Помоги проекту - поделись книгой:
Наконец, в гл. 34 также говорится, что резиденцией правителей является Двин. Сюда прибывают для выполнения функций марзпана «Шахрайепет», или «Шахрайеанпет»[70], а вслед за ним «Парсеанпет», или «Парсайенпет»[71]. По-видимому, это титулы, означающие в первом случае управление шахром (областью, страной), во втором — «Персией»[72]. К этому же ряду надо отнести и наименование «Шахраплакан», у Феофана — Σαραβλαγγας[73].
Обобщая приведенные здесь сведения, можно заключить, что в Армению прибывают лица, командующие армией (
2.6. Варазтироц Багратуни, сын Смбата Багратуни, марзпана Вркана-Гиркании. Во времена громкой славы отца Варазтироц воспитывался при дворе Хосрова II на правах царевича, утверждает Себэос. Хосров назначил его своим кравчим. Впоследствии он был еще более возвышен и носил имя Джавитеан Хосров, которое Ст. Малхасянц толкует как «вечный победитель»[74]. При царе Каваде (627–628) Варазтироц был назначен марзпаном. Царь наделил его властью танутэра и направил в Армению, с тем чтобы он благоустроил страну. Армяне встретили его с ликованием. Обладатель старинного багратидского титула «аспет», Варазтироц преуспевал в своих начинаниях, но его оклеветал перед персами византийский военачальник Мжэж, также армянин. Варазтироц бежал к императору Ираклию, и на этом его служба в качестве персидского марзпана кончилась. Дальнейшая его деятельность протекала в Византии и Армении, но уже в качестве потенциального представителя имперской власти[75].
Варазтироц был марзпаном Армении всего несколько лет. В надписи 631 г. о построении Багаранской церкви он еще фигурирует как марзпан[76], а в 637 или 638 г. мы застаем его в Византии участником заговора против императора Ираклия.
В этом же пассаже из Асолика, где говорится о неназначении персов на должность марзпана, сказано, что по просьбе нахараров, повелением царя Ормизда, сына Хосрова, «князем Армении» избран Давит Сахаруни, который в течение 30 лет осуществлял хазарапетство. Правление Ормизда IV падает на 577–590 гг., между тем деятельность Давита Сахаруни приурочивается, по другим источникам, к 30-м годам VII в. Достоверно известно, что в 637 или 638 г. Давит был в Византии, вернулся в Армению с титулом куропалата и представлял верховную власть Византийской империи (см. 4.1). Тот же автор утверждает, что преемником Давита оказался спарапет, «ишхан (князь) Армении» Тэодорос Рштуни[77]. Таким образом, налицо временная контаминация. В 631 г. марзпаном Армении был Варазтироц Багратуни (2.6). Можно предположить, что Давит стал «князем Армении» после Варазтироца, допустив при этом, что Асолик неправильно определил царя Ормизда как сына Хосрова — в 631–632 гг. в Иране правил Ормизд V. Но тогда возникает еще одно противоречие: Тэодорос Рштуни сменил Давита (ок. 639 г.?) как первенствующий князь персидской ориентации. Давит же, безусловно, ориентировался на Византию.
В свете изложенного выше следовало бы, казалось, признать изложение Асолика в этой части не соответствующим действительности. И в самом деле, применительно к каждому факту в отдельности подобный подход был бы оправдан. Однако за частностями угадывается важная идея: институт первенствующего князя, о чем наш автор ниже говорит весьма подробно и обстоятельно, родился в условиях персидского владычества. В этом Асолик, безусловно, прав. Роль Смбата Багратуни Шума, его сына Варазтироца, деятельность спарапета Тэодороса Рштуни свидетельствуют о том, что самоуправление армян в условиях Сасанидского режима последовательно развивалось. В то же время нельзя не заметить, что деятельность марзпанов-персов (о чем мы можем судить благодаря хорошо осведомленному Себэосу) сводится к исключительно военным задачам. Армения для них — всего лишь плацдарм для военных действий против внешних врагов Ирана, и только. Это также косвенно подтверждает факт расширения армянской автономии, традиции которой в самом общем виде пустили корни и в византийской части Армении. Первым известным нам представителем армянского самоуправления был Давит Сахаруни. Пока же отметим, что под натиском арабов Сасанидское государство скоро рухнуло, и персидской власти над Арменией пришел конец. В сложившихся условиях первенствующий князь представлял обе части страны — персидскую и византийскую. В следующем разделе эти вопросы рассмотрены подробно.
2. Византийская Армения
Как известно, деление Армении на Малую и Великую появилось уже в древности. Малая Армения была расположена к западу от Евфрата. В конце II в. до н. э. Малая Армения была приобщена к владениям Митридата Евпатора (111–63 гг. до н. э.), в дальнейшем ею правил кто-либо из соседних царей — вассалов Рима. В 17 г. н. э. при императоре Тиберии Малая Армения получила провинциальное управление, упраздненное Калигулой в 37 г. н. э. В 72 г. н. э. при Веспасиане Малая Армения окончательно вошла в состав Римской империи. Поначалу она являлась частью Каппадокии, но с конца III в. была выделена в качестве самостоятельной провинции. При Феодосии I, между 378 и 386 гг., Малая Армения была разбита на две половины — Армению Первую (с центром в Севастии) и Армению Вторую (с центром в Мелитине). При этом делении общая площадь Малой Армении несколько возросла за счет Каппадокии. Административные границы малоармянских территорий сохранялись до Юстиниана I.
По своей административной принадлежности Армения Первая и Вторая входили в состав одиннадцати провинций Понтийского диоцеза, который, в свою очередь, являлся одним из пяти подразделений префектуры Восток (вся империя делилась на четыре префектуры). Во главе Армении Первой и Армении Второй стояли президы, подчиненные викарию — правителю Понтийского диоцеза. Известно, что в этом диоцезе имелся специальный dux Armeniae, власть которого распространялась помимо обеих этих Армений также и на провинцию Понт Полемонийский. Префекты претория, викарии, президы представляли гражданскую администрацию, тогда как магистры, дуки и комиты — военную. Вышестоящим над дуком Армении лицом был
Раздел 387 г. не повлиял на правовой статус Малой Армении. Территориальные приобретения империи распространились на Армению Великую — владения Аршакидов, расположенные к востоку от Евфрата. Здесь выделяются два региона. На севере это одиннадцать гаваров, их общим политическим центром в известном смысле можно считать Карин-Феодосиополь (Эрзерум). За этой частью Армении сохранялось ее историческое наименование: Великая, Magna, Maior, Μεγάλη, хотя в официальных документах она называлась Внутренней — 'Ενδότατη, Interior. На юге же располагались «сатрапии», населенные «не ромеями», έθνη, gentes.
Совершенно очевидно, что и на этих, приобретенных после 387 г. территориях должна была сказаться нивелирующая тенденция Византийской империи, стремившейся к унификации административно-военной структуры в своих владениях, подчинения их единым нормам права. Действительно, самоуправление проявляется здесь в значительно меньшей степени, чем на востоке, в персидской части страны… Последовательно рассматривая развитие исторического процесса в принадлежащей Византии части Армении, мы замечаем, что признаки автономии постепенно исчезают, а при Юстиниане (527–565 гг.) предпринимается попытка полностью согласовать правовое положение армянских подданных с общеимперским правом. Таковы были главные результаты раздела 387 г. Однако второй раздел (591 г.) вызвал существенные перемены в положении армян. В результате второго раздела значительная часть Персармении оказалась под властью империи, и здесь самоуправление неожиданно резко возросло. Его формы были необычны в условиях имперского режима и новы для самих армян.
Административный статус приобретенных Византией земель не был единым. Сатрапии, расположенные на юге, сохраняли свое самоуправление по крайней мере до известных постановлений императора Юстиниана (?). Сатрапий было пять или шесть. Они в основном занимали ту территорию, которая отошла к империи по Нисибинскому договору 298 г. и не была передана персам в 363 г. Лишь Аштиана-Хаштеанк и Балабитена-Балаховит принадлежали в прошлом к аршакидским владениям. Прочие же задолго до договора отделились от них. Согласно Павстосу Бузанду, «сатрапы» (т. е. те же удельные князья, нахарары) по собственной воле откололись от Аршакидов и перешли на сторону императора[79]. Как отмечает Н. Г. Адонц, здесь присутствует элемент договорного акта, обеспечивающего сатрапам их свободу и права. Сатрапы, утверждает Прокопий Кесарийский, отправляли свои функции пожизненно, получали власть по наследству, но инсигнии принимали от императора[80].
Тот же автор отмечает, что ни при армянском царе, ни при сатрапах ромейских воинов здесь не было — местные владетели сами справлялись с военными делами.
В 475 г. против императора Зенона выступили заговорщики Илл и Леонтий. Согласно Прокопию, к заговору примкнули некоторые из сатрапов. Раскрыв заговор, Зенон не тронул лишь сатрапа Балабитены, остальных же лишил наследственного права владения. Зенон распорядился, чтобы их функции отправляли лица по выбору императора, «так же как и в случаях с другими ромейскими должностями». Власть сатрапов обозначалась αρχη. Применительно к той эпохе это положение и функции, определенные для государственного чиновника. Таким образом, судя по тексту Прокопия, при Зеноне сатрапы были приравнены к государственным чиновникам. Однако и после этой перемены, как отмечает автор, войска, находившиеся у них под началом, комплектовались по-прежнему из армян. Видимо, и сами сатрапы назначались из армян, представляли местную армянскую знать. Нужно, однако, отметить, что сведения Прокопия нельзя понимать в том смысле, что в сатрапиях вообще не было ромейских регулярных войск. Согласно
Об административном статусе Внутренней Армении мы осведомлены значительно хуже. Известно, что имперскую власть в этой части представлял «комит Армении»[81]. В условиях Внутренней Армении комит был гражданским чиновником, он не располагал военными силами.
Сопоставляя данные армянских и византийских источников, Н. Г. Адонц приходит к выводу, что при разделе 387 г. имел место акт добровольной передачи западной части страны византийскому императору[82]. Действительно, Прокопий говорит, что Аршак III Аршакуни передал царство на известных началах — 'επί. ξυνθηκαι,ς τυσίν[83]. В «Персидской войне» тот же автор влагает в уста армянских нахараров речь, обращенную к Хосрову I. Нахарары утверждают, что армянский царь уступил свое царство Феодосию «добровольно», но с тем условием, чтобы поколения в будущем жили автономно (κατ'εξουσίαν) и не платили налогов. Это условие соблюдалось до заключения между персами и ромеями мира в 532 г.[84] Павстос Бузанд говорит, что перед смертью фактический регент страны Мануэл Мамиконеан написал письмо греческому императору и поручил ему Армению царя Аршака III[85].
Конечно, добровольность присоединения армянских земель к Византийской империи преувеличивать не приходится. Договорное начало само по себе не исключало насильственного элемента. Но прав Н. Г. Адонц, когда союз сатрапий и Внутренней Армении с империей трактует как неравноправный союз с федератами,
Армянские князья, выступавшие перед персидским царем Хосровом I, утверждали, что свобода от налогового обложения соблюдалась до мира, заключенного между империей и Сасанидским государством в 532 г. В действительности свобода была неполной. Сатрапы высылали императорам золотые короны, и бывали случаи, когда эти короны (или необходимое для изготовления золото),
В первые годы правления императора Юстиниана произошли большие изменения в положении армян. Задавшись целью восстановить былое могущество Римской империи, Юстиниан стремился ввести единый статус для всех своих подданных. Реформы в Армении были продиктованы и другими обстоятельствами — в частности, желанием укрепить восточные границы с Ираном. При Юстиниане должность комита Армении, не располагавшего военными силами, была упразднена. Во Внутренней Армении был назначен стратиг, командовавший соединениями, достаточными для отпора персам. На юге же власть сатрапов перестала быть автономной, туда было назначено два дука с достаточными войсками. Следует думать, что отныне армянские сатрапы с собственными контингентами подчинялись этим дукам. Верховное командование стал осуществлять
При Юстиниане провинциальное управление стало распространяться не только на Малую Армению, но и на земли, отошедшие к империи по договору 387 г. Соответственно специальной XXXI новелле Юстиниана вся византийская Армения подразделялась на АрмениюI (состояла из Внутренней Армении и части бывшей Армении Первой) со столицей в Визане-Леонтополе, Армению II (остававшаяся часть бывшей Армении Первой и прилегающие понтийские области) со столицей в Севастии, Армению III (бывшая Армения Вторая) со столицей в Мелитине и Армению IV со столицей в Мартирополе. Тогда же были изданы новеллы, касающиеся реформ в правовой сфере[90].
