Мерзавец

Среди эсмесок оказалось несколько сообщений, которые стоит запомнить. Он договаривался с кем-то, кто был помечен лишь инициалами «Р.Т» о рабочих сменах. «Р.Т» – это его начальник? Запишем, возможно пригодится.

Позвонил Бернардо. Мою просьбу он выполнил, и передал номера мобильников, тот, с которого звонили из моего дома без четверти три ночи, и тот, на который звонили. Оба номера в базе данных не значились. Номер, с которого звонили, не совпадал с тем номером, какой был у аппарата, «забытого» у меня.

Это серьёзно осложняло дело. Номерами, которые нигде не значатся, пользуются спецслужбы. Во-вторых, как это он забыл или потерял мобильник, которым не пользовался? Оставил, правильнее сказать. И – вполне возможно – по указанию шефа. Примитивщина конечно, но может быть, как раз они и рассчитывали, что я вскрою аппарат, чтобы взять меня «с поличным»? Смешно. Они вспотеют, доказывая, что аппарат был взломан. Да если и докажут, что с того? Аппарат я нашёл у себя дома и вскрыл, чтобы узнать – чей он.

Говорят, что самое простое объяснение – самое правильное объяснение. Но и добавляют – если всё сходится, значит идёшь не в том направлении.

Звонок оторвал меня от размышлений. Я взял свой аппарат в руки и с некоторым удивлением увидел, что звонит Босс.

– Мой охранник обронил у тебя мобильник. Могу я заехать к тебе за этим грёбанным смартфоном? Мы совсем неподалёку.

Я готов был рассмеяться. Это, оказывается, Босс чудит. Ему потребовался повод заехать ко мне.

– Ну, если ты не можешь отказать своему охраннику – заезжай минут через пятнадцать-двадцать.

– Зачем так долго ждать? Я буду через пять минут.

Я вздохнул и нажал кнопку «отбой». Пришлось срочно звонить Сашке и объяснять ему, что аппаратом приехали раньше времени. Услышал знакомое «Нет проблем» и отправился встречать гостей.

Босс входил в дом с таким видом, словно вместе со мной он хочет купить и этот дом. Следом трусил Гусь.

Мы поднялись на второй этаж, я провёл гостей в салон. Выглядит мой салон не ахти как представительно, гости у меня бывают очень редко. Главное, что чисто.

На столе, в полиэтиленом пакетике, лежал «забытый» Гусем аппарат.

– Очень любезно с вашей стороны, что вы откликнулись на просьбу вашего охранника и приехали за его мобильником, – не удержался я.

– Только не надо думать, что я специально просил его забыть аппарат. Я решил воспользоваться случаем и посмотреть, как ты живёшь. Я был бы здесь, даже если бы он, – Босс кивнул в сторону охранника – ничего бы не забывал.

Пускай так, никто не требует меня верить тому, что он говорит. Я наблюдаю, как внимательно Босс изучает обстановку моего дома, словно ощупывает взглядом каждый предмет, надеясь найти в нём отражения моего характера. Гусь более наблюдает за мной – изучает. Я не тороплюсь – Босс должен пропитаться духом моего дома, тогда с ним будет легче разговаривать. Наконец, он замечает на столике смартфон Гуся.

– Ну, бери свою игрушку, – он кивает на пакетик, лежащий на столе.

– И возвращайся в машину, – добавляю я.

Босс испытующе глядит на меня, но ничего не говорит. Гусь медленно забирает аппарат, ожидая реакции Босса на мои слова. Но Босс молчит, и ему ничего не остаётся, как ретироваться, пожав плечами. Надеюсь, он не будет пытаться зайти куда-то «не туда», чтобы оставить там жучка.

– Скопировал содержимое? – хитрая улыбка, Босс испытующе смотрит на меня. Любому понятно, что это он попросил Гуся «забыть» у меня смартфон. Я помню, как он просил меня взломать его лэптоп, и делаю вид, что не слышал его вопроса. Зачем торопиться?

– Чем обязан столь неожиданному визиту? Произошло что-то такое, о чём я должен знать?

Босс разочарован тем, что я не ответил на его вопрос, но виду не подаёт.

– Я не уверен, – наконец начинает он, – Что ты заслуживаешь того, чтобы работать на меня. Ты слишком любишь деньги. А значит, предашь меня, если кто-то предложит тебе вдвое больше.

– Позволю себе дать несколько рекомендаций, исполнение которых вернёт вам уверенность. Самое простое – дать столько, сколько никто другой не даст. Просто и вполне возможно, что исполнимо. Но хочу обратить ваше внимание, что не всегда нужно платить золотом. Иногда людей покупают совсем за другую валюту, и эта, другая валюта, золотого эквивалента не имеет. Можно купить за любовь, власть, можно даже за месть. Я подсказываю вам самые классические, самые известные виды платежей, ибо вы можете с легкостью продолжить список. Конечная цена в итоге будет напоминать классический набор доверительного фонда – акции компании «А», акции банка «Б», облигации «Г». И, главное, торг уместен – о структуре пакета договориться легче, чем о его величине. Поскольку в содержании пакета заключено некоторое таинство – мы же не знаем, как будут менять котировки включённых в его состав активов – то это создаёт привлекательную интригу.

Я развиваю мысль, внимательно наблюдая за реакцией Босса. Очень важно, что я слышу его дыхание. Как бы он не старался скрыть свои чувства, дыхание выдаст его и подскажет мне, когда нужно сделать точку.

– У меня такое ощущение, – начинает он, когда я останавливаю поток собственного красноречия, – словно я стою возле какой-то очень дорогой вещи. С одной стороны – хочется купить, с другой – совершенно непонятно, на кой чёрт она мне нужна.

– То, что по-настоящему дорого, – я пытаюсь придать своему голосу многозначительность, – цены не теряет. В смартфоне вашего охранника ничего интересного не было и не будет. Давно он у вас?

Босс удивлён тем, как я ловко перескочил с одной темы на другую. А я прощупываю – н настало ли время поделиться с ним информацией о ночном разговоре Гуся с его Шефом. Тут же в голову пришла хорошая кличка для шефа Гуся – Пастух. Очень логично, гусей надо пасти, чтобы они не разбредались.

Подобно тому, как я несколько минут назад игнорировал Босса вопрос о смартфоне, он игнорирует мой вопрос об охраннике.

– Тебя даже нельзя назвать котом в мешке. Как бы ты не оказался ящиком Пандоры в мешке. Но ты заинтересовал нашу Конкорду, а она никогда не ошибается. Так что, придётся нам договариваться.

От упоминания о Принцессе у меня вдруг защемило сердце. Я уже сумел заслужить её расположение. Это предаёт мне новый импульс и стимул для продолжения переговоров с Боссом.

И когда мы уже практически договорились, я вновь возвращаюсь к уже заданному вопросу:

– Как давно у вас этот охранник?

Босс скептически смотрит на меня.

– Я что, за охранниками слежу? Есть у меня человек, которому ты можешь адресовать этот вопрос.

Он достаёт из кармана собственную визитку и пишет на ней какое-то имя и телефон. Не догадывается, что я спрашиваю не просто так! До него что, доходит, как до жирафа? Нужно будет съездить на Виллу и там поговорить с Принцессой. Она потолковее.

Мне эта мысль очень нравится, и я улыбаюсь, прощаясь с Боссом. А он, наивный, полагает, что это я от радости за достигнутое соглашение.

Глава 8

Гусь закрыл за собой дверь и уселся в кресле напротив. Сегодня он вёл себя совсем иначе, чем во время нашей предыдущей встречи. Всем своим видом он демонстрировал неотразимость и уверенность в себе.

– Хочу сказу предупредить и успокоить вас, что всё, что я скажу вам и что услышу от вас, останется строго между нами.

Говорить он может что угодно, но что же такого он собирается услышать от меня? Думает, что я так легко делюсь секретами с другими?

– Как говорят – карты на стол. Вы уже выяснили, что я не тот за кого себя выдаю. Я офицер службы национальной безопасности. И предлагаю вам взаимовыгодное сотрудничество.

Сразу объясняю, что вы выигрываете. Прежде всего, безопасность вашей фирмы. Правительство и все его службы закроют глаза на все те многочисленные нарушения, которые вы изо дня в день допускаете. Мы только начали всеобъемлющие проверки, но уже обнаружились такие нарушения, которых хватит, чтобы упечь вас в тюрьму на долгие годы. И ваша инвалидность вас не спасёт, знайте это.

А с другой стороны мы поможем вам и вашей фирме деньгами. Заказы, которые будут приносить вам стопроцентную прибыль. Более того – в ряде случаев мы будем готовы помогать вам с информацией, которая вам нужна для успешной работы. Можем договориться и прямых денежных выплатах.

Я также обращаюсь к вашему чувству гражданского долга, который предписывает помогать обществу, и родине в том случае, когда возникает необходимость. Я бы добавил, острая необходимость. И добавлю, что есть веские основания считать, что всем нам угрожает опасность.

Он сделал эффектную паузу, пытаясь разглядеть и понять мою реакцию на его слова. Кажется, он планировал, что я начну расспрашивать – о какой опасности идёт речь? И ещё он уверен, что я воспринимаю все его слова всерьёз, включая запугивание – они, как выясняется – всё обо мне уже знают. Он глупо блефует – не мог никто за два дня накопать обо мне компрометирующей информации. Десятки людей должны месяцами сверять тысячи документов, чтобы хоть что-то вытащить. Это ещё вопрос – кто о ком больше знает. Я уже отслеживаю мобильник его Пастуха и скоро у меня будет много дополнительной информации. Вот только его странная фраза – «Вы знаете, что я не тот, за кого себя выдаю» – не даёт мне покоя. Как он или они догадались, что я слышал его ночной разговор? Что выдало меня?

Пауза затянулась, и Гусь продолжил, но уже почти заговорщическим голосом.

– Если потребуется – мы готовы устроить встречу с Руководителем службы национальной безопасности. Разумеется, не у него в кабинете, а на специальной квартире с двумя входами – так, чтобы встреча осталась тайной, и никто не мог бы вас заподозрить. Вы зайдёте с одной улицы, он зайдёт с другой, и никто никогда не сможет узнать, кто по двум длинным коридорам попал в особую квартиру, окна которой наглухо закрыты ставнями. Подготовьте ваши пожелания, я уверен – он пойдёт вам навстречу.

Мне стало казаться, что я присутствую на съёмках второразрядного шпионского фильма. Ну, а кто режиссёр и сценарист этого захватывающего действия? Гусь в очередной раз переоценил свои таланты. В такой ситуации лучше всего молчать, нужно заставить собеседника побольше говорить, чтобы он подбирал слова, искал аргументы, пытался «зайти с другой стороны». Но я уже готов был рассмеяться, и чтобы этого не произошло, спросил Гуся:

– Ну, а вы будете связным? Через вас я буду передавать донесения, фотографии секретных планов, копии бухгалтерских документов и списки инвесторов. Да, и самое секретное – ведомости начисления заработной платы.

– Напрасно иронизируете. По-хорошему, нам безразличны финансовые перипетии вашего нового клиента. Он попал в зону нашего внимания совсем по другой причине, и по такой причине, что дух захватывает. Вы знаете, чем занимается этот ваш новый клиент?

Чем большее незнание я буду демонстрировать, тем больше он мне расскажет. Гуся явно не учили вести подобные беседы.

– Зачем мне это знать?

Гусь вздохнул, сетуя на мою непонятливость и закрытость.

– Занятная история. Концерн «Эс. Ти. Биофарм» занимается производством – как следует из названия – биохимической продукции. Одна из последних их разработок – специальная бактерия, которая разлагает полиэтилен и некоторые другие пластмассы. Надеются очистить мировой океан от загрязнений.

Разработка этой бактерии – пластофга, уже завершена. Но, прежде, чем выливать бульон с этими бактериями в океан, проводят обстоятельные проверки. Лозунг, позаимствованный у медиков – «Не навреди!» Мало ли, что может случиться при массовом использовании, и не по злому умыслу, а из-за того, что что-то не учли, что-то не предусмотрели.

Так вот, во время одной из серий проверок в сторонней лаборатории учёные исследовали структуру ДНК этого пластофага.

И вот тут-то выяснилась удивительная вещь – ДНК пластофагов были построены не из четырёх, а из восьми нуклеотидов!

Вы, уверен, слышали, что все живые организмы на земле имеют ДНК, состоящие из четырёх видов нуклеотидов – аденина, гуанина, тимина и цитозина. Подчёркиваю – все. А у пластофагов – из восьми нуклеидов!

Чем далее, тем интересней. Немедленно примчалась группа экспертов из Эс. Ти. Биофарма, и чуть ли не силой отобрали данные исследований, заявив, что это были – загрязнённые образцы. А выводы о восьми нуклеатидах – специфическая для данного вида бактерий ошибка, обусловленная тем, что бактерии выращивали в очень сложном по составу бульоне аминокислот. Кажется, они ещё и подкупили кого-то из сотрудников контрольной лаборатории – чтобы всё, что касалось обнаружения восьминуклеидной ДНК, было уничтожено. По нашим оценкам они истратили миллионы на то, чтобы сотрудники лаборатории согласились с тем, что были допущены ошибки.

Вот это и насторожило нас. Восьминукледные цепочки известны науке – их называют хатимодзи. Что же так напугало Эс. Ти. Биофарм? Что им удалось продвинуться в создании восьминуклеидных цепочек дальше, чем кому-либо и создать настоящий живой организм? Нет логики. Но созданные в других лабораториях хатимодзи – это мелочь по сравнению с бактериями на восьминуклеидной основе. Вы понимаете? Это означает, что создана жизнь в пробирке и доведена до невероятно высокого уровня – целой бактерии, живого организма размером в десятую долю миллиметра! Если это так, то речь идёт о таком прорыве в науке, которого история не знала. Но почему они скрывают столь грандиозное открытие?

Есть объяснение, которое может поначалу показаться вам фантастическим, но прошу, не отвергать его с порога.

Гусь сделал заговорщической вид, театрально огляделся по сторонам – не подслушивает ли кто? И продолжил уже тоном начинающего заговорщика.

– Это бактерия внеземного происхождения. Концерн вступил в контакт с другой цивилизацией, с другими живыми существами и держит это в тайне от всего мира. И этот вариант представляется нам более вероятным.

Гусь замолчал, ожидая моей реакции. Я сделал каменное лицо. Главное – не рассмеяться. Про такие рассказы говорят – начал за здравие, а кончил за упокой. Но есть в его рассказе – если он не придуман – важный элемент.

Если его рассказ о подкупе сотрудников контрольной лаборатории не выдумка, то это означает, что отработана система финансирования специальных выплат. Наличными и без фиксации в документах. И уже не важно, участвуют в этом какие-нибудь марсиане, или нет. Важно, что в такой системе могут быть бреши. Я не могу себе отказать в милой слабости – воспользоваться обнаруженными точками уязвимости.

– Очень занятно, – подбодрил я его. – Но не слишком убедительно. Особенно, про марсиан с восьминуклеоидными ДНК. Получается, что они приземлились на территории одного из заводов концерна. Ночью, пока никто не видит. А на рассвете пробрались в кабинет мистера Неготтари. И рассказали ему, как организовать синтез пластофагов. И до сих пор живут бедняги, в одном из складских помещений, страдая от отсутствия кондиционеров.

– Не смешно. А во-вторых, почему марсиане? Мы не знаем откуда.

– Это я просто так. Марсиане, юпитеряне, плутоняне – называйте – как хотите. Мне слово «инопланетянин» не нравится.

По реакции Гуся было понятно, что и он согласен называть их марсианами.

– Зря вы иронизируете. Не на территории завода они приземлились. Не считайте себя сверхпроницательным, а остальных – дураками. Приземлились они в Южной Америке. Там, откуда та странная женщина, что живёт на Вилле. Она имела контакт с ними, и по всей видимости, является посредником между этими – как ты сказал – марсианами – и людьми. Ты слышал, что она разговаривает на каком-то странном свистящем языке? Мы всё перебрали. От пинахана до чиротеков. Полного совпадения нет.

– Что такое пинахан и чиротек?

– Пинахан – это одно из племён, живущее в Амазонии. Говорят на языке свистов. Никто, кроме них, этот язык, кстати, освоить не в состоянии. За много поколений у них произошли столь сильные изменения в голосовых связках, что обычный человек повторить их звуки не может. Но язык очень беден, примитивная грамматика. Черотекская языковая группа – это языки племён центральной Америки. Включают в себе множество свистящих звуков, но наряду с обычной фонетикой. Конкорда говорит на языке, близком к одному из черотекских языков. Я могу рассказать ещё много интересного, но не сейчас. Когда мы начнём работать вместе, я сведу вас с людьми, которые знают более моего.

– Вы на Андаманских островах когда-нибудь были?

– Где? – удивился Гусь, пытаясь понять связь Андаманских островов со своим рассказом.

– На одном из Андаманских островов живёт такой народ – сентинельцы. Малюсенький народец, всего несколько сот человек, знаменитых лишь тем, что они не уже много веков не хотят идти на контакты с окружающим их миром. Просто убивают тех, кто пытается высадиться на их остров. Убивают самыми примитивными копьями и стрелами, ибо иного эти дикари не знают. Но учёные очень любопытны, и обладают тем, что выходит за рамки воображения дикарей. Так что лет сто назад учёные похитили с острова одного дикаря. Привезли его в Индию – в ближайший город – чтобы изучить добычу и обогатить науку новыми знаниями. Не получилось. Дикарь умер. От инфекции. Никто специально его никакими болезнями не заражал. Просто те микробы, которые живут в наших телах, которые мы свободно и безболезненно переносим, оказались смертельными для тех, кто веками жил в глубокой изоляции. Микробиологическая флора замкнутого на острове поселения за эти века настолько разошлась с микробиологической флорой окружающего мира, что стали несовместимыми. Ныне на остров людям высаживаться запрещено, пространство вокруг острова объявлено закрытой зоной, которую охраняет катер индийских военно-морских сил. Учёным разрешают использовать только дистанционные методы наблюдения. Специалисты бояться, что попадание наших микробов на остров убьёт оставшихся синтенельцев. И это на одной планете, и те и другие – классические Хомо Сапиенс. Надеюсь, всё понятно? Или напомнить, что случилось с марсианами в романе Герберта Уэллса?

Гусь долго смотрел на меня. Возможно, пытался вспомнить этот роман. Скорее всего, он его не читал и не знает, что ещё сто лет назад Уэллс понял, что земные бактерии способны убить любого чужака. Это люди могут рассуждать о гуманизме, а в мире бактерий безотказно работает основной принцип природы – убей чужака, или он убьёт тебя.

– Ваш скептицизм – показной. И вы не ощущаете нависшей над вами угрозы. И у вас нет много выхода, как начать сотрудничать с нами, – медленно, отчётливо выговаривая каждое слово, сказал он.

– Я всегда найду выход. Например, пойти к мистеру Неготтари и рассказать ему о нашей беседе. Я догадываюсь, он – скорее всего – предложить мне подыграть вам. Почему бы мне так не сделать?

Гусь вспыхнул.

– Вы бы книжки исторические почитали, как кончают двойные агенты!

– Читал. Кончают по-разному. Некоторые добиваются колоссального успеха. Но я спрашивал не о том. Что – по-вашему – должно удержать меня от того, чтобы поделиться с Боссом интересным рассказом про марсиан?

Гусь негодовал. Я видел, как он напрягся, дыхание его стало неровным. Он проговаривал – про себя ругательства и проклятия, и ему требовалось немало усилий, чтобы сдержаться. Вот тебе и офицер службы национальной безопасности. Где его стальные нервы и каменная выдержка? Наконец, он сказал:

– Вас должно удержать чувство долга перед отечеством и людьми. С вами разговаривает человек, поставленный на стражу интересов общества. И, кроме того, вас должно удерживать чувство опасности. Мы вас от них защитить можем, а они от нас – нет.

Он резко встал, сделал показной театральный кивок головой на прощание – так прощались офицеры прошлого века в исторических фильмах, и быстро вышел.

Я разочаровано смотрел ему вслед. Актёр из него плохой. И почему он так быстро убежал? Выговорил запланированный, проплаченный текст – и всё? Я не выгонял его, был готов слушать и далее. Жаль. Ещё раз я убедился, что Гусь – это гусь… Шея длинная, а ума не хватает. Ну, а что касается того, что они могут меня защитить… От кого? Если то, что он говорил – не анекдот, то защитить меня от марсиан никакие спецслужбы не сумеют. И от тех, кто ворочает сотнями миллиардов, тоже. Пожалуй – я готов поиграть в кошки мышки с Гусем и его Пастухом. Тем более, что Пастух уже у меня «на крючке». Я пока не могу перехватывать его разговоры по мобильнику, но уже запущена система, которая отслеживает, откуда он звонит. Плюс-минус десять метров. Его звонок – и у меня на карте появится точка. Ещё звонок – и ещё точка. К концу дня набирается полтора-два десятка точек. Часть из них разбросана по городу. А вот тут – целый десяток точек. Его офис. Надо присмотреться, может, есть лазейка. А вот здесь пять точек, и время этих звонков – вечернее. Значит, его дом. Пастух – не такого высокого полёта птица, чтобы иметь охраняемую квартиру. Майор или просто капитан. А значит, я сумею подобраться к нему. У меня есть ребята, которые куда угодно подставят жучка такого совершенства, что с собаками не найдёшь. Не хуже тех, что на Вилле поставили. Засунут прямо в его квартиру, или из соседней квартиры перебросят. Даже на оконное стекло снаружи можно наклеить прозрачный пространственный микрофон. На раму – под цвет рамы солнечную батарею и аккумулятор, на чердаке здания – ретранслятор, работающий в импульсном режиме. Двухсекундные сеансы связи – пойди, поймай! Главное, чтобы стёкла в окне не оказались двойными, через двойные стёкла такая прослушка не тянет. Затем, настройка – нужно отсеять, отфильтровать, голоса тех, с кем он живёт – они пока мне не интересны. Записанные разговоры накладываем на зафиксированные включения мобильника – и, пожалуйста, у меня все его звонки. Если он любит говорить из машины – а такая слабость есть у большинства – то и в машину забросим наше длинное ушко. В машину даже проще, чем в квартиру. Не надо её вскрывать.

Но, прежде, чем делиться любопытной информацией с Боссом и Принцессой – подождём, вернётся Гусь к незаконченному разговору, или нет. Чем чёрт не шутит, может, Гусь вернётся с таким предложением, что будет трудно устоять?

И тут же смеюсь над собственной наивностью – нашёл, от кого ждать.

Глава 9

Просматриваю отчёт за три дня. Один из звонков, сделанных Пастухом, – это звонок начальнику охраны «Горной Лилии». Что и следовало ожидать.

Либо Гусь разыгрывал плохо написанную пьеску, либо Пастух работает на Босса. Для меня это ничего не меняет. С Гусём всё ясно, и я ломаю голову над другим – как организовать прослушку Босса. Нужно понять, каким образом они собираются заработать эти двести миллиардов. Это в несколько раз больше, чем оборот Эс. Ти. Биофарм. Впрочем, концерн Босса – не самый большой из тех, обладатели которого собираются на вилле. Я до сих пор не собрал сведения о коллегах Босса по вилле.

Ключ я вижу в гостинице. Двенадцать отличных двухкомнатных номеров, в которых останавливаются гости. Владельцы корпораций, не меньших, чем корпорация Босса. В интимной комнате они обсуждают такие проблемы, которые, о которых другим знать не полагается.

По крупицам восстанавливаю имена тех, кто бывал на вилле. Нескольких некоронованных королей мне удаётся установить. Часто бывает достаточно фамилии – если вы слышите Рокфеллер или Эллисон, то вам уже ясно, о ком идёт речь, даже если имя не упоминалось. Не совсем понятная иерархия. Мистер Неготтари, мой Босс, у них за главного, но сам он по-рабски заискивает перед Принцессой.

Ещё раз просматриваю распечатки сделанных на Вилле записей.

Похоже, что все они хорошо знакомы и полностью доверят друг дружке. Что-то вроде «Римского клуба». Только в этом клубе зажимаются не проблемами гумманизации науки и промышленности, а зарабатыванием денег, как и полагается промышленникам, ворочающих миллиардами.

Кто такой профессор Стенли, который в курсе предстоящих дел?

Составляю список профессоров, имеющих фамилию Стенли. Затем, проверяю – где был каждый из них в день, когда проходила прошлая встреча Клуба Принцессы – я буду называть его так. Стенли не сумел приехать, но наверняка звонил накануне встречи. По моей просьбе Бернард следит за разговорами с виллы по мобильникам.

Всего пара часов потребовалась мне, чтобы определить, что искомый профессор Стенли живёт в Цюрихе.

Я позвонил Росси.

– Приезжай, дело есть.