Корбо. Под знаменем корсара. Книга 2

– Здесь нет хищников. Вам некого бояться, – спокойно ответил Корбо.

Присев у воды, Эстель коснулась пальчиками прозрачных струй. Тэо посмотрел на девушку, подошёл ближе и протянул руку:

– А вы, сеньорита, пойдёте со мной, – категорично заявил Корбо и, поймав её настороженный взгляд, усмехнулся. – Не бойтесь, я вас не съем.

Долорес, ревниво взглянув на пирата, проворковала:

– А я согласна быть съеденной вами, капитан…

«Боюсь отравиться», – подумал Корбо, а вслух ответил:

– Думаю, ваш муж скоро сможет это седлать. Наверное, он сильно проголодался за время разлуки, – усмехнулся Тэо, и Долорес, недовольно фыркнув, отвернулась.

Собираясь возразить, Эстель сердито нахмурилась и поднялась на ноги, но Тэо ухватил девушку за руку и увлек в лес.

– И куда вы меня тащите? – возмутилась сеньорита.

– В одно удивительное место. Уверяю, тебе понравится, – расчищая дорогу клинком, ответил пират. Испанка вырвала руку и остановилась:

– Я не собираюсь с вами уединяться и сейчас же вернусь обратно! – гневно выпалила Эстель, намереваясь повернуть назад.

Корбо пристально посмотрел на неё, и девушка замерла. Ей показалось, пират разозлился. Неожиданно капитан взмахнул палашом, сеньорита в ужасе зажмурилась, а в следующую секунду услышала, как что-то с гулким стуком свалилось рядом. Открыв глаза, она увидела у своих ног большую извивающуюся в предсмертных судорогах змею. Вскрикнув, пленница прижалась к мужчине.

– Ты же говорил, что здесь нет хищников?!

– Хищников нет, а змеи есть. Не бойся, они не ядовитые. Питаются яйцами и зазевавшимися птицами вроде тебя, – улыбнулся пират и вновь взялся расчищать путь.

Теперь Эстель уже старалась не отставать от капитана и безропотно продвигалась за ним. По чуть заметной тропе Корбо уверенно вёл девушку через заросли. Срубая закрывающие дорогу ветки, он словно разил зелёного противника, не желающего пропускать человека в свои владения. Вскоре тропинка стала подниматься вверх, и Эстель поняла, что они взбираются на гору, которую она видела с корабля. Растительность постепенно поредела, и мужчина вложил палаш в ножны. Тропа становилась всё круче, и аристократке пришлось всё же взять руку капитана и не отказываться от предложенной им помощи.

Сам легко взбираясь на гору, пират помогал сеньорите карабкаться по выступающим камням. Юбки мешали аристократке, подол приходилось постоянно придерживать, чтобы не наступить на него и не упасть. Корбо подхватывал девушку, словно пушинку, и втягивал за собой. Ещё несколько шагов – и они оказались на вершине горы. Остановившись, капитан развёл руками, призывая осмотреться:

– Ну как? – улыбнувшись, поинтересовался Тэо и в ожидании ответа устремил на Эстель взгляд.

Отсюда остров был виден весь, словно на ладони. Глазам девушки открылась изумительная по красоте картина. Под ними расстилался пышный ковёр роскошной растительности, окаймлённый со всех сторон золотистой бахромой песка. Дальше, на сколько хватало глаз, простиралось глубокого синего цвета море, которое ближе к берегу делалось бирюзовым. Прозрачные, словно хрустальные, волны весело набегали на берег и, коснувшись его, рассыпались мелким белоснежным бисером, а затем, податливо тая, смешивались с песком, заставляя его поблёскивать на солнце. Море беспечно плескалось, охватывая остров со всех сторон нежными объятиями, словно трепетно оберегало свою драгоценную жемчужину. На лице Эстель отразился нескрываемый восторг. Сеньорита вынуждена была признать: действительно стоило карабкаться сюда.

– Просто восхитительно! – восторженно ответила она и посмотрела на пирата счастливыми глазами. – Это самое замечательное место, которое мне приходилось видеть!

Бесконечно довольный ответом аристократки Корбо пояснил:

– Когда мы первый раз попали на этот остров, и я увидел гору, то сразу подумал, что должен подняться на неё. И теперь, когда мой фрегат бросает якорь у этого берега, я обязательно забираюсь сюда. Здесь ощущаешь себя свободным, словно ты птица. Чувствуешь? – поинтересовался Тэо и посмотрел на Эстель. Девушка улыбнулась. Да, она действительно ощущала удивительную лёгкость, а капитан неожиданно по-детски признался: – Мне даже становится жаль, что я не настоящий ворон, а то бы полетел, – засмеялся он.

– А вы оказывается романтик, – растеряно произнесла Эстель. Она смотрела на пирата и не узнавала: он казался задорным и мечтательным мальчишкой, его глаза сияли, а лицо озаряла лучезарная улыбка.

Смущённо пожав плечами, мужчина ответил:

– Все моряки романтики… Иначе не вышли бы в море, – пояснил он, подошёл к отвесному склону и протянул руку. – Подойди сюда, – предложил Тэо. – Подойди, не бойся! – Эстель подошла ближе, со страхом взглянула вниз и тут же отпрянула. Капитан обхватил её талию крепкими руками. – Смотри, не робей. Я держу тебя, – успокоил он девушку, и Эстель снова взглянула.

Это было захватывающе! Ей показалось, что она на самом деле летит над лесом и, наслаждаясь свободой, прямо парит над землёй…

– Да, удивительно, – улыбнулась сеньорита и взглянула на капитана. – Просто хочется кричать от того, как здесь здорово, – призналась она.

– Так кричи, – предложил Корбо. – Что тебя сдерживает? Здесь некому осуждать за неподобающее для леди поведение, – засмеялся он.

Удивлённо взглянув на пирата, сеньорита неожиданно поняла: действительно здесь нет глаз вечно недовольной дуэньи, и нет пристально следящего за каждым шагом светского общества, нет никого, кто бы мог шептаться и кривиться за спиной…

И она решилась:

– Я лее-чууу! – от всего сердца закричала Эстель. Её голос разнёсся далеко и отразился неожиданным эхом. Девушка звонко расхохоталась и, взглянув на Тэо, спросила: – Они там внизу не испугаются моего вопля?

– Не знаю, – весело ответил он. – Может, решат, что я скинул тебя со скалы? – предположил капитан.

Они вместе расхохотались и отошли от края обрыва. Эстель снова осмотрелась.

– Воистину, оно прекрасно, – всматриваясь вдаль, вдруг восторженно произнесла сеньорита.

– Кто? – удивлённо спросил Тэо.

– Море…

– Правда? – переспросил пират и недоверчиво посмотрел на девушку. – Ты, правда, считаешь море прекрасным?

– Конечно! Разве можно не восхищаться его красотой… Его мощью… Его нежностью…, – мечтательно вздохнув, ответила испанка.

– Я тоже так думаю, – задумчиво улыбнулся капитан. – Ты спрашивала, что я люблю? – оживился он. – Вот моя любимая… – обвёл моряк рукой расстилающиеся вокруг просторы. Эстель заметила, каким восторгом горели глаза мужчины, когда он смотрел на море и, оглядев бесконечную гладь, девушка тихо произнесла:

– Я понимаю… – робко улыбнулась она.

Корбо поймал взгляд сеньориты, и его сердце замерло. Он снова не мог оторвать от неё глаз. Тэо смотрел на девушку, не отрываясь. Глаза Эстель светились счастьем и были одного цвета с морем, расстилающимся за её спиной. Капитан вдруг перестал улыбаться и тихо прошептал:

– А у тебя глаза, как у моей любимой…

Эстель не поняла, сказал ли это пират вслух или ей показалось, а Корбо неожиданно спохватился и вновь улыбнулся:

– Это ещё не всё! Пойдём! – требовательно проговорил он и снова протянул руку. Девушка смело взяла её и поинтересовалась:

– Разве может быть ещё что-то, столь же прекрасное?

– Скоро увидишь и решишь, – засмеялся Тэо.

Спускались они по другой тропинке, не той что поднимались на гору. Корбо шёл впереди и помогал идти Эстель. Это оказалось сложнее, чем подниматься: мелкие камешки, попадая под ноги, скользили, и, неосторожно наступив на них, можно было кубарем покатиться с горы. Опасливо ступая, сеньорита медленно продвигалась вперёд, но вскоре дорожка стала более пологой, и растительность вновь обступила путников, но капитан, выхватив палаш, уверено продирался сквозь заросли.

Неожиданно джунгли расступились, и пара оказалась на небольшой открытой полянке, окруженной высоким зелёным забором из кустарников и деревьев. Под ногами стелился всё тот же белый песок, что и на берегу, а справа возвышался скалистый, отвесный бок горы. С покрытого мхом уступа, изливаясь сребристыми струями, стекал миниатюрный водопад. Вода с переливчатым звоном падала в небольшое озеро идеально круглой формы, берега которого словно чьей-то заботливой рукой были огорожены гладкими валунами. Несколько больших камней грудой возвышались с левой стороны озера, и сквозь них пробивались кустарники, склонившие к воде, покрытые изысканными цветами тёмно-зелёные ветви. Эстель вновь замерла от восторга: и вправду райское место. Тэо увидел восхищение девушки и довольно улыбнулся.

– Удивительно, – согласилась она.

– Я рад, что тебе нравится. Здесь мы с тобой и будем купаться, – сообщил пират и быстро скинул одежду.

Оставшись лишь в бриджах, Корбо, не раздумывая, нырнул в озеро. Вода была абсолютно прозрачной. Каждый камешек на дне переливался трепещущими бликами, отражая от своей гладкой поверхности солнечный свет. Казалось, сильное тело мужчины летит невысоко над землёй, а не плывёт в воде.

Тэо пересёк озеро и вынырнул на другой стороне возле водопада.

– Ну что же ты? Прыгай! – крикнул он и засмеялся.

Эстель в нерешительности постояла, подумала и начала несмело расшнуровывать корсет. Освободившись от одежды, сеньорита осталась в нижней сорочке. Она подошла к берегу, встала на камень и осторожно потрогала воду. Вода оказалась приятной, немного освежающей, но вовсе не обжигающе холодной, как испанка предполагала изначально. Осторожно ступив ножкой на мелкие камушки, Эстель, с изумлением наблюдая под собой дно, медленно зашла в озеро и тоже поплыла. Ощущение полёта от поразительной чистоты воды буквально захватило её. И наблюдая под собой камешки дна, она просто задыхалась от восторга.

Вскоре девушка добралась до водопада, где её ждал Тэо, и встала рядом. Струи стекали по волосам и плечам и, обхватывая мягким прикосновением, ласкали тело. Зажмурив глаза, сеньорита, наслаждаясь свежестью потока, подставила ему лицо, испытывая при этом удивительное блаженство. Постояв так немного, она, наконец, выскользнула из-под него и засмеялась. Это было так замечательно!

Мучительно борясь с желанием обнять девушку, капитан не спускал с неё глаз. Она казалась волшебным существом. Её тело манило, глаза восторженно горели, и Эстель напоминала пирату сказочного эльфа, который в любой момент может упорхнуть и скрыться в зарослях цветов.

Наплескавшись в водопаде и желая снова ощутить состояние невесомости, сеньорита вновь поплыла. Оставшись под освежающими струями воды, пират с волнением наблюдал за ней, стараясь не потревожить своё хрупкое видение. Эстель вышла на берег, достала из ридикюля, брошенного на песок, расчёску, вскарабкалась на валун и, пристроившись на тёплом камне, собралась обсушиться.

Помывшись, Корбо вновь нырнул, а Эстель, расчёсываясь, осторожно следила за мужчиной. На этот раз пират плыл, делая мощные гребки, его тело хорошо просматривалось в воде, и девушка могла наблюдать за движением мускул на его плечах и спине. Мужчина вышел на берег и встряхнул головой, как это делают собаки. Брызги с волос полетели в разные стороны, на мгновение отразившись радугой в лучах солнца. В движениях капитана чувствовалось что-то первобытное, но необыкновенно захватывающее, он просто источал силу и уверенность. Корбо поднял лицо к солнцу и, подставляя лучам тело, раскинул руки. Капли воды сияли на его бронзовой коже, и сеньорита не могла не залюбоваться дикой мужской красотой пирата, и её сердце взволновано задрожало.

Чуть подсохнув, Тэо открыл глаза и взглянул на Эстель. Смутившись, она тут же отвела взгляд, делая вид, что рассматривает озеро и растительность. Всё же заметив восхищение в её глазах, Корбо улыбнулся. Откровенно любуясь своей пленницей, он растянулся на горячем песке, продолжая наблюдать за ней.

Устроившись на камне, девушка сидела, немного согнув ноги в коленях, и её маленькие, почти детские ступни выглядывали из-под сорочки. Сияющие золотистые пряди окружали точёную фигурку и спускались до поверхности камня. Влажная рубашка облегала тело, не скрывая небольшую упругую грудь и волнующие изгибы бёдер. Расчёсывая волосы, сеньорита задумалась. «И вправду русалка», – подумал Тэо не в силах оторвать от Эстель глаз. Он смотрел на нее, не смея шелохнуться, будто она и вправду, как настоящая русалка может соскользнуть с камня и исчезнуть в глубинах.

Когда волосы Эстель подсохли, она, намереваясь одеться, спустилась с валуна. Капитан тоже встал и подошёл к одежде. Они оказались рядом и встретились глазами. Заметив разгорающийся огонь в глазах пирата, сеньорита несколько смутилась. Мужчина стоял в шаге от неё, его глаза обжигали, а в следующее мгновение она почувствовала уверено обхватившие её руки. Сердце бедняжки бешено, заколотилось, но не от страха, а от томительного волнения, которое подкатывая к горлу, не позволяло дышать. Её ладони оказались на его груди и, ощутив под своими руками упругость мужских мускулов, сеньорита поняла: ей вовсе не хочется отталкивать капитана. Да, пират не пугал её, а притягивал…

«Он прав! – с досадой подумала Эстель. – Меня тянет к нему». И это притяжение оказалось сильнее её, и было настолько неумолимым, что превращало в жалкие лохмотья все попытки девичьей гордости образумить хозяйку.

Корбо нежно погладил волосы девушки, и неожиданно для неё самой её руки обвили шею мужчины, а губы сами потянулись к его губам.

Пылкий поцелуй пирата обжигал, и сеньорита вовсе потеряла голову, абсолютно забыв обо всех уроках нравственности, которые так долго внушала воспитаннице строгая дуэнья. Эстель не в состоянии была сопротивляться капитану, а главное не могла сопротивляться себе. Она только чувствовала сильные руки, обнимающие и ласкающие её крепкую спину под своими руками и его страстные и такие желанные губы. Эстель забыла обо всём на свете и в горячих объятиях пирата ощущала себя безумно счастливой. Это ощущение окрыляло, сбивало с ног и заставляло сердце мучительно стонать, неистово плясать и блаженно замирать, растворяя всё её существо в потоке всепоглощающего необъяснимого чувства.

Заметив, как девушка неожиданно потянулась к нему, Тэо испытал трепетное волнение. Обнимая ставшее таким податливым тело, ощущая обвившие его нежные руки и жадно отвечающие ему губы, он осознал: сейчас это было не из-за страха к нему, не от слабости, вызванной вином, не из благодарности или покорности. На этот раз он видел: её тянет к нему так же сильно, как и его к ней. И понимая это, Корбо просто захлёбывался и задыхался от счастья, его словно накрыло девятым валом и окатило штормовой жаркой волной.

Сердце мужчины учащённо билось и самозабвенно пело. Неожиданно в его голове возникла захватывающая мелодия русской песни, исполненной когда-то пленницей, и капитан с тоской понял: он тонет, беспомощно тонет… И с каждым следующим шагом увлекаемый своей прекрасной русалкой погружается всё глубже в манящую, захватывающую глубину, он уходит с головой в неизведанную чарующую пучину и он не в состоянии остановиться. Но это чувство не пугало пирата, оно давало ощущение блаженства. Он готов был опуститься на дно океана, только бы продолжать касаться таких сладких губ, чувствовать нежность обхвативших его рук и упиваться теплом тела своей недосягаемой Звезды, ставшей теперь его.

Ураган всепоглощающего желания подхватил обезумевшую пару и закружил в неистовом пьянящем хороводе. Захваченные пламенным и томительным танцем они неслись, ощущая безграничное наслаждение от того, что они вместе, пока не окунулись в омут запретного влечения. Блуждая по просторам таинственного бескрайнего океана, раскачивающего их на волнах безрассудной страсти, они потеряли счёт времени, и это буйство не отпускало, заставляя всё крепче стискивать объятья. А когда обессилевшие тела бесстрашного пирата и гордой аристократки утомлённый смерч безумия выбросил на песок, они жадно ловили взволнованное дыхание друг друга и лежали не в силах расцепить руки, и каждый до конца не понимал, а скорее не желал понимать, что с ним происходит.

Они ощущали, как им безумно хорошо вместе, а грудь обоих заполнило отчаянное желание остаться здесь навсегда. Остаться в этом мире, где так чарующе безмятежно. Затеряться на этом крохотном острове вдали от общепринятых норм и моральных устоев, от установленных правил общества и строгих уставов корабля, от пресловутого долга и придуманных кем-то предписаний чести. Здесь они были первозданно свободными. Здесь ощущали себя единственными людьми на земле – Адамом и Евой. И здесь ничто не мешало их счастью.

Они молчали, боясь нарушить тишину и спугнуть неосторожным словом сладкую истому, заполнившую воздух. Словно оба понимали: никакие слова не передадут то, что они испытывали сейчас. Только светящиеся радостью глаза, осторожные касания рук и трепет тёплых губ говорили друг другу о необыкновенном чувстве, охватившем их сердца, которому они не в силах были противиться, и которое заполняло душу восторгом и упоением.

Из небытия изнеможённую парочку вывели возгласы людей, доносившиеся издалека. Тэо вздохнул, с сожалением понимая: пора возвращаться. Он встал, отряхнулся от песка и оделся, потом помог Эстель облачиться в платье. Капитан сорвал большой нежно-розовый цветок и преподнёс его девушке. Она улыбнулась, сорвала другой такой же цветок и закрепила его в волосах мужчины.

– Он так здорово смотрится на твоей голове, – сияя, произнесла она.

Пират улыбнулся и снова поцеловал её.

– Пойдём, нам пора, – с грустью проговорил Корбо и, взяв из её рук цветок, тоже закрепил его в волосах девушки.

Эстель направилась к тропинке, по которой они пришли, но Тэо остановил её:

– Здесь есть другая дорога, – сообщил он, и испанка последовала за капитаном.

Буквально через несколько метров заросли оборвались, и они оказалась на песчаном пляже.

Невдалеке у склона горы Жюлиан, Большой Джо и Форест набирали из родника воду, а матросы перевозили бочки на корабль. Мужчины, как раз закупорив полные бочонки, передали их парням, и те покатили упакованную воду к ожидающим у берега шлюпкам. Работа подходила к концу, осталась всего пара пустых ёмкостей, их заполнением и занимались пираты, но, заметив капитана и девушку, все трое удивлённо уставились на парочку.

Пират и испанка, не отрывая друг от друга восторженных глаз, направлялись в сторону родника. Корбо как раз рассказывал девушке, какая в нём удивительная вода, а Эстель, восторженно слушала капитана. Не обращая никакого внимания на товарищей, Тэо, поднёс ладони к источнику, набрал воды, попробовал сам и предложил Эстель. Девушка отпила и засмеялась, затем опустилась к роднику и сама набрала воды.

Троица пиратов, замерев, во все глаза пялилась на вожака, даже не замечая, что бочка успела наполниться, и вода переливается через край. Жюлиан первый пришёл в себя и, не выдержав, обратился к главарю:

– Капитан, можно вас на минутку? – вежливо проговорил стюард, и Корбо, улыбнувшись, вопросительно посмотрел на молодого человека. Они отошли в сторону. – Капитан, что с вами? – обеспокоенно поинтересовался Жюлиан. – У вас абсолютно глупый вид, – опасливо посмотрел он на Тэо. Тот непонимающе вскинул брови, а парень возмущённо прошептал: – Да, уберите вы уже этот идиотский цветок со своей головы! Пока вся команда не увидела его!

Корбо потянулся к волосам, нащупал цветок и растеряно на него посмотрел. Он совсем забыл про цветок, а Жюлиан, строго нахмурившись, посоветовал:

– Простите, капитан, и сделайте лицо посерьёзнее, а то вы млеете, словно еврей, заполучивший от почившего дальнего родственника сундук золота.

Тэо растерялся: мальчишка отчитывает его, как мать родная? Но не рассердился:

– Спасибо за заботу, Жюлиан. Учту… – поблагодарил пират и, наконец, заметил, как парни таращатся на него. Взглянув на Эстель, он проговорил: – Сеньорита, отправляйтесь к женщинам. Скоро отплываем, – но как ни старался Корбо, у него не получалось сердито нахмуриться.

Девушка улыбнулась и отправилась разыскивать компаньонок. Когда Эстель проходила мимо матросов, шедших ей навстречу, парни, провожая пленницу глазами, свернули шеи и, когда очутились у родника, устремили заинтересованный взгляд на Корбо:

– Капитан, что вы такого сделали, отчего она так цветёт? – растеряно поинтересовался Нихель.

– Просто я показал ей остров, – невозмутимо пожал плечами Корбо, и матросы во все глаза вылупились на него самого: они ещё не видели капитана таким сияющим.

– Боюсь спросить, что сделала она, отчего он так светится, – пробурчал под нос мастер парусов, и мужчины настороженно переглянулись.

Примерно через час «Поцелуй Фортуны» снялся с якоря и, весело разбрызгивая вокруг себя волны, направился в открытое море, и команда, занятая управлением фрегата, тут же забыла о странном «свечении» своего капитана.

Глава 3

Свежий ветер нёс фрегат по грациозно изгибающимся волнам, приближая долгожданное окончание похода. Дальнейшее плаванье протекало спокойно: шторма не тревожили больше корабль, и не мучил бездействием и скукой штиль. Дни проходили привычно монотонно в повседневных морских заботах.

Сам Корбо, целыми днями занятый делами, с трепетом ожидал окончания дня, когда, вернувшись в каюту, он сможет увидеть Эстель. Пирату и аристократке не было скучно друг с другом. Оставшись вдвоём, они никак не могли наговориться, а вечера, проведённые вместе, казались им удивительно тёплыми и заполненными чем-то чарующим и по-домашнему уютным.

Испанка оказалась исключительно любопытной: то ей хотелось разглядеть в подзорную трубу ночное небо, и капитан вновь показывал девушке созвездия. То пыталась узнать, что он всё время записывает в журнал, и Тэо подробно рассказывал, чем занималась команда. То сеньориту заинтересует странный измерительный прибор, и моряк самозабвенно брался объяснять, как им пользоваться, а когда девушке удалось определить и рассчитать место положения корабля, её радости не было предела. Захватывало Эстель и изучение всей Земли, скромно разместившейся на одном столе подробной географической картой. Увлечённо разыскивая на ней знакомые места, сеньорита удивлялась: «Как это люди решились переплыть такой огромный океан? А если бы за ним никакой земли не оказалось?» – восхищалась она смелостью первооткрывателей.

Корбо показывал девушке книги из своей библиотеки, и они обсуждали понравившиеся произведения и стихи. Часто капитан рассказывал истории, связанные с тем или иным городом или местом, а испанка, затаив дыхание, слушала истории мореплавателя. С теплотой в глазах наблюдая за своей пленницей, Тэо не переставал ею восхищаться. Сеньорита подкупала детской непосредственностью, исключительной сообразительностью и душевной чистотой. В свою очередь аристократка всё больше поражалась широтой кругозора, острым умом и необыкновенной памятью пирата.

Неожиданно Эстель поняла: никогда ранее ей не приходилось общаться с настолько грамотным и знающим человеком, как капитан, и незаметно все мысли сеньориты так же, как ранее корабль, всецело захватил морской разбойник, и она совсем перестала вспоминать о своём женихе. Совершенно не задумываясь о будущем, Эстель просто радовалась жизни, и эта радость, заполнив сознание, не оставила в её душе места для аристократической гордости, и та, забившись в самые дальние уголки сердца, не тревожила сеньориту своими строгими нравоучениями и язвительными упрёками.

Капитан тоже перестал изводить себя сомнениями: не слишком ли он сильно привязался к пленнице. Поначалу Корбо пытался сопротивляться своему влечению, но потом решил не бороться, а наслаждаться тем, что послало ему проведение. Пирату было легко это сделать. Он давно научился жить «здесь» и «сейчас», поскольку никогда не знал наверняка, а наступит ли для него это «завтра». И когда после ночи, наполненной нежности и страсти, Эстель засыпала у него на плече, мужчина чувствовал себя бесконечно везучим. Обнимая девушку и прислушиваясь к её ровному дыханию, Тэо улыбался. Прикрывая рукой её маленькую ладошку, покоящуюся на его широкой груди, капитан ощущал, что так хорошо и спокойно ему не было никогда ранее. Даже в детстве он не чувствовал себя настолько умиротворённо.

Но увлечённый своим чувством Корбо не подозревал, насколько явным оно становится для всех. Несмотря на то, что поднимаясь на мостик, капитан старательно принимал грозный вид и, как ему казалось, строго общался с командой, его предательски выдавали глаза. Они светились счастьем, а сам Тэо порой не замечал, как мечтательная улыбка касалась его губ, когда он вспоминал о девушке. Капитан сделался мягче и более терпимым к ошибкам парней, небольшие неурядицы не раздражали его, а явные огрехи некоторых членов экипажа не выводили из себя. Такое изменение в поведении вожака не осталось незамеченным.

Оказывается, людям гораздо проще посочувствовать чужой беде и помочь в горе, чем искренне, от души, просто по-дружески порадоваться счастью ближнего своего…

Сначала тихо и украдкой матросы делились наблюдениями о необычном поведении капитана. Затем разговоры захватили небольшие группки, постепенно по кораблю крадучись пополз ропот, и вскоре осуждения переросли в целые собрания.

Коренастый, невысокий и рано облысевший пират по имени Понс усердствовал больше других. Старательно нашёптывая желчные высказывания, он исподволь подталкивал морских разбойников к недовольству. Понс был другом Хьюго и так же, как и почивший квартирмейстер, давно точил зуб на Корбо. Отменный канонир на пару с приятелем негодовали из-за необходимости подчиняться мальчишке. Хьюго всегда сам мечтал получить власть на корабле, а Понс надеялся сделаться при товарище его правой рукой.

Но Корбо был удачливым капитаном, и завистникам оставалось, стиснув зубы, терпеть, пока Хьюго не выдержал и неожиданно не полез на рожон. После своего тренировочного поединка квартирмейстер уверился в превосходстве над капитаном и не хотел больше ждать, потому и спровоцировал его. Мечтая убить «выскочку», Хьюго надеялся доказать, что он лучший на корабле, а потому достоин стать предводителем пиратов. За свою самонадеянность квартирмейстер поплатился жизнью, но теперь Понс почуял: настал его час расквитаться с Корбо.