Мерзавец

– Я понимаю, она вам платит, и поэтому вы доверяете ей полностью. И полагаете, что она вам платит той же монетой. Иначе бы вы и месяца у нас не продержались. Попробуйте узнать её настоящее имя. Конкордой её только здесь прозвали.

– Я боюсь, что её имя – в оригинале – просто не сумею выговорить. Булькаю непрофессионально.

Гусь смеётся. А я фиксирую – он пытается посеять во мне недоверие к Принцессе. Надо будет разобраться, почему.

Я бываю на Вилле каждую неделю. Иногда – даже два раза в неделю, поскольку действует негласный запрет – наши дела мы обсуждаем только на Вилле. В интимной комнате. Меня представили «Клубу Принцессы». Я был готов вступить в этот клуб, но Принцесса остановила:

– Не старайся казаться более значимым, чем ты есть. Своим миллионам ты найдёшь лучшее применение. Для тебя дороговато – платить два миллиона годовых взносов.

Во время очередной поездки Гусь спрашивает – не слышал ли я об эпидемии гриппа в Китае? Я настораживаюсь.

– Мы далеко от Китая.

– Это раньше было – далеко. В век авиации понятие «далеко» потеряло смысл. Девять часов – и с обычной группой туристов вирус прилетает к нам. Были когда-нибудь в Китае?

Я нигде не был. Ни разу ещё не поднимался на борт самолёта и не видел, как выглядит земля сверху. Когда-нибудь компенсирую этот пробел.

– Есть предположение, что на земле параллельно шла эволюция двух форм жизни, – неожиданно он переключается на любимую тему. – Одна цепочка – это наша. А вторая – восьминуклетидная. Хатимодзи. Как у Конкорды.

– Значит, Конкорда не с Марса? Жаль.

Гусь не обращает внимания но мою насмешливую интонацию и с жаром продолжает:

– Эволюция восьминуклетидов привела к возникновению небольшой цивилизации разумных октоидов. Она настолько обогнали человеческую цивилизацию, что стали незаметны для нас. Попытайся представить, какими будет люди через пятьдесят тысяч лет? Через пятьсот тысяч лет? Никто вам ничего не скажет, у людей от такого вопроса сразу отключается воображение. За гранью немыслимого. Спроси у любого, самого талантливого учёного – каким будет человечество через миллион лет – и он, кисло улыбнувшись, скажет, что не уверен, что человечество протянет миллион лет. Это грустная констатация факта, что наша цивилизация логического продолжения не имеет. Наша цивилизация – это цивилизация потребления. Ей – как велосипедисту – требуется постоянное движение. Остановится – упадёт. А для постоянного движения нужны ресурсы. А ресурсы – по определению – ограничены. Отсюда и смехотворные проекты освоения других планет, других миров. Ещё одна, две, три планеты продлят существование цивилизации-велосипедиста на несколько тысяч, пускай десятков тысяч лет. Но не на миллионы. С велосипеда надо слезать. А человек уже настолько прирос к нему, что уже превратился в велокентавра.

Октоиды также когда-то столкнулись с этим. Но быстро сообразили, что находятся на дороге в никуда. И перешли на нетехнологический путь развития. Растворились в природе. Поэтому их не видно. Они не нуждаемся в зданиях, заводах, пароходах. Они настолько другие, что мы на них не обращаем внимания, как не обращаем внимания на щебечущих на ветках птиц.

– А мы в этих птиц – из ружья. И в кастрюлю…

Гусь хмурится.

– Мы их не замечаем, про птиц я сказал для образности. Мы их принципиально не можем воспринимать. Всё равно, что пытаться слепому объяснить, что такое синий цвет. Или красный.

– Подарите мне красную розу…

– Что? – Гусь даже на секунду обернулся ко мне.

– Подарите мне красную розу…

Гусь тупо соображает, чтобы могли означать мои слова.

– Заехать за цветами? – неуверенно спрашивает он.

– Не надо. Это я для образности.

И уже не могу сдержать смех. В голове всплыла знаменитейшая ария из «Иоаланты» – «Кто может сравниться с Матильдой моей…» Неужели никогда не слышал? Гусь есть гусь. Пожимает плечами и возвращается к любимой теме.

– Цивилизация октоидов возникла семьдесят миллионов лет. Однажды она чуть не погибла – когда земля столкнулась с астероидом. После этого они переселились в центральную Америку – поближе к месту падения астероида. Астероиды – как и снаряды – два раза в одно место не попадают. Они спокойно существовали до тех пор, пока не развилась человечество и не начало уничтожать планету. Теперь они хотят уничтожить человечество.

– Это жестоко, – я изображаю ужас. Гусь спохватывается:

– Не всех, небольшую часть они оставят…

– Это гуманно, – я подыгрываю ему, провоцируя на продолжение беседы. – Сразу видно, что разумные.

Гусь ловит издёвку.

– Думаете, вас оставят?

– Нас оставят. Ты уже рассказывал, что Конкорда из октоидов. А мы – её работники. Зачем ей убивать своих сотрудников? Пока нас не уволили – мы в порядке.

– Опять смеётесь. А я не шучу. Уже не до шуток.

Он рассердился, далее едем молча.

На вилле меня встречает Босс и тут же направляет к доктору.

– Сделай прививку. Вирус добрался до Европы.

Доктор раз в неделю занимается моими ногами. Я сажусь на стул и опускаю ноги в тазик с горячей водой. Мозоли на ногах есть у всех, или у многих, но я – рекордсмен по количеству. Из-за этого ношу особую обувь, которую мне шьют в специальной мастерской. Доктор добавляет в воду порошки и масла, призванные размягчить ткань мозолей. Затем специальной щёткой, напоминающий более напильник, он счищает роговой слой. Снова ванночка, теперь уже с другим раствором и под конец на ступни мне наклеивают специальный пластырь. С ним я сижу ещё пол часа.

Появляется Босс.

– Возможны скачки индексов в ближайшем будущем. Хочешь поучаствовать?

Я киваю.

Сколько?

– Десять.

– Кредит хочешь?

Я снова киваю и спрашиваю:

– Сколько дашь?

– Ещё десять.

Мило и приятно. Вот так, за одну минуту, не вставая со стула, я зарабатываю пару миллионов. Если акции просядут всего на десять процентов, то милое одолжение Босса принесёт мне в карман миллион. И ещё миллион – доходы от моего вклада.

– А где Конкорда?

– Улетела в Америку.

Я с удивлением смотрю на Босса. Впервые слышу, что Принцесса покинула пределы Виллы. И как раз накануне грандиозных событий.

– Надолго?

– Не знаю. На неделю или на две. Дела. Закончишь с ногами – ко мне, дам тебе список вопросов, на которые нужно найти ответы.

Я прошу подойти Босса поближе и тихонечко задаю вопрос, который звучит безобидно:

– Сколько лет Конкорде?

Босс озадаченно смотри на меня и разводит руками:

– Не знаю. Даже примерно.

– И день рождения не знаешь?

– Не забивай себе голову ерундой. Наши знаки внимания интересуют её, как прошлогодний снег.

Босс уходит, даже не подозревая, сколь важную информацию он поведал мне.

Глава 12

Профессор Стенли снимет со штативов развешанные плакаты и сворачивает их.

Мистер Гольдберг подытоживает:

– Завтра начинаем скупку. Делать это аккуратно, как и советовал профессор, не привлекая излишнего внимания. Ну а потом…

Он кивает на Босса и на меня. Значит, послезавтра в печати должны появиться несколько разоблачительных статей, вскрывающих циничное использование политиками тяжёлой эпидемии для продвижения собственных интересов. Нужные документы я уже подготовил. Для усиления эффекта в отдельные документы я вносил малюсенькие поправки. Это требовало особого мастерства. Поправки нужно было вносить не только в отправляемый документ, но и в полученный другим человеком. Ибо отправленный мейл существует в двух экземплярах: один – у отправителя, другой у получателя. Нужно проследить, что этот документ не был переслан дальше. Не должно быть нескольких версий одного письма – могут возникнуть вопросы. Парочка политиков лишатся своих кресел. Скандал должен быть международным и грандиозным – так, чтобы эпидемия гриппа отошла на второй план.

Подходит Босс.

– Это ты должен взять на себя. Нужно опубликовать несколько статей в ведущих изданиях, рассказывающих о том, что чиновники от медицины специально раздувают масштабы эпидемии, чтобы тем самым снять с себя ответственность за чудовищный непрофессионализм и нерасторопность. Подключи своих блогеров. Делать всё надо быстро, поскольку есть много нехороших цифр.

Я вопросительно смотрю на Босса.

– Смертность оказалась значительно большей, чем мы предполагали. Хоть и для старших возрастов, но всё же неприятно. Как бы это не отразилось на биржевых индексах.

– Нажать на Агентство по контролю за качеством медикаментов?

– Пожалуй, да. Исключительная ситуация требует принятия исключительных решений. Я попрошу Портера подготовить завтра большое интервью, в котором он расскажет, что допустимо начать серийное производство вакцины не дожидаясь полных результатов проверки. Сделаем так, что телевидение это интервью не покажет, а кто-то тайно передаст текст в прессу. Факт, что телевидение отказалось показать интервью с крупным учёным, подействует сильно.

– А затем парочка примитивных выпадов личного характера против Портера.

– Пожалуй.

Босс хотел уйти, но я его остановил.

– Ты выглядишь усталым. Что беспокоит тебя? Всё идёт примерно так, как мы рассчитывали.

Он хотел сказать что-то резкое, но сдержался.

– Примерно? Сюрпризов более, чем достаточно. Биржевые индексы просели на 17 %. Это далеко за пределами того, что предсказывал Стенли. Пресса словно сорвалась с цепи, из-за неё политики стараются перещеголять один другого, демонстрируя своё рвение в борьбе с эпидемией.

– Всё это в нашу пользу.

– Пока в нашу. Меня беспокоит, что будет через месяц.

– Через месяц эпидемия закончится.

Босс покачал головой.

– Твои слова, да богу в уши.

В машине я немедленно достал свой лэптоп – работать – и попросил Гуся поторопиться – у меня много работы. К моему удивлению он воспринял эту просьбу без энтузиазма.

– Конкорды уже нет месяц, ты заметил?

Конечно, заметил. Ему-то какое дело?

– Дорогой, ты не ошибся профессией?

– А вы заметили, каким нервным стал мистер Неготтари?

– У него работа посложнее твоей. Кстати, на кого ты работаешь больше – на Си. Ти. Биофарм или на полицию?

Гусь дёрнулся.

– На того, кто больше платит. Но у тебя, всё в порядке. Ни капли сомнений. Даже не смущает тот факт, что Конкорда купила титул принцессы на подставное имя. Редкий случай.

– Ты к ней неравнодушен.

– Обворожительная женщина. Внушает восхищение, трепет и ощущение твоей ничтожности.

– С такими качествами миллиард заработать надёжней, чем ждать перевод с Марса.

– Ты будешь смеяться, но она раздала десятки грантов на проведение исследовательских работ, из которых вытекает, что нет смысла посылать людей на Марс. Только автоматы.

– Непременно почитаю.

– Прислать тебе ссылки?

Презрение и ненависть к Принцессе лезут из Гуся через все щели. Когда будет времени побольше, займусь поисками причин. А так же выясню, что знает Гусь. Подозреваю, что он знает что-то такое, чего я не знаю. Попросить кого-либо из моих помощников покопаться? Я сплю по три-четыре часа в сутки, и всё равно не усеваю вслед за бегущими событиями.

Глава 13

– Не сочтите меня назойливым, Ваше Высочество, но прошу пройти со мной в интимную комнату.

На лице Принцессы появилась улыбка. Она кокетливо поправила чёрные волосы, опускавшиеся до плеч, мельком глянула на своё отражение в зеркале, осталась им довольна, и протянула мне руку.

– Что же, идём в интимную комнату. У неё столь оригинальное название, что незнающий с радостью захлебнётся в догадках – как пьяница, упавший в цистерну с вином.

Я взял Принцессу за руку. Неимоверным усилием воли подавил неизвестно откуда появившуюся дрожь.