Великий поход

– Пока только ракетный – новые ракеты должны достать. Правда, для этого республике придется официально вступить в войну…

– К этому все и идет, – отмахнулась Этне. – Но ракеты, способные пролететь пятьсот километров…

– С точностью плюс-минус город, – добавил Хаецкий. – Впрочем, нам этого достаточно, а вот немцам будет вдвойне неприятно – они сами подобные ракеты использовали с большой охотой, но получить такой подарочек себе на головы вряд ли ожидают.

– Они их и сами наверняка подготовили, и в немалом количестве, – задумчиво протянула Этне. – Вряд ли столь дальнобойные – у нас никто серьезно не занимался ракетами, да и шашку таких размеров мне представить сложно, но…

– У них двигатель на жидком топливе и окислителе, – поправил Хаецкий. – И это проблема, потому что в качестве окислителя обычно используется жидкий кислород… Вот что, пусть-ка местная агентура кислородные заводы поищет.

Сделав пометку в блокноте, Хаецкий вернулся к документам. Да, англичане расстарались – в кои-то веки не приходилось работать с обрывками сведений, относящимися непонятно к чему, да еще и наверняка устаревшими…

В принципе, ничего нового гитлеровцы не изобретали и действовали по тому же сценарию, что и в родном мире – разве что слегка подкорректировав под местный колорит. В то же время у них должно было быть что-нибудь припасено на случай провала этого плана – не мог же Гитлер не усвоить полученных в сорок пятом уроков?

А если они были, то их должны были пустить в ход в самое ближайшее время – блицкриг уже сорвался, и надо было что-то делать. И сейчас Хаецкий искал как раз следы этих планов и действий среди того, что удалось собрать английской разведке – но пока что не находил. Зато находилось много другого – немногим менее полезного.

Англичане не теряли времени зря – как оказалось, они довольно давно опасались прихода к власти Петена и внимательно следили за делами южного соседа, а с активизацией германских государств – и за ними. И прежде, чем эсэсовцы порушили их агентурную сеть, успели узнать много интересного. Кифхойзер был далеко не единственной целью – в донесениях разведки имелось немало сообщений о непонятном подземном строительстве в разных местах, а в одном из докладов недоумевающий агент сообщал о том, что якобы заложенный линкор стоит полностью готовым в сухом доке.

На этом Хаецкий прервался и принялся спешно печатать свой собственный доклад. Немцам удалось утащить почти все, что осталось от их флота, а засветились пока только два «карманных линкора». Все остальные, в том числе и «Шарнхорст», пока не появлялись, и терранское командование полагало, что он стоит на ремонте… И хорошо еще, что ошибочность этого мнения выяснилась до того, как он появился в море. Нет, катастрофой это бы не стало, но неприятностей доставить могло…

– Знаете, большинство моих подчиненных считают документы в лучшем случае неизбежным злом и просто рвутся на агентурную работу, – вздохнула Этне, заканчивая шифровать доклад. – Аналитикой заниматься желающих почти нет, хоть палкой их загоняй, да только толку от таких аналитиков… А еще хуже юные герои, которые только-только попали в академию, но жаждут подвигов – их вообще никуда пускать нельзя…

– Юных героев надежно фильтрует война, – мрачно отозвался Хаецкий, – к сожалению, я это знаю очень хорошо. Сколько раз я видел таких… И иногда даже вытаскивал из-за фронта. Иногда… Когда удавалось совместить очередную вылазку со спасательной операцией…

А удавалось редко. В разгар войны никому нет дела до пропавших в тылу врага агентов – важна только информация… Тряхнув головой, Хаецкий отбросил печальные мысли – работы все еще было море, да и дело шло к вечеру, а значит, самое время окружающей действительности подбросить какую-нибудь гадость. И когда в комнату вошел молодой офицер-связист, Хаецкий ожидал чего угодно… Но только не того, что в действительности содержала шифровка.

А содержала она благодарность в приказе. За что именно, Игорь так и не понял – судя по всему, по совокупности, но это радовало, особенно – неожиданностью. Нет, начальство никогда не обходило его вознаграждением – но вот так, за все и сразу он до сих пор получил только выговор на первом курсе училища…

– Благодарность в приказе? Хм, поздравляю, – Этне прочитала расшифрованный текст и отложила бумагу. – думаю, это можно не жечь. А вот это…

Девушка держала в руках зарисовку – забор, над которым выступают крыши нескольких бараков, сторожевые вышки и высокая труба, из которой тянулся густой черный дым. Дым был прорисован особенно тщательно.

– А вот это, – зло выдохнул Хаецкий, – значит, что нацисты принялись за свое любимое занятие – истребление людей промышленным способом.

– Это же абсурд!

– Увы, это не абсурд. Это их мерзкая религия, поклонение нелепым идеям расового превосходства. Они – «высшая раса», а все остальные лишь грязные животные…

– Никогда не слышала ничего более мерзкого!

– Услышите, – посулил Хаецкий. – Когда этих тварей потащат под суд, ты услышишь много гораздо более мерзкого…

– Ты всерьез утверждаешь, что это возможно?!

– Знаешь, я был в концлагерях со следователями, и давал показания в Нюрнберге – и видел вещи, до которых не додумался бы и самый извращенный психопат!.. Кхм… Прошу прощения, и давайте вернемся к работе.

Плохо. Разведчик должен контролировать эмоции всегда, и даже такая короткая вспышка – слишком много… Да и реакция Этне, прямо скажем, своеобразная. Все это может плохо кончится…

И, окончательно выбросив из головы этот разговор и стремительный переход на «ты» и обратно, Хаецкий сосредоточился на работе.

– Кретин! – заорал фюрер, едва выслушав доклад.— Ничтожество! Как вы вообще не смогли организовать простейшую операцию?! У вас было более чем достаточно и времени, и сил, но вы все провалили!

– Но, мой фюрер… – попытался возразить Мильх. – Эти новые самолеты русских значительно превосходят все, что…

– Молчать! Наши технологии на поколение опережают все, что может выдать местная промышленность даже при предельном напряжении, а вы мне рассказываете про каких-то русских с самолетами?

– Мой фюрер, но это не те русские – они из нашего родного мира, – снова попытался возразить Мильх.

– Даже если они и протащили несколько самолетов через переход – вам они не должны составить ни малейшей проблемы! Свободны!

Выйдя из кабинета, Мильх тяжело вздохнул и вытер взмокший лоб. С каждым днем общаться с фюрером становилось все сложнее, так что он не был уверен, так уж ли ему повезло занять место бывшего начальника. Может. Лучше было бы так и остаться скромным заместителем? Хотя… А кто еще? Он и так был вторым человеком в Люфтваффе, да и всегда пытался занять место шефа – ну вот, пожалуйста. Занял. Лучше стало? Фюрер по-прежнему не желает ничего слушать, что-то растолковать ему – огромная проблема, и даже выслушав, он, скорее всего, просто проигнорирует… Несколько самолетов? Несколько десятков эскадрилий – так будет правильней! Но разве фюрер это признает?..

Убрав платок в карман, Мильх поправил фуражку, сцепил руки за спиной и пошел прочь – его ждали дела. И, уже садясь в машину, он поймал себя на мысли: а примут ли преследователи перебежчика?

Глава 12

– И что это было? – осведомилась Этне, опуская револьвер. – Я бы еще поняла, если бы он покушался на меня, но вы все же не настолько значимая фигура…

– От него мы этого точно не узнаем, – Хаецкий убрал пистолет в кобуру, пытаясь вспомнить, когда же он в последний раз стрелял не на тренировке. Года два назад, не меньше… – И я удивлен ничуть не меньше. Не то, чтобы меня не пытались убить… Но вот так, прямо на улице – не случалось.

Отправляться на фронт не было никакого смысла, хотя англичане с этим и не соглашались – но фронт добрался до них сам. Не успел Хаецкий проработать в Париже и недели, как его попытались убить. Прямо на улице, в нескольких шагах от штаба.

…Молодой полицейский, ехавший по своим делам, неожиданно притормозил мотоцикл, выхватил пистолет и выстрелил. Хаецкий, дернувшись на оклик Этне, успел заметить стрелка, упасть, выстрелить в ответ и с третьего раза попасть. Слишком удачно – пуля, судя по луже крови, угодила в какой-то крупный сосуд, так что лже-полицейский все равно не дожил бы до допроса, даже если бы не сломал шею…

И вот теперь, спустя пару минут, Хаецкий, убрав пистолет, подошел к телу и задрал рукав. Ну разумеется…

– Еще один эсэсовец, – констатировал он, разглядывая татуировку. – Интересно, скольких еще английская контрразведка прохлопала?

– Ну, большая часть так и осталась гнить под Берлином, так что вряд ли много. Хотя еще вопрос, сколько они успели набрать местных кадров… – Хаецкий прищурился, разглядывая пистолет убитого. – «Вальтер»… Значит, из старых… Ладно, не будем мешать полиции.

В кабинете их ждали – посыльный с очередной шифровой и комиссар парижской полиции. И первый был куда важнее…

– Прошу прощения, господин комиссар, но вам придется подождать в другой комнате, – сходу заявила Этне. – К сожалению, шифрограммы из штаба не терпят отлагательств, и возможно, это сообщение прольет свет на случившееся.

Комиссар – на ломаном русском, но весьма витиевато – ответил, что не имеет права покинуть кабинет, но готов посидеть где-нибудь в углу, на что Этне заявила, что в таком случае команда просто откажется от сотрудничества и потребует привлечь к делу ирландских полицейских и контрразведчиков. Это подействовало – недовольный комиссар все-таки убрался, и Этне занялась расшифровкой.

Писал Хилленкоттер. И писал как раз о сегодняшнем покушении – как оказалось, оно было следствием провокации, позволившей изрядно сузить круг подозреваемых в измене – и однозначно исключить терран и часть ирландцев. Впрочем, список все равно оставался очень неудобным – возглавляли его два министра, да и все прочие подозреваемые были далеко не клерками…

– Я бы поставила на депутатов от низинной Шотландии, – заявила Этне, пробежавшись по списку. – У баронов Низин слишком большое влияние и слишком большие аппетиты… Но и О’Коннора исключать не стоит – доказательств никаких, но Министерство внешней торговли славится своими взяточниками. И если теперь их удастся поймать с поличным… – она мечтательно зажмурилась. – Полагаю, комиссара можно позвать обратно?

– Полагаю, ему даже можно кое-что рассказать.

Комиссар, услышав новости, не обрадовался. Да и кого обрадует новость о том, что в столь важном и интересном деле замешаны люди, которые тебе абсолютно не по зубам, поскольку мало того, что граждане другого государства, так еще и из высших эшелонов власти оного?

Недовольство комиссара было проигнорировано, но он на этом не успокоился и потребовал всю информацию об СС, которую имели разведчики.

– Вы захватили одного из них? – тут же насторожился Хаецкий.

– Да, и даже разговорили, – комиссар отвел взгляд. – Правда, мы узнали не слишком много…

– Если вам повезет поймать еще одного такого, можете не сдерживаться, – сообщил Хаецкий. – Это личная армия Гитлера, отпетые преступники, помешанные на мистике и лишенные всяких тормозов.

– Совершенно точно, – согласился комиссар. – Но дело не в недостатке усердия, а в том, что нам попалась мелкая сошка, которая почти ничего не знала. Поэтому, если у вас есть какая-то информация об этих людях…

– Я отправлю запрос, – перебил его Хаецкий. – Как вы понимаете, это решать не мне, но думаю, что информацию вы получите.

– Заранее благодарю, – и полицейский поспешил откланяться.

Выпроводив его, Хаецкий подошел к окну. В своем мире он никогда не бывал в Париже, зная его лишь по книгам и фотографиям, а потому не мог сказать, чем – помимо очевидного отсутствия башни – этот город отличается от своего двойника. Вероятно, отличия кардинальны – пятивековое владычество англосаксов не могло не оставить свой след – но вот так, навскидку, Хаецкий их не видел. Париж и Париж, разве что язык другой…

Разумеется, здесь не было Версаля и Триумфальной арки – первый, впрочем, с успехом заменял Белый Замок – резиденция наместника, а вторую – статуя тэна Адальберта, некогда защищавшего Париж от французов всего с десятком рыцарей. Зато имелся собор Парижской богоматери, Сорбонна, Дворец Правосудия… В общем, все, что было построено до Столетней войны, было практически идентично тому, что осталось в родном мире Хаецкого. И, поскольку здесь никогда не было Наполеона Третьего и Османа с их грандиозными планами, старый город сохранился куда лучше.

Хотя и не везде – пока самолет заходил на посадку, Хаецкий успел разглядеть исполинский котлован там, где, насколько он помнил, должен был находиться главный парижский рынок. Что ж, ничего удивительного – Аркология не давала покоя всем…

Из размышлений о сходстве и различии двух миров Хаецкого вывели просто и бесцеремонно – Этне резко щелкнула пальцами у него над ухом. На удивление громко и неприятно щелкнула…

– Прошу прощения, задумался, – Хаецкий потряс головой.

– Судя по вашему виду, сравниваете два Парижа?

– В общем, да, хотя в нашем я никогда не бывал… Так что сравнивать могу очень условно. Так что случилось?

Этне пожала плечами и кивнула на лежащую на столе папку.

– По правде говоря, я запуталась в торговом тоннаже, – призналась она. – Его очень много, но Пруссия и Австро-Венгрия после прошлой войны построили множество судов, это явно не все. Проблема в том, что каждый новый владелец суда почти всегда переименовывает. И понять, что и где, я уже не могу. Может, сможете хотя бы приведенные нацистами отобрать?

Хаецкий хмыкнул – судя по всему, Этне пришла в голову какая-то мысль, и теперь она ее проверяет. Ну что ж, среди тех бумаг, которые он всюду таскает с собой, был список пропавших немецких судов – возможно, они что-то и найдут…

– Что-то нашли? Что ж, список судов, которые немцы успели забрать, у меня где-то был, так что давайте посмотрим, – согласился он.

Два часа спустя обнаружилась весьма любопытная вещь – почти треть немецкого торгового флота куда-то исчезла. Правда, в то же самое время изрядно пополнился торговый флот некоторых других стран – например, Франции – и силуэты этих судов были подозрительно знакомыми…

– Францию я еще понять могу, но зачем столь откровенные нейтралы? – удивилась Этне.

– Я тоже не понимаю, – Хаецкий потер глаза, – разве что… Вряд ли немецкому кораблю позволят перевозить уран из Австралии. А вот, скажем, испанский корабль для Франции – запросто. В принципе, обычная военная контрабанда, но масштабы… Да и удара в спину вполне можно ожидать – команды-то там наверняка немецкие. Впрочем, это уже мания преследования получается…

– Наличие которой отнюдь не означает отсутствие преследователей, – хмыкнула Этне. – Но это и правда маловероятно. А вот контрабанда… И как их теперь переловить?

– Это проблема флотской разведки, а не наша, - пожал плечами Хаецкий. – Пока, по крайней мере, ну а если понадобится – что-нибудь придумаем. А пока давайте лучше проработаем наиболее вероятные маршруты этой контрабанды.

– Лучше бы после обеда, – вздохнула Этне, посмотрев на часы. – Или это будет уже ужин?

Склонившись над картой, Этне задумчиво бормотала что-то по-ирландски, время от времени делая пометки карандашом. Игорь же просто наблюдал за ней – морская торговля этого мира была для него полной загадкой, так что помочь он ничем не мог. Подсказать общее направление, разве что, но с этим напарница прекрасно справлялась и сама.

Так прошло часа два, но наконец Этне выпрямилась, Потянулась, поведя плечами, и сообщила:

– Готово. На самом деле не так уж и много подходящих маршрутов, так что это было проще, чем я думала. Осталось сдать это нашим клиентам… И кстати, вам не кажется, что стоит своими глазами оценить дела на фронте?

– Не то что стоит, а уже необходимо, – ответил Хаецкий. – И чем раньше, тем лучше. Правда, начать стоит не с фронта – есть одна вещь, которая меня беспокоит… И не только меня – штаб тоже нервничает.

– И что же это?

– Ракеты. Наш враг до сих пор ни разу не использовал управляемые ракеты и самолеты-снаряды – а ведь это был их главный козырь в нашем мире, хоть и выложили они его слишком поздно.

– А почему не применяете вы?

– Во-первых, сейчас нет достойных целей, хотя «Карл Великий» был потоплен как раз ракетой, только вряд ли об этом узнают, а во-вторых – командование не хочет пока демонстрировать наши собственные ракеты. Слишком уж они сильно доработаны… А в то, что ракет у немцев сейчас нет, я не верю – их производство не так уж и сложно.

– Возможно, тоже не видят достойных целей? – пожала плечами Этне. – Или хотят применить их массово?

– Вот как раз вполне вероятно, и мне это не нравится, – ответил Хаецкий. – я видел, что может натворить даже одна «Фау», а уж если их будет одновременно хотя бы десяток… В общем, надо этим заняться. А сначала – доложить начальству и запросить инструкции.

Инструкции сводились к одному пункту – не нарываться. Хаецкий с этим был полностью согласен, Этне – тоже, так что инструктаж много времени не занял. На то, чтобы изложить задачу полковнику Гэлу тоже не потребовалось много времени – его дольше искали – и меньше чем через час все трое договорились о пункте назначения. Им стал Аварик – древний город, некогда бывший столицей Аквитани (и в котором Хаецкий с немалым трудом опознал Бурж своего родного мира). Город был удобен во всех отношениях – во-первых, там находился штаб, во-вторых, он был отлично укреплен и потому просто напрашивался на ракетный удар. А поскольку подготовка к нему не могла пройти незамеченной, направиться именно туда было наилучшим вариантом…

А поскольку желающих терять время не нашлось, то тем же вечером самолет уносил разведчиков на юг. Этне, деликатно зевнув, устроила голову на плече Хаецкого и мгновенно заснула, а Игорь, стараясь не потревожить девушку, смотрел, как внизу мелькают огни городов, но вскоре заснул и сам. В конце концов, сон на войне всегда был роскошью…

До Аварика добрались на рассвете – и, разумеется, сразу же оказались в потоке информации. По большей части абсолютно ненужной – разведка фронта решила, что их посетило некое начальство и теперь старалась продемонстрировать работу.

Нет, разведка работала, и работала на совесть – но нужных сведений у нее не было. Их просто никто не искал, и Хаецкий с Этне собирались исправить это упущение.

Их разместили при штабе, который – в отличие от скандинавов – находился во вполне приличном, хотя и неглубоком, бункере. Впрочем, пережить даже прямое попадание «Фау-2» он вполне мог, а ядерного удара можно было не опасаться… Разумеется, имелось все необходимое для работы, и разведчики, не теряя времени, приступили к работе.

И уже через два часа, после беглого знакомства с докладами агентуры и несколькими аэрофотоснимками, Хаецкий схватился за голову. Тремя сотнями километров южнее немцы спокойно и неспешно занимались разведкой местности и подготовкой позиций для своих проклятых ракет – и об этом никто даже не подозревал. И это несмотря на то, что всех участников коалиции предупреждали и сообщили достаточно, чтобы хотя бы насторожиться!

– Они идиоты? – осведомился Хаецкий у напарницы, бросив на стол снимок. – Вот как они все это прошляпили?

– И пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, – поморщилась Этне. – Это у всех бывает, а здесь еще и фронт двигался очень быстро… Впрочем, насколько я знаю, у французов обычно еще меньше порядка.

– Зато у немцев его предостаточно. Зашифруете доклад штабу, пока я обрадую наших клиентов?

– Хорошо. Кстати, почему «клиенты»?

– Так в приказе написано, что мы тут в качестве консультантов, – хмыкнул Хаецкий. – Ну а раз мы консультанты…

– А что, логично, – согласилась Этне. – Ладно, давайте займемся делом.

«Клиенты» новостям не обрадовались и сразу же отправили бомбардировщики – дело достаточно бесполезное, если только им не повезет накрыть ракетчиков. Штаб же воспринял эту новость без особого интереса, ответив, что информация принята к сведению и потребовав провести дополнительную разведку нескольких районов.

Названия Хаецкому ничего не говорили, зато мгновенно насторожили Этне.

– Восточная Юра, как раз на немецкой границе, – сообщила она, едва взглянув на расшифровку. – Опять-таки старые выработки. Еще один переход?

– Возможно, – согласился Хаецкий. – Но скорее – их любимые подземные заводы. Или… Судя по карте, это та еще глушь? Они вполне могут испытывать в штольне атомный заряд – тащить его в колонии они могут и не рискнуть.

– И как нам это узнать?

– Только по записям сейсмографов, – пожал плечами Хаецкий. – Ну или тогда, когда его скинут на нас… Кстати, попыток прорыва одиночных самолетов не было?

– Не помню, но вроде бы нет, – Этне принялась перебирать бумаги на столе. – Да и собьют такой первым делом – ядерные взрывы мы уже видели. А я еще из Москвы направила королю предложение привести в готовность тяжелую авиацию… Оно принято, так что бомбы сейчас на аэродроме, и немцы наверняка об этом знают. И, надеюсь, принимают этот факт в расчет…