«Выполнение пятого пятилетнего плана явится крупным шагом вперед по пути развития от социализма к коммунизму» (Правда. 20.08.1952).
Во вступительном слове на первом заседании XVIII партийного съезда (март 1939 г.) В.М. Молотов говорил о том же самом: «Мы завершили в основном целую эпоху строительной работы, чтобы вступить в новую эпоху, в эпоху постепенного перехода от социализма к коммунизму» (XVIII съезд ВКП(б). 10–21 марта 1939 года. Стенографический отчет. М.: Госполитиздат, 1939. С. 3). У Михаила Данилкина имелись, стало быть, основания представить себе коммунизм в виде линии горизонта.
3)
4)
Михаил Данилкин вторит мысли Л.Д. Троцкого:
«Пора, пора отдать себе, наконец, отчет в том, что в СССР сформировалась новая аристократия. Октябрьская революция шла под знаменем равенства. Бюрократия воплощает чудовищное неравенство. Революция уничтожила дворянство. Бюрократия создает новую знать. Революция уничтожила чины и ордена. Бюрократия возрождает маршалов, генералов и полковников. Новая аристократия пожирает огромную часть национального дохода». Троцкий о процессе (речь к американским рабочим). Койоакан, 9 февраля 1937 г. <https://www.1917.com/Marxism/Trotsky/BO/ BO_No_54-55/BO-0490.html#F1> (дата обращения: 03.07.2018).
5)
М.Т. Данилкин повторяет здесь антиамериканские клише, типичные для советской послевоенной пропаганды (см.:
6)
В соответствии с Приказом МВД СССР от 12 сентября 1947 г. был установлен новый милицейский мундир, напоминавший дореволюционный: синий двубортный китель «из шерстяной ткани со стоячим воротником, застегивавшийся на два ряда по шесть сверкающих латунных пуговиц с пятиконечной звездой, обшитый по борту, воротнику и обшлагам красным кантом. Мундир украшался по воротнику и обшлагам у высшего начсостава – серебряным шитьем в виде лавровых веток, у старшего и среднего – металлическими серебряными “столбиками” на красной подложке. Он носился с синей фуражкой с красным околышем, на которой помещалась овальная кокарда с изображением герба СССР, и с синими брюками-бриджами с красным кантом под заправку в сапоги или, исключительно офицерами и комиссарами милиции, с аналогичными брюками навыпуск (прозванными в народе “дудочками”)». См.: Форма одежды советской милиции (для сборника Издательства МВД «Советская милиция»). Ч. 2. <https://m1kozhemyakin.livejournal.com/103566. html> (дата обращения: 03.07.2018).
7)
Устойчивое словосочетание дореволюционной черносотенной прессы, повторенное в нацистских газетах для оккупированных территорий и в листовках, разбрасываемых над позициями советских войск. Данилкин как сотрудник политотдела имел к ним доступ.
8)
Устойчивое словосочетание в русской либеральной и демократической прессе в 1906–1917 гг., характеризующее репрессивный стиль властных отношений, авторитарность и неприкрытую грубость. Сталин употребил эту давно забытую метафору: «аракчеевский режим, созданный в языкознании, культивирует безответственность и поощряет такие бесчинства» (
9)
М.Т. Данилкин вновь повторяет позднего Л.Д. Троцкого:
«Вырождение первого рабочего государства, которое мы установили и объяснили, только ярче показывает, каким должно быть рабочее государство, и каким оно может быть и будет при известных исторических условиях. Противоречие между конкретным фактом и нормой заставляет нас не отказаться от нормы, а, наоборот, бороться за нее революционным путем. Программа предстоящей в СССР революции определяется, с одной стороны, нашей оценкой СССР как объективного исторического факта, с другой стороны, нормой рабочего государства. Мы не говорим: “все пропало, надо начинать сначала”. Мы ясно указываем те элементы рабочего государства, которые могут на данной стадии быть спасены, сохранены и развиты» (
10)
Речь идет о XIX съезде ВКП(б)/КПСС, открывшемся после 13-летнего перерыва 5 октября 1952 г.
11)
На XIX съезде партия была переименована в КПСС. Был принят новый устав. В его первом пункте записали новое определение партии. В соответствующем параграфе были расширены обязанности членов КПСС: им предписывалось быть активными борцами за выполнение решений партии. Вместо Политбюро члены ЦК теперь избирали Президиум и проч. Права членов КПСС остались без изменения. Принцип демократического централизма был подтвержден. См.: XIX съезд КПСС. 5–14 октября 1952 г. Документы и материалы. С. 441–448. <http://istmat. info/files/uploads/52189/19_sezd_.pdf> (дата обращения: 04.07.2018).
12)
М. Данилкин пересказывает пассаж из книги А. Барбюса «Cталин»: «Если Сталин верит в массы, то и массы верят в него. В новой России – подлинный культ Сталина, но этот культ основан на доверии и берет свои истоки в низах. Человек, чей профиль изображен на красных плакатах – рядом с Карлом Марксом и Лениным, – это человек, который заботится обо всем и обо всех, который создал то, что есть, и создает то, что будет. Он спас. Он спасет» (
13)
Уздечкин – персонаж романа В. Пановой «Кружилиха». Председатель завкома крупного военного завода, человек израненный, потерявший семью, болезненный, сентиментальный, однако находящий в себе силы противостоять жесткому волевому директору завода.
14)
М.Т. Данилкин комментирует только что прочитанную или просмотренную книгу Ф. Энгельса «Крестьянская война в Германии»; знакомство с ней входило в учебный план областной партийной школы.
15)
Это явный комментарий на полях конспекта лекций. Видимо, М. Данилкин отвлекся и соединил в одну две истории: принудительное отречение Галилея и сожжение Д. Бруно. Труд Коперника была издан посмертно и никогда не был включен в «Индекс запрещенных книг».
16)
Полковник Воропаев – главный герой романа П.А. Павленко «Счастье» (первое издание в 1947 г.): инвалид, орденоносец, бессребреник, партиец. «Полковник, начальник политотдела корпуса, шесть орденов, печатные труды», несмотря на все свои недуги, обретший счастье в восстановлении разрушенного немцами города.
17)
Здесь М. Данилкин снова комментирует лекции по новой истории, читанные в партийной школе. По всей вероятности, в них упоминалась идея Соединенных штатов Европы, высказанная Виктором Гюго (см.:
18)
Скорее всего, М.Т. Данилкин имеет в виду критику позиции Е.А. Преображенского, настаивавшего на том, что для первоначального социалистического накопления пролетариат должен изъять часть ресурсов («дань») из мелкобуржуазной деревни (см.:
19)
Идея, в свое время высказанная Эмилем Людвигом:
«Сегодня, здесь, в Кремле, я видел некоторые реликвии Петра Великого, и первый вопрос, который я хочу Вам задать, следующий: допускаете ли Вы параллель между собой и Петром Великим? Считаете ли Вы себя продолжателем дела Петра Великого?
Письма в Молотовский обком ВКП(Б)[589]
Данилкин М.Т. – Хмелевскому К.М. 05.09.1948
Уважаемый тов. Хмелевский!1)
Вам, конечно, известно о том, что мною было написано письмо в ЦК ВКП(б), датированное 18 июня 1948 года. Текст этого письма и все приложения к нему имеются в обкоме партии2). Причиной, послужившей тому, что я написал это письмо, было мое выступление в газете «Звезда» 4 апреля 1948 года с фельетоном «Дугадко процветает». Вполне возможно, что я поступил неправильно, написав письмо не в обком, а сразу в ЦК. Я вполне понимал и понимаю, что это сильно затрагивает самолюбие некоторых областных руководителей и ставит в неловкое положение автора письма.
Вам нетрудно согласиться со мной в том, что и опубликованный в «Звезде» фельетон, и мои последующие выступления в городской газете, и само письмо в ЦК не преследовали и не могли преследовать личных, шкурных целей. Наоборот, для спокойной личной жизни делать это было явно нецелесообразно: меня никто не обижал, жил я вполне нормально, за мной была прочная репутация одного из лучших собкоров «Звезды». Меня, как уже немолодого коммуниста и видавшего виды советского гражданина, взволновал и заинтересовал общеполитического порядка вопрос:
Как это могло получиться, что на 31-м году Октябрьской революции в крупнейшем рабочем центре не только области, но и страны мог занять столь большое общественное положение, мог безнаказанно долгое время творить крупные уголовные преступления явный паразит, каким является Дугадко?
Меня искренне не только встревожило, но и кровно обидело, как коммуниста, отдавшего бескорыстно все свои лучшие годы служению партии и Родине, твердо сложившееся мнение у честных людей – кадровых рабочих, инженеров, партийных работников и т. д. о том, что «с Дугадко ничего, никто и никогда не сделает. Он сила. У него повсюду имеются рука и твердая поддержка».
Не желая верить в это, я и посмел «поднять меч» на всесильного и процветающего Дугадко. Что же получилось, в конце концов? Получилось совсем не то, что должно было получиться на самом деле и не как-то иначе: проходимцы и политические прохвосты, виновность которых неопровержимо доказана, благополучно отбыли из Березников, здравствуют и плюют на все и всех, а мне теперь (человеку, ровно ничем не обесчещенному и невиноватому) приходится доказывать, что я не верблюд. Какие же у меня имеются основания говорить так?
Расследовать мое письмо в ЦК ВКП(б) в Березники приезжала комиссия в составе областного прокурора т. Куляпина3), работника обкома партии т. Власова, работника редакции «Звезды» т. Гросланд.
Комиссия провела здесь всего-навсего два с половиной дня. Она ограничилась пространной беседой со мной в присутствии секретаря ГК ВКП(б) т. Шандинцева и председателя горсовета т. Майтырджева, беседами с прокурором города т. Булошниковым, парторгом ЦК на азотно-туковом заводе т. Трудовым и еще кое с кем из руководителей. Но дело не в том, сколько была в Березниках комиссия и с кем она беседовала. Гораздо важнее выводы, сделанные комиссией. Выводы эти Вы имеете возможность прочитать лично. В них Вы при всем желании не найдете ответа на самые основные политически важные вопросы:
Как это могло случиться, что крупные проходимцы после двух острейших выступлений «Звезды», после выводов авторитетной комиссии, проверявшей их деятельность и установившей их тяжелые преступления, благополучно смотались из Березников, вместо того чтобы сесть на скамью подсудимых?
Как это так могло получиться, что в роли покровителя явного прохвоста Дугадко оказался не кто-нибудь, а директор азотно-тукового завода?
Как это так могло получиться, что по явлению, взволновавшему и волнующему до сей поры (в этом нет ни капли преувеличения) все честные и трудолюбивые Березники, хранил и хранит гробовое молчание горком партии? Он даже оставил без внимания редакционную статью в «Звезде» «Медлительный прокурор и бойкий Дугадко», не говоря уже о партийном собрании ведущей в городе парторганизации, которое состоялось 17 июня, где секретарь горкома партии Шандинцев видел и слышал сам лично всю неприязнь рядовых коммунистов к проделкам Дугадко и его покровителей. Думается, что обком партии вел бы себя совсем не так, если бы было аналогичное выступление в газете «Правда».
Как это так, комиссия авторитетного партийного органа не поинтересовалась как следует судебной практикой в Березниках: кого и за что осудили, количество осужденных, их возраст и социальное происхождение?
Наконец, как это так могло получиться, что в индустриальных Березниках на важных руководящих постах оказались люди недостойные и появился культ «незаменимых». Имена этих людей повторять не буду – часть из них перечислена в моем письме в ЦК.
Уклонившись от самого основного, комиссия всем своим авторитетом навалилась на автора письма, чтобы всячески очернить его и чтобы свести на нет содержание письма. Вот какие обвинения она выдвинула по его адресу.
1. Собкор «Звезды» однобоко, только в черном цвете видит жизнь Березников и освещает ее в печати.
Смехотворное обвинение. Моя работа вся на виду. Если принимать во внимание не слова, а факты (материалы мои и найденных мною внештатных авторов, опубликованные в «Звезде» за год моей работы собкором), то получится совсем другая картина. Можете посмотреть и мой очерк «Инженеры», опубликованный в № 11 альманаха «Прикамье».
2. Собкор «Звезды» с недоверием относится к любому ответственному работнику, который не бывал на фронте.
Бесспорно, что собкор – бывший фронтовик, бывший военком Красной Армии, старший офицер. Но я думаю, что в этом нет ничего зазорного, это не дает право писать о нем явные глупости. Поверьте, он все же не такой глупец и невежда, чтобы докатиться до абсурда. Признаюсь откровенно, таким людям, как Дугадко и Семченко, я не доверял и не могу доверять. На такое недоверие у меня имеется вполне достаточно и юридических, и моральных, и этических оснований.
3. Собкор «Звезды» поставил себя так, что с ним уже боятся говорить ответственные работники.
Правда, именно имена этих ответственных работников не названы в докладной записке комиссии. Вполне возможно, что из числа «ответственных» в Березниках имеются и такие, которым следует побаиваться собкора. Скажу, не хвалясь, что честные люди (ответственные и неответственные) с ним не боятся говорить вполне откровенно, по любым вопросам жизни и работы.
4. Собкор «Звезды» охотно ловит каждый слушок и берет его на веру.
Поводом для этого утверждения послужили две неточности, к сожалению, допущенные мною в письме ЦК. Как разъяснили мне авторитетные люди, я зря упомянул имя Захарова. Далее, мною явно неудачно написано: «…в интимной связи с Дугадко находится не кто-нибудь, а секретарь обкома партии по кадрам Лайкин». Слово «интимной» не подходит. Только и всего. Плохо, конечно, что я в серьезном письме допустил такие зацепки. Но нельзя же, черт возьми, вместе с водой выплескивать из ванной и ребенка – ухватиться за незначительные неточности (в сравнении с духом всего письма – всего мелочь) и опорочить письмо целиком, опорочить его автора.
Попутно скажем о том, что комиссия в своих выводах не постеснялась прибегнуть к явной фальсификации фактов. В ее выводах, например, сказано, что факт о задержке выдачи зарплаты на Ленвинском механическом заводе не подтвердился. Такой вывод сделан на основе официальной справки, полученной областными прокурором, и не делает чести комиссии, что она «перепутала» заводы: речь шла просто о механическом заводе, а ей подсунули справку тоже с механического завода, но имени Петровского. Заводы эти совсем разные, и в моем письме не говорилось о заводе имени Петровского.
Вместе с тем комиссия даже попытки не сделала заинтересоваться поглубже положением дел в 6-м монтажном тресте. Между тем об этом месте я в письме дал сигнал, заслуживающий серьезного внимания.
Тов. Хмелевский! Для меня и для Вас вполне ясно, что силой авторитета обкома не ахти как трудно опорочить не только одного, а нескольких Данилкиных. Ясно и другое: при желании с ним нетрудно расправиться самым бесшабашным образом. Но кому и зачем это нужно?
Вольно или невольно, а получилось так, что слова более опытных и предусмотрительных березниковцев о неуязвимости Дугадко подтвердились. Снисходительность к этому прохвосту после двукратных выступлений в областной газете, попытки комиссии обкома партии показать без всяких оснований собкора «Звезды» в самом мрачном виде ничего, кроме политического вреда, дать не могут. Теперь тем паче, никому не запретишь думать и говорить: «Дугадко неуязвим. Каждого желающего поднять на него или же ему подобного руку ничего, кроме неприятностей, постичь не может».
Прошу Вас, товарищ Хмелевский, сделать из сказанного необходимые партийные выводы.
1)
2)
Письмо не обнаружено.
3)
Данилкин М.Т. – Прасс[у] Ф.М. 27.04.1950[590]
Уважаемый товарищ Прасс!1)
Вы совсем еще недавно вышли из стен сталинского ЦК2). Вас послали в одну из крупнейших индустриальных областей Советского Союза для того, чтобы Вы с честью выполнили волю ЦК.
С Вами можно говорить откровенно. Настала пора говорить так – во весь голос по примеру Владимира Владимировича Маяковского.
Наберитесь терпения и выслушайте меня внимательно.
Более двух лет меня считали политически неблагонадежным, антисоветски настроенным человеком. Это мнение даже официально оформили, придав ему видимость солидности и правдоподобия:
1. В июне 1948 года были написаны выводы комиссии обкома ВКП(б).
2. В январе 1949 года редактор газеты «Звезда» Назаровский издал приказ, в котором мне был объявлен строгий выговор по сугубо политическим соображениям.
В сентябре-октябре 1949 года был составлен пространный акт комиссии, а вслед за этим письмо министра трудовых резервов с тем расчетом, чтобы посадить в тюрьму этак годов на 15.
Я терпел и боролся как мог. ЦК ВКП(б) не позволил расправиться со мной – об этом Вы хорошо знаете.
Что же происходит сейчас? Кое-кто все еще силится доказать, но, вероятно, уже другими методами, чем раньше, что член ВКП(б) Данилкин все-таки политически неблагонадежный, антисоветски настроенный человек. И не исключена возможность, что эти люди пытаются сбить с толку Вас, хорошо зная, что с этим самым Данилкиным расправиться «просто так» невозможно. Расчет у них очень простой: секретарь обкома Прасс только что из стен ЦК, и если он поверит, что Данилкин – сукин сын, будет достигнуто то, что хочется.
Хочется внести ясность. Сказать обо всем так, как надо сказать.
Да, я – враг опасный и непримиримый. Но для кого? Для Дугадко – Семченко – Хмелевского, для тех, кто глумился и продолжает еще глумиться над святыми для любого большевика принципами марксизма-ленинизма. Кто, по недоброму образцу Тито и его банды, пытался и пытается опорочить, разрушить уклад советской жизни, политически озлобить наших, советских людей.
Не воспримите это как бред раздраженного, легковесного ума. Прежде чем сказать это, я пристально наблюдал за жизнью в течение целых десяти лет, тщательно сверил свою совесть с совестью своих духовных отцов Ленина и Сталина, с совестью любимого моего поэта Владимира Маяковского.
Прежде всего сформулирую тот основной тезис, на основе которого строились и строятся мои наблюдения, на который опиралась моя воля в тяжелые и опасные минуты жизни. Тезис этот, если говорить кратко, в сущности, очень простой: быть большевиком значит не заучить, а воспринять так, чтобы, опираясь на них, уметь политически обобщать факты и явления действительности. Раз это так, то большевик, а не холодный, равнодушный ко всему начетчик, где бы он ни находился и что бы он ни делал, обязан мыслить и действовать, жертвовать личным во имя общего.
Вам, конечно, известно, что в довоенные годы сложились, а в войну и после войны проявились два опаснейших политических явления: титовщина и власовщина. По моему глубокому убеждению, эти явления есть не что иное, как:
1. Очередная отрыжка подлого троцкизма.
2. Попытка оторванных от народа карьеристов и авантюристов любой ценой выскочить в сверхчеловеки и перебить подлинно большевистские кадры под видом якобы борьбы за какие-то особые коммунистические идеалы.
3. Попытка раздуть самые низменные инстинкты проклятого прошлого – национализма и стремление выскочить в хозяйчики.
4. Попытка сделать космополитизм господствующей идеологией.
5. Попытка посеять в народе страх перед силой власти и всемерно раздуть мистику, упадничество, религиозный фанатизм.
Что такое титовщина и власовщина, говорить не надо – это уже очень хорошо известно. Следует поговорить вот о чем. Власовщина, по моему глубокому убеждению, имела две ветви – военную и гражданскую. Военная ветвь достаточно известна, а гражданская – не совсем.
Какие очевидные признаки гражданской ветви?
1. Извращать партийную политику в подборе, расстановке и воспитании руководящих кадров. Извращалась эта политика несколькими путями: