мне на голову, оказался действительно безопасным.

Ну и ладно… Ну и хорошо… А вопросами улучшения качества мы, конечно, занимаемся и окончательно их решим. Как-нибудь потом… Может, тогда, когда наш кирпич перестанет быть дефицитным. А может, когда собственный технический контроль на предприятиях заменят государственным и вместо наших милых и все понимающих работников ОТК к нам зашлют представителей Госстандарта или еще каких-нибудь вневедомственных контролеров… Слухи об этом ходят довольно упорные, и, глядишь, неровен час, они подтвердятся. Вот уж когда наши кирпичи станут действительно опасными, и лично я свою голову под такой предмет ни за что не подставлю.

ЛЮБИТЕ ЛИ ВЫ МОРОЖЕНОЕ?

— Говорят, будто за границей уже есть мороженое для женщин, желающих сохранить фигуру, — рассказывает мой приятель.

— А для мужчин? — с надеждой спрашиваю я.

— И для мужчин. Разницы тут никакой нет. Главное, что его готовят без сахара.

— А-а… — разочарованно говорю я. — Без сахара ешь сам. А я, знаешь ли, еще с детства привык к сладкому мороженому. Сколько слез, помню, пролил, когда из-за диатеза мне его не давали…

— А между прочим, оно хоть и без сахара, но сладкое. И детям, больным диатезом, его как раз можно. И взрослым, больным диабетом. И людям пожилого возраста. И вообще всем, кому не рекомендуется злоупотреблять сахаром. Там, за границей, говорят, они давно это дело раскусили. А раскусив, облизнулись от удовольствия.

— А это не пропаганда? — говорю. — Они там, знаешь, в рекламных целях как загибают… Родную мать не узнаешь.

— Не-е… — говорит. — Мой сосед недавно был в загранкомандировке, сам лично пробовал. Говорит, что готовят его на натуральных продуктах — сорбите или ксилите, и что по вкусу от обычного мороженого его ни за что не отличишь.

— Ну и ну! — говорю. — Вот это прогресс! Не понимаю, куда наши смотрят.

— А ты разберись, — говорит приятель. — Может, и в газете об этом напишешь.

И стал я разбираться.

Обращаюсь к главному производителю мороженого — в контору Росмясомолторга.

— Скажите, вы слышали, что за границей уже есть диетическое мороженое?

— Слышали. А что?

— Так, может, надо не пожалеть валюты, купить технологию?

— А зачем? Технология у нас есть.

— Тогда, может, оборудование заморское требуется?

— А для чего? Наше отечественное оборудование универсальное. Ему что с сахаром, что без сахара — все едино.

— Вот это техника! — говорю. — Выходит, не только они там где-то что-то могут насчет мороженого… Но чего же у нас тогда нет? Может, ксилита? Или сорбита?

— Да нет… Есть и то, и другое. Хотя, конечно, и перебои бывают.

— А может… Может, у наших граждан не бывает склонности к полноте? Может, у нас уже нет диатеза и диабета?

— Да нет… Все у нас есть: и то, и другое, и третье…

— Так чего же, в конце концов, у нас нет? Чем мы обделены?

— Спроса у нас нет. От торгующих организаций нет заявок!

Вот это — да! Граждане, берегущие свою форму, есть, пожилые люди с ограниченным потреблением сахара тоже есть, больные диатезом есть, диабетики есть, а спроса на диетическое мороженое нет!

Обращаюсь в Автоматторг — главную московскую организацию, торгующую мороженым.

— Любите ли вы мороженое? …А диетическое? … Никогда не пробовали? …А почему не заказываете? …Никто не спрашивает? Понятно. Начнем с рекламы…

Нет, оказалось, что начинать с рекламы Автоматторг не хочет. Пусть Росмясомолторг этим занимается. Его продукция.

А Росмясомолторг тоже не хочет. Рекламировать можно то, что производят. А они не производят потому, что нет заявок. А заявок нет потому, что нет спроса. А спроса нет, потому что нет рекламы. А рекламы нет, потому что не производят…

И вдруг в ходе моих многодневных переговоров с заинтересованными организациями пришла благая весть: произвели! Целых две тонны. Того самого. Диетического. Которое раньше водилось только за рубежом. О котором мы ранее даже и не мечтали. Потому что не знали, что это можно.

По точным данным, полученным в Росмясомолторге, новый замечательный продукт уже отправлен в ряд московских кафе. Вот это, думаю, оперативность! Вот это действенность! Газета еще только заинтересовалась вопросом, еще даже не выступила, а вопрос уже решен.