Помоги проекту - поделись книгой:
Графиня Демидова в этот круг, безусловно, попадала.
С графиней Демидовой пожилой князь однажды и застал своего поднадзорного — в процессе самого недвусмысленного времяпрепровождения.
Факт четвертый. Разразился дикий скандал, особенно после того, как графиня заявила о своей беременности.
Князя срочно выслали во Владимирскую область, графиня последовала за ним, попутно отправляя письма едва ли не всей императорской семье, в которых требовала, чтобы ее «
В Умани, где в то время отбывал ссылку князь, она родила сына Николая, после чего папу нового романовского бастарда перевели обратно в Крым. Александра молниеносно оказалась там же.
В ответ на упорство графини, демонстрирующей настойчивость фокстерьера, ставшего на след, решили прибегнуть к хитрости. Великого князя тайно перевезли в имение Тыврово Подольской губернии.
И все вроде успокоилось.
Однако по прошествии времени проходящий по пустому дому бухгалтер Кеппен услышал шорох в гардеробной великого князя. Открыв дверь, он узрел красивую молодую женщину, которая, присев в низком реверансе, представилась: "Графиня Демидова" и протянула руку для поцелуя.
Как выяснилось, неведомым образом проникнув в особняк, Александра десять дней безвылазно жила в спальне Его Императорского Высочества.
Опять дикий скандал, опять заявление о беременности.
К тому времени императору Александру II весь это водевиль надоел хуже горькой редьки и он заслал производящего бастардов племянника в самую дальнюю тьмутаракань — в Оренбург.
Дочь Ольгу графине пришлось рожать без отца.
Больше они никогда не виделись.
В Оренбурге нагулявшийся князь неожиданно для всех женился — на дочери местного полицмейстера. Графиня осталась матерью-одиночкой — Демидов с ней развелся, оставив детей себе, и я бы не сказал, что это вызвало у него какие-то сложности.
Факт пятый. Но это не конец истории.
Вскоре высший свет Петербурга потрясла новая сенсация — на разведенной графине Демидовой женится 23-летний граф Павел Феликсович Сумароков-Эльстон. Тот самый — лучший теннисист столицы, дядя будущего убийцы Распутина Феликса Юсупова и представитель одной из знатнейших и богатейший фамилий Империи.
Вся юсуповская родня билась в истерике, но юный прапорщик держался геройски и стоял насмерть: "Ну и что, что старше? Ну и что, что дети? А я ее люблю и жить без нее не могу!".
Вскоре, под зубовный скрежет родственников, графиня Демидова стала графиней Сумароковой-Эльстон.
Романовских бастардов Павел Феликсович усыновил, и расчувствовавшийся император Александр, к тому времени уже Третий, даровал брату с сестрой личное дворянство, фамилию Волынские — по псевдониму биологического родителя, и отчество Павловичи — по отчиму.
Она родила своему Паше ещё пятерых детей (правда, трое умерли во младенчестве), и скончалась в своем любимом Крыму, когда ей было всего 41 год.
Такие дела, брат.
Любовь.
Глава 21. Последняя из Романовых, прожившая жизнь в России
В рассказе о единственном из Романовых, осужденном за уголовное преступление, я упоминал, что Его Императорское Высочество великий князь Николай Константинович принял участие в крестинах родившей внучки Натальи. Это было в рубежном для России 1917 году, вскоре после Февральской революции и незадолго до смерти князя.
Я человек любопытный, поэтому не удержался, и полез посмотреть, не известно ли чего о жизни этой новорожденной. И узнал про уникальную судьбу, выпавшую девочке, которую при рождении назвали Наталья Александровна Искандер, но прожившей жизнь под именем Натальи Николаевны Андросовой.
Именно она оказалась последней из законнорожденных потомков императорской семьи Романовых, прожившей жизнь вместе со своим народом и в своей стране.
Последней Романовой, родившейся и умершей в России.
Факт первый: Она жила в четырех странах. Родилась в Российской империи 10 февраля 1917 года, за считанные дни до Февральской революции и падения монархии. Ее крестили в новой, республиканской России. Она прожила свою жизнь в СССР и умерла 25 июля 1999 года в стране под названием Российская Федерация.
Она была праправнучкой императора Николая I и внучкой великого князя Николая Константиновича, присутствовавшего на ее крестинах.
Великий князь прожил жизнь в морганатическом браке с незнатной дворянкой Надеждой Александровной Дрейер, и у них родилось двое детей — сыновья Артемий и Александр. Братья, как родившиеся в законном, хотя и неравном браке, были
Артемий умер бездетным, а вот у Александра в браке с Ольгой Иосифовной Роговской родились сын Кирилл и дочь Наталья.