Император заявлял: «Мы водворили ромейские учреждения, приучили армян пользоваться ромейскими порядками, установили, чтобы у армян не было других законов, кроме тех, которые почитаются у ромеев». В связи с этим было выдвинуто требование, чтобы при наследовании в условиях отсутствия завещания в нем участвовали не только мужчины, но и женщины. Это требование, по всей видимости, имело целью подорвать основы майоратного права и тем самым нанести удар по целостности нахарарского землевладения. Но преамбулу XXI новеллы, где высказывалось требование, чтобы у армян «не было других законов, кроме тех, которые почитаются у ромеев», следует, вероятно, толковать расширительно. Юстиниан стремился уподобить статус армян общеимперскому.
В этот период нам известны правители из армян, однако действия их говорят не столько об остаточной автономии, сколько о решительности византийской администрации эту автономию полностью упразднить.
3. 1. Симеон. По назначению Хосрова I управлял золотыми копями. Изменил персам, передал византийцам часть добытого золота, был назначен правителем Внутренней Армении. Убит местными нахарарами[91].
3. 2. Хамазасп (Мамиконеан?). Племянник Симеона по сестре. Стал правителем Внутренней Армении. Назначен, видимо, по окончании войны с персами в 532 г. По мнению Н. Г. Адонца, он — «первый правитель и носитель имперской власти во Внутренней Армении после отмены должности комита». В действительности Хамазасп имел предшественника в лице своего дяди (3.1). С ведома Юстиниана Хамазасп был убит Акакием, ставшим его преемником[92].
3. 3. Акакий. Был первым правителем всей византийской Армении после административной реформы Юстиниана, в ранге
3. 4. Фома. Занимал в Армении разные должности, служил в Лазике. Юстиниан сделал его правителем Армении III, причем он ведал и гражданской администрацией, и военными делами, имея должность комита[94].
Деятельность названных в списке лиц падает на 30-е годы VI в., когда и были проведены административные реформы Юстиниана. Следует отметить, что должности, которые они занимали, и присвоенные им титулы какой бы то ни было спецификой не отмечены, все они принадлежат общей «табели о рангах» Юстиниановых времен. Говоря об уровне автономии армян, нужно обратить внимание и на то, что имя Акакий в армянской ономастике практически не встречается, а Фома — характерное имя для духовного, но не светского лица. Притом что и Акакий и Фома — армяне (об этом в источниках говорится определенно), оба они не местного происхождения, во всяком случае, происходят из семей, порвавших с нахарарскими традициями нарекания детей. Это обстоятельство само по себе указывает на то, что автономия при Юстиниане явно затухает.
Казалось, что и на армянской территории империя добилась полной нивелировки общественных отношений. К концу VI столетия, однако, обстановка коренным образом изменилась. Перемены связаны с событиями в Иране.
Известно, что в последний год правления Ормизда против него поднял восстание полководец Бахрам Чобин, незадолго до этого одержавший громкую победу над тюркским каганом. Тогда же против Ормизда выступили братья Биндой и Бистам, 6 февраля 590 г. Ормизд был лишен власти, а 15 февраля того же года престол занял его сын — Хосров II. Однако обстановка в стране становилась для нового царя все более и более опасной, и он обратился за помощью к императору Маврикию. С помощью византийских войск Хосров II утвердился на троне[95]. В благодарность за поддержку, оказанную Византией, Хосров II в числе других уступок обязался передать империи значительную часть Персармении.
Территориальные уступки Ирана в пользу Византии были весьма значительны. Себэос приводит грамоту, которую Хосров II направил Маврикию. Хосров просит о помощи, чтобы завладеть престолом, а взамен обещает передать империи: из Сирии — весь Аруастан до Нисибина[96], из Армении — страну «Танутеракан» до Айрарата и Двина, оз. Ван и Ареставана, из Грузии — территорию Тплиса (Тбилиси)[97]. Ниже автор говорит о том, как, утвердившись на троне, персидский царь выполнил свое обещание. Ромеи получили Аруастан до Нисибина, Армению, которая ранее была под сасанидским владычеством: область «Танутеракан» — до р. Хураздан (Раздан), область Котайк — до авана Гарни, территорию от берега оз. Ван — до Ареставана, область Готовит — до Хацива и Маку. Васпуракан остался под персидским владычеством[98]. Эти сведения содержатся и у поздних авторов. Товма Арцруни повторяет Себэоса дословно[99]. Йовханнэс Драсханакертци добавляет подробности: Маврикий потребовал себе ту часть Армении, где находится область Танутиракан Гунд кроме Остана, Двина и двух гаваров: Масеац-Отна и Арагаца. Граница проходила от Ынцакисара до Ареста и Хацива[100]. В
Река Азат протекает мимо поселения Гарни и впадает в р. Араке. К востоку от нее находится Двин. Сопоставляя эти данные, можно более или менее четко представить себе восточную границу раздела. Демаркационная линия проходила по Раздану, затем, по-видимому, смещалась на восток и проходила по р. Азат до р. Араке. Отсюда линия раздела тянулась до Хацива и Маку (возможно, на некотором протяжении проходила по Араксу), а затем смещалась на юго-запад и доходила до Ареставана (северо-восточная оконечность оз. Ван). Ынцакисар располагался к югу от западной оконечности оз. Ван. Этот пункт дает возможность проследить на некотором расстоянии направление южной границы[102].
На юго-западе граница существенным образом не меняла своего направления, установленного еще в 363 г.[103]. Косвенным подтверждением того служит также молчание армянских авторов, внимание которых сосредоточено на восточной границе.
Одновременно с приобретением новых территорий произошли некоторые изменения в административном статусе и других армянских земель. Принципиальной ломки, однако, не произошло. Йовханнэс Драсханакертци, наш главный источник в этом, указывает, что изменились названия территориальных единиц. В его сведениях не все точно, в некоторых случаях налицо временная контаминация, тем не менее на основании этих сведений можно прийти к выводу, что Армения III (с центром в Мелитине) стала называться Арменией I. Прежняя Армения Первая, или Внутренняя, стала обозначаться как Великая. Область Карин (центром которой был одноименный город) стали считать «большой частью Великой Армении». Ту часть Великой Армении, которая осталась у ромеев, от Басеана до границ Асорестана (Ассирии), Маврикий назвал «Великой Арменией», заключает Йовханнэс Драсханакертци. Тайк в пределах его существовавших границ стал обозначаться «Глубинной Арменией», а Двин с округой (в тех пределах, которые отошли к Ирану) — «Внутренней Арменией»[104].
Георгий Кипрский, который сочинил свой трактат в начале VII в., говорит только об Армении IV. Его сведения толкуются по-разному. Ряд ученых полагают, что во времена Маврикия было две «Четвертых» Армении. Последний издатель трактата Георгия Кипрского, Эрнест Хонигман, такое раздвоение отрицает[105].
Административное деление, существовавшее при Маврикии и в последующие времена (пока арабское завоевание не обратило это деление в фикцию), показывает, что территории с провинциальным режимом, т. е. следующие общеимперским правовым нормам, не были объединены с теми землями, которые вошли в состав империи в результате раздела 591 г. Таким образом, империя исходила из того, что новоприобретенные территории не будут подчинены общеимперскому статусу. Это было признанием местных норм социального устройства, т. е. признанием их автономии. На какие сроки планировалась эта автономия, сказать невозможно. Но можно смело утверждать, что до конца VII в., т. е. до того периода, пока византийцы — пусть от случая к случаю — обладали верховной властью над присоединенной в 591 г. Арменией, эта часть оставалась на особом положении. Новые подданные Византии внесли существенный корректив в общеимперские нормы государственного права. Речь идет о появлении института первенствующего князя, действие которого распространилось и на византийскую, и на бывшую персидскую часть Армении.
Институт, как таковой, юридически не был, по-видимому, оформлен, так что его следует рассматривать в нормах обычного права, но этот институт был признан государством, и соответствующая терминология:
Есть все основания полагать, что автономия в условиях византийского владычества формировалась по образцу персидской части Армении. Выше было показано, как марзпаны, назначаемые из местных князей, возглавляли и местное самоуправление. Но одно обстоятельство существенным образом отличает институт первенствующего князя от характера функций марзпанов-армян. Последние были представителями иранской администрации, и лишь в местных условиях их действия приобретали специфическую окраску. Деятельность же первенствующего князя выпадала из обычной общегосударственной административной структуры — это была должность, связанная преимущественно с самоуправлением. Правда, первенствующий князь мог быть и командующим местными силами и тем самым подчиняться субординации, которая действовала в византийских вооруженных силах. Но в своей гражданской ипостаси он являл нечто принципиально новое.
Ниже приводится список первенствующих князей Армении до начала VIII в., при этом акцентируются те данные, которые позволяют определить их принадлежность институту первенствующего князя. Такие попытки предпринимались и ранее[106].
4.1. Давит Сахаруни. Участвовал в заговоре Аталариха против императора Ираклия (637 или 638 г.). Мжэж Гнуни взял его под стражу, но Давит вернул себе свободу, встал во главе армянского войска, убив Мжэжа и Вараз-Гнела Гнуни. По просьбе армянских ишханов император сделал его правителем «всех стран» с титулом куропалата. Был изгнан или убит мятежными армянскими войсками. Правил три года[107].
В надписи 639–640 гг. о построении храма в Мрене он назван «всехвальным патрикием, куропалатом и спарапетом Армении и Сирии» [108]().
Согласно Асолику и Киракосу Гандзакеци, после убийства персидского марзпана Сурэна (571 г.) в течение 30 лет был «ишханом Армении»[109]. Йовханнэс Драсханакертци кратко сообщает (следуя, по-видимому, Себэосу), что Ираклий сделал Давита куропалатом и назначил «ишханом Армении». Давит правил четыре года (вероятно, описка переписчика или опечатка, у Себэоса — три года; смешение же армянских букв գ и Դ, которыми обозначались цифры, вполне вероятно)[110].
Будучи, бесспорно, командующим местными силами (по мнению И. А. Орбели, спарапет равнозначен стратилату), Давит Сахаруни выполнял и гражданские функции. О последних можно судить не только по однозначным указаниям Йовханнэса Драсханакертци и Асолика, но и по контексту Себэоса (власть над «всеми странами»). Хронология Асолика не подтверждается, время правления Давита Сахаруни определяется по году прихода к власти его преемника Тэодороса Рштуни (639 г.?)[111].
4.2. Тэодорос Рштуни. Влиятельный князь, был первенствующим князем персидской Армении и одновременно военачальником. Католикос Нерсэс III (641–661) способствовал тому, чтобы император Констант II (641–668) объявил Тэодороса зораваром и наградил титулом патрикия. Около 646 г. последний был взят под стражу посланцем императора, доставлен в Константинополь, но затем освобожден и принят с почестями. В качестве зоравара отправлен в Армению. В 652 г. подписал выгодный для Армении договор с арабами, вследствие чего император отрешил его от власти. Тогда Тэодорос отправился в Дамаск, где его утвердили правителем Армении, Иберии, Албании и Сюника с вручением соответствующих инсигний. Умер в «Ассирии», похоронен в Армении[112].
Тэодорос Рштуни был доставлен в Константинополь на пятом году правления Константа II, т. е. около 646 г. Он был взят под стражу с согласия наместника «Мидии», т. е. оставался персидским военачальником. В Константинополе ему пожаловали «ту же» должность военачальника, но предполагалось, по-видимому, что под его началом окажутся войска и византийской Армении. Иначе нельзя объяснить появление у него титулов патрикия и апоипата. В смутное время политическое влияние Византии начало распространяться и на персидскую часть Армении. Впоследствии Тэодорос Рштуни, признав верховную власть халифата, перестал подчиняться Византии, а власть Сасанидов вообще была уничтожена арабским завоеванием.
Асолик отмечает, что Тэодорос Рштуни стал «ишханом Армении» после Давита Сахаруни[113]. Давит был первенствующим князем в византийской Армении — можно ли усмотреть во фразе Асолика намек на то, что власть Тэодороса также распространялась и на эту часть страны? Общий же характер его правления сомнений не вызывает.
4.3. Варазтироц Багратуни. (О нем см.: список марзпанов № 2.6). Опасаясь преследований, бежал из Константинополя, обосновался в Тайке. После переговоров и высказанной готовности принести клятву верности император пожаловал ему титул куропалата и власть ишхана страны (
По-видимому, Варазтироц должен был стать «ишханом Армении»[115]. Не исключено, однако, что речь идет об утверждении прав Варазтироца над Тайком.
4.4. Хамазасп Мамиконеан. Зять Тэодороса Рштуни, сын Давита (?). Его биография не так легко восстанавливается как это можно заключить по литературе. У Себэоса говорится следующее:
1) князья Вахевуни восстали в византийской Армении и решили убить куратора в Карине. Против них выступило греческое войско, военачальник Ираклий и Хамазасп Мамиконеан[116];
2) когда Тэодорос Рштуни отсиживался на о-ве Ахтамар, с ним вместе находился Хамазасп Мамиконеан, его зять[117];
3) когда князья обеих частей Армении решили объединиться, их главарями были Хамазасп Мамиконеан и Мушел Мамиконеан (?)[118];
4) когда Тэодороса Рштуни сослали, княжил в Армении (
5) после смерти Тэодороса Рштуни католикос Нерсэс смог вернуться из Тайка в Двин. В том же году армяне перестали признавать арабское владычество и перешли на сторону императора. Император Констант II сделал Хамазаспа Мамиконеана куропалатом, пожаловал ему серебряные престолы и княжескую власть над Арменией (
В издании Ст. Малхасянца[121] «Хамазасп» пер вый из отмеченных нами пунктов отличен от остальных. Су дя по указателю последнего издания Себэоса (на которое мы и ссылаемся повсеместно), первые три пункта относятся к Хамазаспу Мамиконеану, а следующие — к Хамазаспу Мамиконеану, сыну Давита. Между тем действия, изложенные в первом пункте, происходят при Маврикии (убит в 602 г.), а во втором — в 50-е годы VII в., так что отождествление этих двух Хамазаспов вряд ли возможно. По-видимому, Хамазасп, сын Давита, и Хамазасп, зять Тэодороса Рштуни, — одно и то же лицо. Труднее примирить характеристику, данную Хамазаспу-книжнику, с ролью ишхана Армении и с достоинством куропалата. Нет ли здесь скрытого сарказма пробагратидски настроенного Себэоса по отношению к извечным соперникам рода Багратуни — Мамиконеанам?
Прочие авторы ничего к этим сведениям не прибавляют, за исключением Асолика, который датирует приход Хамазаспа к власти в качестве первенствующего князя византийской ориентации 655 г.
Совершенно очевидно, что Хамазасп был первенствующим князем в условиях арабского владычества (преемником Тэодороса Рштуни), а затем перешел на сторону Византии и в том же статусе служил империи[122].
4.5. Григор Мамиконеан, брат Хамазаспа. Был заложником у халифа Муавии (661–680). Во второй год своего правления Муавия, пойдя навстречу просьбе католикоса Нерсэса III и нахараров, назначил его первенствующим князем. Григор Мамиконеан погиб в битве с хазарами в 685 г.
Выстроил храм в Аруче, в надписи окончание строительства обозначено 29-м годом Константа II (Констант правил всего 27 лет, И. А. Орбели считал надпись копией XI в.). Перенес из Константинополя в Армению мощи Григория Просветителя. Содержание надписи, факт переноса мощей заставляют думать, что Григор Мамиконеан в какой-то период был лоялен по отношению к императору, есть основания рассматривать его как одного из первенствующих князей византийской ориентации. В надписи назван «князем Армении», та же формулировка встречается у Левонда и более поздних авторов. Киракос Гандзакеци считает его патрикием, но ранними источниками это не подтверждаетс[123].
4.6. Ашот Багратуни. Непосредственный преемник Григора Мамиконеана. Правил в 685–689 гг. По поводу его происхождения высказывались различные суждения. Р. Ачарян считает его сыном Варазтироца Багратуни. В таком случае в 646 г. вместе с отцом он должен был перебраться в Армению. При нем в 686–687 и 689 гг. Юстиниан II (685–695 гг., 705–711 гг.) совершил свои походы в Армению. Ашот имел титул патрикия. Погиб в сражении с арабами[124].
4.7. Нерсех Камсаракан. В 689 г. византийские войска под командованием самого Юстиниана II вторглись в Армению, Грузию, Албанию. Император призвал к себе местных ишханов, одних он увел с собой, у других потребовал сыновей в заложники, а некоторых одарил и назначил правителями в своих же странах. Нерсех Камсаракан, комит Капойтурка (?), был назначен ишханом Армении, а Вараздат, патрик, экзарх, «второй после царя», — ишханом Албании. Император оставил 30 тыс, вспомогательного войска и удалился в Константинополь. Нерсех Камсаракан оставался у власти четыре года[125].
Сохранилось несколько надписей с упоминанием Нерсеха Камсаракана. Ко времени его пребывания на посту первенствующего князя, бесспорно, относится надпись о построении церкви в Талине. Здесь Нерсех назван патрикием, апоипатом, тэром Ширака и Аршаруника[126].
4.8. Смбат Багратуни Бюратеан. Согласно Асолику, в 691 г. сменил Нерсеха Камсаракана, правил 20 лет, Когда в 692 г. византийцы потерпели поражение от арабов под Севастополем (Киликия), «патрикий Армении» Симватий, сообщает Феофан, передал страну арабам[127]. Называя Смбата «патрикием Армении», Феофан имел в виду не только его положение первенствующего князя, но и титул в обычном для византийца значении.
В дальнейшем Смбат оказался в плену в Дамаске, после освобождения вместе с другими нахарарами задумал бежать к ромеям (703 г.). При селении Варданакерт произошло сражение, армяне победили арабов, трофеи направили императору. Император, очевидно Тиверий II (698–705 гг.), наградил Смбата титулом куропалата. Смбат обосновался в Тайке, затем в Пойте (совр. Поти). Покинув Пойт, вернулся в Армению, где, по-видимому, был признан первенствующим князем. Присутствовал на церковном соборе в Маназкерте в 726 г.[128]
Смбат Багратуни был последним первенствующим князем византийской ориентации. Сам институт не был упразднен, но, начиная с того же Смбата, «ишханы Армении» назначались или признавались халифатом, становясь при этом посредниками между арабской администрацией и армянами.
А. Н. Тер-Гевондяну принадлежит мысль о том, что институт первенствующего князя, ишхана Армении, возник в византийской части Армении непосредственно после раздела 387 г. Со смертью Аршака III (390 г.) царская власть была упразднена, вместо царя император по собственному усмотрению назначал архонта. Во Внутренней Армении правил комит, он же «архонт Армении». Согласно Мовсэсу Хоренаци, вместо царей назначались комиты, ишханы. Армяне, полагает исследователь, употребляли ишхан при переводе слова «архонт». В ряду таких «архонтов Армении» находился и Хамазасп Мамиконеан[129].
С этим трудно согласиться. Притом что слово архонт имеет множество значений, а на армянский действительно переводилось словом «ишхан», в изложении Прокопия Кесарийского и в новеллах VI в., относящихся к армянам, оно означает византийского правителя вообще. Это явствует и из тех выдержек, которые приводит сам исследователь.
Так, после раздела Армении, говорит Прокопий, «ромейский император назначал всегда армянам архонта, какого пожелает и когда пожелает — по собственному усмотрению. Этого архонта (еще) в мое время называли комитом»[130]. Совершенно очевидно, что речь идет о назначении в Армению комитов — гражданских чиновников, обычных в византийской административной структуре. Ту же мысль содержит и известная фраза Мовсэса Хоренаци: «…в своей части греки комитов назначали шиханами». Таким архонтом был и Хамазасп Мамиконеан[131]. То, что архонт Армении должен рассматриваться в общем ряду византийских архонтов, правителей отдельных провинций империи, явствует из VIII новеллы Юстиниана, изданной 15 апреля 535 г.[132]. Совершенно очевидно, что формула «архонт Армении» указывала на обычного византийского правителя, представителя византийской администрации, и как таковая к самоуправлению не имела никакого отношения. Автономия армян, оказавшихся после раздела 387 г. в границах империи, приняла иные формы, о чем говорилось выше.
Что касается института первенствующего князя в условиях византийского владычества в VII в., то утверждение его следует связать с практикой самоуправления при марзпанах. Показательно, что действие института распространилось на области, присоединенные после 591 г. На территории, включенные в состав империи после раздела 387 г., не говоря уж о Малой Армении, власть первенствующего князя, по-видимому, не распространялась.
Первенствующие князья выражают прежде всего местные интересы, их лояльность по отношению к империи (как и к халифату) весьма относительна. Тэодорос Рштуни начал свою деятельность как представитель персидской администрации в Армении, затем перешел на сторону Византии, а когда обстановка изменилась, связал свою политическую судьбу с халифатом. Хамазасп Мамиконеан же отложился от арабов и перешел на сторону императора. Григор Мамиконеан был первенствующим князем и арабской и византийской ориентации. Смбат Багратуни Бюратеан сначала служил империи, затем перешел на сторону арабов, но, оказавшись в плену в Дамаске, решил вновь вернуться к ромеям. Должность первенствующего князя плохо вписывалась в византийскую административную систему.
Тем не менее институт первенствующего князя трактовался в Византии как особая структура в этой системе. Это нашло выражение в широкой раздаче титулов — первенствующие князья становились патрикиями, апоипатами, куропалатами. Известно, что роль титулов была неоднозначна. Титулами награждались и «подлинные» византийцы, и лица, зависимость которых от империи лишь односторонне декларировалась самими византийцами (такой характер носила, по-видимому, раздача титулов в Грузии). Армянские первенствующие князья занимали промежуточное положение. Они трактовались как администраторы на византийской службе, но их подчиненность империи фактически была весьма неустойчивой.
В VIII в. институт армянского самоуправления византийской ориентации прекратил свое существование. Эта традиция была прервана навсегда. Сложные отношения с империей, возобновившиеся в IX в., складывались на иной административно-правовой основе.
3. Армения в условиях арабского владычества
Армянские государственные образования эпохи Багратидов возникли в политических границах арабской провинции «Арминии». В известном смысле они порождены сложившейся здесь административной структурой, их генезис может быть понят лишь с учетом тех условий, которые появились в Армении, включенной в состав халифата. В то же самое время эти государства являлись антитезой режиму, навязывавшемуся завоевателями.
История Армении в составе халифата непосредственно предшествует эпохе Багратидов. Поэтому мы сочли целесообразным включить в эту часть книги раздел, в котором обрисованы условия, сложившиеся в Армении в период владычества арабов, и суммировать основные последствия этого владычества для армян.
На протяжении многих столетий судьбы армян в значительной мере определялись отношениями с двумя мирами — иранским и греко-римским, впоследствии — византийским. Эти отношения развивались на многих уровнях и отличались исключительной сложностью. Во всех случаях, однако, Армения вступала во взаимодействие с мирами, хорошо ей известными. С арабами все обстояло иначе. Разумеется, и до арабского нашествия армяне должны были иметь контакты если не с кочевниками Аравийского полуострова, то с оседлым населением, обосновавшимся в областях «серпа плодородия», на Евфрате. Но арабские воины, объявившие всему миру «войну за веру», отличались и от оседлых арабов, и от своих, оставшихся в Аравии отцов и дедов. Они предстали перед завоеванными народами в совершенно новом качестве. Для армян, как и для многих других народов, подпавших под власть халифата, арабские завоеватели явились совершенно неведомой силой.
Как известно, 30–40-е годы VII в. отмечены громкими победами арабов над Сасанидской державой и Византийской империей. Арабы овладели Месопотамией, они господствовали в Западном и Центральном Иране, заняли Палестину, Сирию, Египет[133].
В Армению арабы впервые вторглись в 640 г.[134] Они дошли до Двина и овладели городом, перебив 12 тыс. жителей. Притом что страна считалась разделенной между Византией и Ираном, на востоке ее, в персидской части, армяне, по существу, не зависели от власти шаханшаха и его администрации. В 651 г. со смертью Ездегерда III династия Сасанидов вообще прекратила свое существование[135]. В персидской части Армении население вступает в отношения с арабами как самостоятельная сила. Но на западе страны власть империи была еще достаточно эффективна, временами она простиралась на всю страну. С этой точки зрения картина взаимоотношений армян и арабов оказывается весьма усложненной.
На протяжении всей второй половины VII в. арабы предпринимают походы в Армению, но в этот период стабильной арабской администрации не существовало. По мнению А. Н. Тер-Гевондяна, о полном подчинении страны можно говорить лишь со времени большого похода Мухаммада ибн Марвана в 701 г. Вновь был занят Двин, в город введен гарнизон в 62 тыс. воинов. Была окончательно сформирована провинция «Арминия» (в нее вошли Армения, части Грузии и Кавказской Албании), составившая часть Северного наместничества[136]. Но, по арабским представлениям, вся Армения была завоевана уже после большого похода Хабиба ибн Масламы[137], который датируют 654–655 гг.[138]
До 80-х годов IX в. характер верховной власти в Армении оставался неизменным. Составляя часть провинции «Арминии», Армения управлялась чиновниками халифата, с которыми сотрудничали представители местной знати. Как при Омейядах, так и при Аббасидах провинция могла иметь собственного вали, но могла иметь и общего с Месопотамией, или с Адарбайджаном, или же с обоими вместе. Около 886 г. Ашот Багратуни был помазан на царство, Армения приобрела важнейшие признаки суверенного государства, однако инсигнии власти Ашот получил от халифа. В таком же положении пребывали и его преемники, равно как и царь Васпуракана. Первым армянским царем, который не нуждался в арабской инвеституре, был Абас I Багратуни (929–951). Только при нем армянские царства в правовом отношении оказались совершенно независимы от арабов.
Арабское нашествие сопровождалось массовым уничтожением населения, уводом в плен, грабежами. При первой осаде Двина в 640 г. было перебито 1 200 человек, утверждает Дионисий Телльшахрский. Арабы покинули город, уведя с собой 35 тыс. пленных[139]. Преследуя Мавриана, стратига Феодосиополя-Карина, Хабиб ибн Маслама, сообщает Феофан, разграбил страну[140]. В 705 г. группа армянских нахараров была сожжена в церкви в Нахчаване. Репрессии, последовавшие за попытками восстаний, отличались жестокостью. Когда при куропалате Хамазаспе Мамиконеане армяне отложились от арабов и перешли на сторону императора Константа II, арабы перебили 1775 заложников[141]. Карательная экспедиция Буги в 852–855 гг. сопровождалась массовым пленением и продажей в рабство. В Хойте Буга, согласно Табари, перебил 30 тыс. человек[142]. Халиф ал-Мутасим (833–842) во время кровавого штурма одной из армянских крепостей позаботился о том, чтобы семьи, уводимые в рабстве, не разлучали[143]. Нетрудно догадаться, что подобная оговорка отражает исключительность распоряжения халифа.
До X в. Армения наряду с Византией считалась в халифате одним из главных источников поступления рабов, при этом армяне-рабы считались худшими из белых[144]. Армянские авторы повествуют преимущественно о тех акциях, жертвами которых была армянская знать. Но вот Левонд специально отмечает, что насилию подвергаются простолюдины (
Источники, которыми мы располагаем, носят односторонний характер и, как мы уже указали, сообщают преимущественно о тех бедствиях, которые обрушились на знать. Разумеется, жертвами репрессий становились не одни нахарары, не из их среды происходили массы угоняемых в рабство, но качественные изменения в демографической структуре связаны именно со знатью. Состав нахарарских фамилий резко сократился, и это прямо или опосредованно связано с арабским нашествием. Арабское присутствие накладывало свой отпечаток на неизбежные междоусобные войны, и выживали, как правило, те фамилии, которые приспосабливались к новому режиму. Отток на запад, в Византию, был постоянным (хотя халифат и пытался всячески пресечь это явление).
Однако все это само по себе не отражает особенности арабского владычества в Армении. Они выявляются в тех мерах, которые носят более или менее институционный характер. Завоевывая одну страну за другой, арабы стремились с самого начала определить режим, которому предстояло подчиняться новым подданным халифата. Покоренному населению гарантировалась неприкосновенность личности и имущества, свобода отправления культа. В казну халифата выплачивались налоги, поземельный и подушный (харадж и джизья, последний уплачивали немусульмане). Отношения с населением регулировались договорами, заключавшимися по завоевании страны или города. Противопоставлялись два пути: заключение мирного договора, когда население изъявляло свою покорность, или покорение силой меча. В первом случае, жалуя населению некоторые свободы, халифат гарантировал их соблюдение в будущем. Эта практика нашла широкое применение как в Армении, так и в Грузии, Албании, Адарбайджане. Известны договоры с Адарбайджаном[147], Муганом[148], Тифлисом[149]. Арабские авторы сохранили текст договора, заключенного Хабибом ибн Масламой с Двином: «Во имя Аллаха милостивого и милосердного! Дана сия грамота Хабибом ибн Масламой христианам города Дабила, его магам и иудеям, как присутствующим, так и отсутствующим, в том, что я гарантирую вам (неприкосновенность) ваших личностей и имущества, ваших церквей и храмов и стен вашего города. Вы находитесь в безопасности, и мы обязуемся следовать договору с вами до тех пор, пока и вы сами ему следуете и вносите харадж и джизью, в чем порукой Аллах, наинадежнейший поручитель!»[150].
Не воспроизводя их текстуально, Балазури упоминает и о других договорах с армянами. Батрик Хлата представил Хабибу ибн Масламе договор, заключенный с Йиадом ибн Ганмом. Здесь предусматривались гарантии личности, имущества, территории с условием выплаты дани. Хабиб подтвердил договор, хотя вслед за этим взял батрика под стражу. Договоры были заключены с правителями Мокса, Арчеша, Баджунайса (Апахуник), Арташата, с правителем Сирадж-Тайра (?) и Багреванда. Договор с батриком Васпуракана распространялся на всю подчиненную ему страну[151]. Упомянуты многочисленные договоры, заключенные в соседних Грузии и Арране (Албании)[152].
Табари рассказывает о завоевании Дербенда, о переговорах с персидским правителем города Шахрбаразом и о достигнутом соглашении. Далее приводится краткая характеристика армян и воспроизводится аман, пожалованный Шахрбаразу, насельникам Армении и армянам. Сурака ибн Амр подтверждает, что участникам договора гарантируется неприкосновенность личности, имущества, обеспечивается право на отправление религиозных культов, им не будет нанесен ущерб, договор не будет нарушен. Жители Армении и Дербенда подлежат призыву и принимают участие в военных действиях на стороне арабов. Военная служба избавляет их от уплаты джизьи. Уклоняющиеся выполняют те же обязательства, что и жители Адарбайджана: уплачивают джизью, обеспечивают арабов проводниками и берут на суточный постой мусульман[153].
А. Н. Тер-Гевондян относит переговоры с Шахрбаразом и вручение охранной грамоты ко времени похода Хабиба ибн Масламы (654–655). По его мнению, события составляют общую цепь с действиями арабского полководца[154]. З. М. Буниятов считает, что арабы достигли Дербенда в 642/643 г. Действительно, Табари повествует о договоре под 22 г. х. (30 ноября 642 — 18 ноября 643 г.)[155]. В настоящей книге принята первая датировка. Трудности, однако, связаны не столько с датировкой, сколько с композицией грамоты. Каким образом в одном договоре оказались объединены Дербенд (ал-Абваб) и жители достаточно далеко расположенной Армении? А. Н. Тер-Гевондян считает, что грамота дана провинции «Арминии», часть которой составлял Дербенд[156]. Но ко времени дербендских событий провинция еще не была сформирована, да и трудно представить, чтобы составитель грамоты объединил условия для провинции в целом и для одного из входящих в ее состав города-крепости Дербенда. Не слились ли здесь два договора, один из которых имел в виду Дербенд, а другой — Армению как таковую?
Двинский договор составлен в полном соответствии с арабской дипломатической традицией. По-видимому, Балазури приводит его в подлиннике. Договор носит типовой характер. Здесь перечислены основные гарантии, распространяющиеся на личность, имущество, отправление культа, и указаны условия, на которых эти гарантии жалуются: выполнение договора как такового, уплата хараджа иджизьи. Притом что Двин был столицей[157], в договоре подразумевались лишь город и его округа, а не вся страна.
Двинский договор, воспроизведенный Балазури, был заключен во время похода Хайиба ибн Масламы, который датируют 654–655 гг.[158] — в период, когда в Армении действовал другой договор, заключенный между правителем страны Тэодоросом Рштуни и наместником Сирии Муавией. В 6143 г. (651–652 г.), в десятый год правления Константин (указаны и другие синхронизмы) отложился от императора Пасагнат, патрикий армян, отмечает Феофан. Он заключил с Муавией договор и выдал ему заложником собственного сына. Император направился к Кесарии Каппадокийской, но, потеряв надежду на успех, повернул обратно[159].
Условия договора приводит Себэос, вкладывая их в уста арабского правителя: «Таков будет мирный договор между мною и вами на сколько лет вам будет угодно. И не возьму с вас дани три года, а после этого срока платите сколько пожелаете. И содержите в стране 15 тыс. конницы, и снабжайте ее хлебом, а я зачту это в счет дани. Конницу вашу я не вызову в Сирию. Но в прочие места, куда бы я ни потребовал, она должна быть готова к выступлению.
Я не направлю в ваши крепости эмиров, ни арабского войска, ни даже единого всадника. Никакой враг не вступит в Армению. И если ромеи нападут на вас, я вышлю вам войско в подмогу, сколько вы пожелаете. И клянусь великим богом, что не обманываю вас»[160]. Себэос датирует заключение договора двенадцатым годом правления Константа II; согласно же Феофану, договор появился на десятом году правления того же императора. Ныне признается, что договор был подписан летом 652 или в 653 г.[161]
Таким образом, если отвлечься от дербендской грамоты, мы располагаем текстами двух договоров, заключенных в Армении. Договор между Тэодоросом Рштуни и арабами сохранился лишь в армянской редакции, в вольной передаче Себэоса. Текст же в сочинении Балазури дошел до нас в подлиннике или в редакции, близкой к подлиннику. В этом договоре имелся в виду лишь Двин с округой, но его типовой характер позволяет думать, что подобные условия были продиктованы и другим городам, покорившимся Хабибу ибн Масламе. Оба договора появились на свет в экстремальных условиях завоевательных походов, но они в известной мере отражают долговременную программу арабского владычества. Об этой программе в некоторой мере можно судить и по другим, названным в источниках, но текстуально не сохранившимся грамотам, носящим более локальный характер Отметим при этом, что практика заключения договоров продолжалась и впоследствии, вплоть до IX в.[162]
В охранных грамотах, выданных в Армении, Грузии, Албании, гарантируются, как правило, имущественные права и имелась, в частности, в виду неприкосновенность земельных владений знати и ее право на наследственное пользование. Таким образом, арабы-завоеватели не посягали на издавна сложившиеся формы нахарарского землевладения, это, в свою очередь, гарантировало армянской знати ее права по отношению к зависимому населению удельных княжеств, право на прибавочный продукт. Договоры, однако, сохраняли, свою силу лишь при выполнении содержащихся в них условий. — уплаты налогов и несении военной службы. Эти договоры, разумеется, полностью теряли свою силу при восстаниях против халифата. Армянские нахарары, считает А. Н. Тер-Гевондян, сохранили наследственные землевладельческие права и право на внутреннюю автономию, что создало предпосылки для возникновения самостоятельного царства Багратидов во второй половине IХ в. Действительно, сам принцип нахарарского землевладения оказался нетронутым и пережил арабское владычество. Но границы его действия сузились.
Прежде всего это связано с налоговой политикой халифата. Двинский договор предусматривал уплату джизьи и хараджа. В договоре с Тэодоросом Рштуни говорится о снятии налогов на три года и об их произвольной квоте на будущее, но эта неопределенность, так мало присущая арабам в финансах, заставляет сомневаться в аутентичности данного пассажа. В договоре с Шахрбаразом уклоняющиеся от военной службы уплачивают джизью. Арабские авторы приводят цифры, характеризующие налоговое обложение «Арминии» в целом и отдельных ее областей[163].
Известно, что, согласно Ибн Хурдадбеху, вся «Арминия» уплачивала 4 млн. дирхемов[164]. Эту же цифру приводит и Кудама[165]. Ибн Халдун называет цифру 13 млн. дирхемов[166]. Тарон уплачивает 100 тыс. дирхемов[167]. Единого взгляда на то, к какому времени относятся эти цифры, нет. А. Н. Тер-Гевондян распространяет данные Ибн Хурдадбеха и Кудамы на первую половину IX в., М. Газарян — на начало X в. Данные Ибн Халдуна соотносят предположительно с 775–796 гг.
Для середины X в. известны, в частности, следующие данные по налогообложению[168]:
Ширваншах — 1000 тыс. дирхемов
Правитель Вайоц Дзора — 50 тыс. динаров
Грузия — 200 тыс. дирхемов
Поделиться книгой: