Босх в помощь! О гормональных либералах и безродных патриотах

12.12.2018

В Париже революция, точнее, буза. Смотрю по телевизору на мусорный Париж. Жду, что вот-вот появится на баррикадах легендарная предводительница галльских бунтарей Марианна – двухметровый транссексуал с вывалившейся силиконовой грудью и мятущимся рудиментарным фаллосом.

13.12.2018

За ужином наблюдал в эфире вчерашнее заседание обновленного Совета по правам человека при президенте РФ, где и сам состоял лет восемь назад. Теперь в совете удивительно мало русских лиц. Очевидно, тенденция. Почтили память скончавшейся праматери наших правозащитников Людмилы Алексеевой.

Оказывается, с 1980-х у нее было гражданство США. Интересно, чьи права она защищала здесь, если хоронить ее будут там? Впрочем, наш суверенитет еще юн и беззащитен, как темя младенца. Путин слушал ораторов с печальным вниманием, видимо, прикидывая, кого где будут хоронить…

14.12.2018

Вчера присутствовал на открытии Года Театра в Ярославле. Ко времени, указанному в пригласительном билете, двери свеже отреставрированного театра имени Волкова были еще закрыты, и я решил погулять по городу. Зрелище не для слабонервных патриотов, чуть сошел с центральной улицы или завернул во двор, сразу видишь заколоченные дома, полуруины, обвалившиеся фасады, неряшливые северные фавелы в стиле «барако»… И рядом же великолепная русская архитектура, местами подновленная, но чаще осыпающаяся… Потом состоялось торжественное открытие Года Театра. Архикоротко выступил президент Путин, явно раздосадованный встречей с рассерженными худруками-дуайенами, которые кляли свою горькую судьбу, как хор евреев в «Набукко». Торжественный концерт оказался слабенький, но зато с эффектами в формате 3-Д. В начале ведущие (мудрый дядя и любознательная девочка) вспомнили, что театр – это кафедра, но потом сразу забыли. Банкета или даже легкого перекуса под рюмку для участников, слетевшихся со всех концов театральной России, в конце не предусмотрели, нарушив вековую традицию, ведь классический русский театр был задуман во время восьмичасового обеда-ужина Станиславского и Немировича-Данченко в «Славянском базаре». Экономят, монетаристы проклятые. Видимо, в этом году еще не выполнили план по вывозу денег из России за рубеж.

15.12.2018

Приходят все новые сведения о высокопоставленных российских персонах, имеющих паспорта иноземных держав. Я предлагаю ввести правило: человек, которому почему-то недостаточно одного российского гражданства, обязан носить на одежде заметную нашивку в виде флага той страны, подданным которой он также является. Тайное должно стать явным. Думаю, если возле подъезда нам встретится дворник с таджикской или киргизской государственной символикой на груди, мы только посочувствуем его тяжелой доле. Но вот если в телеэфире, а то и на высокой трибуне появится персонаж с флагом Великобритании или США на груди, наша реакция, могу предположить, будет совсем иной. Кстати, можно потом встретить такого «двое-подданного» деятеля на выходе из Останкино или правительственного учреждения и в присутствии полиции тепло поговорить с ним о судьбах России.

16.12.2018

В Санкт-Петербурге состоялось заседание обновленного и интеллектуально возмужавшего Совета по культуре и искусству при президенте РФ. Изумленному Владимиру Владимировичу, еще не оправившемуся от открытия Года Театра, было предложено (инициативу взял на себя Игорь Матвиенко) вернуть мастерам искусства исконное право на использование в творчестве обсценной лексики, именуемой в просторечии матом. Как это ко времени! Просто немеешь от мощи коллективного разума, сплоченного усилиями потомственного Толстого. Как человек, прозаседавший в этом уважаемом «диване» без малого тринадцать лет, хочу расширить и углубить своевременное предложение композитора. Хартия вербальной вольности не должна замыкаться в узком профессиональном кругу. Пусть нецензурной бранью смогут впредь пользоваться не только творцы художественных ценностей, но и все невольные потребители отходов эстетической деятельности оных. Так, зрители после спектакля получат право кричать не только «браво», но и «Пошли вы все на…», а слушателям новой песни разрешат громогласно озвучивать лексические конструкции с упоминанием ближайших родственниц композитора, автора текста и исполнителя по материнской линии. О том, как россыпи срамных отечественных корнесловий можно публично употреблять, скажем, после прочтения новой книги, просмотра свежего кинофильма, посещения вернисажа современного искусства или эфирного лепета какого-нибудь крупного чиновника, следует подробно обсудить на следующем заседании Совета по культуре, которое снова, думаю, надо провести на родине великого русского матершинника Ивана Баркова – в Санкт-Петербурге.

16.12.2018

Когда я смотрю телевизор и слушаю речи наших государственных мужей, меня охватывает чувство диетического оптимизма, переходящего в отчаянье.

17.12.2018

Мне приснилось, что Дума приняла во втором чтении новый порядок для граждан РФ обмена приветствиями при встрече. Вместо «Здравствуйте!» или «Привет!» предложено теперь произносить с максимальной воодушевленностью: «Крым наш!» Отвечать следует тоже приподнято: «Воистину наш!» Далее для православных следует взаимное троекратное лобызание (варианты для инославных, чужеславных и атеистов разрабатываются). Конечно, эта церемония будет носить покамест рекомендательный характер, но сколько нового мы сможем узнать друг о друге, приветствуя встречного компатриота. Да и ФСБ будет чем заняться.

19.12.2018

Иногда все происходящее на планете Земля кажется мне глупейшей антиутопией, написанной, к тому же, с огромным количеством ошибок. Хочется найти автора и набить ему морду.

26.12.2018

Смотрю телевизор и ловлю себя на том, что в пороках современной Украины разбираюсь куда лучше, чем в проблемах нынешней России. Конечно, оторопь берет от того, что творится в бывшей советской республике, но ведь мы сами в 1990-е вскармливали украинский национализм своей нефтегазовой грудью. Кто это творил и почему? Что им за это сделали? Полагаю, ничего. Провалы и обломы наших государственных мужей, как правило, безымянны и безнаказанны. Более того, у нас даже нет традиции общественного порицания неуспешных руководителей. Сняли и забыли. В результате, они не стыдятся своих «косяков», а некоторые даже бахвалятся, гордо рея в телеэфире. Вы слышали что-нибудь о работе комиссий Думы или Совета Федерации, созданных для расследования темных дел и серьезных управленческих ошибок? Я не слышал… А не мешало бы. Более того, имена особо крупных державоподрывников присваиваются мемориальным центрам, куда водят школьников на экскурсию. Бред в виде объективной реальности. Что делать с теми, кто виноват? Для начала я бы ввел на ТВ рубрику типа: «Они навредили Отечеству». Она будет простой, проще некуда: запоминающийся портрет зловредного чиновника и краткий перечень его «заслуг». Размещение в эфире и Сети на правах рекламы и оплата из сбережений бичуемого персонажа, а они, эти сбережения, обычно столь велики, что списание нескольких миллионов бывший «слуга народа» просто не заметит. Дешево и сердито…

13.02.2019

Если каждому гражданину РФ, недовольному нынешним отечественным телевидением, разрешат бросить в Останкино даже не камень, а камешек, – то на поверхности останется торчать, думаю, только самый кончик телебашни. А, может быть, и его не будет видно.

15.02.2019

Премьер Дмитрий Медведев сегодня вдруг предложил создать социальный портрет граждан РФ, живущих за чертой бедности, чтобы эффективнее оказывать им помощь. Хм, новация опытного государственного мужа, возглавляющего правительство страны почти столько же, сколько Витте и Столыпин, вместе взятые, вызывает двойственные чувства. С одной стороны, власть, наконец-то, почувствовала, что социальная напряженность и нарастающее расслоение становятся опасными.

Это хорошо. Бабахают ведь не только газовые баллоны. С другой стороны, отрыв элиты от основного населения, судя по всему, уже таков, что верхний класс смутно представляет себе, как живут эти там внизу. Потому и потребовался «портрет бедняка», чтобы лучше видеть предмет государственного призрения. А вот это, прямо скажем, плохо. Чем заканчивается подобный отрыв слуг от народа, мы, увы, знаем: низы не хотят, даже если и могут, а верхи хотят всегда, всё и везде, но уже не могут.

Я бы советовал властям предержащим заказать также групповой портрет российских богачей, всех этих мутных нуворишей с множеством гражданств, лукавых процентщиков, чиновников, очумевших от взяток и золотых парашютов, скользких дельцов, опустошителей недр и казны. Ведь пасутся и нагуливают финансовый жир они здесь, в России, а откладывать золотые яйца отлетают в офшоры. Президент говорит: прекратить! А они отлетают, как птицы по осени. Президент запрещает: нельзя! А они откладывают, как бомбы мечут. Прямо, Босх какой-то!

Затем нужно повесить это коллективное изображение подальше от бюджета и как можно ближе к Следственному комитету. Тогда, вероятно, и социальный портрет бедняка создавать не придется. А?

Часть II

Отвечающий за Россию

Писатель у диктофона

Литература – не игра

– Юрий Михайлович, мы встретились на одном из премьерных показов спектакля по вашей пьесе «Золото партии». Спектакль, надо сказать, достаточно ироничный. Нравится ли вам то, как реагирует публика на те или иные его эпизоды? Иначе говоря, смеются ли в нужных местах?

– Вообще, публика мои пьесы любит, и они идут потом по многу лет, как «Контрольный выстрел» во МХАТе им. Горького, «Одноклассники» в театре Российской Армии или «Хомо эректус» в театре Сатиры, чего не скажешь о произведениях авторов «новой драмы». Да, я автор ироничный, считаю, что сочетание комического и трагического помогает автору точнее отразить базовые противоречия жизни, и личной, и социально-политической. Конечно, сочиняя пьесу, вкладывая в уста героя репризную фразу, я рассчитываю на отклик зала, и, разумеется, испытываю авторское удовлетворение, когда слышу зрительский смех. Но вот что любопытно. Как я сказал, мои пьесы идут десятилетиями, и меня заинтересовала одна любопытная закономерность. Иногда зрители острее реагируют на, так сказать, «бытовую», «семейно-альковную» иронию, а в другой период их сильнее задевают социально-политические репризы. Сейчас зрители заточены на политику и социальную несправедливость. Причем, эта «заточенность» становится все острее. Жаль, наши большие начальники не ходят в театры: им есть, о чем задуматься.

– Почему было принято решение изменить название спектакля? На афишах и растяжках так и осталось оригинальное «Золото партии», а на билетах уже «Особняк на Рублевке»?

– Это обычная для театра практика. В Симферополе, кстати, «Золото партии» идет под названием «Рублевка, 38-бис». Драма «Контрольный выстрел», идущая во МХАТе 17 лет, у меня называется «Смотрины», а «Одноклассники» – в авторской версии именуются чуть иначе: «Одноклассница». Но вот, что я заметил: с годами режиссеры, ставя мои пьесы, все чаще не покушаются на авторские названия, ведь я даю их не случайно, за этим мучительные размышления и десятки отвергнутых вариантов.

– Один из персонажей спектакля – современный революционер Чегеваров. В конце он произносит вдохновенную речь о строительстве нового общества, в котором не будет зависти, лжи и лицемерия. Верите ли вы в саму возможность такого общества?

– Хорошо, что вы заметили алогичность монолога. Дело в том, что это версия постановщиков. У меня монолог о будущем справедливом обществе произносит студент-революционер начала ХХ века, еще не знающий, куда пойдет история. Он появляется в начале и конце, закольцовывая действие. В его устах мысли об идеальном обществе звучат органично. В устах же Вени Чегеварова – несколько нелепо. Согласен.

– Не так давно прошло (можно сказать – незамеченным) празднование столетнего юбилея Октябрьской революции. Как вы сами относитесь к этому историческому событию и верите ли в возможность радикальных политических перемен в будущем?

– Я считаю «незамечание» столетия грандиозной исторической даты серьезной ошибкой власти. Был шанс «день национального единства» превратить в «дни национального единства», продлив праздники до 7 ноября включительно. И хотя у нас все время говорят о необходимости сближения «красного» и «белого» патриотизма, такой символический жест в день, священный для «красных» патриотов, сделан не был, причем, демонстративно. Почему? Зачем? Думаю, люди, которые у нас сегодня отвечают за идеологию, якобы не существующую и запрещенную Конституцией, не очень-то заинтересованы в сплочении общества и сохранении курса Путина на суверенизацию страны. Нонсенс? Почему же? Есть прецедент: троцкисты, во много определявшие внутреннюю политику в 1920-е годы, да и в начале 1930, когда сам Троцкий был уже выслан из СССР. Так бывает в истории…

– Говорят, что в приличном обществе не принято спрашивать о двух вещах: религии и уровне доходов. Сильно рискуя, я хотел бы поинтересоваться – относите ли вы себя к какой-нибудь конфессии и удается ли вам существовать на литературные доходы?

– Неприлично, точнее, не стоит спрашивать у тех, кто скрывает свою настоящую веру и реальные источники доходов. Сатанист и бандит вряд ли станут откровенничать. Мне же скрывать нечего. Я православный христианин, крещен бабушками в младенчестве, тайком от родителей – молодых коммунистов. Приверженность к православным ценностям как-то уживается во мне с уважением к советской эпохе и ее наследию. Что же касается доходов, то я на сегодняшний день, не буду скромничать, один из самых переиздаваемых прозаиков и востребованных театрами драматургов. Этого хватает, чтобы жить в достатке и быть независимым. Сочувствую тем литераторам, которым приходится кривить душой и талантом, чтобы выцыганить себе какую-нибудь «большую книгу» или «букера».

– В текущем году завершилось ваше членство в Общественной Палате РФ, но, вместе с этим, вы стали главой Общественного совета при Министерстве культуры страны. Для чего вообще вам лично нужна эта общественная деятельность? Подпитывает ли она вас как литератора?

– Это мировая традиция – известные деятели культуры входят в различные общественные советы и коллегии, чтобы своим опытом и авторитетом влиять на принимаемые решения. Кроме того, работа в таких общественных структурах расширяет кругозор, который у некоторых авторов сжался до размеров ноутбука, а у иных режиссеров до размеров вверенной им сцены. Когда я смотрю спектакли Андрея Могучего, мне хочется плакать от обиды за великий БДТ. Эти люди всерьез думают, что, придя на прием в Кремль в майке и бейсболке, они совершают открытие в искусстве. Смешно! Я даже эпиграмму сочинил:

Джигит в папахе ходит даже в сакле,Без кипы не выходит иудей.Могучий ставит слабые спектакли.Сними бейсболку, не смеши людей!

Мир гораздо шире, сложнее, драматичнее твоих личных интересов. Общественная деятельность помогает это понять.

– Не так давно сменился ваш статус в «Литературной газете». После долгих лет в должности главного редактора вы, что называется, «сменили вывеску» и стали председателем редакционного совета. Что означают эти перемены для газеты и довольны ли вы тем, как справляется обновленная редакция?

– Я 16 лет руководил «Литгазетой» в оперативном режиме, дольше меня на этом посту продержался только Александр Чаковский. Поверьте, это очень нервная, хлопотная и неблагодарная работа. Я давно хотел перейти, так сказать, на стратегическое руководство газетой. Это случилось. Одна беда: я ошибся с преемником, которого искренне рекомендовал вместо себя, ошибся и в профессиональном, и в человеческом плане. Максим Замшев вообразил, что ЛГ – это трамплин, который вознесет его в большую литературу. Глубокое заблуждение. Но эта ошибка вполне поправима.

– Одним из поводов для «ухода» из «ЛГ» вы называли желание сконцентрироваться на реализации литературных замыслов. Как проходит ваш день?

– Да, это так. Сейчас я заканчиваю новый роман и приступаю к пьесе. Я работаю в первой половине дня. Впрочем, со мной всегда ноутбук, некоторую работу, не требующую творческой сосредоточенности, скажем, редактирование, я могу делать в самолете, автомобиле, на скучном заседании…

– Следите ли вы за новыми веяниями в культуре. Знаете ли, например, что такое Versus-баттл? Видели, наделавшую много шума, в том числе и в традиционных СМИ, «поэтическую дуэль» Oxxxymironа и Гнойного? Если да, то как оцениваете это явление и его популярность? (Видео набрало более 27 млн. просмотров, а Oxxxymiron, к примеру, 6 ноября дал сольный концерт в СК «Олимпийский», где собрал более 20 тысяч поклонников).

– Приходится следить. У меня, как у бывшего поэта, немало неприличных стихов, которые я читаю в узком кругу. Если я прочту их на публике, да еще прицепив что-нибудь к голой заднице, просмотров, думаю, тоже будет немало. Но какое отношение это имеет к искусству? Балаган на рыночной площади во времена Шекспира собирал гораздо больше зрителей, чем театр «Глобус», но история почему-то не сохранила имен бородатых женщин и популярных матершинников той эпохи.

– Вы с семьей живете в знаменитом писательском поселке «Переделкино». При этом, известно, что в настоящий момент там царит, не побоюсь этого слова, полная разруха. Что это для вас – удобное место для проживания или скорее связь с традициями русской литературы ушедшего века?

– Переделкино – это судьба. Но временами я жалею, что поселился именно здесь: уж больно много скандалов, склок, состязания амбиций и вожделений вокруг этого литературного места. Но переезжать поздновато…

– Вас называют, в том числе и в огромном томе биографии, вышедшем в серии ЖЗЛ «последним советским писателем». Что, на ваш взгляд, вкладывается в это определение и согласны ли вы с ним?

– «Последним советским писателем» назвал меня покойный Сергей Михалков, причем, надо знать контекст. Он позвонил в военную цензуру, чтобы походатайствовать за мою запрещенную повесть «Сто дней до приказа», а ему возмущенно ответили: «Зачем вы просите за этого антисоветчика?» Михалков ответил: «Вы с ума сошли! Он не только не антисоветчик, он, может быть, вообще последний советский писатель!» Так оно, пожалуй, и есть…

– Ваши книги выдерживают огромное количество изданий, на многочисленных встречах с вами всегда немало публики. Кто все эти люди? Удалось ли вам определить вы свою «целевую аудиторию»? Представляете ли в процессе работы портрет «идеального» читателя?

– Я долго считал, что мои читатели – это мои сверстники, ну, может быть, еще и смежные поколения. Однако в последнее время я все чаще вижу на встречах и автограф-сессиях молодежь. Одного юношу, протянувшего на подпись давнюю мою повесть «ЧП районного масштаба», я предостерег: «Вы ошиблись. Это про комсомол. Вам будет не интересно…» А он ответил: «Нет, не ошибся, мне как раз интересно именно про комсомол и про ту эпоху!»

– В своей книге эссе «По ту сторону вдохновения» вы немало полемизируете с коллегами по перу. Кроме того, вы даете весьма нелицеприятные оценки литературному премиальному процессу. С чем, на ваш взгляд, связан этот конфликт? Представить вас в числе победителей «Большой книги» или «Русского Букера» невозможно. Не обидно?

– Я пишу для людей, а они для конкурсных и премиальных жюри, меня волнует место в сердцах и умах современников, а их – строчка в длинном или коротком списке. Они играют в литературу, а это совсем не игра. Впрочем, цена этому заблуждения – забвение. Кто был лауреатом «Большой книги» в позапрошлом году? Наверняка не помните. То-то и оно…

– Не так давно стало известно об открытии вашей литературной студии в родном для вас Московском государственном областном педагогическом университете. Насколько активно вы лично планируете участвовать в ее работе, и каких результатов ожидаете? Видите ли вы среди молодых писателей продолжателей литературных традиций, в которых работаете сами?

– Совсем не случайно эти курсы мы организовали при педагогическом университете. Наверное, больше всего хороших писателей вышло из учителей и врачей. Но мы приглашаем на наши курсы всех, кто хочет попробовать себя в литературе.

– В свое время вы написали повесть «Работа над ошибками», в которой рассказали о судьбе журналиста, случайно ставшего учителем. Что вам самому наиболее ярко запомнилось из школьной и университетской жизни?

– Воспоминания о школе, о моем учительстве есть почти во всех моих романах. Кстати, в стихах и пьесах тоже. Сейчас на моем столе начало книги о советском детстве. Школа там – главное место действия, а учителя и ученики – главные герои. Мне хочется написать правду о советском детстве. Когда я читаю сочинения на эту тему той же Улицкой, у меня возникает ощущение, будто мы росли в разных странах. Причем, в моем заводском общежитии и в моей простой московской школе все обстояло гораздо благополучнее, чем в ее околонаучной среде и в ее спецшколе. Это какое-то странное свойство выходцев из послереволюционной интеллигенции все видеть хуже, чем было на самом деле, и ощущать себя вечной жертвой вмещающей страны. Надеюсь, моя версия советского детства будет читателям ближе. Две новеллы мной уже написаны. Остальное пока, как говаривали в докомпьютерную пору, в чернильнице…

«Учительская газета», 2017 Беседовал Арслан Хасавов

Жизнь – это работа над ошибками

Книга Юрия Полякова «Работа над ошибками» впервые выходит на чешском языке в издательстве Acropolis. Переводчика выбирали на специальном конкурсе, который провели представительство Россотрудничества в Чехии и российская организация «Институт перевода». «Пражский телеграф» встретился с известным писателем и главным редактором «Литературной газеты».

– Почему для первого перевода в Чехии выбрали повесть «Работа над ошибками», ведь книга была издана еще в 1986 году, а не какое-то более новое произведение?

– Мне кажется, повесть не устарела. Известный фильм «Географ глобус пропил», хоть он и снят гораздо позже по роману Алексея Иванова, написанному через двадцать лет после «Работы над ошибками», практически полностью повторяет мой сюжет. К тому же школьные проблемы – весьма консервативны. Когда «Работа над ошибками» вышла, книга имела большой резонанс. По ее мотивам поставили блестящий спектакль в Театре юного зрителя, потом ее экранизировал на студии имени Довженко режиссер Андрей Бенкендорф. В фильме, кстати, дебютировал ведущий актер Театра имени Вахтангова Евгений Князев.

Впрочем, весь этот процесс с выбором книги и ее переводом был для меня самого полной неожиданностью. Я только полгода назад узнал, что в Праге провели специальный конкурс по выбору переводчика.

– На какие еще языки переведены ваши книги?

– Около двадцати языков. В Словакии есть переводы романов «Козленка в молоке» и «Замыслил я побег…» В Сербии и Венгрии очень много переведено, в Армении и Китае – почти все.

– В Китае?!

– С Китаем вообще сложилась уникальная ситуация. Мой роман «Замыслил я побег…» издали на китайский в 2003 году, и он был признан лучшим переводным романом года, я даже получил по этому поводу роскошную вазу. Так вот, на следующий год мне позвонил мой переводчик, профессор, и сказал, что издательство «Народная литература» совершенно счастливо, так как им заказали дополнительный тираж. Выяснилось, 3 тысячи экземпляров закупил ЦК КПК и раздал в качестве учебного пособия сотрудникам различных структур работающих с Россией. То есть, они справедливо решили, что роман дает куда более полную информацию о том, что произошло у нас до и после развала СССР, нежели любая страноведческая и политологическая литература, ведь моя семейная эпопея охватывает полвека жизни страны.

– Несмотря на то, что в Чехии впервые перевели вашу книгу, вы часто здесь бываете…

– Регулярно езжу в Карловы Вары. А впервые я побывал в Праге в 1974 году, будучи студентом. Как отличника, меня включили в группу по обмену: к нам приезжала Пражская школа педагогики, а потом наш пединститут послал человек 30 в Чехию. Целый месяц мы колесили по стране, роскошная была поездка. Впрочем, тогда еще свежи были воспоминания о 1968 годе, поэтому, заплутав в улочках Праги, дорогу я спрашивал на немецком. Когда я захотел познакомиться на улице с хорошенькой чешкой, она лишь фыркнула в ответ. И вот мне интересно: если Чехия захочет выйти из НАТО, и озабоченные союзники введут к вам войска, вы обидитесь на США и ФРГ так же, как в свое время на СССР? Можете не отвечать…

– В апреле будет 16 лет, как вы возглавляете «Литературную газету». За это время она сильно поменялась…