Убийства в десятиугольном доме

– Ну ты загнул!

– Это что-то вроде шифра. – Эллери перевел разговор на другую тему. – Если говорить о шифрах, то первая книга, где появился шифр, – это Ветхий Завет. Книга пророка Даниила.

– Такая древность?

– В Японии, между прочим, тоже издавна использовались зашифрованные послания. Есть такой известный сборник «Дзоку соансю», в котором Кэнко Ёсида и монах Тон’а[20] в стихах обмениваются вопросами и ответами. Вы что, в школе не проходили?

– Нет. А что там за шифр? – ответила Агата.

– Кэнко обращается к Тон’а:

Ё мо судзусиНэдзамэ-но карихоТамакура моМасо дэмо аки ниХэдатэ наки кадзэ[21].

Если взять первые слоги каждой строки, получится «ёнэтамахэ». То есть Кэнко пишет: «Пришли мне, пожалуйста, риса». А последние слоги каждой строки в обратном порядке читаются как «дзэнимохоси» или: «Мне бы денег».

– Печальная история…

– И Тон’а отвечает:

Ёру мо уи си,Нэтаку вага сэко,Хатэ ва кодзу,Находзари ни дани,Сибаси тохимасэ[22].

Проделаем аналогичную комбинацию со слогами и получим «ёнэханаси» и «сэнидзукоси»: «Риса нет, денег мало».

– Да-а, пришлось им голову поломать, чтобы придумать такое.

– Мне кажется, в «Цурэдзурэгуса»[23] тоже есть зашифрованные стихотворения, только другого типа. Что там Орци?

Присутствующие слушали рассуждения Эллери с безразличным видом, но при упоминании имени Орци все как один чуть не задохнулись и застыли на месте.

– Ох ты! С языка сорвалось…

Эллери смутился, не знал, что сказать. Это было совсем на него не похоже.

За ужином установилось молчаливое согласие не упоминать о том, что случилось с Орци, но оговорка Эллери вернула всех к реальности, от которой было некуда скрыться. В холле повисла гнетущая тишина.

– Эллери, расскажи еще что-нибудь. – Это Леру попробовал прийти на помощь приятелю, который не знал, что сказать.

– А-а, да…

Будто насмехаясь над Эллери, с трудом пытавшимся вернуть на лицо свою всегдашнюю улыбку, Карр стукнул кулаком по столу:

– Агата, сообрази-ка нам кофейку.

Кинув на Эллери презрительный взгляд, Карр скривил губы в наглой усмешке. Колени Эллери судорожно дернулись, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Агата его опередила:

– Пойду приготовлю. Я думаю, никто не откажется.

Она быстро встала и направилась на кухню.

– Вот так! – Карр смерил взглядом оставшихся. – Помянем сегодня несчастную Орци. И давайте перестанем притворяться, что ничего не случилось. И немного успокоимся.

* * *

– Вот кофе. Сахар и молоко добавляйте по вкусу. – Агата поставила на стол поднос с шестью темно-зелеными чашками.

– Извини, что тебе все время приходится с этим возиться, – сказал Эллери, беря ближнюю к нему чашку. Остальные тоже потянулись к подносу. Агата взяла кофе себе и подвинула поднос с оставшейся чашкой сидевшему рядом Вану.

– О! Спасибо! – Тот положил наполовину выкуренную сигарету в пепельницу и обхватил руками десятиугольную чашку, будто хотел их согреть.

– Как самочувствие, Ван?

– Ничего, нормально. Послушай, Эллери, мы как-то вскользь об этом поговорили… Неужели и вправду нет способа связаться с большой землей?

– Похоже, что нет.

Эллери сделал глоток из чашки. Он пил кофе черным, не добавляя молока или сахара.

– На мысе J стоит маяк. Можно попробовать вечером помахать отсюда белым флагом. Хотя, я думаю, людей на маяке нет.

– Похоже на то.

– Тогда кто-то из нас должен рискнуть жизнью и попробовать доплыть до берега. Или надо соорудить что-то вроде плота.

– Как-то это все сомнительно…

– Может, разжечь костер? – предложил По.

– Вряд ли кто-то заметит с такого расстояния дым от сосновых иголок.

– На крайняк можно поджечь этот дом.

– Ну, это уж чересчур.

– Глупо и опасно. Между прочим, мы с По и Леру искали не только как связаться с большой землей, но и еще кое-что.

– Что же это?

– Искали, но пока не нашли, хотя и обшарили почти весь остров… Стоп!

– Что такое?

– Голубая вилла… Остались еще развалины сгоревшей виллы, – пробормотал Эллери, прижимая палец к переносице. – Может, там был подвал…

– Подвал?

И в этот миг… прервав разговор По и Эллери, кто-то вдруг страшно застонал и рухнул на стол.

– Что случилось? – вскрикнула Агата.

Все повскакивали с мест. Стол заходил ходуном. Из недопитых чашек выплескивалась коричневая жижа. Ноги упавшего судорожно дернулись, как у сломанной механической куклы, и наподдали стул с такой силой, что тот опрокинулся. Цеплявшееся за стол тело медленно сползло на покрытый голубой плиткой пол.

– Карр! – бросившись к нему, закричал По. Оказавшийся на его пути Леру пошатнулся и опрокинул свой стул.

– Что с ним? – воскликнул Эллери.

По заглянул в лицо распростертого на полу Карра и покачал головой.

– Понятия не имею. Может, хроническая болезнь какая? Кто-нибудь в курсе?

Никто не ответил.

– Плохо дело.

Изо рта Карра вырывалось слабое дыхание, больше похожее на резкий хрип. По положил большую ладонь ему на грудь.

– Помоги, Эллери. Надо, чтобы его вырвало. Скорее всего это яд.

Карр забился в конвульсиях, отталкивая руку По. Он скорчился на полу, свернувшись креветкой и выкатив белки глаз. Конвульсии повторились. Вместе с диким криком изо рта Карра изверглась бурая рвота.

– Он не умрет, правда? – спросила Агата, глядя на По полными ужаса глазами.

– Я не знаю.

– Ты поможешь ему?

– Я не знаю, чем его отравили. Но даже если бы знал, что тут можно сделать? Остается молиться, что доза не смертельная…

* * *

Той же ночью в половине третьего на кровати в своей комнате Карр испустил дух.

5

Ни у кого не осталось сил говорить. И причиной была не усталость – всех будто парализовало.

Смерть Карра отличалась от того, что произошло с Орци, – на сей раз человек мучился и умер ужасной смертью прямо на глазах у всех. Ощущение краха повседневности, обыденной жизни было настолько сильным, настолько осязаемо зримым, что, казалось, заморозило все чувства.

Агата и Леру с полуоткрытыми, как у впавших в детство, ртами тупо смотрели в пространство. Ван, положив голову на руки, то и дело вздыхал. По, упершись взглядом в окно, не мог даже протянуть руку к портсигару. Неподвижное лицо Эллери с закрытыми глазами напоминало маску театра Но.

Лунный свет в застекленный десятиугольник на крыше не проникал.

Время от времени темноту прорезал луч маяка. Керосиновая лампа мигала, как живая. Слух ловил монотонный шум волн, накатывавших на берег и тут же отступающих обратно.

– Ладно, хватит. Я спать хочу, – отрезал Эллери, с трудом разлепляя глаза.

– Согласен, – вяло отозвался По.

После чего дали понять, что пришли в себя, остальные три невольных узника острова.

– Похоже, его отравили. Это все, что я могу сказать. Чем? Не знаю.

– Но какое-то предположение у тебя есть?

– Ну, судя по быстроте действия, это очень сильный яд. – По сдвинул густые брови. – Он вызвал затруднение дыхания и судороги, так что это скорее всего нейротоксин. Основные вещества этой категории – цианистый калий, стрихнин и атропин. Возможны также никотин, мышьяк или триоксид мышьяка. Однако атропин и никотин вызывают расширение зрачков, а этого я не обнаружил. Цианиды обладают характерным запахом миндаля, но его я тоже не почувствовал. Так что скорее всего мы имеем дело со стрихнином или мышьяком и его соединениями.

Шесть чашек с недопитым кофе по-прежнему стояли на столе. Агата не сводила с них взгляда, пока говорил По. Вдруг у нее вырвался смешок:

– Получается, что, кроме меня, других кандидатов на роль убийцы нет?

– Да, Агата, – сухо бросил в ответ Эллери. – Это и в самом деле ты?

– А ты поверишь, если я скажу, что нет?

– Вряд ли.

– Вот и я так думаю.

Они тихо рассмеялись. Все ощущали нелепость и абсурдность этого разговора.

– Может, хватит, вы? – сердито оборвал их По, сунул в рот сигарету и протянул портсигар Эллери. – Надо все серьезно обдумать.

– Знаю. Думаешь, мы просто так попридуриваться решили?

Эллери отодвинул березовый портсигар По и достал из грудного кармана рубашки свой «Салем». Вытянул сигарету, постучал фильтром по столу, чтобы табак лег плотнее, и сказал:

– Давайте начнем с фактов. Кофе попросил сам Карр. Пока Агата была в кухне, все мы сидели здесь. Ей понадобилось минут пятнадцать, чтобы вскипятить воду, приготовить кофе и вернуться в холл с подносом. Она поставила поднос на стол. Если быть точным, на подносе стояли шесть чашек с кофе, банка с сахаром, банка с сухим молоком и семь ложек – по одной на каждую чашку плюс ложка для молока. Верно, Агата?

Девушка покорно кивнула.

– Теперь, в каком порядке разбирали чашки, – продолжал Эллери. – Первым взял чашку я. Кто потом?

– Я, – сказал Леру. – Мы с Карром взяли почти одновременно.

– Потом я, – отозвался По.

– Потом я взяла чашку и подвинула поднос Вану. Так было, Ван?

– Точно.

– Еще раз: сначала я, потом Леру и Карр, По, Агата и Ван. – Эллери сунул сигарету в угол рта и поднес спичку. – Теперь подумаем, кто мог положить яд в чашку Карра. Прежде всего Агата…

– Но чашка с ядом могла достаться и мне. И у меня не было возможности заставить Карра взять именно ту чашку, – спокойно возразила Агата. – Что мне надо было сделать, будь я убийцей? Положить в кофе яд и самой раздать чашки.

– Кстати, ты все время так и делала. А почему в этот раз решила по-другому?

– Просто не захотелось, и всё.

– Ага. Но я вот что должен сказать, Агата: вовсе не обязательно, что убийца хотел убить именно Карра. Его конечная цель – ликвидировать всех нас. Поэтому не имеет значения, кто стал «Второй жертвой».