Приговоренный к смерти

— От тебя разит человеческой кровью.

Та опустила голову.

— Это кровь моих рабов.

Полудемон положил тяжелую руку Лите на плечо и внимательно заглянул в глаза.

— Мне нет дела, что ты делаешь со своей собственностью. Но если ты вновь потеряешь рассудок — пеняй на себя, — многозначительно проговорил он.

Лита облизнула пересохшие губы.

— Я себя контролирую.

— Хорошо, — кивнул он, и вышел прочь.

Отряд ждал Ингвара в подземелье, возле портала. Врата изменились с момента последней битвы — теперь на огромной арке виднелось гораздо больше человеческих лиц, да и красное сияние стало сильнее. По команде своего командира отряд двинулся в это свечение, и сам Ингвар — тоже.

Когда горячий воздух Нижнего мира коснулся его лица, полудемону пришлось закрыться рукой и зажмуриться: сильный ветер тащил за собой пепел и пыль. Он свистел, мешал идти, мелко барабанил песчинками по литому нагруднику. Сделав несколько шагов от врат, Ингвар, выставив перед собой воздушный щит, смог, наконец, нормально открыть глаза. Ему навстречу бежали воины пограничного гарнизона. Их голоса тонули в свисте пепельной бури, но Ингвар и сам теперь видел, что происходит: черно-фиолетовая воронка Алрика отодвинулась немного правее и значительно дальше, чем была раньше. А еще она стала раза в три больше.

Вдруг буря прекратилась. В одну секунду стало так тихо, что все в изумлении остановились и, не сговариваясь, обернулись на воронку.

Она начала вращаться, ускоряясь с каждым витком. Ингвар сначала даже глазам своим не поверил, но черно-фиолетовая мгла, застывшая на пятьсот лет, по какой-то неведомой причине ожила. От ее столпа вниз потекла, заструилась темнота, растекаясь пятном по суглинистой тощей земле. А через мгновение из пятна медленно поднялась серая зловещая фигура, будто вылепленная из глины. Темная оболочка начала трескаться, как кожура переспелого плода, и осыпаться вниз, открывая тело великана. Его массивные багровые руки, ноги и грудь были покрыты черными венами, а вокруг засветилась огненная дымка сокрушительной ауры, от которой даже на таком расстоянии в груди застыло дыхание. Впервые за много лет Ингвар чувствовал страх. Даже не страх, а всепоглощающий, необъяснимый ужас. Чудовище тем временем расправило плечи, выпрямило спину — и обернулось на Ингвара и отряд зияющим черным провалом отсутствующего лица.

Однажды ему уже приходилось видеть подобное, когда из воронки вышло неведомое существо и тут же исчезло. Но в этот раз, похоже, исчезать оно не собиралось.

Огромные черные хлопья, вспыхивающие искрами, полетели с неба, будто снег в безветренную ночь, а из черноты на земле медленно поднимались еще два таких же чудовища.

А Ингвар все стоял, не шелохнувшись, пока, наконец, с его губ не сорвалось:

— Ты не из Нижнего мира. Ты не демон!.. Что же ты такое?!.

Глава 3. Кровь и песок. Часть 3

В ту ночь Рику привиделась мать.

Она была одета в праздничное платье, косы, еще не тронутые сединой и украшенные нитями жемчуга, спускались по ее плечам. Мать подошла к нему, прикованному, и обняла — Рик даже почувствовал кожей прикосновение прохладных камней, которыми был расшит ее воротник.

— Мальчик мой… Мой бедный мальчик! — шептал родной голос, а теплые ласковые руки гладили по плечам, убирали налипшие пряди со лба, касались волос. — Дух от духа моего, что они с тобой сделали?..

Задохнувшись от нахлынувшей тоски и нежности, Рик рванулся в цепях, чтобы обнять ее — и цепи рассыпались в прах. Он привлек ее к себе, бережно укрывая руками хрупкие дрожащие плечи.

— Милый мой, дитя мое… — все повторяла она, обжигая ему грудь слезами.

— Мама…

Как хорошо, что ты пришла. Мне так сильно не хватает тебя. Ты ведь слышишь это, правда? Ты всегда приходишь, когда мне кажется, что легче вырвать себе сердце, чем снова встать и идти. Приходишь, чтобы дать мне новые силы. Но в этот раз у меня уже не получится. Я умер, мама. Я вижу несчастье тех, кого люблю — но как мертвец, ничем не могу им помочь. И я должен смотреть, как их жизнь держится на волоске над бездной. Так же, как тебе пришлось из мира мертвых видеть, как убивают твоих детей и внуков — и ты тоже ничем не могла им помочь. Я так устал, родная, если бы ты только знала!.. Я хочу закрыть глаза и не просыпаться. Забери меня с собой, в чертоги предков. Может быть, хоть там я смогу вздохнуть полной грудью. Скажи, это правда, что мертвые обретают покой? Я бы хотел покоя. Хоть немного покоя, мама! Лежать в темноте и слушать твои песни. А за дверями чтобы скулил ветер, и с улицы доносился свежий скрип снега под сапогами невидимых великанов, качающих кроны деревьев… Что же ты молчишь, родная?.. Что же ты?..

Рик отстранился, чтобы взглянуть в ее лицо — но лица у матери больше не было. Перед ним стоял обожженный огнем демонов труп.

Все внутри как будто оборвалось. Он вздрогнул всем телом — но когда покойница подняла обгоревшую руку с родовым кольцом и коснулась его щеки, Рик не отшатнулся. Даже такой он любил ее. Даже такой — не боялся. От обожженного тела запахло сначала дымом, а потом — удушающим смрадом многодневного разложения.

— Нет тебе покоя… — услышал он ужасающий хриплый шепот. — Ты будешь гореть, не сгорая…

И, словно в доказательство этих слов, Рика будто объяло невидимым пламенем…

Широко распахнув глаза, он вернулся в свою реальность и мгновенно осознал все: посветлевшее небо с яркой полосой на востоке, холодный ветер, свист от крыльев пролетающей мимо птицы, железные цепи — и начало прилива.

В этот раз Рик немного легче пережил эту пытку, в отличие от Элгора. Тому досталось словно за двоих: его выкручивало и ломало так, что хриплый крик превратился в сипение, шея и лицо стали пунцово-красными, жилы на теле вздулись буграми.

Сквозь ресницы Рик смотрел на Элгора. Вот он — враг, разрушивший мир Рика, изуродовавший войной всю его жизнь. Так почему его страдания не доставляют ему никакого удовольствия? Разве подобное зрелище не должно облегчать ему собственные муки?..

Но ничего подобного он не испытывал. Только горечь.

Когда все закончилось, они оба обмякли, повисли на цепях, медленно приходя в себя.

— Скажи мне, Элгор, — проговорил, наконец, Рик. — Стоит ли сладость охоты такой платы?

Князь демонов ощерился, влажно сверкнув зубами.

— У меня есть вопрос интересней. Стоит ли твоя служба славному роду человеческому такой благодарности? — насмешливо протянул он, хотя дыхание все еще не выровнялось, а пунцовые пятна на шее и лице только начинали сгасать.

— Если тебе так не нравится человечество, какого рожна ты к нам притащился?! Сидели бы в своих пепельных пустошах!.. — огрызнулся Рик. Но больше по привычке, чем от избытка чувств.

Он понимал, что должен злиться. Должен испытывать негодование. Но все эмоции доносились до него лишь слабым отзвуком, как чужой разговор из-за двери соседней комнаты.

Элгор поднял на Рика тяжелый, немигающий взгляд.

— Очень смешно, Алрик. Вы и ваши проклятые нелюди вторглись в чужой мир, осквернили святилище, убили всех жриц и жрецов, и попытались выкрасть ядро мира! И вы беспечно полагали, что после такого мы останемся сидеть в своих пепельных пустошах? — в зрачках Элгора затрепетало оранжевое пламя, отчего глаза, оставаясь человеческими, выглядели совсем как у чистокровного демона. — Вот только не все в нашем племени беспомощны, как безрогие жрицы! Неожиданно, да?..

Рик недоумевающе уставился на Элгора. Разумеется, он мог лгать, вот только зачем одному приговоренному пленнику обманывать другого?..

— А ну коней не гони! — оборвал он демона. — Все началось с вашего вторжения на побережье, потому что вас из Нижнего мира гнало испепеляющее желание пожирать людей и выпивать их энергию. Разве не так?

Элгор озадаченно покосился на собеседника.

— Алрик, ты себя слышишь? Ты говоришь безумные вещи. Мы не в одной пищевой цепи, мы вообще из разных миров и никогда не должны были встретиться. У демонов нет и не может быть потребности пожирать людей!

— Тогда зачем все это было?! — вспылил Рик, ощутив хоть и притупленное, но самое настоящее раздражение.

Оранжевый огонь в зрачках Элгора погас.

— Хочешь сказать, ты действительно не знаешь, с чего началась война?.. Как это возможно?.. — с недоверием в голосе проговорил он. — Мы пришли к вам, чтобы отомстить, чуть меньше чем через полгода после разрушения Аррг-Хамма, куда вы сами открыли портал.

— Открыли портал?.. Но это невозможно! Наши маги с начала войны больше четырех лет не знали, как это сделать! Я, конечно, тогда еще не сражался, но историю войны знаю хорошо!

Элгор многозначительно хмыкнул.

— А ведь правда, первых ваших разведчиков на своей стороне мы поймали только через четыре года. И я удивился, что вы ждали так долго…

Больше минуты они молча смотрели друг на друга, мысленно сопоставляя и анализируя факты.

— Что такое Аррг— Хамм?.. — спросил, наконец, Рик.

— Священная земля. Сердце нашего мира. Великое святилище. Это был мой дом, Алрик — с того дня, как я стал Хранителем ядра мира. А твои братья с нелюдями осквернили его кровью и грязью со своих ног!

— Под нелюдями ты подразумеваешь эльфов?..

— Да какие еще эльфы, Алрик! — разозлился Элгор. — Будто я эльфов не знаю! Нелюди — это нелюди!..

— Да что они такое вообще?

Элгор, звякнув цепями, пожал плечами.

— Это у вас нужно спросить. Они принадлежат вашему миру, а не нашему. Правда, за все время битв нам лишь однажды удалось их выследить, но никого из них живым мы так и не поймали. У них другая магия, не такая, как у нас или у людей. И они умеют менять форму.

Рик шумно выдохнул.

— Понятия не имею, о ком ты говоришь… И они хотели украсть вашу святыню?.. То есть мы положили тысячи тысяч жизней с обеих сторон за ритуальную вещицу?

Элгор с укором покачал головой.

— Алрик, какой бы пустяковой не была вещь — она принадлежала не вам! Никто не вправе вторгаться в чужой дом, убивать там слуг и пытаться присвоить себе то, что ему не принадлежит, будь это хоть камень с дороги! Но речь идет не о камне, и не о каком-то бессмысленном ритуальном предмете. Это было ядро мира, хранившееся в священной земле с незапамятных времен и сменившее немало Хранителей — плита из небесного камня…

При упоминании о плите Рик вспомнил о странной находке Ингвара.

— Та самая, которую ты потом хранил в своем дворце, оставив за сторожей существ, похожих на тень?..

Элгор неловко дернулся в оковах — и они вспыхнули зеленым свечением, заставив пленника содрогнуться всем телом.

— Откуда… знаешь? — прошипел он, едва сдерживая стон.

— Мне рассказывали, что этим предметом теперь обладают полудемоны.

— Какие еще полудемоны? — возмутился Элгор. — Наши виды не скрещиваются!

Рик криво усмехнулся.

— Кажется, теперь мой черед рассказать тебе то, чего ты не знаешь? Полудемоны — это не полукровки по рождению. Ими становятся люди, которые пьют кровь демонов. Со временем они меняются и становятся обликом похожими на вас. У них нет копыт и почти ни у кого нет крыльев, но кровь у них в жилах фиолетовая.

Лицо Элгора брезгливо скривилось.

— Мерзость какая… Откуда тебе известно об этом?

— Помнишь мое войско, что разбило твоих воинов в последней битве? Так случилось, что наш портал закрылся, и все эти пятьсот лет мои… — Рик запнулся, и с горькой усмешкой поправился. — Теперь уже, конечно, давно не мои… воины стали полудемонами. И плита принадлежит одному из них.

Элгор недовольно зарычал.

— Нелепость!.. Как ядро мира может принадлежать тому, кто сам этому миру не принадлежит?!

Рик пожал плечами.

— Ты, конечно, можешь мне не поверить на слово, но жизнь порой — несправедливая сволочь.

На лице Элгора появилась недобрая улыбка.

— Хорошая шутка. Мне понравилась, — и, прищурившись, добавил. — Так значит, портал между мирами сейчас открыт? Иначе как бы ты узнал о судьбе войска?..

Рик кивнул.

— История повторяется, Элгор. Нижний мир снова воюет с людьми. Только уже без нас.

Демон вздохнул, закрывая воспаленные глаза.

— Какими славными, кровавыми были наши битвы, Альтарган! Сколько силы, величия, отчаянья, храбрости!..

— Ублюдок, — проговорил Рик, впиваясь взглядом в Элгора. — Сколько боли, крови, страданий, горы трупов, сожженные деревни и города — ты этим восторгаешься? Убийством слабых?

На лице Элгора застыло недоумение.

— И что в этом нового? На войне сильный всегда убивает слабого. Это называется победа. Разве вы воюете как-то по-другому?

— Убийство женщин, детей и стариков называется не победой, а скотством! Вы убивали мирных жителей себе в удовольствие, и не нужно мне сейчас рассказывать, что демоны почитают славную битву! — взорвался Рик. — Я видел ваши славные битвы — с младенцами и старухами!

Элгор ответил не сразу.

— Не уверен, что ты поймешь, — проговорил он, наконец. — Но когда ты идешь на охоту, ты ведь не ищешь столетнего рутаху с развесистыми рогами и мускусным жилистым мясом? Ты бьешь молочного детеныша, потому что он приятней на вкус.

У Рика дернулся уголок рта.

— И ты считаешь нормальным так рассуждать о людях?..

Взгляд Элгора стал суровым.

— Почему нет? Насколько мне известно, вы подобным образом рассуждаете об ундинах. Выбираете молодых самок, потому что в них больше жира, зачастую — с мальками в животах, и варите их в котлах. Почему мы должны были относиться к вам как-то иначе?..

Демоны не воспринимали людей, как равных себе. Мы видели в вас всего лишь добычу. Поначалу мы вообще не воевали — мы охотились. Ваша кровь, ваша энергия — она для демонов как сладостный дурман. Чем больше получаешь, тем больше хочется. Войной наша охота стала лишь после поражения в ущелье, которое ты нам устроил. Согласись — наше противостояние было восхитительным!

— Нет, — резко ответил Рик. — Я ненавижу ту войну. Ненавижу все, что с ней связано!..

Элгор рассмеялся.

— Да полно, Алрик! Кем бы ты был без меня? Пахарем? Мореплавателем? Мелким князьком, рожающим наследников и собирающим золото? А война сделала из тебя великого воина, она взрастила в тебе Альтаргана! Человека, перед которым оробели бесстрашные демоны. Ты мог прожить пустую скучную жизнь, ковыряясь в подножном корме — а стал богом войны. Разве это не прекрасно?

Рик молчал, глядя на Элгора ненавидящим взглядом. Сквозь толщу льда, покрывающую его душу, все сильней пробивались живые чувства. Всей душой Рик был несогласен со своим врагом: все, что говорил этот демон, претило ему и без сомнения было полнейшей чушью! Смерти людей и бесконечные потери — как это можно называть «прекрасным»? Но все-таки что-то его останавливало от того, чтобы выплеснуть поток ругательств в лицо своему врагу.

Потому что некое зерно во всем этом было…

«Кем бы ты был без меня?..»