Другая жизнь и берег дальний

— Шшш… тихо… осторожно… я этим не доверяю… особенно этому грузину…

— Грузину?! — завопил покойный Троцкий. — Грузину? Какому грузину? Идем скорее отсюда!

Он схватил покойного Зиновьева и покойного Каменева за рукава, оттащил их в сторону и все трое исчезли за левым поворотом правого уклона в тени большого облака, на котором сидел покойный Владимир Маяковский в реабилитированных штанах.

Наш современник

Борька Позвоночников купил очередной номер «Комсомольской правды», выбрал в парке удобную скамейку и принялся за чтение.

Борьке теперь двадцать пять лет. Он окончил девятилетку, работает токарем на заводе «Ойстрой», берет в заочном вузе заочные курсы заочного очковтирательства. Он надеется через семнадцать лет получить диплом.

Боря состоит в заводской организации комсомола. Он член кружка художественной самодеятельности. На последнем спектакле кружка он играл роль человека по фамилии Фирс в пьесе «Вишневый сад» известного драматурга царского времени Антона Павловича Чехова.

Борьке было семь лет, когда умер товарищ Сталин и кончился культ личности. Об этом культе личности он знал только по наслышке, главным образом от своего отца. Отец Борьки был рабочий. Пролетарий, гордость социалистического общества. Теперь он хромает. Как-то во время работы ему на ногу упал тяжелый груз и раздробил кость.

Правительство, тепло заботящееся о трудящихся, тотчас же приняло на себя попечение о борькином отце. Оно ему ампутировало ногу, подарило ему пару костылей и дало ему путевку на двухнедельный отпуск в недостроенном санатории в Костромской области.

Отец Борьки много рассказал сыну о преступлениях товарища Сталина. В частности он не мог простить отцу народов, что тот оставил в живых кума Егора Саввича.

— Представь себе, — говорил отец Борьки, — Сталин отправил в Сибирь или на тот свет миллионы людей, а Егора Саввича так и не тронул. Чёрт знает, что такое.

Хорошо помнит Борька режим Хрущева. Его младший братишка Никитка был назван в честь Никиты Сергеевича. Иногда, вспоминая о Хрущеве, Борька самому себе задает вопрос:

— А что теперь делает покойник?

Вопрос, конечно, праздный. В Советском Союзе никто никогда не знает, что делают покойники. Особенно живые покойники.

Газету было приятно читать. Она была полна самых радостных сведений.

Американские империалисты терпят одно поражение за другим. Свободолюбивые народы наносят американским варварам сокрушительные удары.

Америка стоит на краю пропасти. В ней назревает революция. Граждане демонстрируют против правительства, молодежь протестует против законов об обязательной воинской повинности.

Читая это, Борька на мгновение оторопел. У нас, в Советском Союзе, подумал он, тоже есть обязательная воинская повинность. Но тут же он вспомнил слова парторга Кукарекина: «Так, ведь, у них там капитализм, а у нас социализм. Разве можно сравнивать!»

Интересное сообщение из Нью-Йорка: группа американских писателей послала Союзу советских писателей приветственную телеграмму, в которой выражается надежда, что международная напряженность не помешает дальнейшему совето-американскому обмену культурными ценностями.

— Вот умницы! — восторженно воскликнул Борька. — И какие прогрессисты! Откуда такие передовые люди берутся в отсталой Америке?

Весьма приятная весточка из Лондона: экономическое положение Англии ухудшается с каждым днем. Правительство барахтается, как рыба на суше. Но ничто ему не поможет. Ни ему, ни Англии, вообще, спасения нет.

Очень хорошо!

В Париже художник Пикассо заявил, что он считает Советский Союз самой демократической страной в мире. Он поздравляет советский народ со всеми его великими достижениями.

— Культурный человек! — воскликнул Борька. — Хорошо во всем разбирается!

Весьма отрадные известия напечатала «Комсомольская правда» о том, что происходит в самом Советском Союзе.

Производство тракторов увеличилось на 395 процентов в сравнении с 1906 годом. Производство электрических холодильников достигло высочайшей в истории СССР нормы; советскими экономистами бесспорно установлено, что в 1868 году в Советском Союзе, который тогда назывался Россией, вовсе не было электрических холодильников.

Быстро и успешно налаживается дело культурного бытового обслуживания населения. В ряде городов при бюро добрых услуг уже существуют мастерские по ремонту обуви. Производство подметок в этом году превзойдет вдвое производство подметок в позапрошлом году.

Шестьдесят три компартии мира прислали товарищу Леониду Брежневу горячие приветы.

— Как все любят генерального секретаря нашей коммунистической партии! — с сияющим лицом произнес Борька. — Отличный человек! Железный!

Лишь сообщения о студенческих демонстрациях Борька прочитал с некоторой завистью.

Студенты демонстрируют чуть ли не во всех странах мира, кроме Советского Союза. В Советском Союзе — тишь, да гладь, да, как выражается темная некультурная борькина бабка, Божья благодать.

Советские студенты почему-то не демонстрируют теперь. Последние студенческие демонстрации в стране имели место больше двух лет тому назад. Не то против Греции, не то против Испании, не то против Соединенных Штатов.

Впрочем, подумал Борька, он, как заочник, все равно ни в каких студенческих демонстрациях участвовать не смог бы.

Ему пришлось бы демонстрировать по-почте.

Борька печально сложил газету и отправился доставать поллитровку.

Это был его выходной день.

Рассказы о Ленине

В Советском Союзе давно уже свирепствует эпидемия «Рассказов о Ленине».

Каждый писатель считает своим долгом написать хоть несколько рассказов об Ильиче. Некоторые писатели ухитрились выпустить целые сборники рассказов об «отце советского государства».

В них Ленин изображен, как отзывчивый, умный, проницательный, добрый, великодушный, мужественный, чуткий, сведущий, вежливый, деликатный, полный неотразимого магнетизма человек.

Не желая отставать от других, я тоже решил написать несколько рассказов о Ленине.

Мои рассказы написаны для детей младшего возраста, ибо, по моему глубокому убеждению, люди, для которых пишутся рассказы о Ленине, независимо от того, сколько им лет, — младшего возраста.

Детство Ильича

Когда Ленину исполнилось десять лет, всем стало ясно, что он обладает исключительными способностями.

В школе он всегда учился отлично. Он был первым учеником, и по всем предметам, кроме Закона Божия, мальчик Володя получал пятерки. По Закону Божию он получал двойки.

Зная, что он со временем станет знаменитым коммунистом, Ленин очень рано перестал верить в Бога.

— Я не хочу учиться Закону Божию, — говорил Ленин своим родителям. — Карл Маркс — да, Закон Божий — нет!

Очень часто в те годы Володя играл с маленькой девочкой по имени Крупская. Они были сильно привязаны друг к другу.

Крупская часто забегала к Ленину в дом и звала его:

— Ильич! Ильич! Идем играть в интернационал.

Эту игру придумал Ленин, и Крупская была от нее в восторге.

Впрочем, она мало чем отличалась от игры в прятки.

Ильич превосходно играл в прятки-интернационал и со временем стал председателем совета министров.

Ильич и любовь к родине

Ильич очень любил своих папу и маму и слушался их. Это, конечно, не мешало ему всегда быть революционером. Революционеры тоже любят папу и маму и слушаются их. Контрреволюционеры папу и маму слушаются гораздо реже, чем революционеры.

В школе Ленин тоже был послушным мальчиком. Ильич посещал гимназию, и, следовательно, был гимназистом. Однако, как Ильич остроумно отмечал, он был гимназистом только по образовательному цензу. По материалистическому диалектическому толкованию истории он был реалистом.

Когда маленький Ильич вырос и стал взрослым Ильичем, он из маленького революционера превратился в большого революционера. Царь преследовал всех революционеров, маленьких и больших, и захотел Ильича выслать за границу. Но Ленин это категорически отказался сделать. «Я скорее умру, — сказал он, — чем стану белоэмигрантом. Пусть лакеи международного капитализма и поджигатели войны уезжают за границу. А я останусь здесь, на родине, вместе с дорогим народом, который в 1917 году я освобожу от капиталистических оков».

С этими словами Ленин остался на Родине. За границу же поехал меньшевик Мартов, который устыдившись своего бегства из родной страны, стал выдавать себя за Ленина. Так создалась легенда, что Ильич, якобы, был эмигрантом.

Зима 1918 года

(Рассказ, написанный во время культа личности)

…Зима 1918 года. Крупская сидит в кресле, Ленин — за письменным столом.

— Можешь на минуту оторваться от государственных дел, Володя? — спрашивает Крупская.

— Что тебе нужно? — неохотно отзывается Ленин.

— Ничего особенного, — говорит Крупская. — Так, хотелось просто душу отвести. Встретилась сегодня с твоим Троцким. Противная личность. Ты ему слишком доверяешь, Володя. Ему и этому, как его, Гришке Отрепьеву.

— Зиновьеву?

— Да, Зиновьеву. Оба себе на уме. У тебя в совнаркоме один приятный человек, так ты на него ноль внимания.

— Кто этот приятный человек?

— Сталин. Скромный, не честолюбивый, обходительный. Милейший армянин.

— Грузин, а не армянин, Надя.

— Пусть будет грузин. Ты бы его посадил на первое место, а не в каком-то комиссариате национальностей.

— Вот видишь, Надя, — говорил Ленин, — Сталину-то я как раз и не доверяю.

— Ты ведь никогда толком в людях не разбирался, Володя, — запальчиво восклицает Крупская. — По этой части ты, прости, большой дурак. Помнишь, как с ним, с этим провокатором, ты связался только потому, что он наизусть три цитаты из Маркса знал. А я тебя предупреждала!

— Ну хорошо, — говорит Ленин. — Допустим, что я в людях плохо разбираюсь. А Сталина я все же терпеть не могу. Да не мешай мне. Разве не видишь, что я занят.

— Когда-нибудь, Володя, ты вспомнишь мои слова и горько пожалеешь, что не послушался меня, — сказала Крупская и вышла из комнаты.

Доблесть Ильича

Во время гражданской войны Ильич раз поехал на фронт, на котором орудовали англо-американские империалисты. Они вторглись в Советский Союз, чтобы снова подчинить его власти помещиков и господ.

Ильич отличался изумительной отвагой. Он мог, зажмурив глаза, пойти против любого вторженца. Англичане и американцы начинали дрожать от одного упоминания имени Ильича и платили огромные деньги тем, кто воздерживался от упоминания имени Ильича.

Приехал Ильич на фронт, чтобы навестить раненого вестового из конницы Буденного. Этот вестовой одно время посещал Смольный Институт и там познакомился с Ильичем.

Раненый вестовой лежал в перевязочном агитпункте на койке и стонал.

Ленин подошел к нему и крепко пожал ему ногу, так как руки вестового были перевязаны.

— Как делишки, Кузьмич? — спросил Ильич. Вестового звали Кузьмич.

— Ничего, Ильич, — ответил Кузьмич. — Маюсь.

— Майся, майся, — сказал Ильич. — Скоро будет мыло для всех мающихся.

Тут вдруг около шалаша раздался оглушительный грохот. Разорвалась вражеская бомба. Но Ильич даже глазом не моргнул.

— Проклятые американские атомщики, — воскликнул он. — Выздоравливай скорей, Кузьмич, — прибавил Ильич и уехал назад в Москву.

Краткая биография Ленина

(Для детей преклонного возраста)

Симбирск. 1884 год. Улица возле гимназии. Несколько гимназистов бьют Володю Ульянова. Володя ревет благим матом.

Гимназисты лупят своего товарища, приговаривая:

— Так тебе и надо. Будешь знать, как доносить на других! Кляузник! Ябедник! Доносчик! На тебе! Еще!

Володя Ульянов плачет.

— Товарищи, — умоляет он, — не бейте. Больше не буду!

Володе Ульянову удается вырваться из рук товарищей. Он пускается бежать во все лопатки и останавливается, запыхавшись, у отцовского дома. На крыльцо выходит его сестра Анна. Осмотрев его с головы до ног, она спрашивает:

— Опять напакостил?

— Я рассказал классному наставнику, что о нем говорят в классе, — плаксивым голосом сказал Володя. — Он обещал не выдавать меня. А все-таки выдал, подлец. Уж я с ним расправлюсь! Буржуй проклятый!

* * *

Казань. 1888 год. Собрание марксистского кружка в квартире революционера Н. Е. Федосеева. Ленин читает доклад на тему: «Маркс и Гостомысл». Раздается стук в дверь. Федосеев неохотно подходит к двери и открывает ее. Входит его теща. Ленин вылезает из под кушетки и возобновляет чтение доклада на тему «Маркс и Гостомысл».

* * *

Петербург. 1891 год. Студент Ульянов только что сдал последний экзамен экстерном на юридический факультет Петербургского университета. Он сильно расстроен.

— Я, кажется, провалился, — говорит он товарищам. — Кто-то, понимаете, стащил мою шпаргалку. Какой-то враг народа подкрался ко мне и вынул ее из моего левого кармана. Чёрт знает, что такое!