В начавшейся Гражданской войне Александр Искандер принял сторону белых. Проживая с семьей в Ташкенте, бывший ротмистр лейб-гвардии Кирасирского Ее Величества полка принял участие в Осиповском мятеже, а после поражения оказался в числе немногих чудом выживших и ушедших в Бухару.
Оттуда осенью 1919 года с группой белых офицеров и в компании со знаменитым британским разведчиком Фредериком Бейли совершил конный переход в Иран через пустыню Каракумы для соединения с частями белой Туркестанской армии. Потом присоединился к частям Деникина, ну а дальше было все как у всех — поражения, Крым, забитые народом пароходы, эмиграция. Первоначально эмигрировал он, кстати, в Грецию, где регентом как раз в то время была вдовствующая королева Ольга, его родная тетя.
А жена с детьми остались в Советской России.
Факт второй: Оставшись "соломенной вдовой" с двумя детьми, Ольга Иосифовна снова вышла замуж — за финансового служащего Николая Николаевича Андросова. Пожилого уже мужчину, но ей выбирать не приходилось (муж, кстати, в эмиграции тоже женился вторично).
Дети стали Андросовы, а по отчеству — Николаевичи. В 1926 семья перебралась из Ташкента в Москву, где получила ордер в уплотненную квартиру на Плющихе. Позже оттуда переселились в дом по адресу ул. Арбат, д. 32. В этой полуподвальной квартире Наталья проживет до 1970-х годов.
Как она позже вспоминала, жили трудно — отчим умер в середине тридцатых, мать тянула семью, подрабатывая машинисткой и беря заказы на дом. Таля, как ее звали в семье, росла обычной советской школьницей, активно занималась спортом — бегала на короткие дистанции от физкультурного клуба «Динамо», участвовала в физкультурных парадах. Выросла красавицей, но после седьмого класса ушла из школы — семилетка тогда считалась вполне достаточным образованием.
Работала сначала чертежницей, потом счетоводом. И однажды случайно узнала, что известный мотогонщик Смирнов ищет партнершу в свой номер.
Факт третий: Знаменитый отечественный аттракцион "Мотогонки на вертикальной стене" начинали мотогонщик Александр Смирнов (сын легендарного иллюзиониста Орландо), талантливый инженер Григорий Левитин и актриса Зинаида Борисова, снимавшаяся в эпизодических ролях в культовых тогда комедиях Григория Александрова. Однако вскоре Зинаида получила травму, и в номер срочно потребовалась новая эффектная блондинка. Ею и стала давно увлекавшаяся мотоспортом Таля.
Номер делали в Парке Горького — там стояла знаменитая "бочка", по стенам которой и носились на мотоциклах Смирнов и Таля. Носились до самой войны.
В войну Таля в эвакуацию не поехала, осталась в Москве, дежурила на крышах и тушила "зажигалки". В холодную зиму 1941-го "бочку" разобрали на дрова, но девушка устроилась практически по специальности — шофером. Сначала возила на "Линкольне" директора «Разноэкспорта», потом пересела за баранку грузовика — доставляла хлеб на передовую, возила снег из Александровского сада.
"Шоферить" ей пришлось недолго — уже в 1942 году номер восстановили, правда, не в ЦПКиО, а в московском цирке. Сохранился даже приказ 1944 года о премировании передовиков советского цирка — за выдающийся вклад в создание новых номеров артист Смирнов получил три тысячи рублей, а артистка Андросова — тысячу.
В середине 50-х Смирнов ушел из номера, и дальнейшая его судьба до сих пор не известна. Поговаривали, его уход был связан с тем, что его родная сестра Антонина была женой министра государственной безопасности СССР В.С. Абакумова, расстрелянного в 1954 году. Таля же делала номер «Мотогонки по вертикальной стене» до 1967 года.
Если вы забыли год рождения, я напомню — седло знаменитого на всю Москву красного «Индиан-Скаута» было ее рабочим местом до 50-летнего возраста.
Факт четвертый: В послевоенной Москве эффектная мотогонщица, чье происхождение, если честно, было секретом Полишинеля, была очень популярна и носила прозвище "Королева Арбата". Писатели и поэты наперебой посвящали ей свои строки. Напоминанием о мимолетном романе с Александром Галичем осталось стихотворение, написанное на прощание поэтом на форзаце томика ахматовских "Четок":
Это про нее писал Вознесенский:
За "
Юрий Нагибин сравнивал их знакомство с тем, «
В 50-е Наталья Андросова вышла замуж за овдовевшего кинорежиссера Николая Досталя, режиссера знаковых тогда фильмов "Мы с вами где-то встречались" и "Дело «пестрых»". Но не сложилось — через несколько лет муж трагически погиб на съемках фильма "Все начинается с дороги". Больше замуж она не выходила, а с пасынками — будущими продюсером Владимиром Досталем и режиссером Николаем Досталем — на всю жизнь сохранила прекрасные отношения. Именно они занимались ее переездом, когда в 70-е расселяли арбатские подвалы.
Факт пятый: На пенсии бывшая мотогонщица тихо жила в обычной панельной многоэтажке у метро «Молодежная». Ну как — "бывшая"? Мастер спорта СССР по мотоспорту Наталья Андросова судила соревнования до 70-ти лет, пока ноги не отказали — сказались многочисленные травмы и переломы.
Еще в 60-е, когда об известной мотогонщице много писала советская пресса, с ней по неофициальным каналам связались неожиданная родственница — "тамошняя" вдова отца, сообщившая о его смерти во французском городе Грас, что в Приморских Альпах, и месте его захоронения на кладбище в Ницце.
Казалось, более бесполезных сведений трудно было и придумать, но, как сказал классик, в России надо жить долго. Таля (до конца дней она резко пресекала все попытки называть ее по имени-отчеству) дожила до новых времен, и вот тогда, когда о ней опять начала, захлебываясь, писать пресса, некий меценат предложил оплатить ей и сопровождающему поездку во Францию на могилу отца.
Несмотря на 80-летний возраст и инвалидную коляску, она не колебалась ни минуты — едем.
Вернувшись, она еще приняла приглашение Правительства России присутствовать 17 июля 1998 года на перезахоронении останков императора Николая II и его семьи в Санкт-Петербурге.
Наталья Николаевна Андросова, она же светлейшая княжна Романовская-Искандер умерла 25 июля 1999 года и была погребена на Ваганьковском кладбище, рядом с матерью и братом.
С ее смертью пресекся род Искандеров — единственная ветвь романовской семьи, никогда не покидавшая Родину.
Глава 22. "Лейтенантская проза" — поминать и помнить
«Поколение лейтенантов» в нашей литературе — случай особый.
Они были очень разными, эти писатели, и общего у них было всего ничего: талант, время рождения — двадцатые годы двадцатого века — да начало биографии. Первые три строчки у каждого ровно те же, что и у всех остальных: детство, школа, фронт.
То, что потом называли «лейтенантской прозой», случилось после войны, в конце 50-х, и это было действительно неожиданно:
О войне в нашей литературе, естественно, писали и раньше, но так о войне не писал никто.
Судя по всему, как ни старайся, но война, наблюдаемая с корпункта и война, увиденная из окопа, — это разные войны. И вот эту "окопную войну" невозможно ни понять, ни рассказать фронтовому корреспонденту, будь он хоть трижды талантлив, как Константин Симонов или Андрей Платонов.
А все авторы "лейтенантской прозы", действительно очень разные, были едины еще в одном — все они прошли войну не «с лейкой и блокнотом», а вытянули ее, как тяжелую работу, на своей спине «ваньками-взводными», а то и, как Виктор Астафьев, рядовыми солдатами.
И у них была своя «окопная правда» — вполне официальный термин, между прочим.
Именно этим жупелом их и долбали поначалу критики: как так, что это за война — без красивого геройства, без масштабных операций, без мудрого руководства, без «танки наши быстры»?
Что это за война — некрасивая, неправильная, в жидкой грязи, вшах, стылой ледяной воде и с дракой насмерть не из геройских побуждений, а потому что так надо и без этого не обойтись?
Это была война не доблести, подвигов и славы, а тяжелая, часто неподъемная, на пределе человеческих сил работа.
Так случилось, что война стала главным в их долгой по большей части жизни — они просто мало что кроме нее знали. Григорий Бакланов, например, до того как возглавил в годы перестройки журнал «Знамя», никогда и никем не работал — сперва был солдатом, а потом все время писателем.
Жизнь у «поколения лейтенантов», как уже говорилось, получилось долгой и непростой. Период конца 50-х — начала 60-х, когда они делали свою «окопную прозу» и вместе отбивались от нападок и критики, закончился довольно быстро.
Их признали, возвеличили, они стали прижизненными классиками.
Затхлость, мертвечина и официоз начала 80-х вообще очень сильно по ним проехались — начались игры в статусность, дрязги, склоки и прочие неприглядные вещи. Поссорились даже лучшие друзья — однокашники по Литературному институту Бондарев и Бакланов.
Они действительно были разными и разошлись очень скоро.
Кто-то осел в Москве, кто-то жил у себя на родине. Одни, как Юрий Бондарев, начали делать писательскую карьеру и стали "литературными маршалами".
С другими, как с Виктором Курочкиным, особо не церемонились — дико избили в милиции по пьяному делу, отчего писатель получил инсульт, от которого так толком и не оправился и умер в 52 года.
Третьи, как Евгений Носов, всю жизнь за вычетом войны тихо прожили в родном Курске, ни в телевизор, ни в народные трибуны не стремясь.
Не менее разными оказались и их воззрения. Юрий Бондарев еще в советские годы, в фильме «Освобождение», для которого он писал сценарий, начал «ползучую реабилитацию» Верховного Главнокомандующего и впоследствии стал ярым сталинистом, а Василь Быков, к примеру, — не менее истовым либералом.
Перестройка развела их окончательно:
Кто-то писал невозможные, с точки зрения других, вещи (роман «Прокляты и убиты» Виктору Астафьеву так и не простили ни Бондарев, ни Бакланов, ни даже лучший друг Евгений Носов), кто-то в 1993-м подписывал «Письмо 42» более известное как «Раздавите гадину», кто-то — «Слово к народу» в 1991-м.
Все это, впрочем, уже прошлое.
Время уравняло всех — даже не "девяностые", а "нулевые. Нет, конечно, кто-то из «лейтенантов» ушел раньше — умер от опухоли мозга еще в 1975 году, как обессмертивших «кремлевских курсантов» Константин Воробьев, или не пережил крушения прежнего мира, как Вячеслав Кондратьев, застрелившийся в 1993-м.
Но с большинством из «поколения лейтенантов» мы простились именно в нулевых: в 2001-м ушел Виктор Астафьев, в 2002-м — Евгений Носов, в 2003-м — Василь Быков и Владимир Богомолов. За неделю до окончания этого десятилетия умер Григорий Бакланов.
«Поколение лейтенантов» практически кончилось, остался последний, может быть, самый известный из этой когорты — 95-летний Юрий Бондарев.
Да, они по-разному жили, по-разному думали, и, наверное, каждому из них можно предъявить массу претензий.
Вот только судить их точно не нам. Нам их поминать и помнить. Всех — любимых и нелюбимых, перечитываемых и забытых, «правильных» и «неправильных».
Пусть даже не как писателей, ради бога, но как людей.
Подвиг фронтовиков действительно заболтали суетным каждодневным поминанием, завалили пафосом, замазали лаком и глянцем и практически не оставили от него ничего живого — одна позолота. Да и сами они в этом поучаствовали, чего уж там.
Но это ничего не отменяет.
Они действительно сделали это — 19-летние пацаны, прошедшие в обмотках или яловых офицерских сапогах «три державы». Они сделали это и написали об этом. Оставили нам свою память.
Да, сегодня их рассказы и повести мало кто читает, и их книги, кроме тех, которым повезло попасть в школьную программу, не переиздавались лет пятнадцать как минимум.
Но это честные книги.
Глава 23. Литературный генерал и настоящий полковник
Писатель Владимир Васильевич Карпов был человеком нереальной, какой-то даже неправдоподобной биографии, как будто бы специально выдуманной для авантюрного романа.
Он родился 28 июля 1922 года в Оренбурге, однако вырос и закончил школу в Ташкенте.
Тогдашний Ташкент был удивительным городом — космополитичным до мозга костей, собравшим своих жителей со всех городов и весей. Приведу только один пример — в школе Карпов очень увлекся боксом, зачитывался «Мексиканцем» Джека Лондона, а когда пришел в боксерскую секцию, премудростям боя его стал учить Сидней Джексон — человек необычайной судьбы.
Профессиональный боксер, бывший чемпион США, готовившийся к матчу на звание чемпиона мира, он волею судьбы оказался в России, после революции вступил в Первую интернациональную роту рабочего полка, воевал с белогвардейцами, а затем много сделал для развития школы советского бокса, стал заслуженным тренером СССР.
Карпов, кстати, делал в боксе неплохие успехи — уже будучи курсантом Ташкентского пехотного училища, стал чемпионом Узбекистана и республик Средней Азии по боксу в среднем весе.
Впрочем, спортивная карьера вскоре была прервана — курсант Карпов стал заключенным Карповым, осужденным на пять лет.
Поделиться книгой: