Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт!
Принять и закрыть

Читать, слущать книги онлайн бесплатно!

Электронная Литература.

Бесплатная онлайн библиотека.



Главная
Все книги
Назад

    Все книги автора - Олег Леонидович Лейбович

«Я вырос в сталинскую эпоху». Политический автопортрет советского журналиста - Олег Леонидович Лейбович на бесплатной онлайн библиотеке Э-Лит


Помоги проекту - поделись книгой:

«Выполнение пятого пятилетнего плана явится крупным шагом вперед по пути развития от социализма к коммунизму» (Правда. 20.08.1952).

Во вступительном слове на первом заседании XVIII партийного съезда (март 1939 г.) В.М. Молотов говорил о том же самом: «Мы завершили в основном целую эпоху строительной работы, чтобы вступить в новую эпоху, в эпоху постепенного перехода от социализма к коммунизму» (XVIII съезд ВКП(б). 10–21 марта 1939 года. Стенографический отчет. М.: Госполитиздат, 1939. С. 3). У Михаила Данилкина имелись, стало быть, основания представить себе коммунизм в виде линии горизонта.

3) Вероятно, на слой аристократии, которая появилась в последнее десятилетие.

4) …Народных комиссаров заменили министрами, установлены снова ранги для чиновников. Бывшие народные комиссары и теперешние министры далеко не одно и то же. Большая часть министров похожа на Аракчеева, а не на Ленина.

Михаил Данилкин вторит мысли Л.Д. Троцкого:

«Пора, пора отдать себе, наконец, отчет в том, что в СССР сформировалась новая аристократия. Октябрьская революция шла под знаменем равенства. Бюрократия воплощает чудовищное неравенство. Революция уничтожила дворянство. Бюрократия создает новую знать. Революция уничтожила чины и ордена. Бюрократия возрождает маршалов, генералов и полковников. Новая аристократия пожирает огромную часть национального дохода». Троцкий о процессе (речь к американским рабочим). Койоакан, 9 февраля 1937 г. <https://www.1917.com/Marxism/Trotsky/BO/ BO_No_54-55/BO-0490.html#F1> (дата обращения: 03.07.2018).

5) …перенесение нравов современной Америки в наши советские условия.

М.Т. Данилкин повторяет здесь антиамериканские клише, типичные для советской послевоенной пропаганды (см.: Федосов E.А. Внешний мир глазами советской пропаганды 1950-х – начала 1960-х гг. в плакатах и карикатурах // Вестник Томского гос. ун-та. История. 2013. № 1 (26). C. 106–109).

6) Милиционеров одели в новую форму.

В соответствии с Приказом МВД СССР от 12 сентября 1947 г. был установлен новый милицейский мундир, напоминавший дореволюционный: синий двубортный китель «из шерстяной ткани со стоячим воротником, застегивавшийся на два ряда по шесть сверкающих латунных пуговиц с пятиконечной звездой, обшитый по борту, воротнику и обшлагам красным кантом. Мундир украшался по воротнику и обшлагам у высшего начсостава – серебряным шитьем в виде лавровых веток, у старшего и среднего – металлическими серебряными “столбиками” на красной подложке. Он носился с синей фуражкой с красным околышем, на которой помещалась овальная кокарда с изображением герба СССР, и с синими брюками-бриджами с красным кантом под заправку в сапоги или, исключительно офицерами и комиссарами милиции, с аналогичными брюками навыпуск (прозванными в народе “дудочками”)». См.: Форма одежды советской милиции (для сборника Издательства МВД «Советская милиция»). Ч. 2. <https://m1kozhemyakin.livejournal.com/103566. html> (дата обращения: 03.07.2018).

7) До чего же глубоко пустило корни жидовское политиканство…

И во всем чувствуешь еврейский дух – крохоборство, стяжательство, двоедушие.

В сущности, ничего нового, кроме старинного разгула и разврата, кроме расцветшей жидовской алщности.

Устойчивое словосочетание дореволюционной черносотенной прессы, повторенное в нацистских газетах для оккупированных территорий и в листовках, разбрасываемых над позициями советских войск. Данилкин как сотрудник политотдела имел к ним доступ.

8) Аракчеевский режим

Устойчивое словосочетание в русской либеральной и демократической прессе в 1906–1917 гг., характеризующее репрессивный стиль властных отношений, авторитарность и неприкрытую грубость. Сталин употребил эту давно забытую метафору: «аракчеевский режим, созданный в языкознании, культивирует безответственность и поощряет такие бесчинства» (Сталин И.В. Марксизм и вопросы языкознания // Правда. 20.06.1950).

9) Если так пойдет дальше, то понадобится еще одна революция, [по]требуется свергать новую паразитическую знать и сдирать опять погоны с нахохленных генералов.

М.Т. Данилкин вновь повторяет позднего Л.Д. Троцкого:

«Вырождение первого рабочего государства, которое мы установили и объяснили, только ярче показывает, каким должно быть рабочее государство, и каким оно может быть и будет при известных исторических условиях. Противоречие между конкретным фактом и нормой заставляет нас не отказаться от нормы, а, наоборот, бороться за нее революционным путем. Программа предстоящей в СССР революции определяется, с одной стороны, нашей оценкой СССР как объективного исторического факта, с другой стороны, нормой рабочего государства. Мы не говорим: “все пропало, надо начинать сначала”. Мы ясно указываем те элементы рабочего государства, которые могут на данной стадии быть спасены, сохранены и развиты» (Троцкий Л.Д. СССР в войне // Бюллетень оппозиции. 1939. № 79–80. <https://www.marxists.org/russkij/trotsky/1939/war. htm>).

10) Сегодня открылся съезд партии.

Речь идет о XIX съезде ВКП(б)/КПСС, открывшемся после 13-летнего перерыва 5 октября 1952 г.

11)Хоть бы для смеха, для формы внесли какие-либо изменения в новый партийный устав.

На XIX съезде партия была переименована в КПСС. Был принят новый устав. В его первом пункте записали новое определение партии. В соответствующем параграфе были расширены обязанности членов КПСС: им предписывалось быть активными борцами за выполнение решений партии. Вместо Политбюро члены ЦК теперь избирали Президиум и проч. Права членов КПСС остались без изменения. Принцип демократического централизма был подтвержден. См.: XIX съезд КПСС. 5–14 октября 1952 г. Документы и материалы. С. 441–448. <http://istmat. info/files/uploads/52189/19_sezd_.pdf> (дата обращения: 04.07.2018).

12) …вместо мифического бога люди выдумали реального – Сталина. Он все сделал, он все может, на него вся надежда.

М. Данилкин пересказывает пассаж из книги А. Барбюса «Cталин»: «Если Сталин верит в массы, то и массы верят в него. В новой России – подлинный культ Сталина, но этот культ основан на доверии и берет свои истоки в низах. Человек, чей профиль изображен на красных плакатах – рядом с Карлом Марксом и Лениным, – это человек, который заботится обо всем и обо всех, который создал то, что есть, и создает то, что будет. Он спас. Он спасет» (Барбюс А. Сталин. Человек, через которого раскрывается новый мир. М.: Художественная литература, 1936. <http:www.rulit.me/books/stalin-read-138406-75.html> (дата обращения: 01.07.2018).

13) образ Уздечкина

Уздечкин – персонаж романа В. Пановой «Кружилиха». Председатель завкома крупного военного завода, человек израненный, потерявший семью, болезненный, сентиментальный, однако находящий в себе силы противостоять жесткому волевому директору завода.

14) рыцарство времен Великой крестьянской войны в Германии.

М.Т. Данилкин комментирует только что прочитанную или просмотренную книгу Ф. Энгельса «Крестьянская война в Германии»; знакомство с ней входило в учебный план областной партийной школы.

15)расправлялись с еретиками типа Николая Коперника: их на глазах многих сжигали на кострах.

Это явный комментарий на полях конспекта лекций. Видимо, М. Данилкин отвлекся и соединил в одну две истории: принудительное отречение Галилея и сожжение Д. Бруно. Труд Коперника была издан посмертно и никогда не был включен в «Индекс запрещенных книг».

16) Воропаев

Полковник Воропаев – главный герой романа П.А. Павленко «Счастье» (первое издание в 1947 г.): инвалид, орденоносец, бессребреник, партиец. «Полковник, начальник политотдела корпуса, шесть орденов, печатные труды», несмотря на все свои недуги, обретший счастье в восстановлении разрушенного немцами города.

17) Расширением Советского Союза: созданием нечто похожего на Соединенные штаты.

Здесь М. Данилкин снова комментирует лекции по новой истории, читанные в партийной школе. По всей вероятности, в них упоминалась идея Соединенных штатов Европы, высказанная Виктором Гюго (см.: Гюго В. Речи на конгрессе мира в Париже в 1849 г. // antimilitary.narod.ru (дата обращения: 04.07.2018).

18) В чем лет 25 троцкисты обвинялись теоретически, теперь есть на самом деле.

Скорее всего, М.Т. Данилкин имеет в виду критику позиции Е.А. Преображенского, настаивавшего на том, что для первоначального социалистического накопления пролетариат должен изъять часть ресурсов («дань») из мелкобуржуазной деревни (см.: Преображенский Е.А. Основной закон социалистического накопления // Вестник Коммунистической Академии. 1924. № 8). В партийной печати взгляды Е.А. Преображенского по мере ожесточения внутрипартийной борьбы подвергались все более разнузданной критике. Его обвиняли в стремлении похоронить союз рабочего класса с крестьянском, погубить революцию.

19) Он совмещает в своем лице Ленина и Наполеона…

Идея, в свое время высказанная Эмилем Людвигом:

«Сегодня, здесь, в Кремле, я видел некоторые реликвии Петра Великого, и первый вопрос, который я хочу Вам задать, следующий: допускаете ли Вы параллель между собой и Петром Великим? Считаете ли Вы себя продолжателем дела Петра Великого?

Сталин. Ни в каком роде. Исторические параллели всегда рискованны. Данная параллель бессмысленна» (Сталин И.В. Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом. 13 декабря 1931 г. // Сталин И.В. Соч. Т. 13. М.: Государственное издательство политической литературы, 1951. С. 104).

Письма в Молотовский обком ВКП(Б)[589]

Данилкин М.Т. – Хмелевскому К.М. 05.09.1948

Уважаемый тов. Хмелевский!1)

Вам, конечно, известно о том, что мною было написано письмо в ЦК ВКП(б), датированное 18 июня 1948 года. Текст этого письма и все приложения к нему имеются в обкоме партии2). Причиной, послужившей тому, что я написал это письмо, было мое выступление в газете «Звезда» 4 апреля 1948 года с фельетоном «Дугадко процветает». Вполне возможно, что я поступил неправильно, написав письмо не в обком, а сразу в ЦК. Я вполне понимал и понимаю, что это сильно затрагивает самолюбие некоторых областных руководителей и ставит в неловкое положение автора письма.

Вам нетрудно согласиться со мной в том, что и опубликованный в «Звезде» фельетон, и мои последующие выступления в городской газете, и само письмо в ЦК не преследовали и не могли преследовать личных, шкурных целей. Наоборот, для спокойной личной жизни делать это было явно нецелесообразно: меня никто не обижал, жил я вполне нормально, за мной была прочная репутация одного из лучших собкоров «Звезды». Меня, как уже немолодого коммуниста и видавшего виды советского гражданина, взволновал и заинтересовал общеполитического порядка вопрос:

Как это могло получиться, что на 31-м году Октябрьской революции в крупнейшем рабочем центре не только области, но и страны мог занять столь большое общественное положение, мог безнаказанно долгое время творить крупные уголовные преступления явный паразит, каким является Дугадко?

Меня искренне не только встревожило, но и кровно обидело, как коммуниста, отдавшего бескорыстно все свои лучшие годы служению партии и Родине, твердо сложившееся мнение у честных людей – кадровых рабочих, инженеров, партийных работников и т. д. о том, что «с Дугадко ничего, никто и никогда не сделает. Он сила. У него повсюду имеются рука и твердая поддержка».

Не желая верить в это, я и посмел «поднять меч» на всесильного и процветающего Дугадко. Что же получилось, в конце концов? Получилось совсем не то, что должно было получиться на самом деле и не как-то иначе: проходимцы и политические прохвосты, виновность которых неопровержимо доказана, благополучно отбыли из Березников, здравствуют и плюют на все и всех, а мне теперь (человеку, ровно ничем не обесчещенному и невиноватому) приходится доказывать, что я не верблюд. Какие же у меня имеются основания говорить так?

Расследовать мое письмо в ЦК ВКП(б) в Березники приезжала комиссия в составе областного прокурора т. Куляпина3), работника обкома партии т. Власова, работника редакции «Звезды» т. Гросланд.

Комиссия провела здесь всего-навсего два с половиной дня. Она ограничилась пространной беседой со мной в присутствии секретаря ГК ВКП(б) т. Шандинцева и председателя горсовета т. Майтырджева, беседами с прокурором города т. Булошниковым, парторгом ЦК на азотно-туковом заводе т. Трудовым и еще кое с кем из руководителей. Но дело не в том, сколько была в Березниках комиссия и с кем она беседовала. Гораздо важнее выводы, сделанные комиссией. Выводы эти Вы имеете возможность прочитать лично. В них Вы при всем желании не найдете ответа на самые основные политически важные вопросы:

Как это могло случиться, что крупные проходимцы после двух острейших выступлений «Звезды», после выводов авторитетной комиссии, проверявшей их деятельность и установившей их тяжелые преступления, благополучно смотались из Березников, вместо того чтобы сесть на скамью подсудимых?

Как это так могло получиться, что в роли покровителя явного прохвоста Дугадко оказался не кто-нибудь, а директор азотно-тукового завода?

Как это так могло получиться, что по явлению, взволновавшему и волнующему до сей поры (в этом нет ни капли преувеличения) все честные и трудолюбивые Березники, хранил и хранит гробовое молчание горком партии? Он даже оставил без внимания редакционную статью в «Звезде» «Медлительный прокурор и бойкий Дугадко», не говоря уже о партийном собрании ведущей в городе парторганизации, которое состоялось 17 июня, где секретарь горкома партии Шандинцев видел и слышал сам лично всю неприязнь рядовых коммунистов к проделкам Дугадко и его покровителей. Думается, что обком партии вел бы себя совсем не так, если бы было аналогичное выступление в газете «Правда».

Как это так, комиссия авторитетного партийного органа не поинтересовалась как следует судебной практикой в Березниках: кого и за что осудили, количество осужденных, их возраст и социальное происхождение?

Наконец, как это так могло получиться, что в индустриальных Березниках на важных руководящих постах оказались люди недостойные и появился культ «незаменимых». Имена этих людей повторять не буду – часть из них перечислена в моем письме в ЦК.

Уклонившись от самого основного, комиссия всем своим авторитетом навалилась на автора письма, чтобы всячески очернить его и чтобы свести на нет содержание письма. Вот какие обвинения она выдвинула по его адресу.

1. Собкор «Звезды» однобоко, только в черном цвете видит жизнь Березников и освещает ее в печати.

Смехотворное обвинение. Моя работа вся на виду. Если принимать во внимание не слова, а факты (материалы мои и найденных мною внештатных авторов, опубликованные в «Звезде» за год моей работы собкором), то получится совсем другая картина. Можете посмотреть и мой очерк «Инженеры», опубликованный в № 11 альманаха «Прикамье».

2. Собкор «Звезды» с недоверием относится к любому ответственному работнику, который не бывал на фронте.

Бесспорно, что собкор – бывший фронтовик, бывший военком Красной Армии, старший офицер. Но я думаю, что в этом нет ничего зазорного, это не дает право писать о нем явные глупости. Поверьте, он все же не такой глупец и невежда, чтобы докатиться до абсурда. Признаюсь откровенно, таким людям, как Дугадко и Семченко, я не доверял и не могу доверять. На такое недоверие у меня имеется вполне достаточно и юридических, и моральных, и этических оснований.

3. Собкор «Звезды» поставил себя так, что с ним уже боятся говорить ответственные работники.

Правда, именно имена этих ответственных работников не названы в докладной записке комиссии. Вполне возможно, что из числа «ответственных» в Березниках имеются и такие, которым следует побаиваться собкора. Скажу, не хвалясь, что честные люди (ответственные и неответственные) с ним не боятся говорить вполне откровенно, по любым вопросам жизни и работы.

4. Собкор «Звезды» охотно ловит каждый слушок и берет его на веру.

Поводом для этого утверждения послужили две неточности, к сожалению, допущенные мною в письме ЦК. Как разъяснили мне авторитетные люди, я зря упомянул имя Захарова. Далее, мною явно неудачно написано: «…в интимной связи с Дугадко находится не кто-нибудь, а секретарь обкома партии по кадрам Лайкин». Слово «интимной» не подходит. Только и всего. Плохо, конечно, что я в серьезном письме допустил такие зацепки. Но нельзя же, черт возьми, вместе с водой выплескивать из ванной и ребенка – ухватиться за незначительные неточности (в сравнении с духом всего письма – всего мелочь) и опорочить письмо целиком, опорочить его автора.

Попутно скажем о том, что комиссия в своих выводах не постеснялась прибегнуть к явной фальсификации фактов. В ее выводах, например, сказано, что факт о задержке выдачи зарплаты на Ленвинском механическом заводе не подтвердился. Такой вывод сделан на основе официальной справки, полученной областными прокурором, и не делает чести комиссии, что она «перепутала» заводы: речь шла просто о механическом заводе, а ей подсунули справку тоже с механического завода, но имени Петровского. Заводы эти совсем разные, и в моем письме не говорилось о заводе имени Петровского.

Вместе с тем комиссия даже попытки не сделала заинтересоваться поглубже положением дел в 6-м монтажном тресте. Между тем об этом месте я в письме дал сигнал, заслуживающий серьезного внимания.

Тов. Хмелевский! Для меня и для Вас вполне ясно, что силой авторитета обкома не ахти как трудно опорочить не только одного, а нескольких Данилкиных. Ясно и другое: при желании с ним нетрудно расправиться самым бесшабашным образом. Но кому и зачем это нужно?

Вольно или невольно, а получилось так, что слова более опытных и предусмотрительных березниковцев о неуязвимости Дугадко подтвердились. Снисходительность к этому прохвосту после двукратных выступлений в областной газете, попытки комиссии обкома партии показать без всяких оснований собкора «Звезды» в самом мрачном виде ничего, кроме политического вреда, дать не могут. Теперь тем паче, никому не запретишь думать и говорить: «Дугадко неуязвим. Каждого желающего поднять на него или же ему подобного руку ничего, кроме неприятностей, постичь не может».

Прошу Вас, товарищ Хмелевский, сделать из сказанного необходимые партийные выводы.

С коммунистическим приветом! Член ВКП(б) М. Данилкин 05.09.1948 ПРИМЕЧАНИЯ

1)Хмелевский Кузьма Михайлович (1907–1978) – кадровый партийный работник. В 1946–1949 гг. первый секретарь Молотовского обкома ВКП(б). Решением Оргбюро ЦК ВКП(б) в декабре 1949 г. снят с работы как «зажимщик критики», насаждавший «небольшевистские нравы», подбиравший кадры «по принципу знакомства и угодничества». Хмелевский считал, что с ним расправились из-за делового конфликта с Г.М. Маленковым. «Показатели были хорошими, руководители честными, и без преувеличения можно сказать – неплохими организаторами. Вся эта свистопляска была инспирирована, потому что я несколько раз поспорил с Маленковым, обратился через его голову к Сталину с жалобой, и он (Маленков) получил тогда замечание. В этом собака зарыта. Все же остальное – чепуха. Была дана команда – и нас сожрали». (Хмелевский – Назаровскому. 12.09.1962 // ПермГАСПИ. Ф. 25. Оп. 1. Д. 12. Л. 33(об.)). О К.М. Хмелевском см. подробнее: Лейбович О. В городе М. М.: РОССПЭН, 2008. С. 114–177.

2)Текст и все приложения к нему имеются в обкоме партии.

Письмо не обнаружено.

3)Куляпин Дмитрий Николаевич (1896 —?) – прокурор Молотовской области в 1942–1949 гг., государственный советник III класса. В декабре 1949 г. снят с работы с партийным взысканием за то, что «заказал в промколонии УИТЛК изготовить чугунный крест. В июле 1949 г. этот крест отвез на кладбище в село Юрково Б. Сос новского района и совместно с родственниками установил его от своего имени на могиле своих родителей». (Выписка из протокола № 113, § 52 заседания бюро Молотовского обкома ВКП(б) 3 ноября 1949 г. // ПермГАСПИ. Ф. 105. Оп. 220. Д. 1750. Л. 21).

Данилкин М.Т. – Прасс[у] Ф.М. 27.04.1950[590]

Уважаемый товарищ Прасс!1)

Вы совсем еще недавно вышли из стен сталинского ЦК2). Вас послали в одну из крупнейших индустриальных областей Советского Союза для того, чтобы Вы с честью выполнили волю ЦК.

С Вами можно говорить откровенно. Настала пора говорить так – во весь голос по примеру Владимира Владимировича Маяковского.

Наберитесь терпения и выслушайте меня внимательно.

Более двух лет меня считали политически неблагонадежным, антисоветски настроенным человеком. Это мнение даже официально оформили, придав ему видимость солидности и правдоподобия:

1. В июне 1948 года были написаны выводы комиссии обкома ВКП(б).

2. В январе 1949 года редактор газеты «Звезда» Назаровский издал приказ, в котором мне был объявлен строгий выговор по сугубо политическим соображениям.

В сентябре-октябре 1949 года был составлен пространный акт комиссии, а вслед за этим письмо министра трудовых резервов с тем расчетом, чтобы посадить в тюрьму этак годов на 15.

Я терпел и боролся как мог. ЦК ВКП(б) не позволил расправиться со мной – об этом Вы хорошо знаете.

Что же происходит сейчас? Кое-кто все еще силится доказать, но, вероятно, уже другими методами, чем раньше, что член ВКП(б) Данилкин все-таки политически неблагонадежный, антисоветски настроенный человек. И не исключена возможность, что эти люди пытаются сбить с толку Вас, хорошо зная, что с этим самым Данилкиным расправиться «просто так» невозможно. Расчет у них очень простой: секретарь обкома Прасс только что из стен ЦК, и если он поверит, что Данилкин – сукин сын, будет достигнуто то, что хочется.

Хочется внести ясность. Сказать обо всем так, как надо сказать.

Да, я – враг опасный и непримиримый. Но для кого? Для Дугадко – Семченко – Хмелевского, для тех, кто глумился и продолжает еще глумиться над святыми для любого большевика принципами марксизма-ленинизма. Кто, по недоброму образцу Тито и его банды, пытался и пытается опорочить, разрушить уклад советской жизни, политически озлобить наших, советских людей.

Не воспримите это как бред раздраженного, легковесного ума. Прежде чем сказать это, я пристально наблюдал за жизнью в течение целых десяти лет, тщательно сверил свою совесть с совестью своих духовных отцов Ленина и Сталина, с совестью любимого моего поэта Владимира Маяковского.

Прежде всего сформулирую тот основной тезис, на основе которого строились и строятся мои наблюдения, на который опиралась моя воля в тяжелые и опасные минуты жизни. Тезис этот, если говорить кратко, в сущности, очень простой: быть большевиком значит не заучить, а воспринять так, чтобы, опираясь на них, уметь политически обобщать факты и явления действительности. Раз это так, то большевик, а не холодный, равнодушный ко всему начетчик, где бы он ни находился и что бы он ни делал, обязан мыслить и действовать, жертвовать личным во имя общего.

Вам, конечно, известно, что в довоенные годы сложились, а в войну и после войны проявились два опаснейших политических явления: титовщина и власовщина. По моему глубокому убеждению, эти явления есть не что иное, как:

1. Очередная отрыжка подлого троцкизма.

2. Попытка оторванных от народа карьеристов и авантюристов любой ценой выскочить в сверхчеловеки и перебить подлинно большевистские кадры под видом якобы борьбы за какие-то особые коммунистические идеалы.

3. Попытка раздуть самые низменные инстинкты проклятого прошлого – национализма и стремление выскочить в хозяйчики.

4. Попытка сделать космополитизм господствующей идеологией.

5. Попытка посеять в народе страх перед силой власти и всемерно раздуть мистику, упадничество, религиозный фанатизм.

Что такое титовщина и власовщина, говорить не надо – это уже очень хорошо известно. Следует поговорить вот о чем. Власовщина, по моему глубокому убеждению, имела две ветви – военную и гражданскую. Военная ветвь достаточно известна, а гражданская – не совсем.

Какие очевидные признаки гражданской ветви?

1. Извращать партийную политику в подборе, расстановке и воспитании руководящих кадров. Извращалась эта политика несколькими путями:



Поделиться книгой:



Регистрация