а) выдвижение на крупную руководящую работу явных прохвостов, нахалов вроде Дугадко, Семченко и прочих;
б) отстранение под флагом выдвижения молодых и растущих преданных идеям Ленина – Сталина, опытных, закаленных в боях за честь и свободу Родины большевистских кадров, превращение их в Уздечкиных, который очень хорошо показан в романе «Кружилиха»;
в) превращение изучения революционной истории в нудное, противное начетничество;
г) всяческое поощрение «теории» служить не принципам, а личностям, проще говоря, развитие подхалимства и угодничества;
д) свирепый зажим критики и самокритики, вплоть до медленного умерщвления честного человека, вплоть до того, что службу в советской армии стали считать мерой наказания;
е) унижение достоинства тех, кто честно прошел сквозь испытания минувшей войны.
2. Захватить в свои руки командные высоты в экономике, чтобы постепенно развалить колхозы, раздуть, прикрываясь трудностями войны, массовое хищение общественной социалистической собственности:
а) появились крупные воры в важных чинах – они до самого последнего времени не наказывались;
б) эти крупные воры, чтобы создать видимость борьбы за советскую законность, начали пачками судить и садить простых людей, что, безусловно, вызвало политические недовольства.
3. Всемерное развитие местнических тенденций. Это делалось под любопытным прикрытием: просить у правительства то, чего оно при всем желании не может дать при данных обстоятельствах, а потом орать в народе: «Мы что, мы чуткие и заботливые люди, вот правительство не идет нам навстречу», – и одновременно всячески саботировать решения правительства, особенно по дальнейшему развитию производительных сил страны – проще говоря, по новому строительству.
4. Всяческое принижение роли руководящих парторганов – отрыв их от масс, превращение в придаток хозяйственного руководства, превращение их в бюрократические конторы.
5. Разрыв между словом и делом (основной признак оппортунизма любой окраски), между решением и действием.
6. Создание культа так называемых больших и маленьких людей – попытка «теоретически» оправдать карьеризм.
Отсюда напрашивается общий вывод: вероятно, существовала единая, хорошо замаскированная вражеская организация, пытавшаяся в период войны уничтожить нашу советскую страну. И Тито с его бандой янычар – лишь кусочек этой организации. И можно предположить, что эта организация еще не до конца раскрыта. И так называемые «серьезные ошибки» Хмелевских совсем не ошибки, а определенная диаметрально противоположная ленинско-сталинской линии ЦК политическая линия. Ведь все признаки, которые сформулированы выше, мы можем найти в поведении Хмелевского и его банды.
Вот по какому поводу коммунист Данилкин попал в число антисоветски настроенных людей. Я, осмыслив данное явление теоретически, по мере моих сил действовал пером большевистского журналиста. У меня была единая чистая линия, которую проводил, несмотря ни на что. Вот она эта линия: относительно статей в «Звезде» (1947–1949 гг.) о продолжении политики партии в делах нового вредительства.
Фельетон «Дугадко процветает» (IV.1948) и последующие выступления в «Березниковском рабочем» по этому поводу, несколько писем в ЦК.
Статья в «Березниковском рабочем» (1948 г.) «Как же вы низко пали, Григорий Баландин», фельетон в «Березниковском рабочем» (Х.1949) «Барствующий Александр Иванович», статьи в «Звезде» в 1949 и [19]50 годах: «Против принижения роли руководящих парторганов», «Грубый зажим критики», «Когда расходится слово с делом» и «На кого опирается и почему отмалчивается тов. Семченко?».
Выступления на городской партконференции в Березниках (IV.1949). Нет оснований предполагать, что эти выступления журналиста Данилкина высосаны из пальца, не отвечают запросам времени и линии ЦК ВКП(б), вредны для партии и советского народа. Но есть полные основания утверждать: Дугадко – Семченко – Хмелевский – матерые, злые политические враги таких как Данилкин. Дай-ка им волю, они бы рубили башки не хуже, чем янычары Тито. И если, черт побери, эти произведения называются антисоветчиной, то прошу немедленно изгнать этого самого Данилкина из рядов большевистской партии, посадить в тюрьму. Но если это не называется антисоветчиной, то прошу:
1. Разобраться в том, кто и зачем свел истории с Дугадко к мелкой уголовной хронике, смазал ее истинный политический смысл.
2. Кому и зачем понадобилось, чтобы подтвердить фактически антисоветские воззрения Данилкина, резать портреты Ленина и Сталина, грабить библиотеки, раздавать детей-сирот в спец. [РУ] № 22, где после изгнания из редакции «Звезды» работал этот самый Данилкин. Мои неоднократные просьбы к Березниковскому ГК ВКП(б) на этот счет не дали положительных результатов.
3. Кто и зачем сделал секретарем ГК ВКП(б) в Березниках, членом обкома ВКП(б) карьериста и проходимца Семченко и почему это перед его именем до сих пор трепещет даже первый секретарь ГК тов. Семенова? Почему, на каком таком основании забракованы руководителями «Звезды» отчеты собкора Данилкина о Ворошиловской районной и Березниковской городской партийных конференциях?
И на каком таком основании не перепечатана в газете «Березниковский рабочий» совсем не так уж маловажная статья «На кого опирается и почему отмалчивается тов. Семченко?».
Если будут удовлетворены обкомом эти просьбы, то прошу удовлетворить и следующие:
Привлечь к строжайшей партийной ответственности людей, травивших коммуниста Данилкина, как бешеного волка, как «антисоветчика». Назову этих людей – работники обкома Шустер, Хазов и Масалкин; работники трудовых резервов Павлюченков, Одиноков, Годлер и Акулов; коммунисты Березниковской городской парторганизации Булошников, Клабуков (ныне секретарь Ворошиловского РК), Семченко (директор азотно-тукового завода).
У меня в связи (сами поймите) с крупными передрягами страшно обветшало тело – кажется, додумался до полового бессилия, до того, что в ближайшее время могу стать алкоголиком. Если нужен я партии, то спасите.
Мною в основном закончен большой по объему и смыслу партийный роман, в принципе, уже одобренный весьма солидными людьми и организациями. Его нужно во что бы то ни стало и по возможности быстрей подготовить к печати. Что для этого требуется? 2–3 месяца творческого отпуска, некоторая материальная помощь, чтобы автор, к тому же не совсем физически здоровый, не подох с голоду.
И заключение:
Нет, тов. Прасс, шкурник, карьерист и политический проходимец не напишет такого письма!
Заявляю честно и прямо: если вы отнесетесь легкомысленно к написанному, криво истолкуете крик души моей, то я, безусловно, последую примеру своего любимого поэта Маяковского. О чем идет речь – разъяснять не надо. Не позволю, чтобы имя мое рассоплили всякие там Хмелевские и Семченко. Я с юных лет привык жить с гордой вскидкой головы. Я – продукт Советской власти и, если хотите знать, ее гордость. Считайте меня кем хотите, но я знаю себе цену.
1)
2) …
Ф.М. Прасс в 1947–1949 гг. был сотрудником аппарата ЦК ВКП(б): инспектором ЦК, затем – заместителем заведующего отдела партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК ВКП(б). С этой должности он и был передвинут на пост секретаря Молотовского обкома ВКП(б).
Данилкин М.Т. – Прасс[у] Ф.М. 29.04.1950[591]
Секретарю Молотовского областного комитета ВКП(б) тов. Прасс[у] Ф.М.
От бывшего военного комиссара Красной Армии Данилкина М.Т. Жаль, очень жаль, что этот славный институт подготовки воинствующих большевистских активистов, зорких сталинских глаз ныне не действует.
Предлагаю Вашему вниманию три не столь любопытных, сколько очень важных политических документа1). С виду они очень просты, но по смыслу – крайне значительны. Значительны только потому, что в них можно найти разгадку многим отвратительным и опасным явлениям, которые имели место в Березниках до постановления ЦК, имеют место и после этого постановления. Документы дополняю своими краткими пояснениями, чтобы Вы могли побыстрее уяснить их смысловую суть и принять самые срочные и энергичные меры.
Перечень документов:
1. Выводы комиссии, которая расследовала факты репрессий над коммунистами в газогенераторном цехе азотно-тукового завода.
2. Копия черновой записи выступлений на заседании партийного бюро от 26 апреля 1950 г.
3. Проект принятого решения.
Пояснение общего порядка: все эти документы появились на свет после постановления ЦК, после отчетно-выборного партийного собрания и критических выступлений в газете «Березниковский рабочий» в связи с этим собранием, после того как «Звезда» опубликовала статью собкора «На кого опирается и почему отмалчивается т. Семченко?», после городской партийной конференции.
Пояснения к документу № 1.
Прошу найти выводы комиссии обкома ВКП(б), которая в июне 1948 г. расследовала письмо в ЦК ВКП(б) коммуниста Данилкина. Когда Вы прочтете первоначально первые выводы, а затем вторые, то Вам совсем нетрудно заметить: как же они похожи друг на друга!
Комиссия обкома, руководимого тогда Хмелевским, пытаясь запутать суть дела, сделала все возможное, чтобы очернить коммуниста Данилкина, который восстал против крупных политических безобразий. Страшное состояло в том, что в этой комиссии был областной прокурор.
Комиссия партбюро, руководимого сейчас бывшими секретарями Березниковского ГК ВКП(б) Семченко и Трудовым (явными ставленниками Хмелевского) уже после постановления ЦК, также сделала все возможное, чтобы запутать суть дела и очернить коммуниста Протасова, который первым на заводе, воодушевленный постановлением ЦК, восстал против крупнейших политических безобразий. Страшное на сей раз состоит в том, что выводы этой комиссии подписал Булгаков – начальник спец. объекта.
Какой вывод следует из этого: Хмелевского уже нет, а хмелевщина еще живет себе. Да где живет! На Березниковском азотно-туковом заводе, который имеет первостепеннейшее военно-стратегическое значение, факт весьма тревожный.
Пояснения к документу № 2.
Прошу обратить взимание на формулировку вопроса – она, при нормальном положении вещей, должна быть совсем иной. После этого прошу вдуматься в характер допроса Протасова. После этого вдумайтесь в речи Ковтуна – главного инженера завода и Семченко – директора завода. Они – ярчайшие образчики грубого, наглого зажима критики, неприкрытого противодействия постановлению ЦК ВКП(б). И больше того, речь Семченко наиболее веское подтверждение правильности того, что он не просто подлец, а политически опасный подлец. Не забывайте: он один из самых важных, один из самых опасных для нас выкормышей Хмелевского. Характерна и такая деталь: выступление Трудова не записано совсем.
Важность этого документа в полную меру познается после того, как хорошенько подумаешь над двумя обстоятельствами.
Почему же молчал Семченко и на VI, и на VII пленумах обкома, и на собрании городского партийного актива, и на городской партийной конференции. Не молчит же он на заводских партийных собраниях, на заседаниях партбюро. Не молчит потому, что усилиями Трудова его кощунственные речи в оформленных протоколах выглядят безобидными. На сей раз все же удалось добыть живую запись речи Семченко. Долго этого мне не удавалось сделать.
Почему это Трудов выступил на городской партийной конференции не просто с ошибочной, а с политически вредной, ревизирующей постановление ЦК речью, которую слушал собственными ушами тов. Пономарев.
Вывод: Семченко молчит там, где не положено ему молчать, потому, что боится показать миру самого себя, что за него говорит Трудов. Нечего сказать, скверное срастание подлеца-директора и человека, которого именуют парторгом ЦК ВКП(б) на заводе.
Пояснения к документу № 3.
Его, этот документ, мне удалось получить с огромным трудом – целый час говорил с Трудовым на эту тему, прибегая к самым крайним выражениям. Интересно же знать: а почему это так упорствовал Трудов? Ведь он хорошо знает, что собкору областной газеты партия доверяет большие тайны, ему разрешено пользоваться куда более важными, совершенно секретными документами. Вот в чем тут дело: даже этот половинчатый, политически путаный, без практической части проект решения, кстати, составленный не комиссией, а Трудовым, в официальный протокол был бы внесен так: Зырянов – молодец, а Протасов – подлец. Что же это такое? Бюро решает одно, а Трудов формулирует другое. Признаюсь, мне очень долго не удавалось хотя бы одним фактом подтвердить это. Теперь этот факт налицо, а факт есть, факт – вещь упрямая.
На азотно-туковом заводе положение не просто неудовлетворительное, а тревожное, крайне опасное. Имейте в виду: этот завод имеет спецобъект, он обладает тем свойством, что его в любой момент очень легко снести с лица земли и попутно стереть в порошок Березники.
Что положение на заводе опасное, подтверждают опять же факты, а не досужие выдумки якобы баламутного собкора «Звезды». Вот они, эти факты:
1. Единство лиц и действий Хмелевский – Семченко – Дугадко. Это единство имеет куда больший смысл, чем кажется на первый взгляд. Не все можно говорить в открытой печати. Учтите: военкомы Красной Армии никогда не торопились делать подобные выводы. Готов по этому поводу давать официальные следственные показания в любом месте.
2. Приказ Семченко № 131 от 10 апреля о тяжком положении в цехе 6/12. Да будет Вам известно, что этот цех уже почти выведен из строя – а он изготовляет меланж, а меланж – это взрывчатка. Да будет Вам известно, что этот цех, как и цех генераторный, возглавляется ставленником Семченко, его любимцем, с которым он носился, как с писаной торбой, на которого пробовал равнять всех командиров производства. Да будет Вам известно и то, что вредительство в цехе – это проба нашей бдительности. Да будет Вам известно, что приказ Семченко, если подумать политически зрело, есть не что иное, как по пытка в очередной раз сбить с толку всех, увести от ответственности самого себя и Гельбуха, и еще кое-кого повыше. О чем идет речь?
В важнейшем цехе длительное время производились, якобы без ведома директора, такие эксперименты, которые вывели из строя половину оборудования. Здесь имелось наглое очковтирательство. Здесь начальник цеха…назначал своей властью председателя цехкома профсоюза. Здесь пикнуть никто не мог – честные советские люди говорили откровенно лишь с собкором «3везды».
Когда Вы, товарищ Прасс, поймете это, то ясно поймете и смысл настойчивых хлопот собкора по поводу Семченко, смысл предложенных Вашему вниманию документов по преследованию честных коммунистов на заводе. Их пробует сделать нечестными Семченко.
3. В одной из бесед со мной главный инженер завода Ковтун сообщил и доказал тревожную весть: на заводе умышленно, под шумок о расцвете рационализации, ведется последовательная политика на износ основного оборудования. А оборудование это очень сложное и дорогое, оно работает под давлением 300 атмосфер и с ним шутить нельзя. К сожалению, этот горе-коммунист, боясь Семченко, боясь потерять выгодное место, не веря в свои силы, не веря в наличие большевистской правды на земле, боится открыто если не говорить, то писать об этом куда надо. Следовало бы выслушать этого Ковтуна, но только в моем присутствии – пусть он сообщит все то, что сообщил собкору «Звезды» на его, Ковтуна, квартире в конце марта 1950 года. О том, что это сообщение значительно, свидетельствует положение в цехе 6/12, уже узаконенное приказом Семченко.
Завод после отъезда инженеров Мишенкова и Ивановского (кстати, их выпроводил с завода Семченко под благовидным предлогом выдвижения) уже лихорадит. Явные признаки этой крайне опасной лихорадки:
а) С июня по ноябрь 1949 года план не выполнялся по самым важным продуктам. Усилиями коллектива в ноябре месяце план выполнили, надо бы было поощрить людей за это – выдать им премиальную надбавку. Что же сделал Семченко? Себестоимость продукции (без учета этого нельзя выдавать премии) подсчитывалась в заводоуправлении до апреля 1950 года, премию обещают выдать лишь в мае. Кстати, о премиях. В I квартале 1949 года коллектив завода получил министерскую премию за хорошую работу в IV квартале 1948 года. Куда же пошла эта премия? Ее не получили в законном порядке работники цехов. Ее Семченко, чтобы быть добрым, раздал в виде подачки своим приближенным и тем людям, с которыми он по примеру двуликого Януса ведет подлую игру.
Люди экономят своим усердием конденсат, а деньги за это получают, опять же в виде подачек Семченко, те, кто к этому не имеет отношения.
б) Очень худо обстоит дело и с выполнением плана в этом году.
В декабре план не выполнен; в январе по аммиаку – на 98 %, по метанолу – на 100,5 %; в феврале план выполнен по аммиаку на 100,9 %, по метанолу – на 100,1 %. Себестоимость, чтобы еще раз умышленно лишить людей премии, не подсчитали до сей поры; в марте план по аммиаку выполнили, а по метанолу – на 54 %.
Небезынтересны причины срыва плана по метанолу. Желая изумить мир, очередной раз втереть очки, люди с ведома Семченко пошли на такую авантюру. Они решили изменить насадку колонны № 9 – сделать ее из нержавеющей стали. На это затратили около миллиона рублей. Без предварительных экспериментов эту насадку пустили в дело. Несколько дней ушло на выполнение работы. Потом три дня «обновленная колонна» ничего не давала, трясся в лихорадке весь завод. Затем еще пять дней не выпускала важнейший, стратегический продукт – заменяли новую насадку прежней.
Да что же это такое? Да разве можно так играть целым коллективом советских людей? Да кто же позволил Семченкам терзать трудолюбивый, совсем еще недавно бодрый, боевой коллектив важнейшего в стране завода? К черту такие шутки! Они глубоко чужды самой природе большевизма.
Кажется, хватит фактов. Вас может сбить с толку одно обстоятельство: как вы, уважаемый собкор, орете о Семченко, а на конференции его все же выбрали в состав пленума горкома. Где же логика? Не будем мальчишками в серьезном разговоре. Вот она, эта логика: отдана очередная дань молве о якобы политической сомнительности Данилкина. Только и всего. Очередной раз проявила трусость и беспринципность т. Семенова – хороший, но не очень грамотный, трусоватый для ее общественного положения человек, которого надо всерьез учить вполне серьезно работать. Собкор, как известно, сделал все возможное, чтобы предотвратить эту неприятность (смотрите «Звезду» от 21 апреля 1950 г., смотрите письмо в обкоме и «Чего не хватает в личном деле А.Т. Семченко»). Я отчетливо понимаю, как это попробует использовать Семченко и усложнит задачу Данилкину. Ну и что же, пусть пробует! А мне позвольте просить Вас:
1. Послать срочно в Березники, на азотно-туковый завод в частности, авторитетную комиссию, и пусть она установит:
а) наличие множества фактов грубейшего зажима критики;
б) наличие фактов расправы с коммунистами за то, что они коммунисты;
в) наличие фактов избиения наших, большевистских руководящих кадров самыми подлыми, чисто троцкистскими методами;
г) наличие явного вредительства на азотно-туковом заводе.
2. И пока будет работать эта комиссия, арестовать таких, как Семченко, Зырянов и Гельбух, ибо они, вольно или невольно – для коммунистов это безразлично, работают в пользу какой-то иностранной разведки. Непростительно нам воспринимать явную подлость как обычные ошибки.
Бывший военный комиссар Красной Армии, которых осталось совсем немного, готов оказать этой комиссии самую деятельную помощь. Надо уже всерьез пересмотреть, что же называть советским, что антисоветским, что подлинно антисоветским, а что мнимо антисоветским. Пора уже не на словах, а на деле выполнять указания товарища Сталина, не только учить массы, но и учиться у масс.
Хватит играть в прятки! Автор этого донесения имеет полное моральное право повторить в конце пламенные слова большевистского журналиста Фучика2):
– Люди, я люблю вас! Будьте бдительны!
Делая своего рода «репортаж с петлей на шее», он добавляет лично от себя:
– Будьте не мнимо, а по существу, по-сталински, по-комиссарски бдительны!
Стража в фуражках органов государственной безопасности, которой совсем немало в Березниках, к сожалению, слишком мелко пашет и дальше своего носа не видит. Мерзавцы, вроде чистенького, гладенького карьериста (прошу задуматься над смыслом этого слова без помощи словаря) Семченко, под носом этой стражи уже выводят важнейший завод из строя. Вчитайтесь получше только в текст речи этого подлеца, и вы поймете меня вполне.
Пора уже научиться судить о людях, об их достоинствах и пороках не по гладеньким анкетам, не по их кругленьким, свинцово-холодным словам, а по их делам. Дело, наше коммунистическое дело – самое лучшее и верное испытание человека.
1) Документы не сохранились.
2)
Данилкин М.Т. – Прасс[у] Ф.М. 08.05.1950[592]
Секретарю Молотовского областного комитета ВКП(б) тов. Прасс[у] Ф.М.
Посылаю при этом несколько документов, на мой взгляд, имеющих немалый политический смысл. Обратите внимание на 7 протоколов по одному и тому же вопросу. Говорят, что заседаний было 18. Речь идет о постройке на Березниковском анилино-красочном заводе цеха родоминов, который должен давать 22 вида химических продуктов, имеющих и военное, и политическое, и народнохозяйственное значение.
Правительство приказало построить этот цех еще в 1948 году. Разумеется, срок был сорван – в Березниках еще не было случая, чтобы приказы за подписью товарища Сталина выполнялись в срок. Прошел и 1949 год, прошел и I квартал 1950 года, а цеха нет и нет, хотя объективных причин к этому не было ровно никаких. Вместо цеха – уйма пустопорожних заседаний, груда протоколов.
Один из видов продукции этого цеха ввозился из-за границы. Правительство, надеясь на пуск в Березниках цеха, сняло с импорта этот продукт. Более того, оно обязалось поставлять его Болгарии, Румынии, Венгрии и другим странам народной демократии. И вот идет заседательская чехарда вместо дела. Это ли не образчик делячества, политической слепоты!