Маленький изобретатель

– Вот я и говорю, странно.

– Может ваша интуиция вас подводит?

– Так, дорогуша, ты определись, этикет или сарказм!

– И то, и другое, господин.

– Хех… и за что мне такое наказание?

– Вы сами его выбрали, господин.

– Тут ты права, чего уж там. Ладно, подождем. Почти уверен, что к вечеру мы узнаем, в чем дело.

Глава 6

– Нет, вы просто не понимаете! – Мысли в голове Павоса Эраля бежали быстрее курьерских лошадей. Произошедшее было невероятно, немыслимо, невозможно! Но ключевым словом являлось именно «было». Потому что ошибиться аппарат-определитель тоже не мог. А теперь ему еще нужно объяснять этим людям, почему он так взволнован.

– Наш сын крайне одарен, это же великолепно! Что тут еще говорить? – Санктус протянул было к нему руку, но тут же с шипением отдернул и уставился на порезанный палец. Маг даже не заметил, как создал вокруг себя область агрессивной энергии.

– Нет-нет-нет, я же говорю, вы не представляете себе масштаб происходящего! Этот ребенок не просто одаренный, он даже не гений, он – настоящий феномен магии! Черт побери, – Павос немного пришел в себя и воздух перестал отсвечивать кромками режущего ветра. – Давайте попробую объяснить вам примерное положение вещей.

– Просим вас, – После такого только идиот бы не понял, что дело и правда невероятно важное.

– Хорошо, смотрите, м… – для самого мага такая информация была сама собой разумеющейся. Так что тщательно разжевывать все это было почти противно, тем более с учетом важности момента. Но он должен был удостовериться, что пара перед ним понимает все до конца. – Начнем с того, что знает почти любой человек. Каждый маг от рождения обладает определенным родством к магии, обуславливаемым силой его души. Чем сильнее она – тем легче тебе будет применять магию. И у восьмидесяти процентов населения страны потенциал даже не доходит до минимального. Это означает, что колдовать таким людям не дано. Вы двое, насколько я знаю, именно такие… Конечно, в этом нет ничего плохого! – Поняв, что в пылу сказал довольно обидную вещь, Павос сразу попытался исправиться, хотя получилось довольно неуклюже.

– Все верно, мы с женой не имеем таланта к волшебству. Но сейчас нас волнует наш сын, так что рассказывайте дальше, пожалуйста. – Морфеев, похоже, сейчас вообще ничто иное не волновало. Что же, тут маг их прекрасно понимал.

– Да, простите, – смущенно кашлянув, он продолжил. – Так вот. Минимальный потенциал, как у вашей няни означает, что магия будет даваться человеку с большим скрипом. Для малейшего прогресса придется приложить огромные усилия. Из оставшихся двадцати процентов таких людей – девять из десяти.

Дождавшись, пока супруги кивнут, мужчина продолжил.

– Средний потенциал уже считается отличным показателем. Имея его и сродство к паре элементов можно поступить почти в любую магическую академию. Из оставшихся, таких – подавляющее большинство. Людей с высоким потенциалом – лишь сотни на все многомилионное королевство. Максимум несколько тысяч. Такие маги считаются элитой, где бы не появлялись.

Наконец, на лицах супругов начало проступать понимание. Обычные люди, не имеющие к магии прямого отношения, крайне редко сталкивались с такими высокими материями. Но отец и мать Лаза не были идиотами. Они видели произошедшее и не могли не соотнести свечение камня-определителя со словами взволнованного чародея. В принципе, уже сейчас было легко понять масштабы, но Павос собирался закончить свой рассказ.

– Высочайшим потенциалом в стране обладают одиннадцать человек. Они, если не считать тринадцатилетнего паренька, проходящего сейчас сложнейшие курсы подготовки – опора всей Кристории и козыри в любой войне. И не существует ни одной исторической записи о человеке с потенциалом выше этого. Камень оценки может показать его лишь потому, что их создают с запасом прочности на множество использований. Вот только если бы дело ограничилось только этим, я бы все равно не был в таком шоке, – Поднявшись с места, Павос подошел к кроватке. Два красных глаза тут же сфокусировались на нем с цепкостью дикого зверя. Маг непроизвольно вздрогнул, теперь, зная о силе этого ребенка, он уже не мог испытывать к нему одну лишь жалость.

Губоко вздохнув и подавив дрожь в пальцах, он продолжил. – Гении рождаются в мире, раз или два за эпоху, но такое случается. Однако это нельзя назвать гениальностью. Ребенок, впервые взявший в руки меч и идеально исполнивший удар – гений. Но если тот же ребенок в честном бою разнесет в пух и прах мастера клинка, это будет нечто совсем иное. И ваш сын именно такой. Возможно вы не поняли, но я так и не смог измерить его потенциал. Потому как если бы я продолжил процедуру, камень оценки бы просто взорвался. Душа этого ребенка ломает все представления человечества о магии! И это невероятно опасно, как для него, как для вас, так и для всей нашей страны.

В комнате повисла мертвая тишина.

– Что… что вы имеете в виду? – Фелиция Морфей спрашивала просто чтобы спросить. Она уже знала, каким будет ответ. Знала еще в середине рассказа. Но не хотела этого принимать.

– Если этот ребенок вырастет и станет профессиональным магом… – чародей с силой потер щеку, но все-таки закончил предложение, – он превратится в настоящее оружие массового поражения. На поле боя ему не будет равных и даже десяток высочайших магов будут для него лишь легкой закуской. А теперь представьте, что сделают соседние страны, если узнают о существовании такой страшной угрозы.

– Постараются избавиться от нее, пока не стало слишком поздно. – Тяжелым, хриплым голосом Санктус закончил мысль.

– Да. И этим «избавиться» может стать уничтожение всего королевства. – Еще одна длинная пауза накрыла детскую комнату.

Взгляд Павоса снова опустился на худое, почти лишенное жизни тельце. На потенциально сильнейшего чародея в истории. Само существование этого ребенка грозило смертью его маленькой дочери, любимой жене, престарелой матери, а следом за ними – друзьям, коллегам по работе и самой Кристории, которую маг так сильно ценил и почитал.

На секунду в голову закралась мысль, холодная и противная, леденящая кровь. А ведь смерть мальчика решила бы все проблемы. И если он сам так отчаянно борется за жизнь, может стоит помочь ему с ней расстаться? Может не своими руками, может просто доложив куда следует, взять и избавиться от всех страхов.

Однако в следующее мгновение ему захотелось дать себе пощечину. Слишком уж он заигрался в это безличное превосходство, если допускает подобные идеи в свой разум. Детоубийство… он бы точно не захотел жить в стране, построившей свой успех на трупах младенцев.

Да и с другой стороны, насколько лучше может стать жизнь, если такой человек будет защищать страну от внешних угроз? Если он будет помогать ее жителям с наводнениями и засухами? Если с его помощью изобретут новые способы использования магии? Это была азартная игра, в которой ставка была огромна, но и возможный куш поражал воображение.

– Уважаемый… Уважаемый!

– А? да, простите, что вы говорили? – Заплутав в собственных мыслях, Павос только сейчас заметил, что чета Морфеев уже минуту пытаются у него что-то спросить.

– Что нам делать?

– Так, – собравшись, маг постарался как можно тщательнее продумать план дальнейших действий. – Сейчас я уйду и хочу попросить вас никому не рассказывать о том, что вы здесь увидели и узнали. Никому, даже семье. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше. Можете говорить, что тест показал высокий потенциал, это будет достаточно впечатляюще на локальном уровне, но недостаточно внушительно на национальном. Если все будет сохранено в тайне, ваш сын не привлечет к себе излишнего внимания. А я должен посоветоваться со своими старшими. Не волнуйтесь, я буду говорить только с теми людьми, кому доверяю на сто процентов. И я клянусь великим светом и жизнью своей дочери, что не предам вас и Кристорию.

– Мы вам верим, уважаемый. – Ох, если бы они знали, какие крамольные мысли посещали его разум минуту назад…

– Тогда позвольте откланяться. Все мои сегодняшние дела придется отложить.

. . .

– И ты говоришь, что камень едва не лопнул?

– Да, господин. Я взял его с собой, можете убедиться сами.

– Невероятно… хорошо что я согласился на встречу, такие вещи не должны проходить без моего ведома.

– Я тоже так подумал.

– Правильно, правильно, голубчик. Итак, что мы имеем… человек без потенциала, как его родители, имеет силу души условно в единицу. Минимальный, как та тетка, – два с копейками. Средний, типа тебя – где-то три с половиной. Высокий… ну, пять с копейками. Высочайший допустим семь. Я не видел, скажи, на сколько тянула душа малыша, если не брать в расчет проблему с кристаллом? До какого значения она бы поднялась?

– Думаю не меньше двадцати, господин.

– Двадцать… пресвятая магия… тебе… тебе придется вернуться к этим людям.

– Что я должен буду им сказать?

– Ох… надо подумать. Хорошенько подумать… да, пока можешь сесть.

– Благодарю, господин.

– Да какой я господин… высочайший маг, то же мне. По сравнению с этим ребенком мы все – шваль подзаборная. Великий свет… еще и его состояние… Ладно, для начала ты еще пару раз им скажешь, чтобы все держалось в секрете…

. . .

– Мы совершенно точно не хотим, чтобы наш сын становился каким-то тайным оружием правительства. Это даже не подлежит обсуждению. – Когда Фелиция Морфей хотела, она с легкостью пренебрегала этикетом и жестко вмешивалась в разговор мужчин. И по выражению лица Санктуса, гость в синей мантии понял, что ни одергивать супругу, ни спорить с ней тот не собирается.

Что же, такой вариант тоже был продуман. К сожалению, дед мальчика был слишком влиятелен, чтобы пренебречь мнением семьи. При предыдущем короле Кратидас Патанос Морфей создал себе имя предельно сурового и справедливого человека, выкарабкавшегося из низкого дворянства на самый верх социальной пирамиды. И смена власти не пошатнула, а даже укрепила его позиции.

Отчасти именно поэтому Лазарис получил возможность пройти досрочную проверку на определителе потенциала. Да, сам камень был многоразовый, но одно использование разряжало его и для повторного использования нужно было потратить уйму ресурсов и человеко-часов. А потому использовался агрегат только в особо важных случаях и только статус дедушки смог поднять уровень важности до требуемого значения.

Из всего вышесказанного было понятно, что заткнуть рот такому человеку, как Кратидас Морфей, который, в отличие от старшего сына и невестки, был еще и сильным магом, было чрезвычайно сложно. Тем более когда требовалось сохранять полную секретность.

А потому был разработан и альтернативный план действий.

– Предоставить этому ребенку образование достойное его способностей будет невозможно, – чародей, осознав, что переубедить родителей не получится, мигом переключился на описание именно этого варианта. – Просто потому, что в обучении даже мага высокого потенциала участвует минимум дюжина человек и, к огромному сожалению, мы не можем быть полностью уверены в лояльности каждого из них.

– Мы это понимаем, – Санктус, похоже, окончательно отдал право голоса жене. – Но мы и не хотели, чтобы Лаз рос один, с пеленок настроенный только на учебу. У него должны быть друзья, должны быть интересы помимо магии, должно быть детство, в конце концов!

Голос женщины, эхом отдававшийся в совершенно тихом доме, был тверд и строг, но знающие ее люди могли бы услышать где-то там, в глубине, настоящую мольбу.

– Так и будет. Потому что кроме полной изоляции мы смогли придумать только один вариант, как спрятать вашего сына от лишних глаз. Полное игнорирование его уникальности, – по тяжелому вздоху было понятно, что сам маг против такого решения. Но решал тут не он и судьба не его ребенка сейчас стояла на кону. А потому он молчал.

– То есть как?

– Очень просто. Эта информация не будет известна никому кроме тех, кто ее уже знает. Вы, я, ваш отец, мой непосредственный начальник, человек определенно заслуживающий доверия, а еще…

– Кто?

– Кто… Король Кристории, вот кто, – при этих словах со лба мага стекла капелька пота. – Или вы думали, что подобная информация может обойти его стороной?

– Нет-нет, что вы… – Морфеи были в каком-то ступоре. – Просто мы не могли подумать о таких масштабах…

– Я тоже поначалу об этом не подумал, – на щеке высокого гостя уже образовалась красное пятно от постоянных волнений. – Ладно, я продолжу. Самому мальчику ничего не говорите, чтобы не раззадоривать. Допустимый максимум мы уже обсуждали – высокий потенциал, это будет достаточно уникально, но не привлечет излишнего внимания, хотя даже это по-моему не обязательно. Он будет ходить в обычную школу, потом поступит в академию, заведет друзей, может быть влюбится. В общем и целом его жизнь до определенного момента не будет отличаться от жизни нормального ребенка аристократа. А затем произойдут два события. Во-первых, он станет совершеннолетним и сможет принимать самостоятельные решения и сам выберет, взяться ли за углубленное изучение магии. А во-вторых, его душа, благодаря возрасту, вырастет до такой степени, что при должной подготовке уже никто не сможет навредить ему так, чтобы об этом не стало известно. И когда случится и первое, и второе, мы сможем раскрыть правду как ему, так и всему миру.

Почти минуту в комнате царила гробовая тишина. Два человека напряженно обдумывали все варианты развития событий. Естественно, в этом плане были свои дыры. К примеру, если уже в год мальчик смог применить магию, то невозможно представить, что будет в пять, десять, семнадцать лет. И даже если Лазарис не будет знать о своей уникальности, просто сравнивая себя с другими, он сможет легко увидеть разницу. Это если еще забыть о его теле и том, что подобное существование намного усложняет вообще все что угодно. Да и врать собственному ребенку на протяжении многих лет – испытание невероятной сложности.

Однако, как и сказал гость, другие варианты просто не находились. Либо прятаться от всех, либо не прятаться вовсе. Иного было не дано.

Вот только трое, тихо обсуждающие в гостиной детали этой задумки, не могли даже представить, что в то же самое время виновник происходящего думал ровно о том же.

. . .

– Дураки! Они ограничивают его потенциал! Мне нужен воин, боец, убийца, а не маменькин сынок со слабостью в коленках!

– Хозяин, вы не должны так волноваться. Как говорят в вашем мире, шила в мешке не утаишь. Пока он будет жив, его величие неизбежно покажется миру.

– С чего это ты взял? Ты хоть представляешь, сколько великих людей умерло в глухомани, в пустоте и безызвестности, просто потому, что не развивались достаточно упорно?

– Вопрос тут не в упорстве, а в мотивации и стимуле.

– Поясни?

– Что движет вами, что движет каждым из нас, что движет светлыми и каждым человеком в этом мире. Пока мотивация и стимул достаточно сильны, можно свернуть горы голыми руками.

– Тут ты прав, Идол. И как же ты предлагаешь простимулировать его?

– Вы же уже догадались, что я предложу, Хозяин.

– Конечно. Если честно, Идол, из вас семерых ты лучший, когда дело доходит до всякого рода планов и задумок. Только ты способен подойти к вопросу с умом.

– Спасибо за комплимент, Хозяин.

– Так что? Что же мы сделаем?

– Взовем к человеческой жадности, конечно!

Глава 7

Конечно, этого разговора Лаз не слышал и не мог слышать, но вот процесс измерения потенциала не мог пройти мимо него. В конце концов, огромная воронка, направленная тебе прямо в грудь – вещь достаточно заметная. И суть дальнейших объяснений он понял, пусть и не полностью.

Он – уникум. Человек, которому благоволит сама магия, обладающий невозможным, по старым стандартам, потенциалом. Еще получить тело, которое бы могло само передвигаться по крайней мере ползком – и его счастью не было бы предела. Пожалуй первому он бы даже предпочел второе. Но, как говорит одна известная народная мудрость: не все сразу.

Сейчас стоило разобраться с тем, что было, в прямом и переносном смысле, у него прямо перед носом. Аппарат треснул, не выдержав силу его души. Какие могут быть причины?

Первая, вероятная, но не слишком. Богиня в процессе перерождения что-то с ней нахимичила. Однако почему-то казалось, что до такого высшее существо бы не опустилось. Слишком уж велико было пренебрежение в глазах той женщины.

Вторая же причина выглядела куда проще, а потому – вероятней. Лаз не знал, был ли на этой планете свой Оккам, но принцип его должен был работать в любом мире. Дело просто было в том, что его душа была старше. Как взрослый человек весит в десять – пятнадцать раз больше новорожденного, так и душа тридцатилетнего должна быть больше души младенца. Банально из-за прожитых лет.

А из этого рождался неутешительный вывод: вопреки мнению его матери, отца и того мага, Лаз не был гением или избранным. Он просто получил фору. Да, фору очень большую, но никто не мог сказать, что будет дальше. У всех есть свои таланты и с учетом всего вышесказанного может легко оказаться, что в магии у него нет таланта. Все-таки тут вступала в силу некоторая закостенелость взрослого разума, уже построенного в определенных условиях и определенными способами, не подходящими для мира меча и магии.

И тогда, даже прикладывай он уйму усилий, в итоге его все равно обгонят, рано или поздно. Решай все в мире тяжесть твоей дубины – и человечество состояло бы сейчас из сборища перекачанных горилл. Также и здесь, нужно было не только иметь много магии, но и уметь ее применять.

Потому зазнаваться было еще слишком рано. Детской наивности в Лазе, несмотря на возраст, не было ни на грамм, она вся выветрилась с пережитыми потерями и смертями, включая собственную. И строить радужные замки он не думал. Да, магия – вещь безусловно великолепная и крайне занимательная, а в качестве мечты и некоего способа убить время, лежа в кроватке без возможности даже поднять голову – вообще незаменимая. Но когда это превращается в потенциальное дело всей жизни, и от тебя еще будут ждать поистине великих свершений, все сразу переходит в разряд чистой прагматики. Возможно ли это? Смогу ли я это? Нужно ли мне это?

Семен Лебедев, а вслед за ним и Лазарис Морфей, прекрасно знал, что разговоры типа: «нет никакого „не смогу“!» – бред. Паралитик не заберется на Эверест, а глухонемой не споет арии и никакие самовнушения не помогут. Трезво оценивать свои силы – залог успеха. Другой вопрос, что нельзя недооценивать собственные лимиты. Тот факт, что Лаз был до сих пор жив, показывал, что этим грехом он не страдает.

А потому сейчас было жизненно важно решить для себя: действительно ли магия – та вещь, которой он был готов посветить всю жизнь. Потому что с учетом всего, сойти с этого пути уже будет невозможно.