Аристарх Бессмертный

— А не исполнишь, век тебе воли не видать!

Не из той оперы ария спелась, как есть не из той! Не полагается этак с красавицами разговаривать.

— Вообще-то я реставратор, а не сантехник, — поправила Искусница, — ну да ладно, погляжу, как тут дела с водоснабжением обстоят.

Марья направилась к винтовой лестнице, Аристарх хотел поддержать её под локоток, но девушка ловко уклонилась от попытки ухаживать.

Внизу Аристарх показал пиршественный и тронный залы. В опочивальню заходить не стал, хотя именно этого хотелось больше всего. Но вовремя вспомнил, какой разгром царит там после издевательской ночи: подушки и помятая перина валяются на полу, простыни скомканы. Нет, приводить женщину в такой бедлам нельзя, сначала надо прибраться, как следует.

Зато, показывая помещения, отворил дверь в тёмный зал, где не бывал со времени своего появления в тереме. В прошлый раз Аристарх перепугался здесь чуть не до икоты, а теперь — чего бояться? — государь явился! Впрочем, Кащей сказал, что дверь во двор не отпирается даже волшебным жезлом, а ворота так и вовсе заговорены, и захочешь — не выломаешь.

— Здесь живёт эхо! — громко объявил Аристарх.

— Хо-хо! — откликнулся голос.

— Забавная штука, — согласилась Марья Искусница. — Но сейчас важней осмотреть подвалы.

— Вали! — обиделось эхо.

— В самом деле, — сказал Аристарх, — что там смотреть? У прежнего хозяина. Кащея, там тюрьма была, а мне она без надобности.

— Туда как раз надо в первую очередь. Канализацию куда проводить? Или ты предлагаешь сточные воды сбрасывать в тронный зал?

Такое рассуждение не могло войти в царственную голову выпускника Академии Управления. Пришлось разворачиваться и идти в темницу, хотя этого Аристарху хотелось меньше всего. А Марья шла совершенно спокойно, словно такие экскурсии были для неё в порядке вещей. Она с интересом перебирала страшного вида железяки, иной раз вслух восхищалась чем-то, что у Аристарха вызывало исключительно чувство неприятия.

— Это ж куда ему столько? — восклицала Марья при виде кучи железных обручей со здоровенными винтами.

— Что это? — вяло поинтересовался Аристарх.

— Гаррота. Это такое орудие казни. Обруч накидывают на шею осуждённому, и винт закручивают, пока человек не задохнётся или у него не будет сломана шея. Вещь достаточно редкая, но тут их больше сотни штук. Зачем? Неужели Кащей собирался показательные массовые казни устраивать?

— Не знаю… — Аристарху стало дурно, он понимал, что в ближайшую ночь испытает гарроту на своей шее.

— Надо же, как нам повезло! Я такой удачи не ожидала.

— В чём повезло?

— Если вот эти части демонтировать, то из остального получатся замечательные хомутки, которые нужны для фиксации канализационных и водопроводных труб. Тут как раз их должно хватить. Правда, здорово?

— Очень… — выдавил Аристарх.

Марья взглянула на его позеленевшее лицо и поспешно исправилась.

— А ты бы царь-государь шёл почивать. Утро вечера мудренее.

Аристарх послушно отправился в опочивальню, но, разумеется, не спать. Как мог он приводил спальню в порядок, чтобы не стыдно было привести сюда женщину. Он даже балдахин думал сменить, но не нашёл нового. Ни на минуту его не оставляла мысль, чем занимается Марья Искусница в подвалах и залах дворца. Почему-то из немногих слышанных в детстве сказок запал в память колдовской призыв: «двое из ларца, одинаковых с лица!» Или даже трое? Чёрт с ним, с водопроводом, а вот ревность захлёстывала государя с головой. Он тут мучается, а она там с двумя из ларца развлекается. Или, даже с тремя.

В конце концов, Аристарх не выдержал и прокрался в обсерваторию к бессонному зеркалу.

— Светлое око видит далёко! — сейчас в неведомую даль видеть без надобности, собственный терем — не дальний свет, — покажи, что поделывает Марья Искусница!

Марью он обнаружил в подвале, в первой пыточной камере. Лишнее оборудование, прежде захламлявшее камеру, было вытащено вон, зато объявилось здоровенное металлическое корыто, годное заменить сидячую ванну. Как эта ёмкость использовалась изначально, оставалось только гадать. С потолка свисали трубы, надёжно схваченные ошейниками гарроты. Ошейники были великоваты, но с работой справлялись отлично. Водопроводная труба, что преступник: попался, так не вырвется. Откуда-то взялись массивные медные краны, когда они сделаны, не всякий историк скажет, но сноса им не будет вовек.

Марья Искусница стояла перед своим детищем, отряхивая перепачканные руки.

— Вроде неплохо получилось, — сказала она явно самой себе. — Испытаю, как всё это работает… заодно и помоюсь — добавила она с усмешкой.

Марья скинула комбинезон, бельё, ступила босой ногой в ванну. Аристарх, задохнувшись, приник к зеркалу.

Ещё в бытность гражданином Семёшкиным Аристарх завёл себе компьютер и пустыми вечерами облазал все доступные порносайты. Картинки там показывали супероткровенные, но ни одна так не ударяла по нервам, как зрелище девушки, принимающей душ. А может быть, дело в том, что была перед ним не компьютерная дива, а живая Марья Искусница, с которой Аристарх недавно вьявь разговаривал.

Забыв обо всём, теряя расшнурованные штиблеты, Аристарх ринулся вниз по винтовой лестнице. В подвал поспел, когда Марья уже покинула ванну и начала одеваться.

— Марьюшка, родная! — воскликнул Аристарх, пытаясь заключить мастерицу в объятия. — Будь царицей! Всё тебе отдам, ничего не пожалею, только будь моей на веки вечные!

— А вот этого не надо… — Мария мягко высвободилась из жадных Аристарховых рук, но за этой мягкостью чувствовалась сталь, что позволяла хрупкой девушке ворочать старое железо, обращая орудия пыток в нечто полезное. — Давай по честному, как договаривались.

Что мог ответить Аристарх? Он и не ответил ничего, только поник невезучей головой. А Марья, как ни в чём не бывало, принялась отчитываться в проделанной работе.

— Водопровода в тереме нет, запитываться пришлось от самобранки, это единственный в округе источник воды. На скатерти я поставила самовар. Трогать его нельзя, иначе воды не будет. Самовар трёхведёрный, так что кипяток придётся экономить. Но на одну персону хватит. Тут смеситель и душ. Система старомодная, но зато надёжная. Использованная вода уходит самотёком. У Кащея, там, где он головы рубил, желоба были устроены для стока крови. Их я и приспособила как канализационную систему. Сброс осуществляется на поля орошения. В наше время так никто не делает, но у тебя расход маленький, у Кащея крови больше текло, чем у тебя воды будет. Справится система. Гарантийный срок — три года, а там покупай современное оборудование.

Из сердца рвутся слова любви или, по меньшей мере, телесной страсти, а в ответ предлагается отчёт о выполнении технического задания. Как побитая собака Аристарх поплёлся наверх. Вот она, вечная непруха в чистом виде! А он раскатал губу, размечтался о красивой любви. Смеет ли кто отказывать самодержцу? Запросто, если самодержца зовут Аристархом!

Последняя надежда истаяла в сокровищнице, когда Аристарх распахнул сундуки и отчаянно выкрикнул:

— Всё забирай, только любовь свою мне подари!

Марья лишь головой покачала отрицательно и сняла со стены самую малую вышивку.

— Вот это возьму за работу и расстанемся по-хорошему.

— Почему бы не вот эту? — признавая поражение, спросил Аристарх. — Она и побольше и попригляднее.

— Малому покрову я жемчуг поновлю, золотое шитьё отреставрирую и подарю его краеведческому музею. Там ничего подобного нет, он будет людей радовать, ни один экскурсант мимо не пройдёт. А если взять большой воздух, то его в Москву заберут в один из центральных музеев. У них и без того коллекции громадные, кто среди множества сокровищ на такую вышивку внимание обратит? А то и вовсе, попадёт экспонат в запасники — и пропала вся красота. Я же реставратор, у меня за красоту душа болит. Так что возьму я невеликий воздух. А ты прощай и постарайся не серчать. Сказала бы, что ещё найдёшь ты своё счастье, да врать не обучена. Не найти тебе счастья. Сам ты, вроде, не злой, но место твоё злое. Бессмертный, вроде мёртвого — пожалеть его можно, а помочь ему — нельзя. Пошли, Аристарх, прикажешь чёрной птице меня домой отнести.

Легко было Марье Искуснице сказать «не серчай», а Аристарху каково? Подразнила красавица нежным телом, а там и хвостом вильнула.

Проводив Марью Аристарх неприкаянно бродил по дворцовым покоям, выл, рычал по-звериному. Только плакать не мог, пропал слёзный дар.

Ночью явились порнокрасавицы с развратного сайта и такое сотворили с Аристарховым естеством, что ему уже во сне мечталось о гарроте, которая, по словам Искусницы, убивает пусть неторопливо и мучительно, зато честно и навсегда, так что после неё никаких новых издевательств не будет.

Очнулся Аристарх злой и закостенелый. Долго не мог подняться: в узел свело мышцы внизу живота. С ненавистью хрипел проклятия в нависающий полог:

— Я вам всем покажу! Вы у меня попомните!

С трудом воздвигся с одра, проковылял в тёмный зал — единственное место, где не поговорить, так хоть ответ услышать можно.

— Я царь или не царь?! — возопил он от самого порога.

На такой вопрос эхо может дать двоякий ответ. Но тут случилось иное.

— Зачем спрашиваешь? — прозвучало из темноты. — Конечно, ты царь. Цари все такие.

Твёрдо ступая, Аристарх вернулся в опочивальню, перестелил набело постель, накинул мантию, нацепил иностранный орден. Долго не мог найти короны. Потом припомнил, что в подвал вчера бежал в короне, а выходил, кажется, с непокрытой головой. Бестрепетно спустился в пыточную: чего бояться, ежели ты царь? Корона валялась на полу. Аристарх поднял её, нахлобучил на макушку. Приоткрыл один из кранов. Раздалось шипение, потекла горячая вода.

Вот пусть Марья и моется в своей кровавой бане, а он не станет. Цари вовек не моются, зато их люди боятся.

Экипировавшись, Аристарх твёрдо промаршировал в обсерваторию. Деревянные ступени скрипели под ногами.

Он им покажет! Ведь эти сопливые девчонки, вздумали учить его, царя! И ещё смеют отказывать в его желаниях! А потом жалеют словно убогого… Не нужна мне ваша жалость и душ ржавый не нужен. Регулярный секс всё заменит! А я обойдусь без вас. Незаменимых нет, особенно когда речь о девках!

Встал перед зерцалом, повелительно произнёс:

— Светлое око видит далёко. А яви мне девицу, чтобы всех красившее была, да сексапильна, да мужиками не топтана, а характером такая, чтобы царю отказать не могла, разве самую малость для порядка покобенилась, а там и в постель легла!

Особо в выбранную девицу Аристарх не вглядывался, без того ясно, что зерцало не подведёт. Сразу приказал:

— Неве-Мор, птичий вор, притащи мне эту девку.

Ворон скосил на Аристарха блестящий глаз и, когда казалось, что он не тронется с места, расправил крылья и взлетел.

Третья пленница, как и следовало ожидать, оказалась блондинкой, причём не крашеной, а самой, что ни на есть, натуральной. Путешествие в птичьих лапах напугало её чрезвычайно, так что поначалу она слова не могла вымолвить.

— Идём, — коротко бросил Аристарх, и девушка, прижав кулачки к груди, поспешила за ним.

Спустились в тронный зал, Аристарх занял царское место и строго спросил:

— Знаешь ли, кто я?

— Н-нет…

— Я царь Аристарх Бессмертный.

— Кащей?

— Нет, Аристарх. Кащея больше нет, теперь вместо него — я. Тебя я взял в плен, и ты будешь моей любовницей.

До чего легко оказывается: произнёс незначащие слова, и всё сказано, никаких тебе: будь царицей, всё для тебя сделаю. Нечего женщинам что-то давать, их брать надо. Просто и понятно: я — царь, и ты будешь моей наложницей.

— Я так не согласна! — воскликнула блондинка. — У меня жених есть, он тебе башку свернёт.

— Давай, зови своего жениха! — Аристарх сухо рассмеялся, словно кости забренчали в чугунном котелке. — Ты хоть понимаешь, куда попала? Твоему хахалю сюда тысячу лет и тысячу вёрст добираться.

Пленница выхватили розовый телефончик, быстро набрала номер.

— Ваня? Ванечка, выручай! На меня маньяк напал. Затащил на какую-то съёмочную площадку, косит под Кащея Бессмертного и требует, чтобы я его любовницей стала. Да нет здесь никого, кричи — не кричи. Должно быть, выходной.

— Ленок, успокойся! — смутно донеслось к Аристарху. — Сеть есть, тебя я вижу и через пять минут буду. Ты покуда баки своему Кащею заливай, ври что-нибудь, а там разберёмся.

— Тебя что, Еленой зовут? — спросил Аристарх.

— Предположим… А тебе, что за дело?

— Просто подумал, что от судьбы не уйдёшь. Ты у меня третья, а это должна быть Елена Прекрасная. Её Кащей дозволил в полюбовницы взять. А Ивану своему, дураку несчастному, передай, что он сюда ни за пять минут, ни за пять лет не доберётся. Тропы заложены, дороги заговорены. Я у тебя и телефон забирать не стану. Всё равно, через пару дней аккумулятор сдохнет, а зарядки нет. Зато вечерком положим включённый телефончик возле постели, пусть Ванюша послушает твои стоны.

— Ну, ты тварюга! — воскликнула Елена Прекрасная.

— Это не я, это вы твари. Вы меня за человека не считали, мук моих не видели, к страданиям глухи были. Так чего ради мне вас жалеть?

— Я тут при чём? Я с тобой и вовсе незнакома. Меня-то за что?

Аристарх закурил сигарету, выпустил в сторону Елены струю дыма и назидательно промолвил:

— Ты ищешь справедливости в царстве Кащеевом? Его тут нет. Попала под раздачу, изволь ложиться в постель.

— Но я не хочу!

— Милочка, да кто ж тебя спрашивает? И потом, я тебя пытать не собираюсь, казнить не буду. Стерпится — слюбится. Станешь хорошей любовницей, и я к тебе буду по-хорошему.

Славно было Аристарху. Всё, что прежде оказывалось против него, теперь говорилось в его пользу. Всё получалось, как он хотел. С Еленой Прекрасной, созданной для любви, можно было не торопиться, предвкушая сладостный миг объятий, когда она сама сдастся ему.

Но недаром Аристарх, что бы это имя ни значило по-древнегречески, притягивает на владельца неудачи жизни и превратности бытия.

От сильного удара запертая дверь слетела с петель, и из тьмы зала, сопровождаемый жалобными стонами эха, шагнул здоровенный детина ростом за метр восемьдесят и со спортивным разворотом плеч. Тратить время на разговоры он не стал, и с ходу заехал пудовым кулаком в челюсть бессмертному государю. Что-то громко хрустнуло, свет в очах мигнул. Слетевшая корона забрякала по полу, позади трона. Обморок продолжался долю секунды, проклятое бессмертие вернуло Аристарха к жизни, и он почувствовал, как его сгребли за грудки, затем новый удар доломал челюсть. Обутыми в тяжёлые берцы ногами Иван (Дурак или Царевич, тут уже нет разницы) приложил Аристарху в колено, а следом в промежность, навсегда лишив возможности интересоваться женским полом.

— Ванечка, хватит! — закричала Елена Прекрасная. — Ты его убьёшь!

— Ничего ему не будет, гадине бессмертной! — новая серия ударов пришлась по рёбрам. — А убью, то так ему и надо! Не будет в следующий раз на девчонок нападать. Таких, как он расстреливать нужно. Я же слышал, что он тебе говорил.

— Ваня, уйдём отсюда!

Иван рывком поднял Аристарха, мёртво валяющегося на полу, швырнул на хрустнувший трон.

— Цари, падаль.

Двое, гордые собой, удалились по пути, указанном включённым гаджетом, оставив бесчувственное Аристархово тело, которому лишь бессмертие не позволяло скончаться сию же минуту.

Первое, что сумел почувствовать Аристарх, когда сознание вернулось в нему, была боль. По сравнению с этой болью ночные пытки показались детскими играми. Потом сквозь наплывы тошноты просочился какой-то звук. Негромкий голос напевал, довольно верно выводя мелодию:

— Там в степи глухой замерзал ямщик…

Аристарх с трудом разлепил один глаз.

По тронному залу, что-то поправляя, бродил Кащей. Заметив слабое движение, он повернулся к Аристарху и неласково спросил:

— Что, нацаревался?

— По-мо-ги… — с трудом выдавил Аристарх.