Россия ростовщическая. Банковские преступления от Российской Империи до Российской Федерации

В конце концов, после привлечения парламента страны к решению вопроса, президента Национального Банка Мартина Редрадо удалось уволить в начале следующего месяца. Однако решение суда о запрете использования международных резервов ЦБ было оставлено в силе. Т. е. до конца победить Центробанк президенту Аргентины не удалось.

Вместе с тем, за посягательство президента Аргентины на «свободу» Центробанка «хозяева денег» жестко начали мстить и Аргентине, и самой Кристине Киршнер. Примечательно, что в январе 2010 года счета Национального банка Аргентины в американских банках были заморожены по решению суда Нью-Йорка. Решение было вынесено на основании требований кредиторов-держателей внешнего долга Аргентины. Формально решение нью-йоркского суда не было связано с решением Киршнер. Однако специалисты, хорошо знающие «правила игры» в мировой финансовой системе, считают, что это было своеобразное предупреждение «хозяев денег» президенту Аргентины. Месть лично Кристине Киршнер проявилась в том, что против нее была организована процедура импичмента и началось судебное преследование.

И вот последняя новость, относящаяся к рассматриваемой нами теме. Сегодня мировые и российские СМИ растиражировали следующее сообщение, пришедшее из Турции: председатель Центрального банка

Турции Мурат Четинкая отправлен в отставку на его место назначен бывший заместитель главы ЦБ Мурат Уйсал. Об этом говорится в указе турецкого лидера Реджепа Тайипа Эрдогана, опубликованном в субботу в официальном правительственном вестнике Resmi Gazete[19]. Причины, по которым Четинкая был снят со своей должности, не указываются. Некоторые подробности добавило агентство Рейтер, ссылаясь на свои источники: Эрдоган и министр финансов и казначейства Берат Албайрак в течение последних недель требовали от Четинкая покинуть свой пост. Последний добровольно уйти отказывался, поэтому пришлось прибегнуть к президентскому указу[20].

На сайте турецкого ЦБ появилось заявление нового руководителя Уйсала[21]. В нем говорится, что «ЦБ продолжит применять независимые инструменты денежно-кредитной политики, направленные на стабилизацию цен», что является его главной задачей. Подобное заявление следует рассматривать как «дежурное», призванное не допустить паники на финансовых рынках. В заявлении также указывается, что Уйсал в ближайшее время проведет пресс-конференцию.

Мурат Четинкая, бывший до сегодняшнего дня руководителем ЦБ, на этом посту находился немного более трех лет — с 19 апреля 2016 года. Это был период обострения отношений президента Турецкой Республики и председателя Центробанка. По мнению Эрдогана, турецкий Центробанк не развивал, а душил национальную экономику. Основным инструментом такого удушения стала ключевая ставка, которую Центробанк постепенно довел до уровня 24 %. Мурат Четинкая не раз говорил о том, что повышение ключевой ставки является вынужденной мерой, направленной на предотвращение оттока капитала из страны и падение валютного курса турецкой лиры. Эрдоган же говорил и продолжает говорить, что Мурат Четинкая перепутал причины и следствия. Что капитал из страны бежит, а национальная валюта падает из-за отсутствия в стране экономического развития. А оно невозможно именно по причине запредельно высоких процентных ставок. На чрезвычайных президентских выборах в июне прошлого года Эрдоган обещал, что будет добиваться снижения ключевой ставки и намекал, что поставит Центробанк под свой контроль. За истекший год снижения ставки ему добиться так и не удалось. Это, по моему мнению, главная причина появления сегодняшнего указа. Наверняка Эрдоган рассчитывает, что новый председатель Центробанка Мурат Уйсал начнет снижение ставки. Между тем, можно ожидать, что подобный «волюнтаризм» сильно напряг «хозяев денег». Ведь турецкий прецедент смены руководителя Центробанка главой государства может стать заразительным примером для других стран. Можно не сомневаться, что в самое ближайшее время Эрдоган почувствует жесткую реакцию со стороны «хозяев денег».

Раздел V

Россия в мире финансов

Готова ли Россия к отключению СВИФТ?

Америка вошла в раж, угрожая всем странам планеты экономическими санкциями. Она даже не щадит своих ближайших союзников — Европу, предупреждая об экономических санкциях в случае продолжения сотрудничества Старого света с Ираном. Наверное, одной из наиболее страшных санкций для многих считается отключение от СВИФТ — системы, обеспечивающей передачу информации по международным платежам и расчетам. Система объединяет более 11 тыс. банковских и финансовых организаций в 210 странах мира и обеспечивает передачу порядка 1,8 млрд, сообщений в год. В России насчитывается более 600 участников СВИФТ, включая Центробанк и крупнейшие финансовые организации.

Хотя система СВИФТ является международным проектом и зарегистрирована как юридическое лицо в Бельгии, однако Америка сумела установить эффективный контроль над указанной системой. После событий 11 сентября 2001 года финансовая разведка и другие спецслужбы США под предлогом борьбы с финансированием терроризма добились доступа к информации сети SWIFT. Постепенно Вашингтон подмял под себя европейскую компанию. Доказательством этого является отключение под давлением Вашингтона Ирана от СВИФТ сначала в 2012 году, а затем в 2018 году. Не раз из Вашингтона звучали намеки Москве, что и Россия может оказаться отрезанной от СВИФТ.

На сегодняшний день ряд стран пытается создать альтернативы системе СВИФТ. Мне известно, по крайней мере, три такие попытки.

Первая была предпринята Китаем, система получила название China International Payment System (CIPS). CIPS была запущена в 2015 году, предназначена для продвижения в мире юаня, через нее проводятся платежи в китайской валюте. Круг участников достаточно узкий. CIPS не является открытой системой, полноценным аналогом СВИФТ ее нельзя считать.

Вторая попытка была предпринята в Европе в прошлом году в связи с тем, что Вашингтон пригрозил ввести экономические санкции против тех компаний и банков, которые продолжат сотрудничество с Ираном. После подписания в 2015 году Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по ядерной программе Ирана (США, Россия, Китай, Великобритания, Франция и Германия) существовавшие ранее экономические санкции против Ирана стали отменяться и европейские компаний активно ринулись на рынок этой страны. А уже в 2018 году после выхода США из СВПД и начала нового раунда санкций против Ирана европейский бизнес стал нести большие убытки. Европейские страны не захотели выходить из СВПД и терять иранский рынок. Родилась идея создать специальный механизм финансовых расчетов с Ираном для обхода американских санкций. Сначала он получил название «Механизм специального назначения» (SPV — Special Purpose Vehicle), а позднее — «Инструмент поддержки торговых расчётов» (INSTEX–Instrument in Support of Trade Exchanges). Однако INSTEX с большой натяжкой можно назвать аналогом СВИФТ (больше он напоминает механизм бартерной торговли). Да к тому же на сегодняшний день он еще не начал функционировать. Иран устал ждать, не исключено, что он не дождется запуска INSTEX, выйдя из СВПД. А после этого INSTEX уже никому не будет нужен.

Третья попытка была сделана Россией. В 2014 году Банк России приступил к созданию системы передачи финансовых сообщений (СПФС) на случай возможного отключения России от СВИФТ. СПФС была запущена уже в 2015 году, передача информации предусматривалась в соответствии с привычными форматами СВИФТ. По целому ряду причин российские компании и банки не перешли в полной мере на использование СПФС, рассматривая ее лишь как «запасной аэродром» в случае блокировки СВИФТ. За истекшие годы число участников СПФС постепенно увеличивалось. Количество сообщений, переданных через российский аналог SWIFT, выросло в 2018 году по сравнению с предыдущим годом почти вдвое, говорится в годовом отчете Банка России. «Количество пользователей системы передачи финансовых сообщений (СПФС) Банка России в 2018 году увеличилось до 403 участников. Пользователями СПФС было направлено 5,4 миллиона сообщений, что в два раза превысило количество сообщений, направленных в 2017 году», — сказано в документе.

В числе пользователей СПФС — уже большинство российских банков (но не все), филиалы крупных российских банков (числятся как отдельные клиенты), небанковские кредитные организации (НКО), а также компании «Роснефть», «Газпром нефть», «Атомэнергопром», госкорпорация ВЭБ, энергокомпания «Т Плюс» и другие. Среди крупных российских банков к СПФС не подключились Тинькофф Банк и «Восточный».

Из трех названных мною проектов создания аналогов (альтернатив) СВИФТ, наиболее «продвинутым» является наша СПФС. В середине июня нынешнего года глава ЦБ РФ Эльвира Набиуллина на студенческой конференции Россия-EC в Сколково сказала следующее: «Постоянно раздаются угрозы, что та или иная страна, включая Россию, может быть отключена от SWIFT, поэтому, безусловно, нашей реакцией было развитие собственной системы. Мы ее активно стали развивать после 2014 года и создали систему передачи финансовых сообщений. На наш взгляд, она достаточно удобна, потому что действует на тех же стандартах, что и SWIFT, поэтому тем, кто к ней подключается, не надо полностью перестраивать свои внутренние системы, они могут работать в удобных стандартах. Внутри России уже сейчас передача этих финансовых сообщений она активно используется, около 18 %, поэтому банки могут выбирать, какую систему использовать, и, если возникнут риски, быстро переключиться на эту систему передачи финансовых сообщений». Не очень понятно, что имеется в виду под упомянутыми 18 %. Вероятно, доля сообщений, проходящих через СПФС. Надо полагать, что остальные 82 % — сообщения, проходящие через СВИФТ. В этом случае нам еще очень далеко до полной «эмансипации» от СВИФТ. Платежи, проходящие через СПФС, относятся к внутрироссийским. СПФС на данный момент не готова обслуживать расчеты с другими государствами. Кажется, в руководстве страны это осознают и пытаются СПФС превратить в международную систему, т. е. подключить к ней банки и компании других стран. Заявлений о необходимости «интернационализации» СПФС за последние пять лет было сделано немало. А реальных подключений организаций-нерезидентов можно по пальцам руки пересчитать.

Для того, чтобы интернационализировать работу СПФС для начала было бы неплохо добиться подключения «дочек» иностранных банков, которые до сих пор пребывают вне системы: ЮниКредит Банка, Райффайзенбанка, Росбанка, Ситибанка, ИНГ Банка, ОТП Банка, Дойче Банка и других (обращу внимание, что первые три из названных относятся к «системно значимым банкам»).

Как резиденты, так и нерезиденты испытывали до последнего времени некоторые сомнения и даже опасения в вопросе о целесообразности подключения к СПФС. Не все юридические моменты были четко определены. В результате возникла идея внести исчерпывающие поправки и дополнения в Закон о Центральном Банке РФ. Появился законопроект «О внесении изменений в Федеральный закон «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» (в части расширения возможности предоставления Банком России услуг по передаче финансовых сообщений)». Инициаторы законопроекта — депутаты Государственной Думы А.Г. Аксаков, И.Б. Дивинский, О.А. Николаев, А.А. Гетта… Только что было третье голосование в Думе, проект документа 27 июня стал законом. Закон предусматривает новую редакцию статьи 46 Закона о Банке России: «Банк России вправе оказывать возмездные услуги по передаче финансовых сообщений российским юридическим лицам в порядке, установленном нормативными актами Банка России, и на основании заключенных с ними договоров, а также иностранным юридическим лицам, международным организациям, иностранным центральным (национальным) банкам на основании заключенных с ними договоров». Готовятся новые законопроекты, направленные на повышение роли СПФС в российской экономике. Счетная палата, в частности, предлагает законодательно закрепить обязанность кредитных организаций участвовать как в СПФС, так и в разработанной регулятором Системе быстрых платежей. Особо в отчете Счетной палаты за 2018 год обращается внимание на необходимость подключения к СПФС всех российских «дочек» иностранных банков. Для повышения роли СПФС в расчетах и платежах Банк России планирует поэтапно снижать тарифы за услуги СПФС. Уже в марте прошлого года Центробанк снизил тарифы для своей системы вдвое, и в настоящее время передача одного сообщения, в зависимости от трафика, стоит от 0,8 до 1 руб., эти тарифы уже ниже, чем по услугам СВИФТ.

Сегодня Россия ведет переговоры с рядом стран о переходе на расчеты в национальных денежных единицах. Это, прежде всего, такие страны, как Китай, Турция и Иран. При этом предполагается, что платежные операции будут проводиться через СПФС.

В середине нынешнего месяца президент России Владимир Путин на встрече с лидерами Монголии и Китая — Халтмаагийн Баттулгой и Си Цзиньпином на полях саммита ШОС помимо всего затронул вопрос о возможном использовании СПФС в расчетах России с указанными странами: «В условиях нестабильности на глобальных финансовых рынках все более актуальной видится задача увеличения расчетов в национальных валютах, мы об этом в последнее время много говорим, — сказал он. — В случае вашей заинтересованности, уважаемые коллеги, а я знаю, что такая заинтересованность в принципе имеется, можно было бы обсудить подключение Китая и Монголии к Системе передачи финансовых сообщений Банка России».

Но, несмотря на большое количество заявлений о необходимости «интернационализации» СПФС, она на данный момент обслуживает лишь платежные операции между российскими юридическими лицами внутри страны. Уже на протяжении нескольких месяцев российские СМИ воспроизводят одну и туже информацию из пресс-релиза Банка России: «ЦБ РФ заключил соглашение с двумя нерезидентами по участию в российском аналоге SWIFT. Еще с пятью регулятор ведет переговоры». Вот если бы в сообщении было сказано, что ЦБ РФ заключил соглашение с двумя тысячами нерезидентов, а еще с пятью тысячами ведет переговоры, тогда действительно можно было бы сказать, что нам не страшно отключение от системы СВИФТ.

Каким должен быть наш валютный ответ чемберлену

Россия может встать с колен с помощью золотых клирингов

Российские СМИ в конце июня растиражировали радостную новость: Москва и Пекин договорились о переходе на российско-китайские расчеты в национальных валютах. Это следует из ответа заместителя министра финансов Сергея Сторчака в письме на запрос председателя комитета по финансовым рынкам Государственной Думы Анатолия Аксакова о том, что сделано для «активизации работы по развитию взаиморасчетов с экономическими партнерами России в национальных валютах в целях укрепления экономической безопасности страны». В ответе сказано, что первый вице-премьер РФ, министр финансов Антон Силуанов и председатель Народного банка Китая И Ган подписали межправительственное соглашение о переходе на расчеты в национальных валютах. Оказывается, подписание соглашения произошло еще 5 июня, а журналисты об этом узнали лишь три недели спустя.

Заголовки, посвященные этому событию были следующими: «Россия и Китай отказались от расчетов в долларах», «Третий лишний: Пекин и Москва выкинули доллар», «Пекин и Москва нанесли смертельный удар доллару», «Национальные валюты заняли ключевые позиции в российско-китайских отношениях» и т. п. Если многие заголовки понимать буквально, то получается, что переход на национальные валюты (российский рубль и китайский юань) уже состоялся.

Но желаемое выдается за действительное. Тот же Анатолий Аксаков в своих комментариях данной новости признал, что пока на рубль в российско-китайской торговле приходится около 10 % всех платежей (кстати, приведенная им цифра завышена по сравнению с данными ЦБ РФ). Чтобы национальные валюты стали доминирующими в торговле двух стран нужно время и титанические усилия. Причем, нет гарантии, что успех будет достигнут. Давайте посмотрим на валютную структуру платежей по внешней торговле России и Китая за последние годы.

В 2013 году в валютной выручке России от экспорта в Китай товаров и услуг на российский рубль приходилось 1,2 %, на доллар США — 97,8 %, на евро — 0,9 %, на прочие валюты — 0,4 %. Отмечу, что за «прочими валютами» скрывается юань, иные валюты в этой позиции присутствуют в гомеопатических дозах. А теперь картина по 2018 году (%): российский рубль — 6,2; доллар США — 79,2; евро — 10,1; прочие валюты — 4,5.

В валютных перечислениях России по импорту из Китая товаров и услуг картина в 2013 году выглядела следующим образом (%): российский рубль — 5,4; доллар США — 88,6; евро — 3,8; прочие валюты — 2,3. А вот картина по состоянию на 2018 год (%): российский рубль — 4,3; доллар США — 72,1; евро — 4,3; прочие валюты — 19,3.

Как видим, за пятилетний период (2013–2018 гг.) революционных изменений в валютной структуре российско-китайской торговли не произошло. Даже если предположить, что за «прочими валютами» скрывается исключительно китаискии юань, тогда доля национальных валют (рубль + юань) в экспорте России в Китай с 1,6 % в 2013 году увеличилась до 10,7 % в 2018 г. В импорте — с 7,7 % до 23,6 %. Напомню, что за указанное пятилетие было много заявлений обеих сторон о желании и готовности уходить от доллара США и переключаться на национальные валюты. Так, в 2014 году готовилось соглашение о более широком использовании национальных валют во взаимных расчетах. Однако в 2015 году долларизация лишь усилилась. И причина этого проста: в декабре 2014 году произошел оглушительный обвал российского рубля. И китайская сторона дистанцировалась от российской валюты в пользу доллара США.

В прошлом году также готовилось соглашение между Москвой и Пекином о переходе на национальные валюты, но в ноябре китайская сторона отказалась от соглашения. А оно уже было анонсировано в российских СМИ. Российский Минфин, который вел эти переговоры, выглядел очень неприглядно после этой истории. У меня нет никакой уверенности в том, что и нынешнее соглашение будет выполняться сторонами неукоснительно. И российский рубль, и китайский юань не очень-то конкурентоспособны по сравнению с долларом. Во-первых, они имеют ограниченную конвертируемость (особенно юань). Во-вторых, они подвержены рискам резких колебаний курсов (особенно рубль). Скажу жестче: подобные соглашения создают иллюзию эмансипации от доллара США, создают ложные надежды и, вероятно, являются самообманом российских чиновников, верящих в магическую силу подобных соглашений.

Попытки перехода на национальные валюты в межгосударственных платежах и расчетах — тупиковый путь. Любая денежная единица, выходящая за границы страны своего происхождения, неизбежно становится игрушкой в руках валютных спекулянтов. Особенно если речь идет о денежных единицах государств периферии мирового капитализма (ПМК). А Россия на данный момент точно относится к странам ПМК. С помощью таких «пляшущих» валют не только нельзя организовать нормальных международных расчетов, но и выстраивать национальную экономику.

Китаю никаких рекомендаций давать не собираюсь. А вот в отношении России могу точно сказать: она не встанет с колен и будет оставаться экономикой ПМК до тех пор, пока не сделает российский рубль действительно национальной валютой. Это означает, что рубль не должен выходить за пределы государственных границ Российской Федерации. Именно так была устроена советская экономика, денежное обращение которой было основано на рубле. Обращение было двухконтурным: безналичный контур (расчеты и платежи между предприятиями и организациями); наличный контур (обслуживание населения — зарплаты, пенсии, стипендии; розничная торговля и сфера бытовых услуг). С внешним миром расчеты велись с помощью свободно конвертируемых валют (СКВ), которые находились в ведении специально уполномоченных организаций (Банк для внешней торговли). Вывоз советских рублей за границу было уголовно наказуемым деянием.

Казалось бы, мой экскурс в советскую экономическую историю должен подводить к выводу: мол, ничего не надо менять в россииско-китаиских торгово-экономических отношениях, пусть доллар США и остается валютой взаимных расчетов. А российский рубль точно следует убрать из расчетов.

Но, как говорится, «два раза в одну реку войти нельзя». Буквально советский опыт на современные российско-китайские отношения распространить нельзя. Во времена СССР у США не было такого оружия, как блокировка расчетов, проходящих через СВИФТ. Система СВИФТ была учреждена лишь в 1973 году, и ее значение для международных расчетов и платежей в 70-80-е гг. не было так велико, как в наше время. Плюс к этому Вашингтон тогда не успел еще поставить под свой контроль систему СВИФТ. Значит, не рубль, не юань, не доллар США. А что же?

Ответ лежит на поверхности — золото. Россия и Китай — лидеры по производству «желтого металла» в мире. Уже на протяжении ряда лет добыча золота в Китае превышает 400 тонн в год, страна занимает первое место в мире. Россия также набирает обороты. Если в 2014 году российская добыча составляла 232,6 т, то в прошлом году она уже выросла до 264,4 т. А если учесть еще попутное и вторичное золото, то общий объем производства «желтого металла» в нашей стране в 2018 году превысил 314 тонн. И наша страна, и Китай быстро наращивают золотые запасы в составе международных резервов (по состоянию на май текущего года они были равны соответственно 2183,4 и 1900,4 тонн).

В истекшем году товарооборот российско-китайской торговли составил примерно 107 млрд, долл., причем наш импорт из Китая был равен 48 млрд, долл., а наш экспорт в Китай — 59 млрд. долл. При средних ценах на «желтый металл» в прошлом году стоимость произведенного в России золота в 2018 году составила почти 125 млрд. долл. А стоимость золота, добытого в Китае в том же году — более 140 млрд. долл. Нетрудно подсчитать, что для оплаты нашего китайского импорта в прошлом году потребовалось бы примерно 38 % произведенного в России за это время золота. Для оплаты Китаем товаров из России потребовалось бы примерно 42 % добытого в «поднебесной» драгоценного металла.

На самом деле, для расчетов по российско-китайской торговле золота может потребоваться в разы или в десятки раз меньше. Для более рационального использования валюты и денежного металла существует такой инструмент, как валютные клиринги. А они дают гигантскую экономию в валюте и золоте. Клиринги необходимы только для того, чтобы покрывать сальдо расчетов за определенный период времени. В прошлом веке мировая торговля опиралась на двух- и многосторонние клиринги. Советский Союз очень активно использовал этот инструмент расчетов как в торговле с социалистическими, так и капиталистическими странами. Если бы в торговле России и Китая использовались клиринговые расчеты, то тогда для покрытия образовавшегося отрицательного сальдо в торговле с Россией Китаю потребовалось бы всего 11 млрд. долл. А по отношению к его прошлогодней добыче «желтого металла» это составляет всего-навсего 8 процентов. Я сейчас не рассматриваю технические моменты механизма золотого клиринга, а излагаю лишь концепцию настоящей, эффективной дедолларизации российско-китайских торгово-экономических отношений.

Кстати, у нас есть все возможности для того, чтобы использовать золото в качестве реальной альтернативы доллару США и в торговле с другими странами. В прошлом году внешнеторговый оборот России составил 693 млрд, долл., в том числе экспорт — 444 млрд, долл., а импорт — 249 млрд. долл. Если сопоставить объем импорта с объемом произведенного золота в нашей стране, то оказывается, что с помощью «желтого металла» можно было покрыть половину импорта. Но, на самом деле нам для закупок на мировом рынке товаров большого количества золота не потребуется, если мы перейдем на клиринговые расчеты с нашими партнерами. Доверие к клирингам с участием России будет высоким, если наши обязательства по расчетам будут обеспечиваться золотом. Рука экономических санкций Вашингтона до клирингов и золота дотянуться не сможет. Россия получит возможность встать с колен. А также может помочь встать с колен и своим торговым партнерам.

Занимательная экономика россии: «теневой» бюджет, к которому нет доступа даже у правительства

Слово «теневой» сегодня очень популярно в российской лексике. Например: «теневой» рынок, «теневой» банкинг, «теневая» экономика. Т. е. то, что оказывается вне сферы контроля государства.

«Теневым» еще иногда называют то, что государство держит в секрете. Например, уже устоялось выражение «теневой бюджет» Российской Федерации, под которым понимается та часть официального бюджета, по которой статьи расходов находятся под грифом «секретно». Иногда такая секретность оправданна, она диктуется соображениями обеспечения национальной безопасности (военной, экономической, информационной). Так, в 2018 г. в бюджете Российской Федерации на засекреченные статьи приходилось 66 % всех госрасходов на национальную оборону и 38 % расходов на безопасность.

Но, кажется, чиновникам понравилось использовать гриф «секретно» для того, чтобы у общественности не возникало недоуменных вопросов по поводу некоторых правительственных решений и государственных расходов, которые явно не связаны с обороной и безопасностью. И, мягко выражаясь, попахивают коррупцией и бюджетными «распилами». Если судить по бюджету на 2018 году, то засекреченными оказались 7 процентов бюджетных расходов на экономику и почти 3,5 процента расходов на образование и медицину. В ноябре 2017 г. распоряжением председателя правительства Дмитрия Медведева госкорпорациям было внезапно даровано право по собственному усмотрению ставить гриф «секретно» на данные о закупках и заказах. Видимо, у общественности при изучении информации по закупкам возникало слишком много вопросов, неудобных для правительственных чиновников и их партнеров из государственных компаний. И речь идет не только о понятных нам закупках продукции предприятий оборонно-промышленного комплекса. Это могут быть весьма виртуальные госзаказы. Например, загадочные научные исследования в области национальной экономики, заказываемые различными министерствами и ведомствами. Казна выделяет на эти труды в общей сложности до 35 млрд, руб. в год. «При этом, — как отмечается в одной публикации по «теневому бюджету» России, — никто, кроме ведомственных заказчиков, не видит ни секретной, не открытой части многомиллиардных изысканий. Их просто не публикуют»[22].

В бюджете на 2019 год засекреченными оказались статьи, на которые приходится в общей сложности 17 % расходов (в абсолютном выражении — около 3 трлн, руб.) Экстраполируя тенденцию нынешнего десятилетия, эксперты говорят, что в начале следующего десятилетия этот показатель может составить от 21 до 25 %. Россия в ближайшее время может стать мировым чемпионом по секретности бюджетных трат.

Я не сторонник крайностей. Скажем, некоторые противники секретности бюджетных расходов ссылаются на США и называют цифры: там, мол, засекречено лишь 8 % военных расходов и каких-то 2 % всех расходов федерального бюджета. Но там ведь есть так называемый «черный бюджет», который часто вообще не принимается в расчет. В первую очередь, это неучтенные доходы и расходы Пентагона (министерства обороны), Центрального разведывательного управления (ЦРУ), других спецслужб. Особо секретный статус таких ведомств позволяет им заниматься финансовыми операциями в интересах так называемого «глубинного государства», а также обогащаться чиновникам этих ведомств.

Но я против другой крайности. Когда под видом секретности из-под контроля общественности, народных избранников (Государственной Думы), правоохранительных органов выводятся многие расходы и операции правительства. Создается идеальная почва для всяких злоупотреблений и нарушений закона. Я против такого «теневого» бюджета, который создается ради шкурных интересов правительственных чиновников и их «партнеров» из госкорпораций и прочего бизнеса.

Но Россия — уникальное государство. Помимо «теневого бюджета» в традиционном смысле (засекреченная часть официального бюджета) в России имеются еще какие-то таинственные «кошельки», имеющие статус казенных денег. Причем к этим «кошелькам» нет доступа даже у правительства. Эти «кошельки» нельзя сравнивать с «черными бюджетами» Пентагона или ЦРУ. Ведь об указанных американских «черных бюджетах» никто (за исключением узкого круга людей) не знает. А о российских казенных «кошельках» народ, народные избранники и чиновники правительства знают, но кто и как ими распоряжается, не знают.

Чтобы не интриговать читателя, скажу, что я сейчас в первую очередь имею в виду «казенный кошелек» под названием «Роснефтегаз» (РНГ). Судя по названию, эта компания должна заниматься добычей нефти и газа, может быть, еще какими-то операциями, связанными с углеводородным сырьем. Однако, как выясняется после изучения имеющихся в открытом доступе документов, она сама непосредственно не занимается ни разведкой, ни добычей, ни транспортировкой, ни переработкой нефти и природного газа.

РНГ публиковала отчетность о своей деятельности до 2014 года включительно. Потому перестала. Штат РНГ по состоянию на 2014 год составлял всего… 10 человек. Можно предположить, что это некая виртуальная компания, которых в России тысячи, а в мире, наверное, миллионы. Компания, вписывающаяся в определение малого бизнеса. Но РНГ, согласно последнему отчету 2014 года имел, оказывается, чистую прибыль по РСБУ, равную 184 млрд. руб. А это означает, что компания РНГ, по российским меркам, относилась к разряду даже не крупного, а сверхкрупного бизнеса. Для сравнения: точно такая же прибыль в 2014 году была зафиксирована у нефтяного гиганта «ЛУКОЙЛ» (численность работников — 110 тыс. человек]. А компания «Татнефть» имела прибыль 97,7 млрд. руб. (при численности работников 76 тыс. человек]; «Норильский никель» — 77,2 млрд. руб. (численность — 82 тыс. человек) и т. д.

Последние пять лет РНГ не публикует открытых данных о своей деятельности и своем финансовом состоянии. В 2015 году РНГ стал непубличным акционерным обществом со 100-процентным участием государства. Видеть эту компанию можно, образно выражаясь, лишь в отраженном свете. Т. е. в финансовой и иной отчетности других компаний.

Секрет уникальности РНГ прост — это своеобразный государственный холдинг, которому принадлежат крупные пакеты акций известных российских компаний энергетического сектора экономики. Прежде всего, это публичное акционерное общество (ПАО) «Нефтяная компания «Роснефть»». До марта 2013 года РНГ принадлежало 75,16 % акций «Роснефти». В декабре произошла частичная приватизация «Роснефти» — 19,5 % акций было продано иностранцам (швейцарско-катарскому консорциуму). После этого доля РНГ в «Роснефти» стала равна 50 % + 1 акция.

Еще одна крупная часть активов РНГ — акции публичного акционерного общества (ПАО) «Газпром» (пакет величиной в 10,97 %).

Третьей энергетической компанией, акциями которой владеет РНГ, является «Интер РАО» (27,63 %).

Относительно акций других компаний, которые могут быть в портфеле РНГ, надежной информации нет. Когда-то (еще в прошлом десятилетии) РНГ владел 7 % Каспийского трубопроводного консорциума. Еще в 2014 году проскакивала информация, что РНГ владел 74,55 % ОАО «Росгазификация».

Главное, что нам сейчас интересно в рамках обсуждаемой темы, — РНГ является государственной компанией. И РНГ каждый год получает солидные дивиденды по своим акциям. Особенно значимы дивиденды от Роснефти и Газпрома. Ведь эти публичные акционерные компании являются лидерами российского бизнеса по всем основным параметрам — активам, оборотам, рыночной капитализации и что, особенно важно, по показателю прибыли. Чистая прибыль «Газпрома» по международным стандартам финансовой отчетности (МСФО) в 2018 году выросла в два раза по сравнению с 2017 годом и составила 1,46 трлн, рублей (23,7 млрд, долл.). Чистая прибыль, относящаяся к акционерам «Роснефти», за 2018 год превысила уровень показателя за аналогичный период 2017 года в 2,5 раза и составила 549 млрд. руб. (8,9 млрд. долл.). Чистая прибыль «Интер РАО» в 2018 году выросла на 20,9 % по сравнению с предыдущим годом, до 18,94 млрд. руб. (0,31 млрд. долл.).

Любая публичная акционерная компания делит полученную чистую прибыль на две кучки. Первая — на развитие компании (инвестиции в основной капитал, формирование резервов и т. д.). Вторая — дивидендные выплаты. По итогам 2018 года «Газпром» направил на выплату дивидендов 393,2 млрд. руб. «Роснефть» -274,6 млрд. руб. Учитывая долю РНГ в акционерном капитале указанных двух компаний, государственный холдинг должен был получить от первой компании 43,25 млрд. руб. дивидендов, а от второй — 137,30 млрд, руб. Итого — около 180 млрд, руб., или без малого 3 млрд. долл. США.

Еще раз обращу внимание на то, что государство (в лице Росимущества) является единственным владельцем Роснефтегаза. Поскольку РНГ не является производственной компанией, то можно предположить, что все получаемые этим государственным финансовым холдингом дивиденды перечисляются в бюджет. Дивиденды, полученные от ведущих компаний энергетического сектора государством в лице РНГ, — хорошая добавка к тем выплатам, которые эти компании вносят в государственную казну в виде налогов. Получается, что государственное участие в энергетике становится хорошим подспорьем для российского бюджета. Увы, это все в теории.

На днях российские СМИ, ссылаясь на бухгалтерскую отчетность компании РНГ в системе «СПАРК-Интерфакс», сообщили: государственный холдинг

«Роснефтегаз», получивший в полном объеме дивиденды от «Роснефти», «Газпрома» и «Интер РАО», в свою очередь, перечислил в бюджет по итогам 2018 года лишь 65,45 млрд, рублей. Т. е. почти в три раза меньше, чем получил. По нашим оценкам, в «Роснефтегазе» «застряло» почти 115 млрд, рублей.

Выясняется, что «Роснефтегаз» уже целый ряд последних лет выступает в качестве своеобразного посредника между энергетическими компаниями и государственным бюджетом. В свое время планировали такого посредника убрать, энергетические компании должны были напрямую направлять дивиденды государства как акционера в федеральный бюджет. Но затем от планов ликвидации РНГ отказались. И превратили компанию в «черный ящик». Теперь каждый год значительная часть дивидендов, перечисляемых в РНГ, там оседает (или застревает), не доходя до государственного бюджета. В результате к сегодняшнему дню в РНГ общий объем нераспределенной прибыли достиг 505 млрд, рублей. Можно сказать по-другому: государственный бюджет недополучил доходов на сумму 505 млрд. руб.

Кажется, «Роснефтегаз» окончательно выпал из правового поля Российской Федерации. РНГ превратился в какой-то офшорный фонд, находящийся в сфере мягкого (неформального) влияния Российской Федерации (а точнее отдельных таинственных лиц, приписанных к российской юрисдикции). Впрочем, некоторые эксперты отмечают, что связь фонда РНГ с Россией остается лишь в части получения им дивидендов от российских энергетических компаний. А вот активные свои операции фонд разворачивает не в сторону России, а в противоположную сторону. Так, на начало 2019 года 289 млрд, рублей «Роснефтегаза» были вложены в «краткосрочные финансовые активы». Известно также, что по итогам 2018 года РНГ кроме дивидендных перечислений от российских энергетических компаний получил 14 млрд, рублей процентных доходов (от размещения денег на депозитах) и 48 млрд, рублей «прочих доходов». Что это за «прочие доходы»? В каких банках РНГ размещает средства на депозитах? В какие бумаги инвестирует РНГ свои многомиллиардные средства? Вопросов много, ответов нет.

«Это компания (РНГ — В.К.) с особым статусом, потому что она ничего не делает, — высказался в интервью Bloomberg президент Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов. — Объяснить, зачем нужен «Роснефтегаз», абсолютно невозможно с экономической точки зрения».

Вот уже пятый год «Роснефтегаз» эксперты называют «черной дырой» российской экономики. Это настолько непубличное акционерное общество, что даже государство как 100-процентный собственник в лице правительства не располагает никакой детальной информацией о деятельности РНГ. Хотя формально капитал компании принадлежит Росимуществу, но и это ведомство не может прояснить ситуацию. «Народные избранники» (депутаты Госдумы) вообще, судя по всему, «не в теме». Правоохранительные органы бездействуют. Конституционный суд, как всегда, делает вид, что ничего не происходит.

Если сейчас не навести порядка в системе государственных финансов, в том числе не поставить деятельность РНГ на законную основу (или вообще ликвидировать эту структуру), то мы сами не заметим, как у нас вместо государственного бюджета останутся одни частные «кошельки», которыми будут управлять чиновники-казнокрады.

S&P обнаружил в российской банковской системе «дыру» в 10 трлн. рублей

Только что международное рейтинговое агентство S&P опубликовало доклад на тему проблемных кредитов в странах СНГ. Конечно, наибольший интерес представляет анализ ситуации в банковском секторе Российской Федерации. С одной стороны, он свидетельствует о том, что состояние банковского сектора в нашей стране не улучшается. Несмотря на то, что Банк России уже на протяжении нескольких лет проводит работу по оздоровлению банковской системы. Работа сводилась к тому, что Банк России отзывал у банков лицензии, а затем происходила ликвидация «плохих» кредитных организаций. «Прополка» «банковских грядок» была весьма интенсивная. С середины 2013 года, когда Эльвира Набиуллина пришла в Центробанк в качестве руководителя и анонсировала кампанию по активному оздоровлению банков, было отозвано свыше 400 лицензий. К началу июня нынешнего года число действующих банков в Российской Федерации сократилось в два раза по сравнению с серединой 2013 года и составило всего 424. А еще в начале текущего десятилетия таких действующих банков было более тысячи. Руководители Банка России неоднократно обещали, что не сегодня-завтра «прополка» «банковских грядок» завершится и в России останутся лишь «хорошие» банки, «белые и пушистые». Набиуллина на съезде Ассоциации российских банков в марте 2017 года обещала, что «оздоровление» банковской системы завершится в 2019 году — максимум в начале 2020 года. Но что-то в это не верится. Российское рейтинговое агентство «РА Эксперт» прогнозирует, что к концу текущего года число банков сократится до 400, а к концу следующего — до 360.

И оценки, содержащиеся в докладе S&P, заставляют сомневаться, что «светлое будущее» в банковском секторе Российской Федерации наступит не сегодня-завтра. От себя добавлю, что при нынешней модели банковского дела, которая была создана в России еще более четверти века назад и которая сохраняется без каких-либо принципиальных изменений, «светлое будущее» не наступит никогда.

В подтверждение того, что кампания по оздоровлению банковской системы, проводимая Банком России, есть в лучшем случае «бег на месте», приведу некоторые цифры из доклада S&P. Прежде всего, это величина проблемных кредитов, находящихся на балансах российских коммерческих банков. Что такое проблемные кредиты? — В самом общем смысле это те кредиты, выполнение обязательств по которым у должника создает затруднения, происходит сбой в графиках платежей, иногда платежи вообще прекращаются. По методическим документам Банка России, это те кредиты, которые были реструктурированы либо обслуживаются с просрочкой, превышающей 90 дней. Проблемные кредиты российских банков в период 2013–2018 гг., согласно докладу S&P, занимали следующий удельный вес в общем портфеле выданных кредитов (%):

2013 г, — 12,9;

2014 г. — 13,8;

2015 г.-16,5;

2016 г. — 18,0;

2017 г.-17,5;

2018 г.-16,7

В абсолютном выражении величина проблемных кредитов в конце 2018 года составила 10,2 трлн. руб. (общая величина кредитного портфеля российских банков была равна 64 трлн. руб.). Получается, что каждый шестой рубль в кредитном портфеле российской банковской системы был «проблемным». Т. е. имелись признаки того, что каждый шестой рубль может быть не возвращен банкам полностью или частично.

Конечно, Банк России может себя успокаивать тем, что в других странах бывает еще более высокая доля проблемных кредитов. Например, у некоторых стран ближнего зарубежья этот показатель за 2018 год был следующим (%): Азербайджан — 19,0; Казахстан — 27,5; Украина — 52,8. Кстати, подозреваю, что по показателю относительного уровня проблемных кредитов Украина — «впереди планеты всей». Такой высокий уровень фактически свидетельствует, что банковской системы на Украине нет или почти нет. Но, думаю, это слабое утешение для Банка России. Из европейских стран более высокий уровень проблемных кредитов в таких странах как Греция и Италия (последних данных нет, но на середину текущего десятилетия показатели у этих стран были равны соответственно 34 и 20 %).

Но, думаю, руководителям Банка России может стать очень грустно, когда они будут сравнивать нашу страну с такими, как США или Япония. Там этот показатель не превышает 2 %. А меньше 1 % он в таких странах и юрисдикциях, как Сингапур, Гонконг, Канада, Макао. Более низкий чем, чем в России показатель в следующих странах ближнего зарубежья (2018 год, %): Грузия — 5,8; Армения — 6,4; Узбекистан — 8,5; Беларусь — 12,5.

Но самое удивительное заключается в том, что, несмотря на шумную и эффектную кампанию Банка России по «оздоровлению» кредитной системы страны, показатель относительного уровня проблемных кредитов не демонстрирует никакого явного снижения. Да, конечно, показатель 2018 года несколько снизился по сравнению с рекордным 2016 годом. Но если 2018 год сравнивать с первыми годами (2013–2015), то мы должны признать, что происходит даже не бег на месте, а бег в обратную сторону. Вместо обещанного оздоровления мы видим, что сегодняшняя банковская система по сравнению с той, какая была в 2013 году, стала еще более больной. В докладе S&P даются прогнозные оценки показателя уровня проблемных кредитов на 2019 и 2020 гг.: 16,0 и 15,5 % соответственно. Также надо учесть, что в абсолютном выражении величина проблемных кредитов росла на протяжении всего периода 2013–2018 гг. Как видим, эксперты S&P кардинального перелома в лучшую сторону не видят.

Еще одним неприятным для российских банков моментом, на который обращают внимание авторы доклада, является то, что проблемные кредиты не имеют полного обеспечения. Процент покрытия, согласно документам, составляет лишь 60 %. Реально — меньше. Оценки залогов могут быть завышены, а процедуры банкротства и взыскания заложенного имущества в России считаются неэффективными. В докладе приводятся такие сравнительные цифры. В России при дефолте компании или кредитной организации удается вернуть в среднем 42 % долга. В Западной Европе аналогичный показатель выше — 76 %. Это достигается за счет использования таких методов, как реорганизации и реструктуризации компаний-должников и последующая продажа «живого» бизнеса. В России происходит «убийство» должника: компания проходит процедуру ликвидации с последующей распродажей активов. Отсюда и потери, равные в среднем 58 % суммы долга.

Давайте прикинем. Если по 40 процентам нынешних проблемных кредитов обеспечения нет, то в абсолютном выражении это равно 4 триллионам рублей. Гигантская сумма. Для сравнения: расходная часть бюджета РФ на 2019 год определена в 18 трлн. руб. Т. е. очевидные потери по проблемным кредитам эквивалентны 22 % годовых расходов нынешнего российского бюджета. А если учесть, что даже по так называемым «обеспеченным» кредитам полного покрытия не ожидается, то реально потери могут составить не 4 триллиона рублей, а более значительные. Вероятно, в районе 6 трлн. руб. А это уже треть годового бюджета РФ. Вот таковы реальные плоды «оздоровления» банковской системы, проходящего под руководством Банка России в течение шести лет.

И напоследок. Международное рейтинговое агентство S&P в своем докладе ставит диагноз перманентной болезни банковской системы Российской Федерации: главная причина сохранения недопустимо высокого уровня плохих долгов заключается в неудовлетворительной работе банковского надзора ЦБ РФ. Очевидно, что давно уже пора «оздоравливать» сам Центробанк.

Об «оздоровлении» кредитной системы РФ: нужна не «прополка» «банковских грядок», а радикальная реформа

Я много раз говорил и продолжаю говорить: отзыв Центральным банком России лицензий коммерческих банков, широко распиаренный нашими СМИ, — не более чем имитация бурной деятельности финансового мегарегулятора. Этот процесс резко активизировался с лета 2013 года, когда на Неглинку пришла Эльвира Набиуллина. «Прополку» «банковских грядок» (т. е. ликвидацию «плохих» банков путем отзыва лицензий) она определила как приоритетное направление работы Банка России.

С 2013 года число отозванных лицензий составило более 400. Вот число отзывов по годам: 2013 г. -32; 2014 г. — 86; 2015 г. — 90; 2016 г. — 94; 2017 г. — 47; 2018 г. — 58. Численность действующих коммерческих банков быстро сокращалась. Еще в 2010 году (на 1 января) количество действовавших в стране банков превышало тысячу (их было 1007). На начало 2013 года этот показатель был равен 897. А вот данные по последующим годам: 2014 г. — 859; 2015 г. — 783; 2016 г. -681; 2017 г. — 575; 2018 г. — 517; 2019 г. — 440 (данные цифры учитывают лишь коммерческие банки без небанковских кредитных организаций). Таким образом численность действующих банков с момента начала активной «прополки» сократилась ровно в два раза.

Некоторое несоответствие в цифрах отзыва лицензий и количества оставшихся банков объясняется тем, что отзыв лицензии еще не означает окончательную «смерть» кредитной организации. После отзыва лицензии следует ее ликвидация (в редчайших случаях такой ликвидации не происходит). Далее начинается процедура банкротства банка и его официальная ликвидация.

Я помню, что еще в мае 2016 года первый зампред Банка России Алексей Симановский высказал мнение, что ЦБ РФ может завершить основную работу по оздоровлению банковского сектора РФ до конца текущего или середины следующего года. Однако Симановский поспешил. В марте 2017 года председатель Центрального банка РФ Эльвира Набиуллина на съезде Ассоциации российских банков подвела предварительные итоги борьбы с недобросовестными банками на российском рынке и заверила всех, что «процесс полного оздоровления банковского сектора может занять два-три года». Если отсчитывать от того момента, то получается «прополку» «банковских грядок» Банк России должен завершить в этом году.

В прошлом и начале нынешнего года Э. Набиуллина несколько раз прямо или намеками дала знать, что процесс оздоровления банковской системы РФ близится к своему завершению. Что если и будут еще отзывы лицензий, то лишь единичные.

Что же мы видим в реальной жизни? На первые числа июня текущего года, по данным Банка России, число отозванных с начала года лицензий составило 21. В расчете на год может получиться 45. Примерно такое количество отзывов и предсказывали еще в начале текущего года эксперты. По сравнению с 2018 годом вероятно будет снижение показателя (количество отозванных лицензий), но в относительном выражении (количество отозванных лицензий по отношению к числу действующих банков) особого изменения по сравнению с предыдущими годами не будет. «Прополка» «банковских грядок» вопреки обещаниям чиновников Банка России будет продолжаться. Абсолютное количество ликвидаций банков, конечно, будет снижаться. Но в относительном выражении «смертность» в банковском мире будет оставаться прежней.

По состоянию на 1 июня текущего года число действующих банков было уже равно 424 (с начала года исчезло 16). Рейтинговое агентство «РА Эксперт» прогнозирует, что до конца года количество действующих банков упадет до 400. А к концу 2020 года — до 360. Это весьма корреспондирует с оценками главы банка ВТБ Андрея Костина, который еще в конце 2015 года говорил, что к 2021 году в России останется не более 300 банков.

Я выскажу более радикальное мнение по данному вопросу: процесс «прополки» не остановится и на уровне 300 и даже 200 банков (имеются и такие оценки). Потому что все банки в России «плохие». Не потому, что все, кто управляет этими банками и кто работает в этих банках — «плохие» люди. Просто потому, что та банковская система, которая была навязана России «хозяевами денег» (мировой финансовой олигархией) еще в первой половине 1990-х годов, изначально порочна. Все вынуждены в этой системе играть по тем правилам, которые были заложены еще в момент ее создания. Нужно менять конструкцию этой системы, менять правила игры (вернее — работы). Нужна не «прополка» «банковских грядок», а радикальная реформа банковской системы. По сути, требуется создание новой банковской системы, поскольку ныне действующую проще ликвидировать, ремонт и реконструкция окажутся очень дорогими и сложными. Из прежней системы можно взять лишь отдельные элементы, детали (например, техническую инфраструктуру, грамотных и честных специалистов).

Российская Федерация сегодня находится примерно в таком положении, в каком находился Советский Союз в середине 20-х годов, когда в стране проводилась так называемая «новая экономическая политика» (НЭП) — одна из разновидностей либеральной экономической политики, которая на тот момент стала уже серьезно угрожать социально-экономической стабильности и экономической независимости советского государства. Во второй половине 20-х годов руководство страны стало готовиться к индустриализации (она стартовала в 1929 году — ровно 90 лет назад). Для этого началось сворачивание НЭПа, выстраивание нового механизма управления экономикой. Об этом механизме и о том, как он создавался, я сейчас говорить не буду. Это можно прочитать в моей книге «Экономика Сталина» (М.: Кислород, 2015). Остановлюсь лишь на такой части этого механизма, который называется «денежно-кредитная система».

К середине 1920-х годов, в самый разгар НЭПа в СССР сложилась привычная для того времени двухуровневая кредитно-банковская система. Верхний уровень — Госбанк СССР. Он управлял денежным оборотом и обеспечивал стабильность национальной валюты, регулировал процентную ставку, резервные требования и устанавливал валютные котировки. Нижний уровень — банки, большинство из которых имели акционерную форму. Некоторые — с участием государства, но большинство были полностью частными. В 1926 году в стране насчитывалось более 400 самостоятельных, активно действовавших банков (т. е. примерно столько же, сколько их насчитывается сегодня в РФ). Картина российского банковского мира того времени удивительно напоминает сегодняшнюю. Сплошные злоупотребления, мошенничество, вывод денег в «серый» сектор экономики, забалансовые операции, ложные банкротства, потери денег вкладчиками и т. п. «Угар НЭПа» в банковском секторе страны был особенно опасным.

Наркомат финансов СССР, стоявший над Госбанком СССР, как надзирающий за кредитными организациями орган государства с 1927 года начали «закручивать гайки». Тогда не было отзыва лицензий. На рубеже 20-30-х годов коммерческие банки добровольно свертывали свою деятельность и самоликвидировались. Происходил демонтаж двухуровневой банковской системы, который завершился кредитной реформой 1930 года. Целью реформы было установление государственной монополии в банковском деле, придание банковскому кредиту четко целевого характера и создание специализированных государственных банков.

Кредитная реформа 1930 года являлась частью более широкой экономической реформы 1929–1932 гг., которая захватила разные сектора экономики. В начале 1930-х гг. произошло почти полное вытеснение частного капитала из различных секторов экономики.

В первую очередь, конечно, иностранного: были практически аннулированы все иностранные концессии. Вот картина по промышленности: в 1928 г. доля частных предприятий в промышленности составляла 18 %, а к 1933 г. она упала до 0,5 %. В сельском хозяйстве этот процесс имел такую динамику: с 97 % в 1928 г. до 20 % в 1933 г., в розничной торговле — с 24 % до нуля. В банковском секторе падение до нуля было достигнуто уже в 1931 году.

Число специализированных банков, возникших на «выходе» реформы, составило менее десятка. Это Промбанк, Электробанк, Цекомбанк, Центральный сельскохозяйственный банк, Покобанк, Всекобанк, Внешторгбанк. Отмечу, что несколько позднее первые два из названных банков были объединены, на их базе возник Банк долгосрочного кредитования промышленности и электрохозяйства (БДК).

Примечательно, что Госбанк СССР занимался не только и не столько руководством специализированными банками. Он сам был активно действующей кредитной организацией, имеющей свою специализированную нишу. Если так можно выразиться, он был равным другим банкам, просто несколько «более равным», чем другие. Можно сказать, что это уже была одноуровневая банковская система. Несколько особое положение Госбанка СССР определялось тем, что он занимался не только кредитованием, но и эмиссией советских рублей. В нем также сосредотачивался весь платежный оборот предприятий и организаций СССР (расчетный и кассовый центр советской экономики). Высшей инстанцией и для Госбанка СССР, и для специализированных государственных банков был Наркомат финансов СССР.

В результате реформы был ликвидирован коммерческий кредит (вместе с вексельным обращением). Функция краткосрочного кредитования была возложена исключительно на Госбанк СССР. Все долгосрочные кредитные операции были возложены на специализированные банки. Для осуществления своей деятельности они пользовались филиальной сетью Госбанка. В мае 1932 года было проведено окончательное разграничение кредитных функций Госбанка и специализированных банков.

В ходе реформы также была установлена полная государственная монополия на операции с валютой. Полномочия на такие операции получили Госбанк СССР и Внешторгбанк. Хождение иностранной валюты в стране было окончательно запрещено. Также был запрещен вывоз советских рублей за границу.

Сложившаяся в результате кредитной реформы банковская система СССР сохранялась без радикальных изменений до второй половины 1980-х годов. Т. е. просуществовала более полувека. Менялись лишь названия отдельных банков, появлялись или, наоборот, исчезали некоторые специализированные государственные банки. Например, Промбанк, Электробанк слились и образовали Банк долгосрочного кредитования промышленности и электрохозяйства. В 1936 году появилось новое название: Всесоюзный банк финансирования капитального строительства промышленности, транспорта и связи (Промбанк). В 1959 году вывеска была еще раз изменена, новое название: Всесоюзный банк финансирования капитальных вложений — Стройбанк СССР (объединены Промбанк, Сельхозбанк и Цекомбанк СССР). Наконец, 1 января 1988 года Стройбанк был разделен на Промышленно-строительный банк СССР (Промстройбанк СССР), Агропромышленный банк СССР (Агропромбанк СССР) и Банк жилищно-коммунального хозяйства и социального развития СССР (Жилсоцбанк СССР). А далее государственный специализированный банк стал стремительно «реформироваться». Вывеска «Промстройбанк» сохранилась, но это уже было принципиально иная организация по сравнению с той, которая возникла в результате реформы 1930 года.

Еще раз хочу повторить простую мысль: отзывы лицензий у коммерческих банков никакого оздоровления банковской системы Российской Федерации не принесут. Это лишь имитация деятельности. Но такая имитация ведет к тому, что мы теряем время, экономическая ситуация в стране лишь ухудшается. Нынешняя банковская система не только не работает на отечественную экономику, она, наоборот, вносит свой вклад в ее уничтожение. Ведь по каналам российских банков продолжается выведение за пределы страны каждый год десятков миллиардов долларов. Банки, претерпевающие банкротства, тянут за собой на «тот свет» многих своих корпоративных клиентов. Банки, которые Центробанк берет на санирование, требуют даже не миллиарды, а триллионы рублей. И Центробанк такие астрономические суммы находит, включая на полную мощность «печатный станок». А это инфляция, которая, как известно, является невидимым налогов на всех наших граждан. И т. д. И т. п.