Аристарх Бессмертный

Через минуту Аристарх висел под потолком на заломленных руках, а подручные главного палача подвешивали к его ногам груз. Аристарх закричал, но вопль лишь прибавил мучителям усердия.

— Всё покажу! — кричал Аристарх, но его никто не слушал. Кажется, палачей интересовали не тайны, о которых подследственный не имел понятия, а приятная возможность помучить человека.

— Не хочешь говорить? — спрашивал главарь, — тогда сыграем в ксилофончик.

Молоток, дробя суставы, прошёлся по пальцам. Аристарх захлебнулся криком и упал с кровати. Долго елозил по полу, не в силах понять, что пытка кончилась, не начавшись, и все мучения лишь привиделись ему.

Прежде Аристарх не знал даже скучных бытовых снов, и то, что случилось с ним, повергло его в ужас. На следующую ночь видение повторилось в усиленном варианте. На этот раз у него ничего не пытались вызнать, а просто, не торопясь и со вкусом сдирали кожу, в подробностях обсуждая каждый надрез. Аристарха топили в выгребной яме, живьём закатывали в асфальт. Главное, всё делалось медленно, сладострастно, чтобы дать прочувствовать весь спектр страха и боли.

Боль во сне лишь снится, но как это объяснить тому, кто испытывает её? Аристарх был уверен, что его мучили и убивали на самом деле, и грешил на пышную перину. А то, что он доселе жив, то это из-за бессмертия. Убивать его убивали да не доубили. О том, чтобы зайти в опочивальню он и помыслить не мог, и, когда сон сморил в следующий раз, попытался уснуть сидя на троне. Результат получился ещё более удручающим. Мало того, что всю ночь снились пытки и издевательства, так и в реальности Аристарх отсидел всё, что мог, и с утра был неспособен разогнуться.

На следующую ночь страдалец устроился в ковровом зале. Спать на голом полу не хотелось, но, разглядывая на черноморском курорте купальщиц, Аристарх догадался, что надо делать и потребовал, чтобы Навья Смерть принёс ему надувной матрац. Ворон взмыл в небеса, и через мгновение Аристарх мог любоваться, как мудрая птица выдрала матрац из-под благодушного гражданина, дрейфовавшего по морской глади. Гражданин окунулся в воду и завопил. Впрочем, бравые спасатели не дали ему погибнуть. Утопавший был доставлен на берег, а Аристарх обзавёлся матрацем, сны на котором снились исключительно связанные с утоплением.

Только теперь Аристарх понял, почему с такой готовностью Кащей Бессмертный уступил ему своё царское место. Если бессмертному царю каждую ночь снятся подобные кошмары, то не надо ни царского венца, ни казны несметной, ни самого бессмертия.

«Что-нибудь успокаивающее, — мечтал измученный царь, — или снотворное, но такое, чтобы без сновидений. Что за жизнь окаянная, даже рецепта выписать некому. Проглотил бы, что доктор пропишет, и спи спокойно, словно налоги уплатил».

Спустя недолгое время, когда после обеда вновь начало клонить в сон, Аристарх додумался, откуда можно ждать помощи. Поднялся в обсерваторию и повелел:

— Светлое око, покажи того, кто в моей хвори может разобраться и помощь оказать!

Боялся, что увидит толстого усатого профессора, с которым неясно, как общаться сквозь волшебное окно, а увидал невысокую девушку в белом халате, сидящую за микроскопом. Белый халат сразу успокоил Аристарха. Доктор есть доктор, он лечить обязан, и никакой шкоды от него ожидать не приходится, даже если доктор не «он», а «она».

— Неве-Мор, птичий вор, — приказал Аристарх, — доставь мне эту красотку.

Появление пленницы Аристарх не отследил. Отошёл на минуту по малой потребности, а вернувшись, увидал, что девушка из зерцала стоит на этот раз перед зеркалом и старается заглянуть на него с исподу. Навья Смерть сидел на любимой балке с самым презрительным видом, словно он тут и вовсе не при чём.

— Здравствуйте, доктор, — произнёс Аристарх заранее подготовленную фразу. — Мне нужна ваша помощь.

— Вы, видимо, виновник происшествия. — в голосе девушки не было ни страха, ни удивления. — И как вы намереваетесь объяснить происходящее?

— Видите ли, мне нужна консультация врача и лекарство, а другого способа их получить, у меня нет.

— А у меня нет лекарств, во всяком случае, при себе.

— Это неважно, мне бы рецептик, и как таблетки принимать. А достать я самое дефицитное лекарство сумею.

— Тем же способом, что и меня сюда притащили?

— Так ведь я не со зла! И потом, я заплачу за беспокойство. Вы поймите, сил моих больше нет.

— Давайте, пройдём куда-нибудь, где можно присесть, и вы расскажете всё по порядку. Только полностью и честно. Иначе, сами понимаете, никакая консультация невозможна.

— Так ведь трудно поверить, — пожалился Аристарх.

— Ничего, я постараюсь. И, всё-таки, не будем стоять, как на вокзале, особенно на виду у вашей птицы.

Смущённый Аристарх проводил пленницу, которая вела себя словно хозяйка, в пиршественный зал — единственное место, где были расставлены скамьи и табуреты. Сам Аристарх хотел усесться в хозяйское кресло во главе стола, но постеснялся. Не привык ещё корчить из себя царя.

— Зовут вас как? — первый вопрос был вполне обычным для всех, кроме похитителя. Сказать ли просто: Аристарх, или произнести фамилию, которой Аристарх стыдился из-за её неблагозвучия. И наделила же судьба невезучего Аристарха скверным сочетанием Аристарх Семёшкин! Можно ещё гордо поименоваться: Царь Аристарх Бессмертный… — тогда и вовсе вместо консультации последует вызов санитаров.

Помявшись немного и вспомнив, что санитарам сюда вход заказан, Аристарх предпочёл ответить вопросом на вопрос:

— Вы поверите, если я скажу, что меня зовут Аристарх Бессмертный?

— Почему бы и не поверить? Ведь вам нет никакого резона обманывать. Иначе о правильной консультации речи не будет. Кстати, Бессмертный это фамилия или свойство, обозначение вашего статуса?

— Свойство. Я действительно бессмертный.

— Это уже интересно. Рассказывайте всё по порядку.

Начинать рассказ было неловко, и Аристарх снова задал вопрос:

— А вас как зовут?

— Фамилии мы оба оставили за скобками, — остро улыбнулась собеседница, — а звать меня можете по имени отчеству: Василиса Ярославна.

Аристарх вздрогнул. Живо вспомнилось, как Кащей предупреждал не связываться с Василисой Премудрой. Хотя, может, это не та Василиса, хоть и Ярославна, но не Премудрая. И, вообще, она уже здесь, так что коготок, в любом случае, увяз. И потом, даже если Василиса та, не станет же она мстить ему за несовершённые преступления. Злодействовал Кащей, а Аристарх всего лишь неудачно вышел погулять.

Запинаясь на каждом слове. Аристарх начал перечислять прискорбные события последних дней. Василиса слушала, не перебивая, лишь иногда кивала головой, отмечая для себя какие-то важные моменты.

Наконец, Аристарх иссяк и начал повторяться.

— Что же, — резюмировала Василиса. — Примем ваш рассказ за рабочую гипотезу. Хотя, копытный Горыныч внушает недоверие. Кювье был бы возмущён. Вы там случайно его черепа или нескольких черепов не заметили?

— Нет, — ответил Аристарх, уже не знающий, верить ли самому себе.

— Ладно, оставим. В конце концов, вопрос не принципиальный. А вы, вообще, знаете, на что подписались, согласившись подменить Кащея Бессмертного?

— Я ничего не подписывал.

— В данном случае, подписи и не требуется. Достаточно простого согласия. Кащей вам сказал, где и как вы будете царствовать? Что живых людей в Кащеевом царстве нет, сказал?

— В некотором роде — сказал, — неуверенно протянул Аристарх. — Мол, царство моё — царство мёртвых.

— То-то и оно, что в некотором роде. Согласно представлениям наших предков, Баба-Яга, которая вас сюда направила, живёт на границе миров, одной ногой — в царстве живых, а другой — костяной — в мире мёртвых. Вроде, всё складно получается, а на деле — полуправда хуже лжи. Кащеева власть не над мёртвыми, а над недожившими, да и властью это назвать не получается. Он их вьявь примучивает, а они его — во сне. Который человек жил честно, от дела не лытал, любовь свою нашёл, детей вырастил, внуков вынянчил, на правнуков порадовался, тому умирать не страшно и не больно, его злая смерть не берёт, он мирно засыпает, и не надо ему ни рая, ни ада, ни Кащеева царства. А которые помирают не доживши: от всяческой хвори, от пьянства или насильственной смерти, эти сюда идут. Вы за ворота носа не высовывали, что там делается, не знаете, а там, судя по всему, нехорошо, и всё по вашей воле.

— Как это, не высовывал? Я же пришёл оттуда. Ничего там нет особенного, только скелет Горыныча валяется.

— Это вы по Ягишиной тропе шли, а она анизотропна. В одну сторону пройти можно, а обратно пути нет. Ворота заперты, а сумеете их отворить, такое увидите, что ваши страшные сны нежной лаской покажутся.

— Вы-то откуда знаете?

— Что же мне только микробиологией заниматься? Древнюю космогонию тоже изучать надо. Людям всегда было интересно, куда они после внешней смерти деваются. Вы в Валгаллу хотите попасть, чтобы вас там каждый день в бою убивали? Думаете, очень приятно? Так и у славян ничего доброго в царстве мёртвых не ожидается.

— Погодите! — прервал Аристарх. — Но ведь сколько людей гибнет не по своей вине, а от несчастных случаев, катастроф, на войне, в конце концов, или от рук бандитов. Их — тоже сюда? Это несправедливо!

— И что? Вы хотите в царстве Кащеевом справедливости искать? За такими вещами милости прошу в церковь. Там батюшка всякого наврёт, только уши развешивать успевайте. Но помните, что Кащей и присные его, по мнению наших духовников, относятся к нераскаянной нечисти, прощения им не будет, а значит, и справедливости от них не дождётесь. Вы, уважаемый Аристарх, согласившись на бессмертие, сами себя отнесли к присным Кащея. Вот и получили, что хотели.

— Но я не хотел!

— И опять же, что с того? Когда голову в петлю сунул и с табурета прыгнул, поздно ногами дрыгать. Раньше надо было думать.

— Но ведь должен быть какой-то выход. В конце концов, я царь, а мне такие мучения каждую ночь.

— Полагаю, что если бы выход был, то ваш предшественник за тысячу лет его бы нашёл и не стал так просто своё место уступать. Вы можете поступить так же: найти какого-нибудь обормота, заманить его сюда соблазнить царской короной и несметной казной и передать власть вместе с проклятием ему. А самому пойти сторожем на кладбище. Этого добра у нас много.

— Где такого найдёшь? — уныло вопросил Аристарх. — Я один, был второго не предусмотрено.

— Тогда терпите. В конце концов, это всего лишь ночной кошмар.

— Но я знаю, что это не просто сон, что это на самом деле бандиты или террористы убивают людей, а я вынужден переживать их преступления заново. Ведь вы об этом говорили?

— А что вы из сказанного поняли? Наши уважаемые журналисты каждый день рассказывают вам о катастрофах, несчастных случаях, террористических актах и бытовых убийствах. И до сих пор спалось вам прекрасно. Так почему сейчас не спится?

— Но ведь это было где-то, с кем-то. Можно сказать — кино. Но сам я никого не убивал, так за что меня мучить?

— Вам опять захотелось справедливости в Кащеевом царстве? Нет уж, влипли, так терпите. И никакие лекарства здесь не помогут. Вы, кажется, пытались использовать алкоголь; тот же эффект будет и с таблетками, а быть может, и ещё более жёсткий.

— Но ведь из каждой ситуации должен быть выход! — взмолился Аристарх.

— Как не быть, есть выходы. Один я уже указала. Есть и второй, но он ещё безжалостней первого. Спрашивается, как Кащей, пока был в силе, обеспечивал себе спокойный сон? Отправлялся в живой мир, набирал орду головорезов и шёл бить да грабить, да всячески притеснять мирный народ. Пытки да смертоубийства ему по-прежнему снились, но даже во сне не его пытали, а он. Совести у Кащея и в заводе не бывало, вот он и жил припеваючи, если такое существование можно назвать жизнью. Всяко дело беспечально существовал, поскольку невинных мучить Кащею в радость. Войско его из мёртвого мира в живой в самых неожиданных местах вываливалось, так что его долго побить не могли. Но всё же, и на него управа нашлась.

— Как же он войско в живой мир и обратно перебрасывал? Навья Смерть столько не снесёт.

— Змей Горыныч парнокопытный, на что?

— Он разве парнокопытный?

— Не знаю. Вы же его копыто видели. Какое оно было?

— Не помню. А он получается, тоже из одного мира в другой летал?

— Разумеется. Летать между мирами имманентное свойство драконов. Вот Горыныч и шастал туда-обратно, пока не заездили Савраску. Армию вам теперь не собрать, а шайку отморозков — можно. Только учтите, то время, когда Кащей полки побивал и царства рушил, прошли безвозвратно. Больше ни ему, ни вам, скипетры в поленицы не складывать. А с вашей шайкой разговор и вовсе будет короткий. Бессмертный атаман, допускаю, сумеет скрыться у Навьей Смерти в когтях, а подельников ваших кого перестреляют, а кого приговорят к пожизненному заключению.

— Да что вы? — возопил опомнившийся Аристарх. — Я же не собираюсь никого убивать. Что я, Чикатило какой-нибудь!..

— Но самое прискорбное, — неумолимо продолжала Василиса, — что после такой передышки ночные мучения начнутся с утроенной силой. Всё, что успеете натворить, к вам вернётся многократно. И не думайте, никакого возмездия здесь нет. Есть лишь второй закон Ньютона. Применительно к психологии он тоже работает.

— А если очень постараться…

— Пожалуйста. Но не забывайте про принцип Ле-Шателье. Его обычно применяют в химии и физике, забывая, что принцип этот универсален. И утверждает он, что чем сильнее стараться, тем хуже получится результат.

— Что же делать? — голос Аристарха предательски задрожал.

— Могу посоветовать паллиативные средства: контрастный душ, физические упражнения и регулярные занятия сексом. Полностью избавиться от ночных кошмаров не удастся, но некоторое облегчение наступит.

— Где это взять?

— Что это?

— Всё, что вы сказали.

— Тут я не помощница, особенно в отношении секса. И не надо на меня поглядывать со значением. Читайте сказки: даже у Кащея, а он не чета вам был, в такой ситуации ничего не получалось.

— В сказках Кащея непременно убивают, — возразил Аристарх, — а он живёхонек, я сам видел.

— Так на то они и сказки, чтобы желаемое за действительное выдавать. Всякому охота с Кащеем справиться дистанционно, с какого-нибудь острова, минуя царство мёртвых. А Кащей не дурак, чтобы смерть свою без присмотра оставлять. Она у него где-то здесь припрятана, и не на верхушке дуба, всем на обозрение, а в местечке потаённом. Что касается физических нагрузок, никто вам не мешает устраивать пробежки во дворе или заняться фехтованием. В оружейном зале секиры есть весьма тяжёлые. Не надо тренироваться до изнеможения, довольно, чтобы появился обильный пот. Опять же, я не спускалась в казематы, вы, насколько я понимаю, тоже. Но Кащей сказал, что там хранится пыточный инвентарь. Большинство современных тренажёров устроено подобно орудиям пыток. Думаю, если усовершенствовать коллекцию Кащея, можно устроить неплохой тренажёрный зал.

Аристарха холодом продрало от одной мысли о таком тренажёре. С неусовершенствованными орудиями он успел познакомиться основательно, хотя и во сне.

Василиса, тем временем, поднялась, всем видом показывая, что разговор окончен. Аристарх окинул её тоскливым взглядом, тем, который Василиса назвала «значительным». Не верилось, что такая внешность может быть у серьёзного специалиста. Белый халатик не мог скрыть стройную фигуру, небольшая грудь угадывалась под тонкой тканью. Лицо, абсолютно правильное, какое лишь у старинных скульптур встретишь, могло бы показаться холодным, если бы не лёгкая гримаса презрения, которую Василиса не считала нужным скрывать. Почему-то именно это негативное чувство оживляло лицо, делая его невыразимо привлекательным. Остро захотелось прижать к себе гибкое тело, увидеть, как холодность сменяется удивлением, а затем страстью. Лишь доброе предостережение великого злодея — не связываться с Василисой — помогло Аристарху превозмочь любовный порыв.

— Что я вам должен за консультацию? — с трудом выдавил бессмертный царь.

— Отправить меня домой. А денег ваших мне не надо, — сказано было так, что Аристарх не посмел ослушаться.

Оставшись один, Аристарх попытался провести в жизнь хотя бы часть полученных рекомендаций. Контрастного душа в тереме не было, да и, вообще, водопровода не предполагалось. Принимая хозяйство, Аристарх спросил, как тут можно умываться, на что последовал ответ, что для бессмертного мытьё не обязательно. Медведь, мол, сроду не моется, так зато его люди боятся.

За отсутствием душа, проще всего показалось заняться физическими упражнениями. Отстрадав ночь. Аристарх поднялся в оружейный зал, помахал руками, сделал три или четыре неловких наклона. Снял со стены секиру, взвесил её на руке и поскорей вернул на место. В жизни не делал он утренней гимнастики, и сейчас приседать, размахивая руками и ногами, казалось стыдным, тем более, что ночь уже кончилась, а следующая наступит ещё не скоро.

Оставалось надеяться на тренажёры. Аристарх заказал у самобранки бутылку кагора, хлебнул для храбрости и отправился в подвал. Там было мрачно и неуютно. Факела, вспыхивающие, когда Аристарх приближался к ним, освещали пространство хуже, чем наверху и не могли очистить затхлый воздух. Казалось сию минуту раздастся вопль пытаемого человека, которого держат здесь от самого сотворения. На полу лежал тонкий ковёр пыли. Пахло чем-то неприятным. Обычно в подвалах пахнет кошками, а тут и кошки повывелись. Проход уводил вглубь земли, по сторонам тянулись камеры с распахнутыми решётками. Время от времени ход расширялся до размеров зала. Там с потолка свисали петли и ржавые крючья. Казалось, крючья покрыты не просто ржавчиной, а засохшей кровью.

Наконец Аристарху встретилось что-то напоминающее физкультурный снаряд, как их показывают по телевизору. Небольшая платформа, установленная на подвижном основании, и всё это приводится в движение системой блоков и противовесов. На подобном страшилище качают мышцу культуристы. Но именно здесь, на платформе был распялен человеческий скелет, и можно было только догадываться, как долго и сколь мучительно умирал несчастный, чьи кости даже не потрудились вынести вон.

Аристарх в ужасе бежал из подземелья. Физкультурой заниматься расхотелось.

Стараясь успокоиться, приговорил всю бутылку, и в результате получил столь яркие и болезненные сновидения, что навеки зарёкся пить сладкие вина. Предсказание Василисы Премудрой сбылось полностью.

В глубине души Аристарх был даже доволен, что ему не придётся заниматься ненавистной физкультурой. Теперь на первый план вышла необходимость разжиться контрастным душем. В сантехнике Аристарх понимал примерно столько же, как и в ядерной физике. Вызвать в царство мёртвых водопроводчика в спецовке и кирзовых сапогах, не представлялось возможным; грузоподъёмность Навьей смерти ограничивалась юными девушками и совсем иссохшим Кащеем. А из девушек водопроводчики примерно такие же, что и из Аристарха. За единственным, быть может, исключением. На это исключение и была вся надежда. Аристарх даже в зеркало смотреть не стал, приказал сходу:

— Неве-Мор, птичий вор, доставь мне Марью Искусницу.

Ворон взмахнул крыльями, и через минуту девушка стояла перед царём.

Вместо ожидаемой спецовки и тяжёлой кирзы на ней был комбинезончик из зелёной не пылящей материи, в каких ходят медсёстры хирургических отделений, и такая же шапочка на русых волосах.

Сам Аристарх подготовился к встрече серьёзно. Изгвазданный пиджачок оставил в опочивальне, а поверх рубахи накинул самую нарядную мантию, какую нашёл в армуаре, сиречь — шкафу. Мантия спускалась до пола, скрывая брюки и перемазанную обувь; лишь кончики ботинок торчали наружу. На шею Аристарх навесил массивную цепь, взятую в сундуке с чужими коронными драгоценностями. Кому прежде принадлежал этот орден, и каково его значение, Аристарх не знал, но сам орден, висящий на цепи, ему понравился. Корону, как мог, начистил и водрузил на голову. В кулаке зажал скипетр из поленицы. Вид, должно полагать, получился внушительный, жаль, что Светлое око Аристарха не отражало, а других зеркал в тереме не было.

— Интересно про волков… — протянула Марья, увидав похитителя. — Куда это ты так вырядился?

Была Марья Искусница невысокой и полненькой, но толстушкой её никто бы не назвал, иначе бы Неве-Мор не сволок её. Русые волосы заплетены в косу. Руки даже на взгляд мягкие; так и хочется, чтобы они тебя обняли, прижали к груди. Лицо постоянно сохраняло ласковое выражение. Разлётные брови, чуть вздёрнутый носик, губы с естественной припухлостью. Ни в лице, ни в фигуре намёка нет на мраморную холодность Василисы. Греческие образцы можно сразу отправлять в архив. Марья была хороша своеобычной красотой, какую раз увидев, уже нельзя позабыть.

Аристарх судорожно сглотнул слюни и, собрав остатки воли, пророкотал заранее приготовленную фразу.

— Повелеваю к завтрашнему дню провести в моём царском дворце водопровод, чтобы была в нём горячая и холодная вода, и можно было нашему царскому величеству принимать ванну и контрастный душ, как то рекомендовано лекарями. Исполнишь приказание в срок, будет тебе награда великая, и домой пойдёшь со всяким почётом. А если в срок не уложишься или вовсе дела не справишь… — тут у грозного царя была заготовлена стандартная фраза: — «мой меч — твоя голова с плеч!» — но язык не повернулся изречь такое. Нельзя казнить дивную красу, можно и нужно беречь её для себя, и тогда зверские ночи станут бесконечным праздником.

Аристарх запнулся и ляпнул глупую фразу, о которой только и можно сокрушаться задним числом: