Смертельная битва. Нашествие

Когда пятеро монахов-воинов наткнулись неподалеку от Святыни Черного Братства на двух усталых, странно одетых чужаков, то они решили, что те станут для них легкой добычей. Еще бы, у чужаков ведь даже никакого оружия не было.

– Схватить их! – распорядился главный монах-воин. – Мы отведем их в Обитель и нам будет кого принести в жертву во время нашего праздника.

Его солдаты с готовностью бросились выполнять приказание, но не тут-то было. Лю Кенг двумя мощными ударами ног уложил двоих воинов прямо посреди дороги. Джонни Кейджу удалось также молниеносно свалить еще одного члена Черного Братства. Монахи не успели даже схватиться за оружие, настолько безобидными им показались на первый взгляд незнакомцы.

Итак, шансы бойцов явно выравнивались, хотя бы в количественном отношении. Но двое оставшихся на ногах монахов-воинов уже обнажили тяжелые, острые, как бритва, мечи. Бой продолжался в полном молчании.

Понимая, что их главный козырь – внезапность – уже разыгран, друзья с полувзгляда поняли друг друга: теперь их спасет только хитрость.

Лю Кенг и Джонни Кейдж сделал вид, что обратились в бегство. Расчет их был прост: они обратили внимание на то, что длинные плащи с капюшонами сковывали движения воинов. На командире была еще и тяжелая кольчуга. Он так быстро побежал за Лю Кон- гом, что не сумел вовремя остановиться, когда тот перешел в контратаку и нанес преследователю удар в грудь сразу двумя ногами.

Грохоча кольчугой и запутавшись в полах монашеского одеяния, главный воин рухнул на землю. Оглянувшись назад, Лю Кенг увидел, что Джонни Кейдж в опасности. Последний монах, размахивая мечом, пытался прижать Джонни к полуразрушенной каменной стене. Быстро подбежав к врагу сзади, Лю Кенг ударил его по шее ребром ладони. Раздался хруст ломающихся шейных позвонков, и с пятым врагом было покончено.

– Спасибо тебе, Лю, – сказал, слегка отдышавшись, Джонни Кейдж, – но ты мог бы не утруждать себя. Я бы с ним и сам справился. К тому же, нападать со спины, на мой взгляд, не по-джентльменски.

– А нападать с мечом в руках на безоружных людей – это по-джентльменски? Тебе повезло, что я вовремя расправился с их командиром, иначе этот воин мог запросто превратить тебя в котлету.

– Мне кажется, Лю, ты несколько преувеличиваешь.

Лю Кенг махнул рукой в ответ:

– В этом мире, похоже, не любят шутить, поэтому нам надо скорее сделать то, ради чего мы сюда пришли, и уносить ноги подобру-поздорову.

– Что я слышу? – рассмеялся Джонни Кейдж. – Неужели это говорит герой Смертельной Битвы?

Через несколько минут две фигуры, одетые в черные монашеские одеяния, удалялись от места, где произошла схватка, по дороге, ведущей к Обители Черного Ордена. Солнце пекло нещадно. Джонни Кейдж отбросил назад капюшон и сказал:

– Как им только не жарко в этих колючих балахонах?!

– Не забывай, что эти балахоны являются символом их Ордена, – ответил Лю Кенг.

– Я совсем забыл, что ты воспитывался в монастыре и, наверняка, знаешь монашеские порядки. Может быть, это поможет нам победить Черный Орден, – предположил Джонни.

– Это другой мир и другой монастырь. А в каждом монастыре, как известно, свои порядки. Мой монастырь также был Обителью монахов-воинов, но мы всегда сражались только во имя Добра и Справедливости. А эти монахи жестоки.

– Иначе говоря, со своим уставом в чужой монастырь не суйся! – рассмеялся Джонни.

– Именно, – ответил Лю Кенг. – Возможность победить Черное Братство зависит только от нашей наблюдательности.

Обитель Черного Ордена уже давно виднелась на горизонте, но дорога была извилистой и постоянно петляла, поэтому друзья приближались к замку довольно медленно.

– Посмотри, Лю, – сказал Джонни Кейдж, – видишь там, впереди, у дороги, какое-то строение? По-моему, это постоялый двор. Давай зайдем немного отдохнуть. А заодно и послушать: вдруг мы узнаем что-нибудь интересное!

– Зайти, конечно, можно, – согласился Лю Кенг, – но у нас нет с собой денег.

– А ты заметил, что у монахов их тоже не было? Может быть, членам Черного Братства деньги вовсе не нужны, и все, что им нужно, они могут получить своим мечом?

– Скорее, благодаря страху запуганных ими людей, – вздохнул Лю Кенг.

Внутри постоялого двора было многолюдно и шумно. Подавляющее большинство посетителей составляли странствующие монахи-паломники, которые стекались со всех сторон на ежегодный праздник Черного Ордена. Предположение наших друзей оказалось верным: никто из монахов не платил за то, что заказывал.

– Эй, девчонка, ну-ка принеси нам еще кувшин вина! – крикнул одноглазый монах-воин, сидевший за столом в окружении своих товарищей. Он держал на коленях массивный деревянный обитый железными кольцами посох.

Невысокая худенькая девушка с черными испуганными глазами принесла запотевший глиняный кувшин. Опустив голову, она поставила его посреди стола.

– А теперь ступай прочь! – крикнул одноглазый, – но не отходи далеко и внимательно слушай, когда мы тебя снова позовем, если не хочешь отведать на своей спине моего посоха.

За другим столом тоже закричали:

– Эй, девчонка, принеси вина и нам!

Девушка испуганно метнулась выполнять приказание.

– Смотри, какая красивая девушка, – шепнул Джонни Кейдж своему другу. – Почему же они так грубо с ней обращаются?

– Интересно, чем сейчас занимается Рита? – многозначительно спросил в ответ Лю Кенг.

– Да нет. Ты меня не так понял. Просто, как мне кажется, она – единственная из присутствующих здесь, кто может рассказать нам что-нибудь ценное о Черном Братстве.

– Почему же единственная? – удивился Лю Кенг. – Ты лучше послушай, как эти монахи наперебой хвастаются друг перед другом своими подвигами.

– И тогда я отбросил свой посох в сторону, – громовым голосом рассказывал одноглазый монах-воин, – и голыми руками схватил его за горло...

– Слышишь, – прошептал Джонни Кейдж, – он говорит, что победил врага голыми руками. Это как раз по твоей части.

– Почему это «по моей части»? – удивился Лю Кенг. – Ты, насколько я знаю, тоже не очень-то большой любитель пускать в ход оружие.

– Да, – кивнул Джонни. – Рукопашная схватка мне кажется более честным видом поединка.

Девушка, обслуживающая посетителей, наконец, подошла к Джонни и Лю и спросила:

– Что вам принести, доблестные воины?

– Спасибо, ответил Лю Кенг. – Вообще-то у нас нет денег, поэтому мы ничего не будем заказывать, а просто отдохнем и пойдем дальше.

Девушка с удивлением посмотрела на друзей.

– От членов Ордена мы не требуем денег, особенно в канун праздника богини Изидоры, поэтому вы можете заказать все, что только пожелаете.

– Тогда принесите нам жареного мяса, жареной рыбы, – деловито заговорил Джонни Кейдж, – можно жареного цыпленка и...

– И холодной воды, – перебил Джонни Лю Кенг. – А мне, пожалуйста, принесите миску вареного риса и каких-нибудь овощей.

– Будет исполнено, доблестные воины, – сказала девушка, склонив голову, и отошла.

– Ты что, Лю, стал вегетарианцем? – поинтересовался Джонни Кейдж. – Учти, нам понадобятся силы. Необходимо основательно подкрепиться именно сейчас, потому что, как мне кажется, другой возможности нам может и не представиться.

Лю Кенг отрицательно покачал головой:

– Нам понадобится, прежде всего, сила духа. Одной физической силы нам будет явно недостаточно. А когда не ешь мяса, то разум становится более ясным.

– Что-то не замечал, – с сомнением в голосе сказал Джонни Кейдж.

– Потому что не пробовал, – мягко возразил Лю Кенг, – отказ от мяса полезен не только тем, кто живет в монастыре.

– Это, наверное, смотря в каком монастыре. Посмотри-ка на тех монахов. По-моему, они едят мясо с большим аппетитом.

Лю Кенг молча пожал плечами.

В это время девушка принесла им все, что они заказывали:

– Вы совсем не похожи на монахов-воинов, – прошептала она. – Возможно, вы совсем не те, за кого себя выдаете. Если это так, то могу ли я чем-нибудь вам помочь?

– Да, мы надеемся на вашу помощь, – также шепотом ответил Лю Кенг. – От вас не потребуется ничего особенного... Вы не могли бы рассказать немного о Черном Братстве и культе богини Изидоры?

– Вообще-то сейчас у меня совершенно нет времени. Да вы, наверное, и сами это видите. Так что поговорить мы сможем только ночью, когда монахи-воины угомонятся.

– Надеюсь, этим разговором мы не подвергнем вас риску? – спросил Лю Кенг.

– В большей степени вы рискуете сами. Ведь устав Черного Ордена запрещает его членам общение с обычными женщинами. Даже простой разговор с женщиной считается для монаха-воина крайне нежелательным, поэтому хорошо, что вокруг царит такой шум и нас никто не слышит. Так что оставайтесь ночевать на нашем постоялом дворе. Я сама вас найду.

– Мы останемся, – сказал Джонни Кейдж, прожевав кусок жареного мяса, – только скажи, что нам необходимо изменить в своем облике или поведении, чтобы монахи не смогли определить в нас чужаков.

– Видите, даже воду я принесла вам в кувшине для вина. Положите своему другу на тарелку хотя бы немного мяса. Если вас будут задирать – отвечайте грубостью, и тогда вас, скорее всего, оставят в покое. А если бой будет неизбежен – примите его. Ведь эти люди уважают только силу.

– Это мы уже поняли, – сказал Джонни.

– И еще вам, пожалуй, стоит пореже откидывать капюшоны. Наверное, больше всего вас выдают глаза. Они не такие, как у монахов-воинов.

– Спасибо, учтем, – вздохнул Лю Кенг. – Вот только есть с надвинутым на глаза капюшоном не очень-то удобно.

– Ничего, Лю, к этому можно привыкнуть, – сказал Джонни Кейдж, набросив на голову капюшон. – Я очень ценю тебя как бойца, но этих доблестных монахов-воинов для нас, пожалуй, слишком много. Кстати, не забудь съесть хотя бы для виду кусок мяса. Или ты предпочтешь куриное крылышко?

Тут девушку снова позвали. Она незаметно кивнула друзьям и отошла. Казалось, после разговора с Джонни и Лю ее осанка и выражение лица приобрели какую-то уверенность. Подняв голову, она шла мимо столов, за которыми сидели монахи-воины, не обращая внимания на их равнодушные или презрительные взгляды.

– Нелегко ей здесь приходится, – заметил Джонни Кейдж, – надеюсь, здесь не каждый день такое количество посетителей.

– Я тоже надеюсь, что только в канун праздника, – ответил Лю Кенг.

В это время к ним подошел одноглазый монах-воин. Он находился в изрядном подпитии и умудрялся косить даже своим единственным глазом.

– Воины! – воскликнул он. – Вы все время держитесь как бы в стороне от нашего веселья, поэтому я решил выпить с вами за богиню Изидору и за здоровье магистра нашего Ордена лорда Крейдена. – Да пошлет ему богиня долгих лет жизни!

– Мы благодарим вас, доблестный воин, – вежливо ответил Лю Кенг. – Но мы достаточно выпили, и для того, чтобы предстать в достойном виде перед богиней и магистром завтра, во время праздника, мы вынуждены отказаться от вашего приглашения. К тому же сегодня слишком жарко, чтобы пить много вина.

– Так значит, вы не хотите пить со мной? – с угрозой в голосе спросил одноглазый.

– Ни с вами, ни с кем-нибудь другим, – учтиво ответил Джонни Кейдж. – По-моему, мой друг вам понятно объяснил.

– А может, вы не хотите пить за богиню Изидору и за здоровье лорда Крейдена?

В ответ Джонни и Лю промолчали.

– В любом случае вы достойны хорошей взбучки! – крикнул одноглазый и замахнулся посохом с явным намерением опустить его на голову Лю Кенга.

Лю отреагировал мгновенно. Он вскочил с места и отпрыгнул в сторону, и как только посох разнес в щепки стул, на котором он только что сидел, сокрушительным даром правого локтя в висок отправил противника в глубокий нокаут.

Монахи-воины, сидевшие за одним столом с одноглазым, поднялись со своих мест. К ним присоединись и монахи, сидевшие за другими столами. Примерно человек тридцать окружили Лю и Джонни сплошным кольцом, которое угрожающе сужалось.

Друзья заняли оборону, тесно прижавшись спинами друг к другу. Лю поставил блок, отразив удар наиболее ретивого из монахов. После этого он ударил нападающего пяткой в подбородок, отчего тот, как мешок, рухнул на земляной пол, неестественно вывернув голову.

– Станцуем? – спросил Джонни.

И тут же ему пришлось пригнуться, чтобы отразить удар тяжелой палицы. Инерция оружия наклонила атаковавшего монаха вперед, и Джонни не преминул этим воспользоваться. Его нога, описав широкий полукруг, ударила противника в шею пониже уха.

Опытные мастера обычно избегают высоких ударов ногами в голову, потому что на мгновение это ослабляет защиту, но Джонни и Лю пришлось применять именно такие удары, чтобы держать монахов-воинов на почтительном расстоянии.

В толпе нападавших уже блеснули несколько мечей, и это делало ситуацию еще более опасной. Если бы монахи действовали более слаженно и не пытались, мешая друг ДРУГУ, все одновременно дотянуться до Джонни и Лю, то друзьям, скорее всего, пришлось бы несладко. Противники дрались молча, слышны были лишь тяжелое дыхание и короткие возгласы, сопровождавшие удары.

– Остановитесь, доблестные воины! – раздался вдруг тонкий девичий голос. – Я видела этих двоих людей в свите Верховного Жреца Аспера.

Услышав эти слова, монахи-воины все, как один, остановились. На их лицах отразился испуг.

– Тогда все понятно, – произнес один из товарищей одноглазого. – Воины гвардии Верховного Жреца ни перед кем не обязаны отчитываться, кроме Аспера и, конечно, лорда Крейдена.

Сам одноглазый к тому времени пришел в себя и тоже слышал слова девушки. Всю спесь и агрессивность с него как ветром сдуло.

– Простите нас, доблестные воины, – сказал он с почтением в голосе. – Мы – всего лишь простые солдаты и нам нечасто приходится видеть благородных гвардейцев Обители. Вы же знаете, целый год нам доводится странствовать по нашему миру, воздерживаясь от мирских утех и железной рукой наводя порядок, чтобы держать в страхе и почтении этих непокорных простолюдинов. Только раз в год нам разрешается немного расслабиться – накануне великого праздника богини Изидоры, а он наступает как раз завтра. Будьте же снисходительны к нам.

Быстро сообразив, в чем дело, Джонни мгновенно вошел в роль:

– Однако, предложив нам выпить за богиню Изидору и лорда Крейдена, ты почему-то ни словом не упомянул Верховного Жреца Аспера. Что это? Простая забывчивость или...

Лицо одноглазого стало более серым, чем земляной пол, на котором он все еще сидел.

– Не губите меня, благородные рыцари. Я чту Жреца Аспера так же, как и лорда Крейдена, и за него я собирался предложить следующий тост... Это все вино, чтоб оно пропало...

– Ладно, – высокомерным тоном сказал Джонни Кейдж. – Только потому, что я не хотел бы омрачать завтрашний праздник, я прощаю тебя.

– Вернитесь к своим столам и продолжайте славить богиню Изидору, – поддержал Джонни Лю Кенг.

Монахи-воины вернулись на свои места, но теперь на постоялом дворе стало гораздо тише. Все продолжали есть и пить, но постоянно оглядывались на скромно сидящих Джонни Кейджа и Лю Кенга.

Даже заказывая себе еще еды и вина, они уже не повышали голосов. Никому из них и в голову прийти не могло, что кто-то может просто-напросто выдавать себя за гвардейцев Верховного Жреца Аспера. Это было бы, по их мнению, величайшим безрассудством, ведь наказанием для подобных самозванцев служила самая мучительная смерть.

– А ты неплохо вжился в образ, – сделал комплимент своему другу Лю Кенг.