Мерзавец

Росси, один из моих внештатных сотрудников, появился через час. Приехал на автобусе. Почему – я понял сразу. Не нужно было иметь острое обоняние, чтобы понять, что я его оторвал от бутылки.

– Я же просил тебя!

Росси удивляется, потом пытается объяснить, что выпил всего лишь бутылочку пива. Вот уж воистину, горбатого могила исправит! Я истратил на него кучу денег, чтобы вытащить из тюрьмы. Объяснял ему, что честной жизнью он заработает больше. Нашёл для него хорошую работу – он сейчас слесарь по ремонту замков. Если у вас сломался ключ во входной двери – советую, обращайтесь к Росси. Вытащит обломок ключа, отремонтирует замок. Только поглядывайте, чтобы он случайно не взял что-то в качестве сувенира. Я даже ухитрился выбить для него специальное разрешение для такой работы в полиции – у них ведь все бывшие домушники на учёте. Он «Фрилансер», поэтому его разъезды никому не кажутся странными. Мои заказы, естественно, идут вне очереди. За один день работы на меня он получает столько, сколько честным трудом зарабатывает неделю или даже месяц. Даже если он попадётся, я останусь «чистым». За ним некий «грешок» тянется, который даже у доброго судьи лет на восемь потянет. Скажет где-то лишнее – я за ту верёвочку потяну, и…

Я подаю ему большой стакан горячего кофе. Предлагаю разбавить молоком, но он отказывается и, обжигаясь, пьёт маленькими глотками.

– У тебя какой-то помятый вид.

Он искренне удивляется, потом с жаром начинает объяснять, что было много работы, и он не успел переодеться перед поездкой ко мне.

– Ты с людьми работаешь, должен выглядеть так, чтобы девушки тут же телефончик твой спрашивали!

Я «поучаю» его – мне почему-то нравиться быть для него наставником, ещё немного и он будет обращаться ко мне как к священнику – «ваше преподобие». Я говорю ему о необходимости завести семью и одновременно на листке аккуратно вывожу адрес профессора Стенли и делаю пометки, понятные только Росси. У него отличная память, поэтому по окончанию разговора я листок сжигаю. Пепел аккуратно разминаю муляжом сигары, чтобы он превратился в порошок.

Мы спускаемся в цокольный этаж, и я даю ему необходимое оборудование. Завтра в пять утра он отправится в Женеву.

Росси ещё не вернулся, а я уже перехватил важный разговор. Профессор объяснял кому-то, что на индексы деловой и промышленной активности влияет очень много факторов, но в современном обществе пресса может сделать один из них доминантным. Разумеется, на непродолжительное время. Но если сочетание общественных, политических и идеологических факторов скомпоновано грамотно, «проседание» биржи будет значительным.

Собеседник не торопился согласиться и попросил привести пример.

Профессор издал непонятный звук и начал говорить об угрозе войны. Простая угроза локального конфликта, особенно связанного с основными нефтедобывающими странами может обрушить биржи. В зависимости от количества стран, которые могут быть вовлечены в конфликт, от того, какие это страны и какие правительства находятся сейчас у власти можно более или менее точно предсказать поведение индекса деловой активности и изменения основных котировок. И это при том, что война так и не начнётся, или ограничится разовой перестрелкой с минимальными потерями.

Он говорил об этом спокойно и обстоятельно, словно учитель, объясняющий ученикам решение обычной задачи.

Прослушал этот рассказ дважды. За лёгкостью изложения явно скрывается хорошая и обстоятельная подготовка. Ожидает вооружённый конфликт? Клуб Принцессы получил информацию о возможном военном конфликте и хочет на этом «погреть» руки? Но половина «Клуба Принцессы» связана с фармацевтической или с химической промышленностью, а не с военными!

Двести миллиардов на страхе войны в наши дни не заработаешь. Сейчас все умные, никто своими руками воевать не хочет. Дураков воевать и подставлять головы под пули вместо богатого дяди тоже немного найдётся.

И какое до этого дело фармацевтическим концернам?

Как это ни странно – тупик, ситуация, в которой я пока не могу понять – что из чего вытекает, создала мне прекрасное настроение. Я уверен – настанет день, года отдельные элементы этого пазла сложатся в понятную картину. Чем сложнее в начале, тем большим будет счастье победы.

Глава 10

– Что вы об этом думаете?

Я снова на Вилле, мы – то есть я, Босс и Принцесса – сидим в наглухо запертой интимной комнате. Стены уже не мертвенно-белые – приходил художник и превратил одну стену в лесной пейзаж. Сочетание бледного хемолюминесцентного света и этого пейзажа наполняет комнату таинственностью. Маленький букет полевых цветов в бумажном стаканчике выглядит гостем из другого мира. Зачем он здесь? Прихоть Принцессы?

Босс молчит – переваривает услышанное. Принцесса смотрит на меня с любопытством.

– Я рада, что мы в вас не ошиблись.

Босс оживает.

– Как быстро вы его раскусили?

– Сразу. Я молчал лишь потому, что хотел знать подробности.

– Какие подробности?

– Что из себя представляет капитан Массимо.

Босс бросает короткий взгляд на Принцессу. Он допускал, понимал, что Гуся я раскушу, но то, что я так быстро доберусь и до Пастуха – не ожидал. Принцесса не реагирует.

– Какого ты о нём мнения?

– Середняк.

Босс переваривает мой ответ. Судя по всему, он был о Массимо несколько иного мнения.

– Что ещё ты успел узнать?

– Многое, но мы ещё не обсудили условия сотрудничества.

– За твои услуги мы должны платить ежемесячно? Или хватит раз в год? А может, от случая к случаю? – Босс не скрывает издёвки в голосе.

Принцесса не даёт ответить и отрицательно качает головой.

– Ты его не понимаешь. Он игрок, конверт с чеком, который ты ему дашь, не вызовет прилива радости. Но он будет сиять от радости, если такую же сумму снимет с твоего счёта так, что ты этого не заметишь.

Босс смотрит на меня с изумлением, возмущением и отвращением одновременно, а я поворачиваюсь к Принцессе. Сказанное ей звучит странно, но суть она ухватила.

– Восхищён вашим умом!

Принцесса не реагирует мой на комплимент, а Босс разводит руками.

– Значит, в зарплате и гонорарах вы не нуждаетесь? По принципу – сам возьму, сколько пожелаю?

– Её Высочество преувеличивает. И в то же время она права – во мне живёт страсть к игре. Но не зелёном сукне.

– Здесь ставки повыше, – замечает Принцесса.

– Именно это мне нравится.

Босс нервно постукивает пальцами по столу – волнуется.

– Надо всё тщательно продумать.

Думает он недолго. Раскрывает папку и достаёт из неё чековую книжку. Заполняет чек, вкладывает его в конверт и передаёт мне. Я спокойно складываю конверт с чеком пополам и кладу в карман. За моими действиями пристально наблюдают.

– Ты даже не посмотрел, какая сумма вписана в чек, – голос Босса опять изменился. Теперь основная его компонента – восхищение.

– Зачем? У меня будет…

Принцесса прерывает меня.

– Именно этим ты мне и нравишься. Уважаю тех, кто умеет поставить на кон больше, чем имеет. Можно, конечно, проиграть по-крупному, но такие чаще выигрывают. И немало.

– Могу я задать несколько вопросов? – обращаюсь я к Принцессе.

– Смотря каких!

– В обозримом будущем ожидается эпидемия?

Они не видят, как я напрягся. Это моё предположение. Я долго размышлял – как фармацевтические компании могут обрушить промышленные индексы – известные нам по именам Доу-Джонса, Никкей и прочих. Только если инициализируют какую-то страшную эпидемию. Что-то вроде Эболы. Промахнуться – упасть в их глазах. И очень сильно.

Босс что-то говорит Принцессе на непонятном языке, и ликование окутывает меня невидимым тёплым одеялом. Чем более они будут говорить на этом булькающем языке, тем больший кредит я получаю в их глазах. Наконец, Принцесса отвечает:

– Не задавай вопросов, ответы на которые ты уже знаешь. Что ещё ты хотел узнать?

– Как на обычной эпидемии можно заработать те суммы, о которых я слышал?

– Тебе это знать незачем, – тут же отзывается Босс. – Каждый должен заниматься тем, что ему поручено, и что он умеет…

Принцесса прерывает его.

– Сделай исключение. Перед нами человек, живущий по ту сторону тех условностей, которыми заполнен наш мир. Умный, инициативный, любопытный. А главное – творческая личность. Такому нужен простор. У меня такое предчувствие, что он может работать по-крупному. Помнишь его реакцию на то, что ты обозвал его мерзавцем?

– Причём здесь это? – тон Босса изменился, он пятится назад. – Впрочем, если вы считаете…

– Я редко ошибаюсь, – говорит Принцесса. – И только в мелочах.

И делает кивок Боссу. Небольшое движение головы, но в нём властный приказ – расскажи ему.

– Этой зимой ожидается новая вспышка эпидемии гриппа. Начнётся она из Индии или Китая. Обычная эпидемия, опасная лишь для стариков и людей с ослабленной иммунной системой. Но у этой эпидемии будут несколько отличий. Во-первых, скорость распространения. Очень высокая. Время нетрудоспособности поражённого этим гриппом – две-три недели. Необычный побочный эффект – временное бесплодие у переболевших гриппом. Вот и всё, никаких чудес. Мы – как специалисты-фармакологи хорошо подготовились.

Четыре наших лаборатории, находящихся в разных концах мира, быстро разработают и запустят в производство индикаторы новой разновидности вируса. Это доход, хоть и небольшой.

Прирученная нами пресса расскажет всему миру о невероятной опасности этого вируса и подтолкнёт политиков к решительным действиям. Каждый из них будет бояться упрёков в нерасторопности и чёрствости, так что многие побегут впереди паровоза. Биржевые индексы «просядут» и мы постараемся скупить временно «просевшие» акции. Ожидаем большие доходы, пока мы накапливаем капитал, требуемый для выполнения подобных операций.

Поскольку распространение эпидемии будет стремительным, будет много больных и потребуется много дополнительного медицинского оборудования. Мы к этому подготовились.

Наши лаборатории быстро разработают вакцину и методы её ускоренного тестирования. Пресса поможет сделать так, чтобы вакциной обзавелись все. По крайней мере, в странах «золотого миллиарда».

Потом всплывёт проблема временного бесплодия. Приложим все усилия, чтобы создать и быстро внедрить лекарство от этого недуга.

Ну и прочие мелочи – оборудование больниц, профилактические мероприятия и так далее – всё будет зависеть от того, как пойдут дела.

Он сделал театральный жест руками, показывая, что это всё, что он может пока рассказать. Я кивнул.

– Какова роль хатимодзи?

Добился своего. Принцесса удивлённо посмотрела на меня.

– Ты что, биохимик?

Тепло разлилось по телу. Значит Гусь, когда вербовал меня, по неопытности своей сочетал правду с выдумкой. Не нашёл другого способа произвести впечатления неуклюжей вербовки. Я не отвечаю, но всем своим видом стараюсь показать, что жду ответа по существу. И Принцесса понимает это.

– С помощью хатимодзи в состав вируса включён компонент, вызывающий временное бесплодие.

– Временное – это насколько?

Принцесса пожала плечами.

– Пока не знаем. Зависит от человека. Его возраста, состояния здоровья, образа жизни. Может год, а может десять. Какой-то процент останется бесплодным до конца жизни. Будущее покажет. Главное, что сеанс лечения от бесплодия – серия уколов – будет стоить сотни долларов.

Я немедленно прикинул – какова будет потребность в таком лечении? Сейчас каждый год рождаются 150 миллионов человек. Если для двадцати процентов из них потребуются эти лекарства, каждый комплект продавать по тысяче долларов, то это даст 15 миллиардов оборота в год. А если желающих обзавестись людьми окажется больше? Я облизал внезапно пересохшие губы. Принцесса это заметила.

– Уже облизываетесь?

– Нет, просто вспомнил, что у меня слабая иммунная система.

Босс раскатисто рассмеялся.

– Значит и тебя есть ахиллесова пята? А то я уже подумал, что и чёрт тебе не враг. Шутка, конечно. Сделаем тебе укол, и вирусы будут обходить тебя за километр. А за других не переживай. Ежегодно от гриппа умирают двести тысяч. Будет один раз триста. Ну четыреста. В автомобильных авариях ежегодно гибнет более миллиона.

– Я и не переживаю.

– Это заметно, – сказала Принцесса.

Я улыбнулся. На моём лице улыбка отражается плохо, но знающие меня люди замечают её. Моя улыбка относилась не к тому, что сказала Принцесса, а к тому уколу шпагой моей осведомлённости, которой я нанесу сейчас.

– На следующий неделе сюда приезжает профессор Стенли. Вы можете представить меня ему?

Глава 11

Гусь стал моим шофёром. Не постоянным, конечно. Если мне нужно попасть на Виллу, то я звоню, и за мной присылают машину. Берегут мои ноги. Хотя я не испытываю после езды тех болей в ступнях, какие бывают после ходьбы. Гусь водит машину лихо, мне приходится постоянно напоминать, что предпочитаю спокойную, уверенную езду, а не скорость.

Гусь в последнее время пытается заговорить со мной о чём-то важном. Я специально уклоняюсь, чтобы нетерпение сделало его более откровенным. Заодно, проверяю – нет ли в машине прослушки? Я еду на заднем сидении, на коленях у меня то, что другие воспринимают, как обычный лэптоп, так что быстро убедился, что машина «чистая».

В одну из поездок Гусь не выдерживает.

– Помните, что я рассказывал о марсианах? Считаете это моим неуклюжим вымыслом? Зря. Конкорда потому и стала принцессой, что она одна из тех немногих, кто имеет контакт.

– В былые времена принцессами становились дочери короля. Твоё разъяснение, что для того, чтобы стать принцессой, достаточно подружиться с марсианами, оригинально.

– А вы не задумывались, откуда у дочери вождя одного из центрально-американских племён такое фантастическое богатство? По сравнению с ней мистер Неготтари – так, бизнесмен средней руки.

Я об этом задумывался. Я уже узнал, что титул принцессы она купила. Как и где – не выяснял, не было времени на это, да и опасаюсь. Есть такие вещи, которые лучше не знать – будут мешать работе. Опасно ничего не знать, но не менее опасно знать слишком много. Приходится балансировать.

– Раньше – если что-то было непонятно, не вмещалось в привычные рамки, противоречило накопленному жизненному опыту – ссылались на бога. Или на чёрта. Теперь ссылаются на марсиан. С Марса ей перевели на счёт пару миллиардов. Осталось проверить, как налоговое управление пометило этот перевод? Подарок? Наследство?

– Зря смеётесь. Прикиньте, сколько успешных проектов было на тех предприятиях, которые пользуются её покровительством. И всегда – какие-то сверхоригинальные решения. Вроде этих хатимодзи.

– Действительно, странность – Конкорда поддерживает только успешные проекты. Мечтаю познакомиться с тем, кто поддерживает провальные проекты.

Гусю моя ирония не нравится.