Я попал в ЛитРПГ-4. Рейд мертвецов

Услышав удаляющийся топот босых ног, схватил посох и выскочил в коридор, не поленившись запереть замок. Матросы во главе с капитаном уже выстроились вдоль левого борта (правый повернут к берегу), потряхивая оружием, скалясь и показывая неприличные жесты идущему наперерез люггеру под черными парусами.

Вот же заразы. Вот надо им напасть именно сейчас, отвлечь от сокровенного, лишить долгожданного? Ненависть вскипятила кровь, лопающийся фиал излил избыток энергии в посох, и над водой вспыхнул столь яркий луч, что затмил и луну, и звезды. Десятикратно усиленный колдовской поток буквально слизал утлое корыто, не оставив ни щепы.

— Вот это да! — с восторгом воскликнул Зиз. — С ума сойти!

— Спокойной ночи, — проворчал, опустив раскаленное, пышущее жаром навершие посоха, и побрел восвояси под вопли моряков.

— Мастер Артур! — юнга нагнал у лестницы и осторожно коснулся плеча. — Это самое... — покраснел, потупив взор, — вы нашли суккубу? Или капитан прав, и у меня крыша поехала?

— Нашел, — устало улыбнулся.

— А... — паренек поднял руку, намереваясь что-то спросить, но не успел.

— И прогнал. Можешь не бояться.

— Да я и не боялся, — с грустью ответил подросток. — Она не выглядела страшной, злой и с щупальцем между ног, как рассказывал боцман. Скорее, наоборот...

— Демоны коварны и хитры. Лучше найди обычную девчонку.

— Эх... Ну ладно. Еще раз спасибо, мастер.

Взял под козырек и быстро сбежал по ступеням, трясясь от нетерпения и едва не спотыкаясь. Внутри клокотало, в горле пересохло, а все до единой мысли воображали остаток ночи во всех позах и подробностях. Но когда наконец-то вошел в каюту, с трудом отперев дверь дрожащими руками, Хира постанывала на боку, лицом к стеночке, и ни прикосновения, ни поцелуи не смогли ее разбудить.

— Чтоб вас всех сорок раз, — прорычал, бросив оружие в стену, как гарпун, и лег на нижнюю койку — без подруги, секса и одеял.

Радовало лишь одно — все моджо ушло на благое дело, и если не считать раздражения, больше ничто не мешало спать. И таки заснул, но только для того, чтобы пару часов спустя очнуться от теплой мягкости на губах. Пожалуй, это лучший будильник в моей жизни — суккуба лежала сверху и самозабвенно услаждала поцелуями. Сперва даже не поверил в реальность происходящего — думал, очередное свидание во сне. Но нет, таких ощущений в эфемерных игровых видениях испытывать не доводилось. Мягкая упругость с легким рельефом скользила под пальцами, и чем быстрее избавлялся от оков дремы (а избавлялся, как понимаете, очень быстро), тем смелее становились касания.

Я жадно исследовал каждую мышцу, каждый позвонок, каждый шрам, каждую пядь пупырчатой от холода и возбуждения спины. И боялся, что демоница растает как туман, или передумает, или нас в который раз отвлекут, поэтому, отринув скромность и стеснение, опускал ладони все ниже и ниже, катаясь по упругим холмам от вершин к подножью. А после водил по расслабленной ложбине — вдоль и поперек, нежно оглаживая и страстно сжимая под аккомпанемент заглушенного поцелуем стона.

И когда Хира привстала, готовясь к слиянию, шхуну тряхнуло так, что нас вышвырнуло из постели и кувыркнуло по полу.

— Гребаные волны, — прошипела бестия, оскалив клыки. — Вернемся на койку или здесь продолжим?

Ответить не успел — на верхней палубе неистово зазвенел тревожный колокол, и десяток глоток выдохнули как одна:

— Кракен!!!

— Да еж его медь... — зажмурился до рези и потер вспотевшее лицо.

— Мастер Артур! — Зиз забарабанил в дверь кулаками. — Мастер Артур!! Морское чудовище!!

— Клянусь, будь там хоть сам Посейдон... — встал и одним движением выдрал посох из стены вместе с куском доски, — таких пилюлей выпишу, ввек не забудет.

Поднявшись, увидел на носу груду щупалец — черных, склизких, воняющих тухлой рыбой. Моряки — те, что посмелее — метали в чудище гарпуны, но с тем же успехом могли пронзить зубочисткой бетон. Сталь отскакивала от мокрой плоти, не причиняя никакого вреда — значит, пришла пора угостить незваного гостя магией. Вышел вперед, с отвращением глядя на клубящиеся усеянные присосками отростки. Сжал покрепче посох, прицелился и шепнул:

— Передаем за проезд, ублюдок.

Стоит ли говорить, что запас моджо переполнял фиал подобно клокочущей в сердце злобе? Луч белого огня с фиолетовой сердцевиной ударил в гору зловонной плоти и неудержимым потоком снес с корабля. Но не успели моряки отпраздновать победу громкими криками, как из глубины выпросталось щупальце и шмякнулось на доски слева по борту. Следом приземлилось второе — с противоположной стороны, а между ними грохнулось третье — на палубе остались самые большие и прочные конечности, отпускать добычу кальмар-переросток явно не собирался.

Взглянул на браслет — опустевший сосуд несмело наполнился на одно деление. Выудил из памяти недавние обнимашки, вспомнил запах демоницы, нежную упругость тела, и без особого труда нацедил еще два деления. Прицелился и высадил треть запаса в одно щупальце, и не успела обожженная «пиявка» ухнуть в воду, поддал огоньку остальным. Но едва последний тентакль с шипением скрыться в пене, как на палубу с чавканьем шлепнулись еще два. Рассвирепевшая тварь напряглась до треска в мышцах и потянула посудину прочь от берега — утопить шхуну ей было не по силам, зато утащить на рифы — легко.

— Крути руля!! — рявкнул капитан, но обезумевший от ужаса матрос сиганул за борт.

Пришлось старику вставать за «баранку» и пытаться отвести лохань подальше от торчащих скал, но все потуги оказались тщетны — монстр не замедлился ни на секунду.

— Мастер Артур! — заорал Зиз. — Сделайте что-нибудь!

А что тут сделаешь? Дашь по одному щупальцу — вылезет второе. Не кракен, а долбаная гидра. А что если...

Невзирая на бешеную качку, скрип мачт и холодные брызги, представил в уме все то, что собирался сделать с Хирой каких-то десять минут назад. Приправил фантазию постаныванием демоницы, усилил созерцанием обнаженных прелестей и получил на выходе без малого восемь делений фиала. А это уже боезапас, с которым придется считаться — главное, правильно его применить. И уже придумал, как избавиться от назойливой гадины раз и навсегда. Не знаю, использовали ли колдуны Иринора подобные заклинания, но мне помог опыт реального мира. Если отбросить в сторону подробности и заумные описания, я превратил посох в автоматическое оружие и обстрелял врага коротковолновыми импульсами как из пулемета.

На каждый выстрел — пятая часть «кубика», итого — сорок плазменных иголок, ослепительным потоком сметающих все на своем пути. Главная задача — не сдуть щупальца, как в прошлый раз, а успеть нанести такие повреждения, чтобы тварь не смогла пошевелить изувеченными конечностями. В идеале — вообще срезать очередями, и с первыми двумя тентаклями так и вышло. Десятки огненных копий одно за другим вонзались в блестящее мясо. Свет мерцал, будто смесь фотовспышки, электросварки и стробоскопа, но я терпел изо всех сил, скалясь и щуря слезящиеся глаза.

Морское чудовище взревело, вода вокруг шхуны забурлила, корабль закачался как в шторм, а я все шел и палил из импровизированной лазерной винтовки. На всю стрельбу ушло с дюжину секунд, показавшихся часом. Когда боезапас иссяк, от гадины остались только слизь на досках и дергающиеся обрубки — на этом стоило и закончить, но решил подстраховаться и проверить наверняка. Встал на носу, по-прежнему держа посох перед собой, и глянул вниз, на погружающийся в пучину зубастый клюв и огромные налитые кровью глаза.

У гигантского кальмара осталось единственное щупальце — тонкое, слабое, но очень длинное. Именно им попотчевал меня монстр, прежде чем сдохнуть в вечной темноте. И хоть конечность лишилась былой мощи, внезапный апперкот только так вышиб сознание из тела. Последнее, что помню — летящую в лицо свернутую знаком вопроса «змею». Удар — мгновение невесомости — кувырок и нокаут.

Очнулся в каюте под чутким присмотром Хиры. Обнаженная демоница отняла ладонь ото лба — холодную и влажную, как компресс — и наклонилась, чтобы чмокнуть в саднящую челюсть. Несмотря на боль и опухшую физиономию, встать подруге не дал и крепко — что тот спрут шхуну — обнял, но не за нос, а за выдающуюся во всех смыслах корму. И когда горячая кровь ударила в мозг, и мы приготовились стать единым целым, тревожный колокол звякнул в третий раз, а боцман зычным голосом гаркнул:

— Анвиль!

— Вставай, — суккуба нехотя высвободилась и подошла к двери. — Приплыли.

Глава 3. Место, где мне не очень рады

Хира «переоделась» в короткую коричневую куртку с каракулевым подбоем, того же цвета шортики и черные колготы. При этом лифчик из связанных тесемками кожаных треугольников ничем прикрывать не стала. Впрочем, одежда для существ из Нижнего мира — не более чем маскировка, да и мороз им не так страшен, как людям.

Хорошо, у матросов водились кое-какие запасы, и за «скромные» десять золотых удалось прикупить теплый плащ и сапоги. Но перед тем как покинуть шхуну, демоница подошла, с беспокойством посмотрела и прошептала:

— Изгони меня. Призовешь, когда раздобудешь на Базе лошадь и покинешь город.

— Базе?

— Лагерь Света, — бестия закатила глаза и покачала головой — мол, вот же тугодум.

— А почему не пойти вместе?

— Сам подумай! Тут же линия фронта. Местные нашу братию не жалуют, лучше не привлекать внимания.

— Ладно, — застегнул последнюю пуговицу на вороте и отряхнул грудь от пыли и стружки — хозяин плаща любил вырезать из дерева всякую мелочевку вроде трубок и ложек. — А потом?

— Потом — в убежище Легата.

— А потом?

— А потом — по обстоятельствам, — прорычала подруга. — Изгоняй давай, не тормози.

После видения характер прислужницы заметно изменился. Обо всем, что касалось похода на север, девушка говорила с непривычной неуверенностью и от любых наводящих вопросов раздражалась больше обычного. Мог бы списать все на страх неизвестности, но спутница уже бывала в этой локации и наверняка изучила вдоль и поперек, раз бывший хозяин обустроил тут уютное гнездышко. Возможно, она что-то не договаривала, но уж кто-кто, а коварнейшее создание обоих миров наверняка умело прятать ложь. Хира же вела себя как залетевшая школьница, которой совсем скоро придется объясняться с деспотичной мамашей. И когда спросил, все ли в порядке, то нарвался на очередную порцию нервозных грубостей и обвинений в нерасторопности.

Поэтому сделал, что просила, и поднялся на палубу в надежде насладиться красотами неведомой земли. Как ни крути, а эксплоринг — то есть исследования — нравился в RPG больше всего. Новые поселения, расы, чудища, задания — не бывает хорошей игры без хорошего путешествия. Но вместо богатого окоема увидел высоченный — этажей в пять — берег, отвесной стеной протянувшийся вдоль всего побережья.

Корабль, рыская в порывах ледяного ветра, спешно приближался к пристани, вырубленной из цельного куска скалы. Больше всего причал напоминал волнолом — никогда бы не подумал, что сходить придется именно здесь. Ни пакгаузов, ни таверн, ни людей — только голые заснеженные камни. И матросы, не занятые такелажем, выстроились вдоль борта с оружием наперевес, будто готовились к абордажу.

— Будьте осторожны, мастер, — проворчал Зиз, сжимая небольшой кортик и всматриваясь в мглистую даль. — Это очень опасное место.

Хотел выпендриться и сказать нечто вроде: «парень, ты не представляешь, где я был и что видел», но передумал. Из-за холода и, что греха таить, страха голос бы дрогнул, и я прозвучал бы как школьник перед первой стрелкой, хвастающийся победой над подушкой. Если тревожилась даже Хира, значит, стоило и мне, а пустая бравада еще никого до добра не довела. Поэтому просто и произнес:

— Буду. И вы тоже.

Зиз улыбнулся и кивнул. Странно говорить такое ботам — все равно что желать удачи команде неписей, которая водит корабли из Восточных королевств на Калимдор. И, тем не менее, на душе немного полегчало, а холодные когти на сердце слегка ослабили хватку.

Посудина бросила якорь на какую-то минуту, и стоило сойти по шаткому трапу, на всех парусах умчалась прочь. Сперва и вовсе думал, что придется прыгать на ходу — столь рьяно мореходы жаждали убраться из порта. Несмотря на защиту берега, ветер сек с трех сторон — и лишь поэтому меня не сдуло со скользкого от оледеневших брызг парапета шириной в три шага. Порывы шатали как пьяного и сбивали дыхание, пришлось закрыть половину лица рукавом и согнуться в три погибели, чтобы не упасть и не задохнуться.

Эти двадцать метров, пожалуй, стали самыми долгими в моей жизни. Но вот пирс закончился небольшой квадратной площадкой, и я понял, как сильно ошибался, и что черепашьи бега только начинаются. От площадки поднималась лестница, вырубленная вдоль скалы под углом градусов в сорок — меньше метра шириной, на весь подъем всего три пролета и ни намека на поручни. И самая первая ступенька уже таила смертельную опасность — поскользнешься, ухнешь в воду и поминай, как звали. Даже Гендальфу в гробнице назгулов пришлось напрягаться и рисковать меньше.

Благо, ветер выдувал снег и влагу, и вся эта прелесть не оледенела. Опираясь на посох и привалившись плечом к стене, начал восхождение, стараясь не смотреть ни вниз (по понятной причине), ни вверх, чтобы не впадать в уныние от сложности предстоящего пути. Для полноты картины не хватало какой-нибудь летучей твари, но похожему на птеродактиля чудищу хватило первого же залпа для понимания, кто тут главный и растворения в облаках.

С горем пополам поднялся, сразу же отступил как можно дальше от обрыва и лишь потом осмотрелся. Предо мной лежало заснеженное плато, опоясанное невысокими острыми горами. Такое впечатление, что оказался в ударном кратере с ровным дном, но рассмотреть долину в деталях мешала белая пелена, окутывающая все на расстоянии пары километров.

Зато так называемая База открылась со всей красе и внешним видом действительно напоминала военную базу — приземистая стена, кованые ворота, а за ними — чадящие дымоходами бараки, а по углам — башенки с бойницами. И при моем приближении в каждой сверкнул наконечник стрелы.

— Стой! — раздался из-за ворот насмешливый молодой голос. — Кого принесло? В смысле, кто идет?

— Артур, поборник Света.

— Класс?

— Демонист, — ответил таким тоном, словно признавался в постыдном проступке.

Заскрипели кабестаны, заскрежетала сталь, и створки разошлись ровно настолько, чтобы пропустить человека. Первым вышел высокий крепкий парень лет двадцати с вытянутым бледным лицом, капельку раскосыми глазами и странной прической. Черные как смоль волосы свободно падали на плечи, а на затылке собирались в гульку размером с кулак, перевязанную красным шнурком. Незнакомец носил утепленный байковый халат, широкий кушак в несколько слоев и шкуру белого медведя на широких плечах, а в уголке тонких губ держал соломину. За поясом торчали ножны изогнутого меча, придавая владельцу сходства с суровым северным самураем.

Следом шагнул кряжистый бородатый воин в блестящих латах и шишаке с оторочкой из лисьего хвоста, похожем на шапку Мономаха. В левой руке — массивный треугольный щит, в правой — усеянная шипами-пирамидками булава.

Последней показалась колдунья в красной мантии с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо. Девушка прятала кисти в меховой «трубе» на животе, и, несмотря на расслабленную позу, нутром чувствовал, что в этих «варежках» спрятано колдовское оружие или мощный артефакт.

Воин встал слева от великана, чародейка — справа, и щель между створками тут же закрылась, но стрелы все еще виднелись в полумраке амбразур.

— Призывай, — с ленивым презрением бросил мечник, глядя сверху вниз. Было в нем что-то гоповатое, задиристое, но в то же время ограниченное некими правилами, не дающими накостылять чужаку без веской причины. Этакий понятийный пацан, страдающий от своего же устава.

— Кого? — не сразу понял, чего от меня хотят.

— Демона.

— Зачем?

— Приказ.

— Слушайте... — на всякий случай отступил на шаг. — Я у вас долго не задержусь. Куплю лошадь и...

— Призывай, — в тоне скользнула злость, ладонь как бы невзначай легла на ножны, а большой палец вытянул клинок на полногтя из ножен.

— Знаете, пойду-ка я лучше...

Магичка выпростала руки, и меж пальцев вытянулись сияющие рыжим неоном нити. Латник вскинул щит и ударил по нему булавой. Самурай помрачнел и схватился за рукоятку, но доставать катану не спешил.

— Считаю до трех.

— Ладно, ладно! — ситуация не выходила, а уже вышла из-под контроля, и сделать что-либо отряду игроков пятого ранга я мог лишь во влажных фантазиях. — Арграхира!

Демоница не успела появиться, а вся троица вытаращилась так, будто из пентакля лез сам сатана. Даже невозмутимый как слон наглец в халате распахнул рот и выронил соломину. Хотел спросить, что случилось, как меч со свистом рассек морозный воздух, и острие замерло у самого горла. На этом поборники не успокоились — колдунья бросила на суккубу нити и превратила в сияющее веретено, оплетя от шеи до копыт. Я повернулся к зашипевшей подруге и собрался высказать напавшим все, что о них думаю, но бородач в латах воспринял маневр по-своему. Наверное, подумал, что готовлюсь отозвать прислужницу, а затем натравить на обидчиков, и превентивно саданул щитом по голове. Стан сработал лучше, чем ожидалось, и вместо легкого ошеломления окунул меня в темноту.

Очнулся от кружки воды в лицо — хвала всем богам, теплой. Чего не скажешь о затхлом воздухе в каменной камере с решетчатой дверью, освещенной жаровней в углу. Я сидел в железном кресле, прикованный к ножкам и подлокотникам, надо мной нависал хмурый мужчина за сорок в золотистых латах и белоснежной шубе. Больше всего доспех напоминал броню космодесантников из «Вархаммера» — массивный панцирь с накованной львиной мордой, толстенные набедренники и перчатки. До сих пор не разобрался в градации здешних вещей, но навскидку оценил бы такой артефакт не ниже эпического. Позади к стенке прислонили двуручный молот с вполне себе обычным, скрученным как арматура древком и навершием в виде куска льда, с одной стороны тупого, с другой — заостренного. Лед излучал голубоватое свечение, недвусмысленно намекающее на магическую начинку.

— Ну, давай, рассказывай, — хрипло бросил рыцарь, скрестив руки на груди.

При одном лишь взгляде на его лицо захотелось выдать все, что знал, а чего не знал — выдумать. Тяжеленая гладко выскобленная челюсть, приплюснутый нос, посеченный рваными шрамами лоб и жесткий ежик седых волос. Вместо левого глаза — бельмо, рассеченное косым рубцом, то ли от когтя, то ли от клинка. Правый же черный как битум и пронзающий как радар, а судя по тону и хмурой морде, незнакомцу не составит никакого труда подстегнуть мои показания физическим воздействием. Недаром же в жаровне краснели раскаленные прутья, а правая перчатка обмотана кожаными полосками.

Позади невесть зачем маячили «самурай», бородатый щитоносец и тощая целительница в снежно-белой робе с вуалью. Комнатка и так тесная, а я при всем желании не смог бы никому навредить.

— Что именно? — уточнил без наезда и дерзости.

— Сколько вас? Когда нападете? — произнес мужик на удивление вежливо, но за напускным добродушием таилась угроза.

Он здесь — власть, а я так, плесень безродная. Захочет, пообщается спокойно. Захочет, размозжит голову или сломает палец. Жрица залечит раны, и допрос продолжится столько, сколько понадобится незнакомцу с выправкой бывалого вояки.

— Нас — двое. Я и Хира. Нападать не намерены.

— Мальчик, — мужик протяжно вздохнул, и я понял — если не скажу то, что он хочет услышать, будет больно. — Не знаю, откуда у тебя Мясорубка, но Змей явно сошел с ума, если подумал, что мы поведемся на такую диверсию. Не усугубляй положение. Тебе все равно придется признаться. Я умею добиваться своего, веришь?

— Верю. Но не понимаю, кто такие Змей и Мясорубка. Я только-только прибыл из Хаб-Харбора и в Анвиле впервые.

— Ты — возможно. Но Мясорубка тут — личность известная. Можно сказать, звезда.

— Какая еще...

— Хорош свистеть! — дознаватель заорал так, что затряслись стены, и схватил меня за горло. — Совсем за дебилов нас держите?! Говори, сука, когда атака?!

Попытался вдохнуть — куда там. Дернулся раз, другой и захрипел. Все поплыло, в ушах зазвенело, но перед самой отключкой мучитель отнял руку и прорычал:

— Мальчик, я прошел Донбасс и Сирию. Я учился развязывать языки у лучших из лучших. И в этой гребаной игре могу часами творить такое, от чего в реальности сдохнешь за полминуты. Поэтому не вынуждай. Просто скажи, как есть — рано или поздно все равно расколешься.

— Майор дело говорит, — поддакнул мечник. — У него все соловьями заливаются, даже самые стойкие. А ты с виду жиденький.

— Послушайте, — захрипел, морщась от боли в горле. — Я — поборник Света. Мы на одной стороне.

— Да неужели? — седые брови поползли на лоб. — И где же ты раздобыл Арграхиру?

— Она сбежала от бывшего хозяина и заключила договор со мной.