Убийства в десятиугольном доме

– Ты хочешь сказать, что Карр вытянул короткую спичку?

– Мне кажется, это наиболее логичный вывод. Карр сидел один, по обе стороны рядом с ним никого не было. Следовательно, после того как он взял чашку, никто уже не мог положить в нее яд. Это могла сделать только ты.

– Яд мог быть в сахаре или молоке.

– Это вряд ли. Ведь ты добавил молоко в свой кофе, помнишь? Сахар тоже исключается. Карр, как и я, ничего в свою чашку не клал, пил черный. И ложкой не пользовался.

– Погоди, Эллери, – вставил слово Леру. – Я видел, как Агата готовила кофе. Дверь на кухню была открыта, и мой стул стоял как раз напротив. С него были очень хорошо видны ее руки. Тем более что на столике горела свеча. Ничего подозрительного она не делала.

– Хорошо, что ты сказал, но это не может считаться решающим свидетельством. Учитывая расстояние между этим столом и столиком в кухне, ты мог что-то упустить из виду. Ты же, наверное, не следил за Агатой с самого начала?

– Извини.

– Тебе не в чем извиняться.

– Я о другом. Вообще-то я наблюдал за Агатой все время.

– Леру? – Глаза Агаты округлились от удивления.

Тот отвернулся и робко повторил: «Извини».

– Но это же… как сказать? Тот, кто убил сегодня утром Орци, находится среди нас. А вдруг это Агата? Что ели на ужин? Крекеры, консервы, сок, а все равно как-то было не по себе, страшновато. Я смотрел на тебя, Эллери, как ты спокойненько все это поглощаешь, и думал: «Хоть бы обошлось».

– Правда? – На губах Эллери мелькнула улыбка. – Значит, ты абсолютно уверен, что Агата не убийца?

– Ну…

– Карр мертв. Кто-то дал ему яд. Это факт. Ты ведь не скажешь, что он покончил с собой?

– Ну…

– Я же уже говорила, Эллери: отравленный кофе мог с таким же успехом достаться мне. Как я могла этого избежать? И я свой кофе выпила.

Эллери сунул докуренную сигарету в десятиугольную пепельницу и несколько раз моргнул.

– Мы имеем всего шесть чашек. Отравленную можно было легко запомнить. Ты взяла чашку и передала последнюю Вану. Окажись чашка с ядом среди двух последних, ты уступила бы ее Вану. А если б отрава досталась тебе, ты просто не стала бы ее пить.

– Это не я! – Агата замотала головой. Ее длинные волосы разлетались во все стороны, белые пальцы, хватавшиеся за край стола, мелко дрожали.

– Эллери! – тихим голосом проговорил Ван. – Будь это Агата, разве она не могла выбрать для убийства другой случай, не такую невыгодную для себя ситуацию, когда она первой попадает под подозрение? Она не настолько глупа. Как думаешь, По?

– Согласен, – сказал По и повернулся к Эллери. – В холле единственный источник света – лампа на столе. И вряд ли все следили друг за другом, когда разбирали чашки с подноса.

– Ты это к чему, По?

– Эллери, первым взял чашку ты. А потом мог быстренько бросить в другую чашку заранее приготовленный яд. Как тебе такой вариант, фокусник?

– Ха-ха! Заметил, значит? – Эллери горько усмехнулся. На лице его не было и тени смущения. – Что я могу сказать по этому поводу? Только то, что я этого не делал.

– Не можем же мы просто на слово поверить. Однако могло быть и по-другому. К примеру, Карру могли подсыпать яд до того, как мы стали пить кофе.

– Медленно растворимая капсула?

– Точно.

– Но в таком случае главным подозреваемым становишься ты, доктор. Если подумать, профану трудновато раздобыть отраву вроде мышьяка или стрихнина. А По у нас учится на медицинском, Ван – на естественных науках, Агата – на фармацевтическом. Только мы с Леру гуманитарии. К лабораториям, полным сильнодействующими лекарствами и ядами, никакого отношения не имеем.

– Яд может достать любой, было бы желание. Как препараты хранятся у нас в лабораториях – курам на смех. На сельскохозяйственном и инженерном факультетах то же самое. Достаточно сделать вид, что ты «местный», и никто тебя не остановит. Я уж не говорю, что кто-то рассказывал о своих родственниках, у которых аптека в О. Уж не ты ли, Эллери?

Тот присвистнул:

– Ну и память у тебя!

– В принципе нет никакого смысла сидеть и гадать, откуда взялся яд. – По тяжело подался вперед. – Коли на то пошло, есть еще один вариант, как в чашке мог оказаться яд. Не могу поверить, что он не приходил вам в голову. Его могли положить в одну из чашек заранее. В таком случае это мог сделать любой из нас.

– Верно. – Эллери откинул назад упавшую на лоб прядь волос и улыбнулся.

Агата недоуменно уставилась на него:

– Ты знал это?

– Конечно. Не надо считать меня дураком.

– Ну ты даешь! И продолжал обвинять меня в убийстве?

– Я и остальных собирался подразнить, как тебя.

– Ты ненормальный!

– Но у нас и ситуация ненормальная; было бы странно, если б я себя вел нормально.

– Знаешь…

– Кстати, Агата, хочу у тебя спросить.

– Что на этот раз?

– Просто хочу уточнить. Ты вымыла чашки, перед тем как начать готовить кофе?

– Нет.

– Когда их мыли в последний раз?

– Мы пили чай после осмотра острова. Помните? Тогда я их вымыла и поставила на столик в кухне…

– Вместе с седьмой чашкой, из которой пила Орци?

– Нет, ее чашку я поставила на полку. Мне тяжело было на нее смотреть.

– Хм. Хорошо. Выходит, очень может быть, что чашка была отравлена заранее. Кто угодно мог зайти вечером на кухню и мазнуть ядом одну из шести чашек. Это мог сделать любой.

– Но послушай, Эллери, – сказал Леру, – а как, по-твоему, убийца отличил отравленную чашку? Ведь из чашек пили все.

– Должна быть какая-то отметина.

– Отметина?

– Ну да. Может, лак откололся или краска поблекла, – сказал Эллери и потянулся к темно-зеленой чашке Карра.

– Ну как? Есть что-нибудь?

– Секундочку… Да-а, странно. – Эллери удивленно поднял голову и передал чашку Леру. – Глянь. Вроде ничем от других не отличается.

– Правда?

– Может, трещинка какая-нибудь? – спросила Агата.

– Ничего. Хочешь, в микроскоп посмотрим?

– Брось ты свои шутки. Дай-ка… – Чашка перешла в руки Агаты. – Ты прав. Никаких меток.

– Значит, заранее чашку не подготовили?

Эллери пригладил волосы. Было видно, что сомнения его не оставили.

– Итак, остается три варианта: убийца – Агата, убийца – я или убийца – неизвестный, отравивший Карра с помощью капсулы с ядом.

– Кто бы ни был убийцей, мы здесь не можем установить его личность и способ, каким было совершено преступление, – заявил По.

Эллери снова взял в руки чашку Карра, которую Агата поставила на стол, и стал пристально ее рассматривать.

– Если убийца – чужак, ему отметина не нужна.

– Что ты сказал, Эллери?

– Да нет, это я так… – Он отвернулся. – Что меня смущает, так это мотив. Думаю, мы должны признать, что убийца Орци и Карра и тот, кто разложил на столе таблички, – один и тот же человек. Это значит, что он – или она – в самом деле собрался лишить жизни по крайней мере пятерых. Пятерых – это если «Детектив» не станет «Шестой жертвой».

– А какой мотив… – пробормотал Леру, вяло качая головой.

– Мотив должен быть, – решительно заявил Эллери. – Каким бы диким он ни был.

– Да он просто свихнулся! Спятил! – взвизгнула Агата. – Разве поймешь, что у психа на уме?

– Спятил… – повторил за ней Эллери и поднял левую руку, чтобы посмотреть на часы. – Скоро утро. Что делать будем?

– Надо поспать. С тяжелой головой все равно ни до чего не договоримся, ответов не найдем.

– Согласен, По. Я тоже больше не могу.

Потирая глаза, Эллери, пошатываясь, встал со стула и, уперев руки в бока, направился в свою комнату.

– Погоди! – остановил его По. – Может, будет лучше, если мы ляжем все вместе?

– Ни за что! Я не хочу! – Агата обвела всех испуганным взглядом. – Что, если рядом ляжет убийца… Руки протянет и задушит. У меня от одной этой мысли мороз по коже!

– Сомневаюсь, что убийца решится на такую глупость – душить кого-то при всех. Его же сразу схватят.

– Ты уверен, что он этого не сделает, По? Мне будет не легче, если вы поймаете его после того, как он меня убьет. – Агата, чуть не плача, вскочила с места, опрокинув стул.

– Подожди!

– Нет! Я никому из вас не верю.

Агата бросилась в свою комнату. Молча глядя ей вслед, По тяжело вздохнул:

– Да-а, довели девочку…

– Ну что сделаешь… – Эллери развел руками и пожал плечами. – Честно говоря, я согласен с Агатой. Буду спать один.

– Я тоже, – присоединился Леру. Его глаза за стеклами очков покраснели.

Следом поднялся Ван, оставив По одного. Взъерошив волосы, тот сказал, обращаясь ко всем:

– Дверь заприте.

– Будет сделано, – отозвался Эллери, бросая взгляд на двустворчатую дверь, ведущую в прихожую. – Даже мне умирать страшновато.

Глава 6

День третий

Большая земля

Надвигались сумерки.

Небо над морем затягивали тучи. Такааки стоял на пирсе, глядя на плывущие вдали смутные очертания острова, как бы растворявшиеся в волнах. Внизу, куда вела лестница, маячила долговязая фигура Симады, который, присев рядом с собравшимися на берегу ребятами, мешал им ловить рыбу.

В конечном счете Такааки и Симада оказались в городке S.

Жив ли Сэйдзи Накамура? Вчера они ответили для себя на этот вопрос и приехали в S в надежде отыскать какой-нибудь ключ, который подтвердил бы их догадку. Им также хотелось взглянуть на Цунодзиму.

Полдня они расспрашивали местных жителей и рыбаков, но их добычей стали лишь несколько избитых историй о призраках. Не найдя ничего, что могло бы хоть как-то продвинуть вперед их расследование, «сыщики» решили передохнуть и выбрали это место, в стороне от порта.

Такааки сунул в рот сигарету, присел и вытянул ноги. Прислушиваясь к шуму волн, накатывавших на берег, он смотрел на Симаду, одетого в голубые джинсы и оливковый блузон. Тот забавлялся с удочкой, позаимствованной у юных рыбаков, и беззаботно смеялся. Симаде уже было под сорок, но сейчас никто не дал бы ему столько.

«Вот чудак!» – глядя на него, думал Такааки и вспоминал чувство неловкости, которое вдруг появилось у него прошлой ночью во время разговора Симады и Морису. Он глубоко вздохнул.

Симада и Морису – совершенно противоположные по характеру люди. Симада – ян, Морису – инь. В глазах интроверта Морису, смотрящего на все чересчур серьезно, бесшабашные поступки Симады, руководствовавшегося личными пристрастиями и интересами, выглядели проявлением легкомысленного любопытства. Кроме того, Симада был много старше Морису и Такааки, что, возможно, являлось еще одним раздражающим фактором. В свою очередь, Симаде Морису казался эдаким пай-мальчиком, мешавшим ему получать удовольствие от жизни.

– Симада-сан! Пора возвращаться! – прокричал Такааки с пирса. – Обратно больше часа идти.

– Ну, раз так…