Помоги проекту - поделись книгой:
Поэтому, вместо того чтобы думать о своей нелегкой судьбе или рассуждать на какие-то высокие отвлеченные темы, Лазарис занимался тем, что пытался почувствовать собственную душу.
Полтора месяца назад Лани умудрилась выдать невероятную тайну, прежде скрытую за семью печатями. Магия в этом мире в качестве топлива использовала именно душу волшебника, как огонь использует дрова, чтобы гореть. Конечно, больше никаких деталей толстощекий партизан не раскрыл, но сама идея была слишком простой. Если чародей использует заклинания через свою душу, то он должен по крайней мере ощущать ее и уметь управлять. Продолжая аналогию, дрова сами собой не загорятся: их нужно правильно сложить, поджечь и следить за поддержанием пламени.
Вот только ничего не получалось. Все равно что искать черную кошку в темной комнате – не зная даже примерных ориентиров сделать хоть что-то было невероятно сложно. Что он только не делал. Пытался погрузиться в медитативный транс, следовал выученной зачем-то на втором курсе технике осознанных сновидений, доводил себя до полного изнеможения, надеясь, что таким образом на него снизойдет какое-нибудь просветление или типа того. Бесполезно.
Однако сдаваться было бы слишком просто. В груди кипела злость. На самого себя, на болезнь, на богиню, подкинувшую ему такое паршивое перерождение. Почти пятьдесят дней упорных и бесплотных попыток. Он был на пределе.
И именно в этот момент в комнату вошла сестра Таракис. Нет, Лазу нравилась эта большая женщина с вечной улыбкой на пухлых губах, но сейчас она была последним человеком, кого он хотел бы видеть. И причина этой неприязни неумолимо приближалась к его животу.
– Ути-пути мое золотко! Проснулся уже? У тебя ведь сегодня день рождения! Принимай свои первые поздравлени… Яй!
Все случилось так внезапно, что Лаз лишь спустя несколько минут, когда топот тяжелых шагов давно стих на лестнице, смог осознать произошедшее.
Прикрыв глаза, он постарался максимально подробно воспроизвести в памяти нужный кусочек. Вот пара сарделькоподобных пальцев уже всего в паре сантиметров от его пупка. Вот злость, что копилась последний месяц, наконец, находит выход, изливаясь на ни в чем не повинную, в общем-то, женщину. А потом… а потом сестра Таракис резко отдергивает руку, словно получив хлесткий удар по ладони.
Нет. Нет-нет-нет… точно было что-то еще. Между причиной и следствием должен был быть некий процесс, который превратил бы одно в другое. Он точно ничего не сделал и тем более не сказал. Тогда… подумал? Мозг обожгло каленым железом. Точно! Это были его мысли.
«Убери от меня руки, старая карга!»
Может быть формулировка не точная, но непечатные слова лучше опустить.
Он захотел и произошло нечто, выходящее за рамки нормального мира. А это могло обозначать только одно.
Магия!
– Господин Морфей! Господин Морфей!
– О, Таракис. Что такое, почему вы так взволнованы?
– Ваш сын, сейчас…
– Что с моим ребенком!?
– Нет-нет, с ним все в порядке, но не ходите пока туда!
– А ну пустите меня!
– Не могу, господин, я должна вам сказать…
– Да говорите уже!
– Дорогой, что происходит?
– Фелиция, иди сюда. Не знаю, что именно, но что-то определенно не так.
– Госпожа…
– Хватит этих любезностей! Если вам есть, что сказать, говорите, или пустите меня к моему сыну, я хочу убедиться, что с ним все в порядке!
– Х… хорошо. Когда вы брали меня на работу, наверняка видели в анкете, что я псионик низкого ранга.
– Видел. Какое отношение это имеет к делу?
– Я хотела спросить, доверяете ли вы мне, как магу, в определении магии?
– Допустим…
– Так вот, я, как псионик, пусть и очень слабый, заявляю, что только что ваш сын сотворил заклинание.
– Что!? Вы с ума сошли? Ему едва год! Да в таком возрасте душа не может в принципе расщепляться для магии, это основы основ!
– Я не могла ошибиться. В комнате никого не было, но мою ладонь словно ударили тонким прутиком. Это самая простая, банальная, но все-таки магия. Мне кажется, элемента ветра. И я точно знаю, что говорю. А если не верите мне – пригласите профессионала! Но я вас уверяю, этот мальчик…
– Маг!
Глава 5
– Здравствуйте, господин Морфей, госпожа Морфей, – гость был высок и худ, однако это не смотрелось неуместно. Он казался едва ли не воздушным в этих длинных многослойных одеяниях, переливающихся всеми оттенками синего от лазури до индиго.
– Мы очень рады вас видеть и благодарим за то, что ответили на наше приглашение, – Санктус вежливо поклонился представителю магического сообщества, по статусу тот, даже не принадлежа к аристократии, был куда выше Морфея. Так всегда работал этот мир: все решали маги.
– Не стоит, не стоит, – любезная улыбка растеклась по узкому лицу. – Давайте перейдем к делу. На самом деле, я был сильно заинтригован вашей просьбой. Что же такого произошло, что вам раньше срока понадобился оценочный камень? Ведь вашей дочери только четыре, до официальной церемонии еще два года.
– Вы отлично осведомлены, уважаемый, – по правилам представители сообщества в миру были безличны и безымянны, это позволяло снизить вероятность злоупотребления ими служебным положением. – Но дело не в нашей дочери… – супруги неуверенно переглянулись, понимая, что то, что они собирались сказать, было полным бредом.
– Тогда что стало причиной моего визита? Не тяните, сегодня у меня еще много дел, – любезная улыбка стала уже вдвое меньше.
– Мы бы хотели, чтобы вы проверили нашего… нашего сына.
– Сына? Погодите, это тоже было в отчете… годовалого ребенка!? – На вытянутом лице мага отразился гнев, а у виска забилась пухлая жилка. – На что вы тратите мое время!?
– Подождите, уважаемый, мы бы не позвали вас просто так! – Фелиция Морфей впервые вмешалась в разговор. И было в ее голосе что-то такое, что вся раздраженность гостя сразу исчезла.
– Ладно, – помассировав переносицу, волшебник, не дожидаясь приглашения, опустился на широкий диван. – Расскажите мне все по порядку.
– Отлично! Его прогресс даже больше, чем мы думали!
– Да, Хозяин, словно компенсация за вмешательство светлых! Удача определенно на нашей стороне.
– Это ведь ты постарался, Зверь?
– Все верно, Хозяин.
– Молодец, хвалю. Теперь я настроен куда более оптимистично. Час нашего триумфа уже не за горами!
– Да, Хозяин!
– И вы верите этой женщине? – В голосе мага был скепсис, но на лице отражался нескрываемый интерес.
– Она была с этим ребенком с самого рождения. Плюс мы проверили, она и правда псионик, пусть ее потенциал едва больше минимума. Так что мы почти уверены, что она говорит правду. И даже если это не так, мы не могли проигнорировать такую невероятную возможность.
Санктус сидел в кресле напротив гостя, явно сильно нервничая. Если им не удастся убедить мага истратить на Лазариса оценочный камень, все усилия его отца по организации этого визита окажутся бесполезны. К тому же, если Таракис была права, то их сын – беспрецедентный гений и ждать до шести лет, когда будет произведена официальная оценка магических способностей будет невероятной тратой времени.
– Хорошо, – с силой проведя ладонью по лицу, маг встал с дивана. – Если все окажется лишь воображением престарелой няни, то у меня будут большие проблемы за напрасную трату ценных ресурсов. Но вы правы, пренебрегать подобным было бы куда большим преступлением. В конце концов, маги – будущее страны. Проведите меня к ребенку.
– Пойдемте, уважаемый.
Небольшая процессия из трех человек поднялась по лестнице и остановилась у дверей детской, раскрашенной в оптимистичный оранжевый цвет. С едва заметным скрипом отворив ее, Фелиция пропустила мужчин внутрь. Магу пришлось пригнуться, чтобы не удариться о притолоку.
Вопреки веселым цветам и множеству игрушек, накупленных родителями еще до рождения сына, атмосфера в комнате царила совсем не радужная. Шторы были плотно задернуты, не пропуская внутрь ни лучика дневного света, воздух был сух и жарок, пахло лекарствами и болезнью.
С разрешения Санктуса гость наклонился над кроваткой.
– Милостивый свет…
Конечно, у мага была жизнь вне сообщества, были жена и дочь. Ей скоро исполнялось одиннадцать, но он прекрасно помнил, какой она была милой, пухленькой, розовощекой малышкой с ясными зелеными глазками и огненно-рыжими, в мать, волосами.
Но этот ребенок… бледный как смерть, настолько тощий, что можно было пересчитать ребра, с совершенно белой, как у древнего старика, головой и красными, налитыми кровью глазами. Вариант с неправильным обращением исчез также быстро, как и появился, супруги явно очень любили сына. Но оставшиеся возможности были не лучше.
– Что с ним? – В тихом голосе мага сквозила искренняя жалость.
– Никто не знает, – Санктус тяжело плюхнулся на детский стульчик. – С самого рождения он был очень слабым и мы ничего не могли с этим сделать. Не помогали ни лекарства, ни особое питание, даже вмешательство лекаря оказалось бесполезным. Мы благодарим всех богов уже за то, что он дожил до этого дня. И тем важнее нам ваша сегодняшняя помощь.
– Я… я вам очень сочувствую, правда.
– Спасибо, это для нас важно, – на этот раз в улыбке мага не было ни капли искусственности.
– Ладно, малыш, – замок на небольшом саквояжике со щелчком открылся и в руке мужчины оказался странного вида аппарат. Вытянутая воронка, покрытая сложной вязью узоров, с широкого конца была закрыта большим матово-серым камнем. Другая сторона заканчивалась небольшим утолщением с резиновой накладкой. – Давай проверим тебя.
– Нам выйти? – С некоторой опаской глядя на агрегат, спросил Санктус.
– Нет, не нужно, можете остаться. Итак, приступим.
Мягкий упругий пятачок определителя магии уперся Лазарису в грудь. Пару секунд ничего не происходило, а затем камень, похожий на выпуклую линзу фонаря, засиял мерным серебристым светом. Приятное, мягкое свечение успокаивало и замедляло мысли. Однако так было только поначалу.
Через минуту свет, раньше сравнимый с обычной восковой свечкой, стал почти втрое ярче и аппарат впервые мигнул чисто-белой вспышкой. Маг кивнул.
– Минимальный уровень. И судя по всему, это далеко не предел.
Вскоре аппарат уже освещал всю комнату, пусть и тускло. Последовала новая вспышка и склонившийся над кроваткой мужчина показал широкую улыбку.
– Средний потенциал и даже не начал показывать признаков замедления. Даже если все будет зря, вы можете гордиться своим сыном. – На лицах супругов отразилась редкая за последний год радость.
Следующий рубеж был достигнул, когда на камень уже было неприятно смотреть и маг положил на глаза ребенка ладонь.
– Высокий! Отлично! Я точно не зря на это решился. – Рука Санктуса почувствовала крепкие пальцы жены, впившиеся в кожу.
Однако даже этим дело не ограничилось. Еще через пять минут в сиянии камня было невозможно рассмотреть очертаний мебели, а глаза приходилось зажмуривать.
– Высочайший… и он… растет? – в голосе мага было легко разобрать невероятное удивление.
А между тем свечение продолжало нарастать. Вскоре все вокруг было залито серебряным маревом, сквозь который не было видно вообще ничего. И только смена цвета на белый дала понять, что новый рубеж преодолен.
– Великая магия… – вырвалось у мага, когда в сияющей тишине раздался тихий хруст. А потом еще раз. И еще. Длинная жилистая рука дернулась и оторвала аппарат от груди мальчика. Свечение почти мгновенно пропало. На бывшем раньше идеально гладким камне легко можно было заметить несколько длинных ветвящихся трещин.
– Дорогуша, у нас есть на сегодня какие-то важные дела?
– Насколько я знаю, нет, господин.
– Странно… откуда же у меня такое странное предчувствие… и не называй меня господином!
– Я не могу называть вас иначе, это правила этикета.
– В жопу этикет! Ладно, о чем бишь я?
– Предчувствие.
– Да, точно. Уверена что сегодня нет ничего особенного?
– Совершенно уверена.
Поделиться книгой: