Босх в помощь! О гормональных либералах и безродных патриотах

Созданный для экстремальных исторических нагрузок, Комсомол в обстановке стабильности, именуемой также «застоем», зачиновничал, заскучал, заформализовался. Но ведь и в мирной армии угодливый ординарец ценится дороже боевого командира. Тенденция, однако… Зато, как только после 1985-го страна стала меняться, Комсомол ожил, начал не на словах, а на деле, не по Горбачеву, а по уму, перестраиваться: он стремительно деидеологизировался, дифференцировался, ориентируясь на разные социально-образовательные группы молодежи, экономически обосабливался от государства. Молодая предприимчивость на глазах превращалась в предпринимательство, а организационная работа все больше походила на менеджмент. Вот почему среди богатеньких российских «форбсов» столько выходцев из Комсомола, который мог бы выжить и остаться. Но перед элитой, предавшей страну, была поставлена задача – уничтожить Советскую цивилизацию. Она приказ выполнила и уничтожила. Вместе с Комсомолом.

ВЛКСМ, с одной стороны, был массовой молодежной организацией, а с другой – кузницей государственных кадров, о чем теперь вдруг вспомнили и завели свою «президентскую тысячу». Человек, поднявшийся по ступенькам комсомольского аппарата, неизбежно, за редким исключением, становился убежденным державником и получал уникальные навыки руководящей работы. Катастрофа 90-х во многом объясняется тем, что проводить сложнейшие реформы поручили вольным завлабам, а не новому поколению профессиональных организаторов, давно уже поднявшихся над устаревшими догмами и стереотипами. Их все равно призвали, но позже, когда надо было спасать страну. Поскреби сегодня крупного хозяйственного, административного или политического деятеля, найдешь бывшего комсомольского работника. Одна только беда: кузница эта давно остыла, а заготовки кончились…

Сегодня вместо Комсомола в России множество молодежных организаций, но их влияние на новое поколение ничтожно. Это как раз тот классический случай, когда количество не переходит в качество. А из «Наших», уж простите меня, и вообще получилась какая-то худосочная пародия на ВЛКСМ. Ни нашим, ни вашим… Видимо, создать мощную, жизнеспособную молодежную организацию силами Администрации президента в принципе невозможно. А значит, у нынешнего государства Российского нет серьезных, действенных форм влияния на молодых граждан. Остановите на улице юношу или девушку, спросите: «Кто в России отвечает за работу с молодежью?» Не знают. А имена Косарева, Тяжельникова, Мишина знали все.

Может быть, к сто первой годовщине Комсомола мечтательные прагматики Кремля все-таки сообразят, что молодежь нужно осваивать так же, как Космос – упорно, системно и не жалея средств.

Юрий Поляков, лауреат премии Ленинского комсомола

Октябрь, 2018 год

История одной полемики

Дитя-злодей: штрихи к портрету

По поводу морального облика молодого человека спорят всегда, во все эпохи. И эта публикация – тому еще одно подтверждение. Началась пикировка, как ни странно, в журнале «Крокодил», где большие советские поэты печатались нечасто. Но тут как раз тот самый случай: в сентябрьском номере сатирического журнала за 1974 год (№ 27) появилось такое стихотворение Евгения Евтушенко.

Дитя-злодей

Дитя-злодей встает в шесть тридцать,Литой атлет,Спеша попрыгать и побритьсяИ съесть омлет.Висят в квартире фотофрескиСреди икон:Исус Христос в бродвейской пьеске,Алан Делон.На полке рядом с шведской стенкойРемарк, Саган,Брошюрка с йоговской системкойИ хор цыган.Дитя-злодей влезает в «тролллик»,Всех раскидав,Одновременно сам и кролик,И сам удав.И на лице его бесстрастномЛегко прочесть:«Троллейбус – временный мой транспорт, —Прошу учесть».Вот подъезжает он к ИНЯЗуИли к МИМО,Лицом скромнеет он, и сразу —Чутье само.Он слышит чей-то голос слабый:«Вольтер… Дидро…»А в мыслях – как бы тихой сапойПролезть в Бюро.В глазах виденья, но не бога:Стриптиз и бар,Нью-Йорк, ПарижИ даже Того и Занзибар.Его зовет сильней, чем лозунгИ чем плакат,Вперед и выше – бесполосныйСертификат.В свой электронный узкий лобикДитя-злодейУкладывает, будто в гробик,Живых людей.И он идет к своей свободе,Сей сукин сын,Сквозь все и всех,Сквозь «everybody», сквозь «everything».Он переступит современноВ свой звездный часЛихой походкой суперменаИ через нас.На нем техасы из Техаса,Кольцо из Брно.Есть у него в Ильинке хаза,А в ней вино;И там, в постели милой шлюшки,Дитя-злодейПока играет в погремушкиЕе грудей…

А ответ на это стихотворение вскоре появился в «Комсомольской правде». Он не имел авторской подписи, подразумевалось, что это плод труда коллективного.

Лирику-сатирику

Позвольте мне к Вам обратиться,Мон шер Эжен!Ведь это я встаю в шесть тридцать,Ваш «протеже».Омлет съедаю, чисто бреюсь,(Пух на губе).Сажусь в голубенький троллейбусПод буквой «Б».Прижавшись к кассе, я читаю(Вольтер, Дидро).Меня толкают, я толкаю,Что ж – не метро.В соседку вперившись глазами —В который раз!Схожу на Крымской.Кто-то с нами, а кто в ИНЯЗ.Нас мучают порой виденья —Не Рим, не Брно.Сильна программа обученья —В глазах темно.А в «звездный час» мы в комитете.Забот не счесть.И отдых разве что в буфете,Коль деньги есть.Идет уже почти полгода(Театр у нас)«Под кожей статуи свободы»В свободный час.Я ежегодно в стройотрядахКладу кирпич.Я – плотник высшего разряда,Студент-москвич.Нет у меня отдельной «хазы»И «шлюшки» нет…А что «техасы»? Так в «техасах» —Любой поэт.Мне чужды и Христос бродвейский,И диссидент.Я – гражданин Страны Советской,Её студент.И, в общем, мы давно не дети,Нам ясен путь.Себя мы чувствуем в ответеЗа жизни суть.За землю, за судьбу эпохиИ за стихи,Которые порой неплохи,Порой плохи.Мы молоды, но в чувствах строги.Иной поэтНе ведает пути-дорогиИ в сорок лет.В поездках частых за границуПод крик «виват»!И лире может полюбитьсяСертификат.Ну, я кончаю. Завтра сноваМне в институт.И в комитете комсомолаДела не ждут.Вы приезжайте, посмотрите…Познайте нас,Быть может, больше разглядите(Высок Парнас).Мне очень жаль, Вы оболгалиСвоих друзей.Я грубоват? Чего ж Вы ждали?«Дитя-злодей»

Ну и где он сегодня, дитя-злодей? Кем стал? И как выглядит на фоне представителей нынешней «золотой молодежи»? Комментарий писателя Юрия ПОЛЯКОВА, лауреата премии Ленинского комсомола, автора повести «ЧП районного масштаба».

…Давняя эта полемика отражает тогдашнюю нашу реальность. Расслоение советского общества не было секретом, а ориентация «золотой молодежи» на закордонные материальные и духовные ценности многих раздражала. До сих пор помню, популярную телевизионную пародию тех лет на стилягу:

– На восток езжай, сынок! —Предлагает папа.– Не хочу я на восток,Я хочу на Запад!

Ясно, что нарастающая «кастовость» верхнего слоя, особенно связанного с зарубежными делами, беспокоила власть. Все понимали, что стремление «детей-злодеев» пролезть в Бюро, чтобы потом получить работу за рубежом и обеспечить себя «бесполосными сертификатами», вещь далеко не безобидная. Для того и создавались рабфаки при престижных вузах, проводились специальные наборы в МГИМО «от станка и сохи». Давались рекомендации от комсомола для поступления в труднодоступные вузы. Но, увы, даже всесильный Сталин в отчаянье повторял: «Проклятая каста…»

Евгений Евтушенко, обладавший фантастическим чутьем на конъюнктурное свободомыслие и правдолюбие, такой острой темой просто не мог не воспользоваться и сделал это талантливо. Не знаю уж, кто писал «лирику-сатирику» рифмованный ответ, в чем-то искренний и справедливый, но, как говорится, «поэзия там и не ночевала», а у Евтушенко еще как ночевала:

В свой электронный узкий лобикДитя-злодейУкладывает, словно в гробик,Живых людей…

Конечно, нам, глядя из современной России, оценивать тот спор несколько диковато. Во-первых, мы знаем, чем все закончилось и что правительство молодых реформаторов во главе с Гайдаром состояло как раз из таких вот «детей-злодеев», они своим инфантилизмом при попустительстве пьющего дядьки Ельцина едва не погубили страну. Во-вторых, прибамбасы советской золотой молодежи в сравнении с нравами нынешних «мажоров, – это как помет канареек по сравнению с фекальным бомбометанием птеродактилей. В-третьих, известна и судьба самого Евгения Евтушенко, удравшего из Отечества, взбаламученного не без его участия, в Америку, прожившего в Штатах почти тридцать лет, там же и умершего. Ей-богу, если бы я написал поэму «Под кожей Статуи Свободы», мне никогда бы не пришло в голову поехать в США не то что на ПМЖ, а даже на похороны родной бабушки. Впрочем, обе мои бабушки скончались на Родине. А в поэзии, даже ернической, талант, увы, выше нравственности, и образ шире замысла… Как все-таки лихо написано, в том числе и о нынешних отпрысках наших ошалевших от безнаказанности нуворишей:

И там, в постели милой шлюшки,Дитя-злодейПока играет в погремушкиЕе грудей…Газета «Труд», сентябрь, 2018

Зачем отливают пули?

Недавно на губернатора Тверской области Игоря Руденю обрушился такой информационный грязепад, какой не лился даже на головы самых оскандалившихся наших чиновников. Даже тех, кто попался на взятках и очутился в местах не столь отдаленных, наша продвинутая пресса так не склоняла. Чем же провинился руководитель в целом благополучной области, не огорчающей мечтательных прагматиков Кремля? Вы не поверите, либеральные СМИ набросились на губернатора Руденю из-за литературы. На обсуждении книг, выдвинутые на соискание областной премии имени Николая Гумилева, он сказал о том, что в литературу должен вернуться человек труда и что авторы должны заботиться о нравственном состоянии общества. «Демография, экономика, нравственное воспитание общества. Вот три темы, которые должны быть во всех произведениях».

Конечно, сформулировано, как говорится, «напрямки», без гуманитарных туманов, но ведь и сказал это не критик из журнала «Знамя», а руководитель, озабоченный обустройством наших земных удобств. Но по сути-то сказано правильно! Устали мы от засилья книжек про тех, кто уехал или уезжает на ПМЖ в теплые страны. Я бы на месте губернатора лишь добавил слово «тоже», мол, все эти темы тоже должны присутствовать в произведениях. Со всем прочим согласен. Разве настоящего поэта, прозаика, публициста не должно волновать, что целые регионы России сегодня вымирают, а большинство граждан живет кое-как? Разве советский строй снесли не затем, чтобы не мешал развиваться экономике? Когда валили СССР, писатели кричали громче всех: «Эй, ухнем, сама пойдет!». А теперь, выходит, Бог с ней, с экономикой, пусть растет как придорожная трава? Пусть торжествует принцип: «Хапнул здесь – потратил там?

А нравственность? Разве это не главная задача поэта – «чувства добрые лирой пробуждать»? «Нам не нужна богема абстрактная, нам нужна пропаганда», – с риском для жизни добавил губернатор и снова был прав. Прав, по сути. Не надо бояться слова «пропаганда», оно не хуже слова «демократия», которую тоже нужно пропагандировать, чем и занимаются перед каждыми выборами так, что хочется залить уши воском. Замечу, самому демократическому государству в мире США не претит самый тупой агитпроп, достаточно посмотреть оскароносные голливудские фильмы, чтобы в этом убедиться. Конечно, наше искусство должно быть тоньше, но от принципа зачем же отказываться? Плодотворные идеи должны укореняться в сознании в том числе и с помощью литературы, имеющей огромное воспитательное значение. Не понимать этого – то же самое, как не догадываться, что женская грудь создана прежде всего для кормления, а лишь потом для смелых ласк.

Что же касается «абстрактной богемы», то сознаюсь: такого удачного образа я давно не слыхал от наших руководителей. В точку. Лучше и не скажешь об иных мастерах искусств, взирающих на Россию скучающим взглядом человека, вышедшего на обочину из иномарки по нужде. Впрочем, деньги для оплаты своих творческих утех они вырывают из казны с изобретательной жадностью. В общем, ничего чего-то такого, что не соответствует реальности, тверской губернатор не сказал. К тому же был мягок, оговаривался, мол, и другое искусство, которое без человека труда, тоже пусть процветает.

Но передовая пресса возбудилась, как тинейджер при виде голой учительницы! Вот только некоторые возмущенные заголовки: «Нам нужна пропаганда?» (Радио «Свобода»), «Обидно за Гумилева» (РИА ФАН), «Тверской губернатор променял богему на человека труда» (Лента. ру), «Тверской губернатор потребовал присудить премию Гумилева за «пропаганду», «Им нужна пропаганда» (Каспаров. ру), «Досталась награда поэту из «ада»» («Караван»), «Гумилев и Огурцов. Как русская поэзия будет славить человека труда?» («Сноб») И так далее, и тому подобное.

Что тут поделаешь? Я-то вообще считаю российский либерализм видом нервического расстройства. Во-первых, господа, не стоит обижаться за Гумилева. Николай Степанович был патриотом, и, при виде нынешней русской демографии, выразился бы куда резче. Да и пропаганда ему была не чужда, возьмите хотя бы его военные стихи: «Золотое сердце России мерно бьется в груди моей…» Предполагаю, что авторы статей, названия которых я привел выше, даже под страхом лишения квартального бонуса не стали бы цитировать эти строчки классика. Что уж там бьется у них в груди, черт его знает.

Более того, Николай Гумилев очень серьезно относился к человеку труда. Сошлюсь на его хрестоматийное стихотворение «Рабочий». Помните:

Он стоит пред раскаленным горном,Невысокий старый человек.Взгляд спокойный кажется покорнымОт миганья красноватых век.Все товарищи его заснули,Только он один еще не спит,Все он занят отливаньем пули,Что меня с землею разлучит…

Николай Степанович предчувствовал и, увы, испытал на себе, чем заканчивают царства, где не уважают человека труда. И хотя послал его на смерть, скажем так, интеллигент-интернационалист, а приговор в исполнение привели, скорее всего, латышские стрелки или красные мадьяры, но причина-то революции крылась в страшном тогдашнем расслоении, странно напоминающем нынешний перекос в доходах и расходах. Но если поэт-провидец писал об «отливании» пули социального возмездия, то гуманитарные каратели, обрушившиеся на прямодушного Игоря Руденю, отливают совсем другие пули, буйно лукавят, бузят против здравого смысла, который и прозвучал в словах тверского губернатора. Да, он выразился по-своему, но о том же самом давно говорят читатели, уставшие от мрачной халтуры «абстрактной богемы», и приличные писатели.

Держитесь, губернатор Руденя! Тверской вице-губернатор Салтыков-Щедрин думал так же.

Юрий Поляков, лауреат премии Салтыкова-Щедрина

МК, сентябрь 2018

Без искры Божьей

Выступление на пасхальных чтениях в Совете Федераций

Ваше Святейшество! Коллеги! Сподвижники!

…Читая книгу иного современного автора, глядя фильм или спектакль какого-нибудь «золотомасочного» режиссера, невольно вспоминаешь строки Евангелия от Матфея: «Если свет, который в тебе, тьма, то какова же тогда тьма?» Есть такая точка зрения, будто искусство подчиняется лишь своим особым законам, и если крупный художник считает нужным вместо иконы повесить в красном углу «черный квадрат», пусть вешает. Искусствоведы потом все объяснят и оправдают. Это, по-моему, лукавство.

Подлинный талант никогда не борется с моральными табу и нравственностью. Он может жестче других выразить ужас морального падения, глубже проникнуть в душу, тронутую тленом зла, тоньше исследовать анатомию греха. Но истинный талант всегда чувствует ту грань, за которой начинается хаос вседозволенности, ведь сохранение выработанных столетиями нравственных ценностей – это то же самое, что поддержание ядерного паритета в геополитике. Лишь ослабни – и окажешься посреди радиоактивной пустыни. А зло, как известно, никогда не станет разоружаться.

Человек, пришедший в искусство без искры божьей – за славой или заработком, действительно, вынужден постоянно, имитируя новизну, прибегать к эпатажу, переступать границы допустимого, отвергать мораль как преграду для самовыражения и сиюминутного успеха. Нецензурная надпись на заборе тоже ведь привлекает внимание, хотя на секунду. Подобные произведения, а точнее, производные от бесталанности, я бы не рискнул называть искусством, тут нужен какой-то специальный термин, обозначающий это явление, увы, распространенное ныне. Могу предложить: коммерческий эпатаж или провокативно-коммерческая деятельность. Кстати, называя «современным искусством» исключительно экспериментальное направление, мы впадаем в заблуждение и невольно становимся участниками мутных игр арт-дилеров. Сегодняшний реализм куда более современен. А пробирка, увеличенная до размеров домны, металла никогда не даст.

К тому же, новизна, и об этом тоже помалкивают искусствоведы, бывает обогащающей и обедняющей. Сегодня мы чаще имеем дело с обедняющей новизной. Так, нынешняя наша литература за редкими исключениями во многом утратила многоплановую сложность смыслов, художественную выразительность и вербальное богатство дореволюционной и советской классики. Он стала нищей духом не в аллегорическом, а в буквальном смысле. В этом ее новизна. Но нужна ли такая новизна? Культ самовыражения тоже ничего особенного не дал, ибо в искусстве выразиться можно только через мастерство. И никак иначе.

Особенно остро ощущается утрата нравственного авторитета в сфере детского и юношеского искусства. Прежде всего, исчез без целенаправленной поддержки государства мощный некогда цех литераторов, пишущих для подрастающего поколения. А поскольку литература в нашей традиции – базовый вид искусства, питающий и театр, и кино, возник дефицит фильмов и спектаклей для «юношей, обдумывающих житье». Многие забыли, что ТЮЗ – это театр юного зрителя, а не зона для болезненных режиссерских экспериментов, требующих иной раз маркировки 18+. В павильонах некогда знаменитой и плодовитой киностудии детских и юношеских фильмов имени Горького еще недавно снимали все, что угодно: шоу о маньяках и сериалы о бандитах, – только не ленты для тех, кто вступает в жизнь. Кстати, за качеством собачьих консервов в магазине «Пушистый друг» у нас надзирают строгие органы, а вот за качество телепередач и фильмов, идущих в прокате, а также выставок не отвечает, кажется, никто.

Тем временем в обществе есть запрос на искусство, обращенное к сложным духовным проблемам. Сошлюсь на пример из собственного творческого опыта. Когда недавно в МХАТе имени Горького, которым руководит народная артистка Т.В. Доронина, ставили мою новую пьесу «Золото партии», я опасался: будет ли интересна зрителям одна довольно продолжительная сцена. Не заскучают ли? Ведь, как известно, все жанры хороши, кроме скучного. В этой сцене почти столетний персонаж, в прошлом партийный руководитель крупной области, спорит о вере, атеизме, земной и вечной жизни со своим внуком, ставшим священником. Но именно этот спор оказался особенно интересен зрителям.

Слава Богу, мы отошли от навязанной нам в 1990-е годы концепции, когда театры оказывали потребителям «зрелищные услуги», а консерватория – «музыкальные». Возвращается, во многом благодаря Православной церкви, традиционное понимание воспитательной функции искусства, не отменяющей, конечно, и эксперимент, и самовыражение. В известной степени искусство – это особое зрение, которое необходимо человеку, чтобы понять себя и осознать свое место в обществе, истории, мироздании. И снова на память приходят строки евангелиста: «Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое буде светло. Если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно…»

Апрель, 2018 год

Улица Горького

Рассматривать его судьбу и наследие лишь с точки зрения политической борьбы эпохи так же нелепо, как оценивать Шекспира, исходя из того, к какой придворной партии принадлежал великий драматург. Горький – один из тех немногих писателей, что говорят с читателем и зрителем поверх барьеров литературной критики и литературоведения. В интерпретаторах и навязывании нуждаются малоталантливые авторы, они, как слабоголосые певцы, ничего не могут без микрофона. Книга большого писателя – это как любовная лихорадка, настигающая внезапно и лишающая покоя. Гений словно бы создает свой художественный вирус, и тот уже никогда не исчезнет, «заражая» одно поколение читателей за другим. В свое время Россия навсегда заболела Горьким. Ни «хрестоматийный глянец» советских времен, ни агрессивный скепсис диссидентов, засевших в педагогических академиях, ни постсоветская смена вех и злопамятное переименование улиц, не излечили нас от этой высокой болезни. Градус по-прежнему высок!

Когда-то в школе я спросил мою учительницу литературы Ирину Анатольевну Осокину, мол, почему он взял себе такой псевдоним?

– А разве лекарство бывает сладким? – ответила она, улыбнувшись.

Писатель – болезнь и лекарство одновременно? Почему бы и нет.

Горький обладал особым даром различать человека во мраке. По умению найти и запечатлеть темные стороны бытия ему почти нет равных. Он соединил суровый натурализм предшественников с болезненным «бездноведением» декадентов, хоть и потешался над ними. Он вывел русский реализм из той теснины, в которую рано или поздно заходит любое направление, он напитал его энергиями нового века, если пользоваться лексиконом Александра Проханова. Без Горького невозможны Булгаков, Шолохов, Леонов… Именно по горьковской формуле сегодня русский реализм преодолевает ямину постмодернизма, замаскированную под клумбу с похоронными синтетическими розами.

Горький – великий драматург. Глобальная мода на Чехова, кажется, потеснила его с авансцены мирового театра, но это иллюзия. В его пьесах такое разнообразие характеров и коллизий, такое глубокое проникновение в душевное подполье человека, такое знание семейного космоса, такое расщепление социального атома, что дух захватывает. Он обладал тайной «трех карт» сценического действа. Он держит в лихорадочном напряжении до последней реплики, хотя делает вид, что просто рассказывает вам историю из жизни. Горький, царивший на советской сцене, сегодня возвращается и теснит даже Чехова. Смотреть после «Чудаков» или «Дачников» современную драму – это как после участия в запуске ракеты, о которой Путин рассказывал в последнем своем послании, отправиться пострелять в пневматический тир. Чтобы понять, чем стал Горький для русского театра, надо почаще бывать во МХАТе имени Горького.

Язык писателей такого масштаба почти не устаревает, а легкий, почти неуловимый налет архаизма придает ему дополнительную красоту и силу, как патина бронзе. Почему? Не знаю. Возможно, одним из признаков большого литературного таланта является особое вербальное предвидение развитие языка. А может быть, слово великого писателя своей мощью определяет движение национального языка? Бог весть. Но любопытно, что авторы, ставившие своей главной целью именно развитие языка, «расширявшие» его с бухгалтерским тщанием, забегавшие вперед и оттуда сигналившие «народу-языкотворцу», куда грести, устаревают со скоростью отбивной, которую забыли положить в холодильник. Обидная и поучительная закономерность.

Горький – один тех немногих писателей, которым идет псевдоним. Первый признак бесталанности – неудачный «литературный ник». Талант – это безошибочность выбора, пусть даже и мучительного.

Вы удивитесь, но, миновав проезд Художественного театра, я всегда выхожу на улицу Горького.

Март, 2018

Цветы и почва

Выступление на совещании писателей БРИКС

В наш век невероятного развития научной мысли и прикладных дисциплин, когда человеческий разум все глубже проникает в структуру материи и расшифровывает геном человека, художественная литература, как и века назад, тем не менее, остается тончайшим инструментом познания мира, общества и внутреннего мира человека. Художественный образ – это и микроскоп, и телескоп одновременно.

Талантливое произведение – это не только рассказанная автором образная история, «вымысел», над которым читатель, по выражению Пушкина, «обольется слезами», но и тончайший социально-нравственный сейсмограф, предсказывающий даже отдаленные бури и катаклизмы нации, социума, человечества. В истории моей страны России в течение ХХ века русская литература дважды настойчиво предсказывала жесточайший кризис всей государственной системы, но правящий слой не смог или не захотел воспользоваться этим неутешительным прогнозом. В итоге – крах, две революционные ломки, вместо поступательного развития.

Нравится это кому-то или не нравится, но именно литература является базой для многих синтетических видов искусства и целых мировоззренческих трендов. Так, постмодернистский релятивизм развился сначала в литературе, а лишь потом шагнул в мир, изменив моральную атмосферу многих традиционных обществ. Сначала принцип «нон-селекции», «неразборчивости», по-русски – «тяп-ляп» – восторжествовал в прозе, поэзии, драматургии, а потом шагнул в большую политику, в частности, в американскую. Модное одно время утверждение, что, мол, творчество, – это глубоко интимный акт самовыражения, никого не касающийся, привел к появлению писателей, которые равнодушны к тому, «как отзовется их слово» (Тютчев) в мире. Да, конечно, родители не обязаны отчитываться за каждый свой акт любви, но кем вырастут и что будут вершить на земле дети, рожденные от этих «актов самовыражения», это уже далеко не только их личное дело.

На мой взгляд, одной из острых проблем современной литературы является снижение профессионального мастерства. Это связано с культом самовыражения, гедонистическим дилетантством, гламурной халтурой, манифестацией того, что оценки любого произведения. относительны и субъективны. Но книга – это как ракета, если не взлетела, хвалить ее форму бессмысленно. Из критических статей и дискуссий почти исчезло такое емкое слово, как «талант», а ведь без особой, дающейся природой «вербальной чувствительности» (вкупе с чувствительностью социальной и нравственно-духовной) ничего значительного в литературе создать невозможно. И что еще важнее: в искусстве самовыразиться можно только через мастерство, других путей не существует.

На мой взгляд, именно через литературу, творящуюся на национальном языке, наиболее полно выражается душа и дух народа. Для многонациональных государств, таких как Россия, плодотворный диалог, взаимопроникновение национальных литератур – вопрос целостности. Впрочем, вопрос стоит еще шире. С помощью многоязычия можно не только разрушить, но и укрепить Вавилонскую башню. Вот почему так важно знать лучшие произведения своих соседей по планете.

Однако чем талантливее стихи, проза или драматургия, тем сложнее они поддаются переложению на другой язык. Но не зря кто-то еще в XIX веке назвал переводчиков «почтовыми лошадьми прогресса». Именно система художественного перевода, некогда чрезвычайно развитая в СССР, помогает литературам обмениваться творческими энергиями, художественным, социальным, нравственным опытом, сливаясь в мировую литературную симфонию, чье влияние на ход общей истории еще мало изучено, хотя и очевидно.

Особую символику я вижу в том, что наше международное совещание писателей проходит на древней земле Китая, подарившей миру одну из величайших мировых литератур. И мне хотелось бы закончить свое выступление метафорой, навеянной китайской классической поэзией. Каждая литература, словно прекрасное растение, цветет своими неповторимыми цветами. Но корни каждого растения уходят в нашу общую Землю, переплетаясь там, в глубине. Напомню: в русском языке слово «земля» означает и почву, и то небесное тело, на котором мы все с вами живем, сплетясь корнями.

Декабрь, 2017, Нанкин

«Непонимание по всем фронтам…»

После публикации в номере ЛГ от 4 октября 2017 года колонки нового главного редактора Максима Замшева «Какая Россия идет в Европу?» на меня буквально обрушились читатели: «Это что – радикальная смена многолетнего курса газеты? И как вы, председатель редакционного совета, к этому относитесь?» Честно? Недоумеваю. Будучи в отпуске, я не читал текст на стадии подготовки к печати, но даже если бы прочел, то не стал бы препятствовать публикации, ибо, как говаривал Петр Великий, дурь каждого должна быть видна всем.

Вместе с тем, хочу всех успокоить: не волнуйтесь. Никакой смены курса нет. Начинающие поэты из-за необходимости вгонять строку в размер и подбирать рифмы в итоге сочиняют совсем не то, что поначалу задумывали. Нечто похожее случается и с неопытными публицистами. Некоторые фразы колонки, напоминают мне ляпы из школьных сочинений и подтверждают, что я не так уж далек от истины.

Вот вам навскидку:

«Приобщиться к абсолютизму европейских ценностей».

«Непонимание по всем фронтам»

«25 лет понадобилось, чтобы мы это поняли. Но до полного осознания еще далеко».

«Мы коллективно сбросили с себя морок тоталитаризма и шагнули в цивилизацию».

«Один из главных принципов конкуренции – показ образа страны через лучшие ее качества».

Думаю, любой учитель-словесник, даже не приобщенный к абсолютизму европейских ценностей, подчеркнул бы эти перлы красной волнистой линией и осудил «показ образа» вновь поставленного главного редактора ЛГ не «через лучшие его качества». Но главное в другом: всерьез рассуждать сегодня о том, какая Россия идет в Европу, примерно то же самое, как продолжать спор с «прорабами перестройки» об общечеловеческих ценностях и колбасе. Такое впечатление, что автор провел в идейном нафталине лет двадцать, его даже легкокрылая моль не беспокоила, не говоря уже о идейно-политических сшибках. Осмелюсь напомнить: давным-давно лучшие умы пришли к выводу, что Россия, как евразийская цивилизация, никогда из Европы и не уходила, потому-то и идти ей туда не зачем. Сейчас на повестке другая проблема: как бы самих европейцев вскоре не согнали со «священных камней» «грядущие гунны», сиречь агрессивные мигранты, несущие совершенно другую цивилизацию. Увы, когда нет своих мыслей, в голову обычно лезут чужие, зачастую просроченные. А для того, чтобы поменять курс, надо сначала сориентироваться в пространстве, в том числе, интеллектуальном. Надеюсь, Замшев это скоро поймет, а потом еще и «полностью осознает».

Этим бы и закончить мои сердитые заметки, если бы не последний абзац колонки. Вот он дословно:

«…А у нас в 1993 году парламент с людьми расстреливали под аплодисменты зевак и под письма либеральной интеллигенции с требованиями расправ с инакомыслящими. И эта же мерзость проросла в тех, кто на арест Серебренникова, отъезд Юлии Латыниной с семейством и на травлю Алексея Учителя шипит: «Так им и надо». Ещё есть время сделать выводы. Если мы опять проиграем конкуренцию, ни военная мощь, ни цены на нефть не спасут. Наказывать и ненавидеть нужно тех, кто нарушает закон, а не тех, кто высказывает противоположное твоему мнение».

Напомню, после древнеримской выходки с конем, приведенным в сенат, представительские органы формируются исключительно из представителей вида гомо сапиенс, посему «парламент с людьми» тоже подчеркнем красной волнистой линией. Далее: сравнивать кричавших в 1993-м «раздавите гадину!» с теми, кто сегодня критически относится (а не «шипит») к деятельности упомянутых двух режиссеров и журналистки, по меньшей мере, непорядочно. Тогда погибли страшной смертью сотни людей, протестовавших против политического и экономического курса, теперь признанного ошибочным. А упомянутые Замшевым фигуранты, меж тем, живы и здоровы, несмотря на «шипение».

Если вдуматься, выходит странная вещь: автор приписывает нетерпимость неистовых реформаторов, закончившуюся в 1993 году кровопролитием, той части нашего общества, которая сегодня озабочена (порой слишком эмоционально) сохранением традиционных ценностей, протестуя против глумления над ними. Но, по моему глубокому убеждению, «мерзость» отчизнофобии никак не может «прорасти» в патриотизм, даже не слишком просвещенный. Зачем Замшеву понадобилось это лукавое передергивание? Или «рифмы» не туда завели? Не знаю, хотя догадываюсь…

Кроме того, начинающий публицист противоречит сам себе: Серебренников отправлен под домашний арест как раз потому, что подозревается в серьезном нарушении закона. До этого он был многолетним грантополучателем и баловнем властей всех уровней. А вот с Юлией Латыниной совсем другая история и не столь очевидная, как кажется Замшеву. Многолетний суровый обозреватель «Эха Москвы», она меня всегда удивляла не тем, что наотмашь бранит Путина и близких к Кремлю политиков-олигархов, а тем, что о других влиятельных персонах с чудовищной репутацией никогда не вымолвит в эфире дурного слова. Увы, платная ангажированность в журналистике иногда заканчивается грустно, и отъезд в Европу не самый худший вариант, мы знаем куда более печальные развязки.

Наконец, скандал вокруг режиссера Учителя – это третий сюжет. Мне и самому не по душе истерический фальстарт в обсуждении фильма «Матильда». Сначала посмотри, а потом ругай, коль не нравится. Но с другой стороны, если бы мне пришла в голову идея написать книгу, скажем, об интимной жизни Майи Плисецкой или академика Сахарова, я заранее был бы готов к неприятностям. У всех народов и групп населения есть свои неприкасаемые исторические фигуры. А в плавках ходить в храм, да еще в чужой, не принято.

Таким образом, никакой логики, а уж тем более признаков «нового курса» газеты в последнем абзаце колонки нет и в помине. Но ведь зачем-то он написан? Подозреваю, это просто сигнал, вроде белой тряпки в форточке, мол, сдаемся! Видимо, начинающий редактор ЛГ, малозаметный поэт и прозаик-дебютант Максим Замшев решил наладить отношения с влиятельным либерально-литературным лобби, с которым ЛГ много лет полемизировала, возможно, слишком жестко, но всегда давая возможность ответить. Однако я уверен: даже замиряться надо с умом и чувством собственного достоинства, а не методом ласкательной проктологии.

Юрий ПОЛЯКОВ, 33-й главный редактор ЛГ Октябрь, 2017

Я за финансовую кастрацию!

Богатые люди везде, в любых странах склонны относиться к окружающим свысока. От больших денег заносится даже заморыш, получивший состояния от бездетного хапуги-дяди. Скоробогатая публика вроде девушек с силиконовыми имплантами, те тоже начинают верить, будто у них такая грудь от рождения. А уж дети нуворишей – это какие-то злобные маугли на «ягуарах», прыгающие с полосы на полосу, как с лианы на лиану. Но ведь и силикон, и деньги – вещи ненадежные. Сегодня с миллиардом, завтра с браслетом на ноге. Впрочем, у нас пока богатство выше закона. Недавно в ювелирном магазине видели женщину, похожую на Васильеву, она покупала алмаз величиной с яйцо Фаберже.

А сколько было праведной пены! Именно потому-то в России ситуация приняла угрожающие размеры.

Во-первых, богачи у нас появились, как класс, всего четверть века назад, их усадьбы и апартаменты неимущие еще не громили, и нувориши не успели выработать нормы поведения, которое не провоцируют социальные взрывы. Во-вторых, они безответственны в силу происхождения своих богатств, скорых, нетрудовых и неправедных. Это, как правило, задарма присвоенная общественная собственность. Или наши нефтеналивные магнаты сверлили мерзлоту вскладчину купленными бурами, а потом ведрами носили нефть в большие города? А от них даже не требуют вкладывать деньги на родине, они выводят миллиарды за рубеж, примеривают баронские титулы и ведут себя в России, что браконьеры с динамитом. Причем, занимаются этим как бизнесмены, так и чиновники, которых наказывают не за махинации и взятки, а за совершение оных без необходимой политкорректности и согласования.

В-третьих, наши нувориши почти безнаказанны, уголовный кодекс в отношении экономических нарушителей становится все мягче, словно речь идет о половой жизни пенсионера. Самое крутое возмездие – штраф и – о ужас – домашний арест на рублевской латифундии с павлинами и стерлядью. Перспектива закона о конфискации вызывает у них такой гнев, будто речь идет о кастрации. Почему бы и нет? Химическая кастрация насильников есть в развитых странах. Конфискация и есть финансовая кастрация тех, кто насилует нашу экономику и наши представления о справедливости. Равненье на Запад! А у нас частная собственность, даже нахально наворованная, неприкосновенна. Пока это не изменится, богатеи не будут бояться общественного негодования, ибо следом за ним должны приходить следователи и восклицать: «Ой, а откуда у вас все это?»

В-четвертых, власть давно послала нас всех в суд, где закон стоит денег и немалых. В нашем доме один молодой богатый хам тоже достал соседей и дурью с лифтом, и другими антиобщественными чудачествами. С ним судились лет пять, потом он переписал квартиру на знакомую. Теперь с ней судятся. В такие моменты начинаешь мечтать о домоуправе Швондере! Если бы ту же Багдасарян за повторное нарушение отправили на год потрудиться социальным работником к участнице Великой Отечественной войны, да еще выбрали бы старушку покапризнее, эта «шумахерша» своего железного коня за километр потом обходила бы, как Чекатилу.

В-пятых… Впрочем, хватит. Я бы богатеям, однажды уличенным в хамстве, делал колоноскопию. Бесплатно. При повторном нарушении закреплял бы за ними финансирование детского дома или интерната для престарелых. При третьем попадании отправлял бы собирать мусор. В Арктику. Шучу. Отчасти…

Июнь, 2017 год

Выписки из лицевой книги

10.12.2018

Сегодня исполнилось 60 лет главнокомандующему Роспечатью Владимиру Григорьеву. Если бы президент Путин с завтрашнего дня отправил его на пенсию, он бы сделал русским писателям самый дорогой подарок за последние полвека. Если он сделает этот подарок через пять лет, то благодарить его будет некому: русские писатели исчезнут как вид.

11.12.2018

Сегодня исполнилось 100 лет со дня рождения Александра Солженицына. Как я и предполагал в 2014 году, юбилейные торжества автора «Красного колеса» затмили 200-летие Лермонтова, 250-летие Карамзина,150-летие Горького и недавнее 200-летие Тургенева. В сфере искусства наша власть явно страдает брутальным мазохизмом. Ходят слухи, что вечером грянет над Москвой солженицынский салют, и пиротехнические всполохи над Кремлем сложатся в аббревиатуру «ГУЛАГ».